Осколки памяти

— Драко, милый! Это не то, что ты думаешь, дорогой! — О, да ладно? Он касался твоей задницы, а его рубашка была расстёгнута? И что это было? Ты читала ему сказку на ночь? — Малфой, давай поговорим! Нотт и Нарцисса пытаются догнать Драко, идущего по длинному коридору в сторону спальни Скорпиуса. Он не хочет знать и слышать. Один из его лучших друзей ебёт его мать. Всё. Этого достаточно. — Малфой, подожди! — Я не хочу ничего знать! Я забираю сына, а вы можете… — Драко подбирает слова, стараясь на обидеть мать. — Заниматься тем, чем вы там занимались… Малфой неопределённо ведёт рукой в воздухе, глядя прямо в карие глаза Тео. Он не злится на мать. Он понимает, что после смерти отца прошло практически десять лет, а она являлась довольно привлекательной женщиной, у которой были свои потребности. Но Нотт? Всегда спокойный и рассудительный Тео? Блять, он не понимал этого. Как между ними вообще могло завязаться подобное? Драко молча входит в комнату Скорпиуса, на мгновенье глядя на безмятежное лицо своего спящего сына. Вот-вот ему исполнится одиннадцать. Он не помнит свою сестру, не помнит все те ужасы, которые происходили с ним, его родителями и близким окружением в те времена. Малфой поклялся самому себе, что его сын не узнает, что это такое – терять близких. Взяв сына на руки, вздохнув от тяжести веса, Драко аппарирует, глядя поочередно сначала на Нарциссу, а затем на Тео, которые в нерешительности замерли в дверном проёме. Малфой отмечает, как его мать перед самой аппарацией слепо находит ладонь Нотта, сжимая её своими длинными пальцами, ища поддержку. Поддержки сейчас не хватало и Драко.

* * *

Мэнор Малфоев, величественный и холодный, возвышается перед Гермионой и Лавандой, словно древнее существо из камня и магии. Да, он был перестроен, как сказал Малфой, специально для неё кирпичик за кирпичиком. Он уже не то ледяное каменное изваяние, кишевшее магией, каким его помнила Гермиона. Однако предательские мурашки пускали ледяной холодок по спине при каждом взгляде на замок. Тёплый ветерок обдувает голые ноги Гермионы, которые не прикрыты розовым лёгким сарафаном из шифона, выбранным специально для празднования дня рождения Скорпиуса. Лаванда рядом жуёт губы, нервно оглядывая обширную территорию поместья Малфоев и сжимая в руках небольшую коробочку в яркой бумаге. Она нервничает. Безусловно. Она то и дело тянется рукой к бедру, которое скрыто тканью голубого сарафана. Полнолунье будет через пару дней, но подруга уже чувствует зов крови. Проклятье, которым наградил её Фенрир Сивый в битве за Хогвартс. — Всё будет хорошо, — Гермиона говорит это скорее себе, нежели подруге, нервно вздыхая. Краем глаза она замечает какое-то движение на лужайке недалеко от входа. Скорпиус Малфой с важным видом, выпятив грудь вперед, руководит игрой в квиддич, которая происходит на игрушечных мётлах, едва поднимающихся от яркой газонной травы. Юный Малфой не пышет высокомерием, которое наблюдалось у его отца в данном возрасте. Она сполна познакомилась с ним в своё время. Мальчишка терпеливо объясняет все правила игры детям различных возрастов, помогая удержаться на метле слегка полноватому мальчишке. Скорпиус, словно почувствовав на себе взгляд, резко оборачивается, глядя своими карими глазами прямо на Гермиону и Лаванду. Его губы тут же трогает улыбка, освещая ямочками пухлые щёки. Пожав полноватому мальчишке руку, он поправляет тёмно-синюю форму и бежит к девушкам. — Гермиона, ты приехала! — Грейнджер едва успевает присесть на корточки, когда Скорпиус бросается к ней в объятья, опоясывая тонкую шею маленькими ручками. Гермиона не может сдержать смех, который рвётся прямо из груди на такую непосредственную реакцию мальчишки. — Мне сообщили, что у одного юного джентльмена сегодня день рождения? — Гермиона поднимает вверх одну из тонких бровей, внимательно глядя в тёмные глаза мальчишки напротив. Перед глазами на миг возникает образ плачущего младенца, который лежит на несуразной огромной подушке посреди пустой комнаты, но девушка быстро отгоняет морок. — Это правда? Скорпиус тут же приосанивается, одергивая полы своей формы, смущенно улыбаясь, когда отодвигается от Гермионы. — Верно, мисс. Я прошу прощения за свои манеры. Гермиона смеётся, и её смех подхватывает Лаванда, прижимая ладонь к груди. — А меня не обманули, сэр. Ваши манеры и впрямь безупречны. Я Лаванда Браун, с днём рождения! Девушка протягивает ему небольшую коробочку. И Скорпиус скромно берёт её в свои ладошки, разглядывая яркую упаковку. — Простите, мисс, я не представился и забыл спросить ваше имя. Какие мои манеры! — Моя школа! — рядом с девушками и юным Малфоем появляется Блейз с двумя бокалами шампанского в руках. Он вручает сначала один Гермионе, а затем другой – Лаванде, подмигивая последней. — Это я научил его манерам. Неужели вы думали, что это действительно сделал Малфой? — Ты мог его научить разве что подмешивать зелье щекотки всем окружающим, Забини. Не льсти себе. Гермиона резко выпрямляется, когда слышит голос Малфоя за спиной. Практически месяц они не работали совместно: практически месяц она не видела его. На следующий день после того, как Гермиона покинула владения Забини, Нотт прислал ей сообщение о том, что мистер Малфой временно занят и не сможет больше посещать Министерство Магии. Журналы по требованию она передавала с совой или лично Нотту в руки, который возвращал их точно в срок. Гермиона не жаловалась. Она стоически игнорировала то тёмное пятно в груди, которое расцветало изо дня в день, когда не видела Драко. Она хотела ему написать смс. Действительно хотела. Даже позвонить, послать гневное сообщение-кричалку. Что угодно. Она скучала. Безумно скучала. Не признаваясь в этом даже самой себе. И вот сейчас он стоит за её спиной. Так близко и так далеко. — Ты сообщил дамам, что они прекрасно выглядят? — голос настолько насмешливый, что Гермиона нервно одёргивает край своего розового сарафана вниз, пытаясь скрыть горящие щёки за тяжёлыми кудрями. — Нет, отец, — Скорпиус виновато опускает голову, перебирая руками шуршащую подарочную бумагу подарка Лаванды. Малфой действительно его ругает? Гермиона резко поворачивает голову в сторону мужчины, замечая, что тот пытается скрыть улыбку, которая так и норовит коснуться его губ. Однако в уголках глаз уже успели залечь лучики морщинок от едва сдерживаемого смеха. — Вы прекрасно выглядите сегодня, — Малфой бросает быстрый взгляд на Лаванду, а затем на Гермиону, задерживаясь своими серыми кварцами глаз сначала на её ключицах, медленно опускаясь к груди, а затем касаясь голых ног девушки, которые практически не прикрыты коротким сарафаном. Рвано вдохнув, Грейнджер снова поворачивается к Скорпиусу, который всё так же стоит, опустив голову. — Не бери в голову! Ты прекрасный мальчишка! Более воспитанный, чем кто бы то ни был в твоём возрасте, — уж лучше, чем его отец. Гермиона снова приседает на корточки перед именинником. — Это тебе. Знаешь, это была моя любимая книга вплоть до второго курса. — Книга? Серьёзно, Грейнджер? — Забини усмехается в свой широкий бокал. — Заткнись, Блейз! — в унисон вскрикивают Лаванда и Малфой, и последний получает от Гермионы удивлённый взгляд. Он держит её, как капкан, не сводя глаз в сторону ни на миллиметр. Грейнджер сдаётся первой. Она лениво ведёт взглядом по его белой футболке-поло, затем опуская взгляд на бежевые льняные брюки. Кадык Малфоя нервно дёргается, и Гермиона ловит себя на мысли, что снова хочет провести по нему языком. Она хочет почувствовать, какой является щетина Драко Малфоя на вкус. Будет ли кислить запах лимонного дерева на языке? Проклятье. — Это «История магии в образах». Интерактивная серия книг, которая повествует о всех аспектах магии. Прочти эту, а затем я подарю тебе «Историю Хогвартса». На первое сентября. Уже вот-вот. Гермиона тепло улыбается мальчишке напротив, нервно отводя взгляд в сторону, и почему-то едва сдерживает слёзы. Скорпиус мило улыбается в ответ девушке, сообщив о том, что эта книга, о которой он мечтал. Девушка переводит взгляд поверх кудрявой макушки Скорпиуса, который принимается распаковывать её подарок, слушая о том, что Лаванда подарила ему мини-версию думосбора, который поможет сохранять воспоминания о лекциях профессоров, не записывая их на листе пергамента. После Скорпиус может проводить поиск по думосбору на ту или иную тему для выполнения домашнего задания. Удобно. Современно. Хитро. Грейнджер натыкается на ледяные омуты глаз Астории, которая стоит в дверях поместья мэнора, не сводя взгляда с развернувшейся сцены. Чуть поодаль стоит Пэнси, которая салютует в их сторону бокалом с шампанским, задерживая на красных губах улыбку. Проклятье, Гермиона совсем забыла о том разговоре с Пэнси. Рассказала ли она Астории о том, что Грейнджер почти переспала с Малфоем в номере отеля? Что сказала Астория на то, что её муж провёл целый день с чужой женщиной? Запах лимонного дерева врезается в ноздри, застревая где-то на подкорке сознания, и Гермиона медленно поднимается. — Знаете, после, уже поздно вечером, ожидается некоторая вечеринка без детей, — Блейз несколько раз поднимает вверх брови, говоря вполголоса и глядя то на Гермиону, то на Лаванду. — Приходите в столовую мэнора после десяти. Будет весело. Лаванда, от тебя я не приму отказа. Браун звонко смеётся, поправляя лямку своего платья, которая «нечаянно» сползла с плеча, а затем нервно тянется к шраму на бедре. Гермиона закатывает глаза, делая небольшой глоток шампанского. Подруга неисправима. Она встречается с серыми глазами Драко, который ей кивает. Что это значит? От неё отказа он тоже не примет? Через пару минут беззвучного диалога в виде переглядок между Драко и Гермионой и откровенных заигрываний между Блейзом и Лавандой, мужчины прощаются с девушками, следуя за Скорпиусом, который отправился к своим друзьями хвастаться подарками. — Пэнси и Астория ведь говорили тебе даже не тратить времени на Блейза, — шепчет Гермиона, как только мужчины отходят на позволительное расстояние. — Плевать, — подруга пожимает плечами, откровенно пялясь на задницу Забини. — Я бы сожрала его без соли. Ты видишь, насколько он сексуален?! Гермиона молча качает головой, усмехаясь в бокал с шампанским и морщась оттого, как пузырьки неприятно ударяют в нос. — О, прости. Ты же была занята, пялясь… ну… не знаю? На Малфоя? Гермиона Грейнджер, да ты буквально трахнула его на этой лужайке прямо на глазах его суки жены! — Лаванда! — Гермиона! Ты можешь лгать себе, но мне не смей, — Лаванда делает глоток, ведя глазами по двору Малфой-мэнора и натыкаясь взглядом прямо на Асторию. — Теперь я действительно понимаю, почему Драко любит проводить время у тебя в кабинете. — Браун! — снова задыхается от возмущения и смущения Гермиона, но подруга отвечает ей лишь звонким смехом.

* * *

Через пару часов Лаванда покидает Гермиону, всё ближе подходя к Блейзу, который, казалось, был не против общества шатенки. Браун громко смеётся от очередной шутки Забини, нервно сжимая ножку высокого бокала с шампанским и поглаживая шрам на бедре сквозь ткань платья. Лаванда скрывает свой шрам чарами гламура, но не может избавиться от привычки касаться его, когда нервничает. Это незаметно для тех, кто не знает тайну Лаванды. Гермиона хмурится. Добром этот союз не закончится. Безусловно. Блуждая взглядом по лужайке, Гермиона замечает, что Драко притаился в тени старого дуба, наблюдая за своим сыном. Скорпиус, завидев отца, стирает пот с раскрасневшегося лица и побегает к нему, бросаясь в объятья. Девушка не может слышать разговор между сыном и отцом, но зачарованно наблюдает за их взаимодействием. Малфой опускается на одно колено за миг до того, как Скорпиус обхватывает его шею руками, утыкаясь отцу прямо в грудь. Немного отстранившись, Драко что-то шепчет сыну, поправляя растрепавшиеся платиновые кудри мальчишки. Сын широко улыбается ему. После Драко достаёт из кармана небольшую коробочку тёмно-синего цвета, и глаза мальчишки несколько расширяются. Драко дарит Скорпиусу подарок. Вот так. Не во всеуслышание. А тихо, по-отцовски. Под тенью старого дуба. Нервно проглотив вязкую слюну, Гермиона не может отвести взгляда от сцены, которая разворачивается прямо перед ней. Малфой, которого она знала, не проявлял к кому-либо нежности. Ни тогда в Хогвартсе, когда они были детьми, которым пришлось повзрослеть слишком рано, ни сейчас, когда он был важным бизнесменом и человеком слова. Этот Малфой – муж и отец – являлся для неё незнакомцем. Так ли? Гермиона снова сглатывает, пытаясь смягчить горло бесполезным газированным напитком, который наполняет бокал на тонкой ножке в её руке. Проклятье, это не помогает. Она не перестаёт думать о новой версии Драко Малфоя, с которым познакомилась совсем недавно. Малфой заботился о ней. Бесспорно. Он помогал ей так, как только мог. В своей извращенной манере. Но проклятье: она была бы не Гермионой Грейнджер, если бы спорила с тем, что Малфой испытывал к ней некоторый… интерес. Скорпиус торопило разворачивает обёрточную бумагу, наблюдая за тем, как в его ладошку падает небольшой золотой снитч. Он не был обычным. Мальчишка подбрасывает его в воздух, и тот раскрывается, пойманный рукой Драко. Золотой шарик проецирует в воздух миниатюрное созвездие из золотистого свечения звёзд, которые окружают Скорпиуса. — Орион, — шепчет Гермиона одними губами, узнав конфигурацию. А самой яркой звездой здесь светила… — Бетельгейзе. Белль… Драко поднимает взгляд серых глаз, глядя прямо на Гермиону. Карий и серый омут переплетаются в безмолвном молчании, и Гермиона краснеет до кончиков ушей, скрытых за каштановыми кудрями. Она понимает, что вмешалась во что-то личное, интимное, подсматривая так беззастенчиво прямо в недра тайны семьи Малфой. Грейнджер отводит взгляд первой. Она спешит в холодные стены Малфой-мэнора, пытаясь скрыться от неловкости, от необъяснимого чувства. Малфой подарил сыну снитч с созвездием его мёртвой сестры? Проклятье. Она не должна была видеть этого. Она не должна была видеть тех воспоминаний. Это неправильно. Это её не касается. Хочется вернуться обратно в квартиру, которую она практически переделала под мини-лабораторию, отказавшись от предложения Блейза посещать его личную. Она не доверяла Забини. На подсознательном уровне она была уверена, что тот ненавидел всё, что связано с Грейнджер. Воздух с тихим сипом покидает лёгкие, когда Гермиона вспоминает Гарри. С тех пор они так и не поговорили. Джинни послала ей несколько десятков писем, пыталась связаться с ней через каминную сеть, порывалась приехать в квартиру. Но Грейнджер даже не пыталась ответить ей. Они знали. Они все знали, что Рон мёртв, но скрывали от неё это и Мерлин знает, что ещё. — Ты что-то ищешь, Грейнджер? — голос Драко звучит настолько близко, что Гермиона дрожит, ощущая стаю мурашек по периметру тела. Грейнджер резко оборачивается, глядя на Малфоя снизу вверх. Он стоит, прислонившись ладонью к стене коридора буквально в нескольких сантиметрах от лица Гермионы. Девушка нервно сглатывает. — Я ищу библиотеку, — честно. Бесспорно. Она уже давно прочла подарок Драко из Франции, и надеялась узнать что-то новое в библиотеки мэнора. — Она дальше по коридору, Грейнджер, — Драко приглашает ту пройти вперёд лёгким жестом руки. — Это одно из немногих мест в этом доме, где я могу дышать спокойно. — Почему? — Гермиона на мгновенье поворачивается через плечо, но Малфой не смотрит на неё. Взгляд его серых глаз обращён исключительно на массивные двери библиотеки, игнорируя взгляд девушки. Казалось, он провалился куда-то в прошлое, и воспоминания забрали его необратимо. — Там было слишком много положительных моментов. Там Нарцисса читала мне многочисленные сказки с хорошим концом, — Малфой всё так же смотрит куда-то поверх головы Гермионы, продолжая идти вперёд. — Люциус поведал мне о том, что… что он изменился. А ты… — Драко замолкает, и нить обета весело поблёскивает во тьме коридора, насмехаясь над двумя волшебниками. Он не может продолжить. Обет запрещает ему. Гермиона молчит, бегло оглядывая ворчащие на стенах портреты, которые перешёптываются между собой. Обрывки фраз долетают до её слуха. «Грязнокровка», «Предатель крови», «Это же…». Малфой лениво ведёт палочкой в воздухе, заставляя портреты молчать, и одновременно открывая двойные двери библиотеки. Гермиона шипит сквозь стиснутые зубы. Библиотека Малфой-мэнора поистине огромна. Тут и там, куда хватает взгляда, располагаются деревянные шкафы из тёмного дерева, которые подмигивают разноцветными корешками книг. Деревянная лестница сама перемещается между стеллажами, приглашая гостей библиотеки посетить второй ярус, чтобы получить знания, которые тот хранил. — Она невероятная… — выдыхает Гермиона, бегая взглядом по тёмному помещению. — Согласен. Мечтательный тон Малфоя заставляет Гермиону нервно бросить на того взгляд, отмечая, что он наблюдает за её лицом, впиваясь внимательным взглядом. Проклятье. Ему нельзя так смотреть. Не сейчас. Никогда. Нервно выдохнув, Гермиона прочищает горло, отворачиваясь от Малфоя. — Ты был занят всё это время? — Да. — Что-то важнее проекта? — как бы между прочим задаёт вопрос Грейнджер, задумчиво ведя кончиками дрожащих пальцев по корешкам книг и медленно идя между массивными стеллажами. Драко идёт за Гермионой, отставая буквально на шаг. Она чувствует запах лимонного дерева, который въелся окончательно и бесповоротно в лёгкие и сердце. Глупое сердце, которое пропускает удар при каждом его шаге позади. — Да. Я искал способ обойти Обет. Взмахнув кудрями, Гермиона резко оборачивается к мужчине, который не успевает остановиться, делая полшага навстречу. Сейчас он близко. Слишком близко. Настолько, что Грейнджер может рассмотреть голубые вкрапления в сером грозовом небе. Проклятье. — Ты что? — Гермионе приходится поднимать голову так, что затекает шея. — Я занимаюсь этим уже на протяжении десяти лет, Грейнджер. Не стоит удивляться. Месяц назад Нотт в приступе неожиданного трудоголизма отыскал метод, как он думал, действенный. Я был в России. Скажу тебе, что в Уральских горах летом так же жарко, как и в Лондоне. Плевать. — Драко, ты нашёл его? Нашёл способ обойти Обет? — надежда в голосе – это всё, что осталось у Гермионы Грейнджер. Малфой молча качает головой, дёргая за беззвучную нить Обета на своём предплечье, и девушка переводит взгляд на корешок книги прямо напротив её носа. «Тени разума: руководство по заклинаниям забвения и сокрытия воспоминаний». Гермиона хватает её, нервно сжимая пальцами, перелистывая несколько страниц. Кажется, это то, что она должна захватить домой для изучения. — Я возьму её? — Кто такой этот ёбаный Дерек? Одновременно, на выдохе, глядя прямо в глаза друг другу. — Что, прости? — Да. Снова одновременно. Губы Гермионы трогает лёгкая улыбка, но она всё так же продолжает нервно сжимать в руках небольшой хрупкий томик. — Ты спишь с этим уёбком? Мерлин, Грейнджер, я был о тебе лучшего мнения. — Тебя это не касается, Малфой! Не забывайся! — Он не достоин даже глядеть на тебя, Грейнджер. Как и ебучий Поттер. Надеюсь, что ты не простила его. — И это тебя тоже не касается! Спасибо за помощь! Зло впихнув книгу обратно на место, Гермиона поворачивается на каблуках своих невесомых босоножек, намереваясь покинуть тёмное помещение библиотеки. Но Малфой оказывается быстрее. Он хватает её за запястье, несильно сжимая и поворачивая девушку к себе лицом. Глухо выдохнув, Гермиона вжимается спиной в неровные томики на книжном стеллаже, нервно застонав от едва ощутимой боли. Одна рука Драко лежат на её талии, и через шифон платья ощущаются удушливой лавой так, будто он касается её разгорячённой кожи напрямую. — Ты даже представить себе не можешь, как я скучал по тебе, — тихо, на выдохе, глядя прямо в глаза, не отводя взгляда и на миллиметр. — Могу. Я тоже скучала. Малфой наклоняется, целуя Грейнджер. Мгновенье она сопротивляется, пытаясь оттолкнуть мужчину, упираясь ладошками прямо в середину груди, ощущая, как сердце стучит, словно ненормальное. Отбивая молоточком по оголённым нервам. Драко хватает оба её запястья, заводя над головой девушки, придерживая их одной рукой, а другой всё так же сжимая талию, сжигая. Заставляя гореть дотла. Гермиона сдаётся. Она приоткрывает рот, и Драко нагло вторгается в него языком, проводя по кромке зубов, облизывая небо, а затем, найдя язык Грейнджер, пытается побороть его в немой схватке. О, Гермиона злилась на него. Она злилась на то, что он бросил её на целый месяц, а сейчас целует. Она злилась на то, что он ревновал её, а сейчас обнимает за талию. Она злилась на то, что он женат, а она чувствует к нему то, чего не может. Чего не должна. Она злилась на него за то, что тот защитил её перед Гарри, хотя должно быть наоборот. Гарри Поттер всегда защищал её от Драко Малфоя. Малфой стонет ей прямо в рот, ведя свободной рукой вниз, сжимая задницу Грейнджер, всё так же продолжая держать её запястья. Проклятье. Коленки дрожат. Что-то происходило между ними: что-то, чему она не могла дать названия, что-то опасное и притягательное одновременно. Гермиона дёргает руками, и Малфой отпускает её, ведя второй ладонью от затылка по шее, затем по ключице, сжимая грудь девушки, и та тихо стонет. Драко отрывается от неё лишь на мгновенье. — Проклятье, Грейнджер. Ты сводишь меня с ума. Ты знаешь это? Если сейчас ты скажешь, что… — Я хочу тебя, Малфой. Шёпотом. Тихо. Не веря даже самой себе. — Пока что этого достаточно. Малфой кивает, снова целуя Гермиону, медленно спускаясь по лицу. Он прикусывает сначала её скулу, а затем подбородок, спускаясь на шею, кусая ту на вампирский манер. Толпа мурашек нервно пробегает по всему телу, вызывая очередной стон с пухлых губ девушки. Поцелуй пах отчаянием и болью. Так, словно они оба ждали того, что все границы и стены времени рухнут. Гермиона понимала, что должна была остановиться, но она не могла. Не хотела. Толкнув Малфоя в грудь, Гермиона делает шаг вперёд. И ещё, а затем ещё. Уткнувшись ногами в софу, Малфой садится, глядя на Грейнджер снизу вверх. Соски девушки напрягаются. Ей нравится, что она доминирует над этим мужчиной – над опасным мужчиной, над властным мужчиной. Просунув указательный палец под одну из бретелей платья, Гермиона медленно тянет ту вниз, не сводя взгляда с Драко. Кажется, что в них горит огонь, внутри горит огонь, сжигая дотла. Настолько горячо. Подцепив вторую лямку, девушка медленно спускает и ту, и сарафан неровной волной собирается на талии, удерживаемый лишь резинкой и тенью смущения Гермионы. Драко не сводит взгляда с её глаз. Затем, медленно скользя, словно ленивая змея, он проходится глазами по её лицу, опускаясь к ключицам, запечатывая клеймо грозового неба на груди. Проклятье. Горячо и одновременно холодно. Малфой откидывает голову назад, когда Гермиона кончиками пальцев пробегается по его груди. Гермиона наклоняется к Драко, оперившись коленом о край софы, прямо меж ног Малфоя, приближаясь прямо к его губам. Она ёжится от того, как мужчина к ней тянется, а она откидывается назад, дразня того. Улыбнувшись прямо в губы Драко, Гермиона едва касается их. Она дрожащими пальцами подцепляет ткань футболки-поло, задирая ту вверх. Пробегается взглядом и самыми кончиками по прессу, касаясь груди и ведя указательным пальцем собственную карту по шраму. Руки снова скользят вниз, и Гермиона подцепляет пуговицу на штанах Малфоя, ловким движением расстёгивая ту. Сквозняк библиотеки касается разгорячённой кожи, заставляя и без того вставшие соски сжаться от назойливого холода. Сквозняк? Гермиона резко вскидывает голову на звук открывшейся двери в библиотеку, скрытую за стеллажом, следя за полоской света, которая проникает в тёмное помещение. Она встречается паническим взглядом с глазами Малфоя, который, казалось бы, совершенно не обеспокоен неожиданными посетителями. — Тише, прошу. Драко где-то недалеко… — Мне надоело, Нарцисса. Он уже видел нас. — Что может быть хуже? — Что ты снова будешь избегать меня целый месяц. Шёпот. Тихий, на грани срыва. Звуки поцелуя. Гермиона нервно поправляет лямки сарафана, который оказывается на своём месте, как только разговор достигает её слуха. Первый голос, бесспорно, принадлежит Теодору Нотту. А второй? — Гермиона, бру. Держись, всё будет хорошо. Только прошу тебя, держись. Нарцисса. Нарцисса Малфой. Грейнджер кидает изумлённый взгляд на Драко, который уже успел одёрнуть поло и нервно поправить член в штанах льняных брюк, застегнув пуговицу. — М-Малфой? Они?.. — практически одними губами. На выдохе. Драко подносит палец к губам, язвительно улыбаясь. Он не смотрит на Гермиону. Взамен этого он достаёт из кармана палочку, лениво перекатывая ту между пальцев на манер сигареты. — Люмос Максима! Всё помещение библиотеки озаряется серебристым светом, и Гермиона щурится, спеша за Драко выйти из-за одного из стеллажей. Нарцисса замирает в руках Теодора Нотта, который сжимает её талию в собственническом жесте. Даже под грозовым взглядом Малфоя он не отходит от неё ни на шаг, нервно сжимая между пальцами тёмно-синюю ткань дорого шёлка платья миссис Малфой. — Драко, дорогой, я полагала, что ты занят гостями. На выдохе, нервно. Нарцисса всё же отходит на шаг от Теодора, который потерянно роняет руки вдоль тела. — Как и ты, очевидно, — Малфой выгибает дугой бровь, глядя прямо на мать. —Здравствуй, Тео. Давно не виделись. Сколько? Месяц? Месяц? Малфой же говорил, что Тео помог ему. — Тео действительно пахал как проклятый этот месяц, Грейнджер. Просто не попадался мне на глаза с тех самых пор, как я практически застукал его за сексом с моей матерью, — Малфой награждает девушку быстрым взглядом, снова сосредоточившись на карих глазах Нотта. — Драко! — возмущается Нарцисса. — Не важно. Давайте избавим всех нас от подробностей, — Малфой щёлкает портсигаром, и библиотеку наполняет едкий запах дыма. — Драко, этим книгам по несколько сотен лет. Они не достойны быть испорченными запахам сигаретного дыма. — О, они и не такое видели, верно, мама? — Малфой лениво ведёт бровью, а затем устало проводит руками по лицу. — Мерлин, что за нездоровая любовь у вас к сексу в библиотеках? Наконец Гермиона может говорить. Проклятье. Она определённо хочет забыть последние полчаса жизни. — Я… мне нужно найти Лаванду. — Грейнджер, мы не закончили. Как ведро ледяной воды прямо на сердце. Прямо на душу. Гермиона прикрывает глаза и заставляет дыхание замереть на полпути. — На сегодня мы закончили, Малфой. Гермиона вежливо кивает Нотту в знак приветствия, а затем останавливает взгляд карих глаз на Нарциссе. Она готова поспорить на что угодно, что она в своём сознании слышала именно её голос из воспоминаний. — С днём рождения внука, миссис Малфой. — Спасибо, бру, — Нарцисса вежливо склоняет голову в приветственном жесте, и Гермиона хмурится, не понимая этого прозвища. — Надеюсь, что ты нашла путь домой. Неуверенно Грейнджер кивает, не совсем понимая, что всё это значит. Она выскальзывает из библиотеки, пытаясь раствориться в коридоре беззвучной тенью. Через десять шагов она понимает, что не сможет спокойно посещать никакие библиотеки в ближайшее время: образ прижимающего её к книжным полкам Драко Малфоя теперь будет преследовать её между стеллажами всех библиотек мира. Почти бегом пересекая темный коридор с уже молчаливыми картинами, Гермиона вздрагивает от каждого зажигающегося факела, который преследует её при каждом шаге. Она снова практически переспала с Драко Малфоем, едва он поцеловал её. Проклятье. Её тело реагирует на прикосновенья этого мужчины быстрее, чем это делает мозг. Это неправильно. Совершенно неправильно. Он женат. Он отец! Проклятье, он отец ребенка, у которого сегодня она находится на празднике. Очередной сквозняк ледяными пальцами проникает сквозь тонкую ткань сарафана, и Гермиона замирает. Она буквально чувствует фантомное касание ледяных пальцев на плечах. Нервно тряхнув кудрями, девушка оборачивается, готовясь встретиться с серыми насмешливыми глазами. Однако перед ней стоит Рон. Рон Уизли. Бывший друг, первая любовь. Рон такой же, каким Гермиона его помнит с их последней встречи, ему будто бы снова семнадцать. Лицо не тронуто морщинистым временем. Однако всё его тело мерцает полупрозрачным серебристым цветом. — Рон? — Гермиона тянет руку вперёд, и та проходит сквозь мерцающее тело. Это невозможно. Драко сказал, что Рон умер. Но призраки привязываются к определённому месту. Поместье Малфоев не связано со смертью Рона. Или?.. — Что случилось, Рон? Безмолвный призрак указывает пальцем прямо в грудь Гермионы, и та задыхается. Его глаза наливаются чем-то… предостережением? Прощением? Прощанием? — Грейнджер? Что ты здесь делаешь? Крикливый голос Астории перекрывает всё эмоции, и Грейнджер резко поворачивает голову так, что жалобно хрустят позвонки. — Я… — Гермиона открывает рот, повернувшись обратно в ту сторону, где мгновеньем ранее стоял Рон. Сейчас там пусто. Лишь полутьма коридора насмехается над девушкой. — Ты видела его? Видела призрак Рона? Астория меняется в лице лишь на секунду. Затем снова надевает на себя холодную маску леди Малфой. — Ты, видимо, перебрала шампанского, милая, — Пэнси появляется за спиной Астории буквально через полвздоха. — Идём. Брюнетка улыбается Грейнджер, касаясь её плеча так легко, словно колибри взмахивает своим лёгким крылышком. Гермиона не замечает натянутую улыбку подруги, но всё же кивает. — Я… я видела его! — растерянно тянет Гермиона, и в пустом эхо полутёмного коридора это звучит оглушающе. Астория вздрагивает, резко отворачиваясь. — Этот дом полон тяжёлых воспоминаний для тебя. Пойдём отсюда, хорошо? Гермиона позволяет увести себя, чувствуя невесомое касание руки Пэнси на своей спине, но продолжает оглядываться через каждый взмах ресниц, ища малейший признак Рона. Она не может избавиться от ощущения, что его появление не было случайным — что он пытался предупредить её о чём-то.

* * *

— Мисс Грейнджер! Как же я рад нашей встрече! Вас не так-то просто застать, знаете ли! Какая честь для меня, героиня войны! Александр Ворон крепко сжимает руку Гермионы, и та мило улыбается в ответ. — Рада приветствовать Вас, мистер Ворон! Щёки колет от напряжения. Грейнджер не может долго смотреть в тёмные глаза Александра, который слишком длительное время не отпускает её руку. — Прошу Вас, называйте меня Александр, Гермиона. Давайте оставим формальности для публики. Глава отдела не разрешала себя называть по имени, но всё же решает промолчать. Ворон был воплощением всего элегантного, что было на свете. Тёмные волосы, которые в полутьме кабинета отливают серебристым светом из-за седины, но при этом они уложены волосок к волоску. Костюм светло-серебристого цвета заставляет немного щуриться, а острые чёрные глаза отводить взгляд. — Благодарю Вас за встречу, Александр. Вы заинтересованы в восстановлении памяти? — О, конечно, Гермиона. Для героини войны я пойду на что угодно. — Мисс Грейнджер, кофе, — Мила входит без стука, за что получает серьёзный взгляд своей начальницы. Она никогда не посещает кабинет Гермионы без стука. Мила слишком сильно прогибается в пояснице, прежде чем оставить кофе перед столиком для посетителей перед Александром, и её грудь слишком выпирает из ткани платья серого цвета. Проклятье, ещё немного и покажется один из сосков. Ворон внимательно следит за декольте секретарши Гермионы, и та тепло улыбается посетителю. — Спасибо, Мила, — звучит слишком. Строго, резко. Плевать. — Можешь идти. Секретарь коротко кивает, бросая на прощанье взгляд на Александра, а затем тихо прикрывает за собой дверь кабинета. — Мне бы хотелось быть единственным спонсором, Гермиона, — девушка медленно кивает на речь Ворона. Она чувствует от него опасность. Безусловно. Мужчина на порядок старше её, и он с невозмутимым видом поправляет лацканы серебристой рубашки. — Я уже консультировалась с мистером Малфоем, он согласился стать моим спонсором. Но мне необходим более… разносторонний взгляд на вещи. Гермиона кивает. Скорее своим мыслям. После дня рождения Скорпиуса прошло уже две недели. Малфой на следующей же день прислал ей книгу в сиреневом переплете, которую она тогда заприметила среди тёмных стеллажей. Больше ничего. Ни-че-го. Он не потрудился даже направить к ней Нотта. Как в тот раз. Не убил ли он его после того, как застал со своей матерью в библиотеке? Проклятье. Пэнси писала Гермионе, что Малфой занят работой. Блейз отвечал лишь молчанием на её совы. Блять! — Вы считаете, что я человек более разносторонний, чем Малфой? — Я верю фактам, мистер Ворон. И факты говорят о том, что Вы один из ведущих специалистов в своей сфере. Ваша помощь была бы неоценима. Ворон изучает лицо Гермионы каких-то пару секунд. — Вы удивительная женщина, мисс Грейнджер. Прямолинейная и умная – редкое сочетание. Женщина-начальник. Что может быть сексуальнее? — секунда молчания, пока Грейнджер ошеломлённо моргает. — Я стану вашим спонсором. Я предоставлю любые исследования своей лаборатории, которые касаются влияния наиболее редких ингредиентов на человеческое сознание. Всё легально. Можете не переживать. Александр ослепительно улыбается, поднимая обе руки вверх. Гермиона ошеломлённо моргает. Снова. На уровне подсознания и инстинктов она не верит мужчине перед собой. — Спасибо, Александр. — Пустяки! – мужчина напротив отмахивается, поправляя свои чёрные волосы. Действительно ворон. — Я готов предоставить вам свою лабораторию. Совершенно бесплатно, без условий и каких-либо обязательств. Хотя… — Александр почёсывает широкий подбородок, не сводя внимательного взгляда чёрных глаз с Гермионы. — Не поужинаете со мной? Один взмах ресниц, один вдох. Грейнджер замирает, когда дверь из тёмного дерева распахивается настежь, ударяясь о стену. В дверном проёме стоит Малфой. Безусловно, злой Малфой. Позади замирает Мила, широко распахнув свои огромные глаза. — Простите, мисс Грейнджер, — она кидает взгляд на Гермиону на секунду, глядя на Александра. — Я сообщила, что у вас приём. — Грейнджер, — холодно. Так, что мороз по коже. Это не та лава, которая распаляла вены в библиотеке, отеле и её квартире. — Не знал, что ты расширила круг спонсоров. — Гермиона сообщила, что ей требуется более компетентное мнение со стороны, учитывая, что прошлые… не смогли оказать ей помощь. — Неужели? — Малфой не сводит взгляда серых глаз с Гермионы. Он злится. Она готова была поспорить, что он в ярости. — Я ничего такого не сообщала, Александр, — Гермиона встаёт между двумя мужчинами, скрестив руки. Плевать. Она готова спорить, что они являются непримиримыми врагами. Грейнджер насмотрелась на эти взгляды в школе. Точно такими же глазами смотрели друг на друга Гарри и Драко. — Разумеется, — Драко буквально цедит слово сквозь зубы. — Ты всегда готов прийти на помощь. Предложить всё. Особенно то, что не принадлежит тебе. — В отличие от тебя, Малфой, я не считаю, что знания – это собственность, — Ворон нагло улыбается, глядя прямо на Малфоя. Затем его улыбка смягчается, когда он бросает взгляд чёрных глаз на Гермиону. — Я искренне считаю, что у юной мисс должен быть доступ к различным источникам данных. Должен быть выбор. Напряжение буквально молниями взрывается в воздухе, и Гермиона выдыхает. — Довольно, — она продолжает стоять между двумя мужчинами. — Спасибо за посещение, мистер Ворон. Мой секретарь свяжется с Вами в ближайшее время. Грейнджер бросает быстрый взгляд на Милу, которая так и стоит, застывши, поверх плеча Малфоя. — Да-да, — Мила быстро кивает на выпад Гермионы, обходя Драко по левую руку. — Обязательно, мистер Ворон. Как Вам удобно? Я могу направить Вам сову, СМС, явиться лично? Секретарь профессионально уводит Ворона из кабинета, едва Гермиона успевает попрощаться с будущим спонсором. — Серьёзно, блять, Грейнджер? — Отвали, Малфой! — Нихера подобного! Ты и представить себе не можешь, кто такой Ворон! Блять, хвала всему святому, что Блейз предупредил меня о его визите к тебе. Просто уму не постижимо! Я оказываю тебе любую помощь, какая только требуется. — У Ворона огромный опыт в зельях, Малфой. Он может помочь в создании того, что было изобретено ранее. — Не будь идиоткой, Гермиона! — Грейнджер вздрагивает, когда Малфой переходит на крик, хватаясь пальцами за свои платиновые волосы, немного потянув их. — Он просто хочет заполучить рецепт Пыли. Он охотится за ней уже на протяжении нескольких лет. — Не втягивайте меня в свои нарко-разборки, Малфой! Моя цель – помочь людям в восстановлении памяти. Помочь себе, в первую очередь. А на ваши гангстерские дела мне похеру! — Он воспользуется тобой и бросит. Он пошлёт тебя, как только ты принесёшь ему рецепт Пыли. — А ты? — Гермиона бегает взглядом по лицу Малфоя, ища в нём ответы на вопросы, которые не хочет задавать. — Что? — мужчина зло смотрит на неё сверху вниз, ломая брови в изумлении и злости. — А ты не пошлёшь меня? Ты пропадаешь по своим делам неделями! Разве это не называется «послать»? — Ты действительно думаешь, что я пропадаю по своей прихоти, Грейнджер? Я не могу быть привязан к тебе. О, простите, ты же и так сделала это! Привязала меня к себе десять лет назад! — Малфой зло дёргает за нить обета. — Отлично! Тогда не мешай мне решить эту проблему! И все будут счастливы. Ты отвяжешься от меня раз и навсегда, и я больше не доставлю тебе неудобств, Малфой. Поставив точку в разговоре, Грейнджер возвращается за свой стол. Она не смотрит на Малфоя, зло перебирая листы пергамента. Мужчина стоит в дверном проёме ещё какое-то время, а затем уходит, хлопнув дверьми так сильно, что маленькая стеклянная статуэтка Эйфелевой башни на её рабочем столе падает, идя некрасивыми трещинами. Это Малфой купил её Гермионе тогда в Париже. — Она очень хрупкая и красивая, как и ты, Грейнджер. Гермиона плачет, зло смотря на неровные трещины стекла. — Репаро! — шепчет девушка, и башня восстанавливается. Вот бы найти заклинание, которое восстановит и её глупое сердце.

* * *

На протяжении недели Гермиона занимается изучением рецепта Красной пыли. Она игнорирует очередные письма Гарри и Джинни, игнорирует сообщение и бесконечные звонки Пэнси, без внимания оставляет множественные звонки в дверь. Проклятье. Даже Блейз Забини присылает ей сообщение: «Поговорим, детка?» Гермиона нажимает кнопку «Выйти», как только сообщение появляется на дисплее. Плевать. «Только попробуй не ответить на следующий звонок!» Малфой присылает ей угрожающее сообщение после того, как Гермиона решается аппарировать в Хогсмит. Её ждёт Слизнорт. Дом. Вот такое ощущение было от коридоров Хогвартса. Гермиона медленно ступает по холодным, но таким родным коридорам каменного замка, которые буквально были пропитаны ностальгией. Здесь не изменилось ровным счётом ничего. Лестницы всё так же двигались, портреты шептались между собой, а звуки шагов отдавали гулким эхо. Пару дней назад Гермиона осмелилась направить письмо профессору Слизнорту. Она набралась смелости лишь после того, как прочитала книгу из поместья Малфоев. В голове Гермионы была сформирована теория, согласно которой Красная пыль являлась сама по себе наркотиком, но совместно с другими ингредиентами она была возможностью для безвозвратного стирания памяти. Нервно сжимая в кулаке результаты исследований, Гермиона решительно шагала в кабинет зельеварения. — Профессор? — она постучала в знакомую дверь, но ответа не последовало. — Он в Хогсмиде, – раздаётся низкий, насмешливый голос за спиной Гермионы. — Еженедельное чаепитие у Розмерты. Некоторые привычки не меняются. Девушка медленно оборачивается, стараясь унять учащённое сердцебиение. На стене кабинета, в одном из тёмном углов, висит потрет. Мужчина с него смотрит на неё своими чёрными глазами, скрестив руки на груди, обтянутой тёмной мантии, и кривя губы в привычном пренебрежении. — Профессор Снейп, — Грейнджер кивает. — Не знала, что… Девушка запинается, не зная, как закончить. Что он висит здесь? Бред. Что портрет в принципе был написан? Браво! Что он закончен? Ещё лучше. — Спасибо Малфою за то, что я в принципе здесь появился. Поттер об этом даже не позаботился, — Снейп снова кривит свои тонкие губы, закатывая глаза. — Очевидно, Минерва решила, что я должен вечно наблюдать за бездарными попытками студентов освоить искусство зельеварения. Грейнджер едва сдерживает смешок, но всё же награждает профессора улыбкой. — Наказание, которое достойно великого героя. — А как наказывает единственного настоящего героя судьба? Гермиона подаётся вперед, практически касаясь пальцами портрета. — Вы знали, что душа Волан-де-Морта искалечит душу Гарри? — Я не говорил о Поттере, Грейнджер. Я говорил о мистере Малфое. О. Неважно! Не вовремя я начал этот диалог. Вы хотели что-то от Слизнорта? Что привело Вас сюда, мисс Грейнджер? Несомненно не ностальгия по школьным дням. Экономя буквально через слово, Гермиона излагает бывшему директору Хогвартса собственную теорию касаемо Красной пыли. Северус слушает внимательно, не перебивая её. Его длинные крючковатые пальцы всё это время постукивают по нарисованному подлокотнику кресла. — Ваша теория, — наконец Снейп решает вынести свой вердикт. — абсолютно безосновательна и ошибочна. Гермиона чувствует, как карточный домик её надежд рушится буквально в один взмах ресниц. — Но всё признаки говорят о том, что… — О том, что Вы хотите видеть, но не видите, мисс Грейнджер, — Снейп нетерпеливо перебивает бывшую студентку, которая нерешительно замирает у портрета, глядя в чёрные глаза бывшего профессора своими огромными глазами-надеждами. — Пыль не является ингредиентом для зелья. Подумайте уже наконец! Идите в другом направлении. Пыль растворится при слишком высокой температуре, и все её полезные компоненты исчезнут, оставив лишь наркотический морок в котле. Подумайте, где ещё можно использовать её для стирания памяти.