Осколки памяти

ВНИМАНИЕ! В главе присутствуют сцены жестокости. Далее читайте с осторожностью Гермиона нервно дёргает ногой под своим столом из тёмного дерева. Туфля давно сползла на носок, но её это не заботит. Она не сводит внимательного взгляда с Малфоя, который сидит на её диване для посетителей, внимательно изучая очередную запись в журнале отдела, которая аккуратной рукой поставлена Милой. — Если ты хочешь что-то спросить, Грейнджер, то спрашивай уже. Иначе в какой-то момент твоя туфля прилетит мне в лоб! Малфой даже не отрывается от журнала, который держит на своих коленях, немного склонившись перед ветхими сшитыми пергаментами. — Тебя пытали тогда? — Гермиона подается вперёд за своим столом. — О, я вижу ты просмотрела воспоминания, — наконец Малфой отрывается от журнала, награждая Гермиону взглядом. — А я говорил тебе не делать поспешных выводов. — Что произошло тогда? Что произошло после? Малфой усмехается, качая головой и беззвучно дергая за нить своего Обета на предплечье. Гермиона завороженно наблюдает за тем, как та опоясывает чёрный череп слегка побледневшей метки Пожирателя. — Проклятье, Малфой! Зачем ты меня дразнишь воспоминаниями, если ничего не можешь рассказать? Я могу спросить у Блейза? — Гермиона снова наклоняется вперёд над столом, немного понижая голос. — Он расскажет мне? — Только если ты отдашь ему на ночь свою милую секретаршу, — Малфой нагло усмехается, не сводя взгляда с девушки. — Или на две. Уверен, что она не будет против. Гермиона молчит, всё так же нервно покачивая ногой под столом и не сводя взгляда с лица мужчины напротив. — О, так ты готова и на это ради того, чтобы восстановить память? Что ж, всегда пожалуйста, — Малфой ведёт рукой в воздухе, как бы приглашая Гермиону к очередному шагу. — Мисс Грейнджер, — Мила приоткрывает дверь в кабинет Гермионы, и её миловидное лицо показывается в дверном проёме. Она на миг бросает взгляд на Малфоя, и через мгновенье в проёме показывается и её грудь в декольте, обтянутом тёмно-синем платьем. — К Вам мистер Миллер, секретарь мистера Поттера. Сказал, что ему назначено. Губы Гермионы складываются в беззвучном звуке «о», когда она вспоминает, что должна Дереку обед. Бросив взгляд на наручные часы, Гермиона понимает, что ей пора отлучиться. Она не привыкла нарушать свои обещания. — Малфой, мне необходимо отойти, встретимся позже. Мужчина на диване ведёт бровью, внимательно глядя на Гермиону. Он даже не шелохнулся с тех пор, как Мила показалась в дверном проёме. «Проклятье, Малфой, просто уйди». Гермиона хватает со стола свою сумочку, уверенно направляясь к выходу из кабинета. — Мила, я буду через час. Проверь, пожалуйста, чтобы мистер Малфой покинул мой кабинет на это время. Шах и мат, Малфой. Здесь Гермиона – хозяйка положения. Министерство Магии – это её территория. Чего бы ты там себе не надумал. — Да, мисс Грейнджер, — секретарь хищно сверкает глазами. О, Грейнджер уверена, что та в своих мыслях уже трахнула Малфоя на её рабочем столе за этот час. Во всевозможных позах. — Дерек, я так рада тебя видеть, — Гермиона улыбается парню, который нерешительно замер рядом со столом Милы. — Мисс Грейнджер, — тот нервно поправляет очки, глядя куда-то за плечо Гермионы. — О, мистер Малфой. Парень тянется, чтобы пожать руку Малфою. Гермиона борется с желанием оглянуться, но всё же выигрывает. Нервно сжав кулаки, она продолжает улыбаться секретарю Гарри так, что щёки покалывает от напряжения. — О, Дерек, я же просила звать меня Гермионой, — девушка наигранно смеётся, кладя руку на плечо парня. Одним резким движением, чтобы не передумать, Гермиона нагло берёт парня под локоть, замечая, что от него странно пахнет вареными яйцами и его жилетка поверх рубашки неприятно колет предплечье. Прямо по татуировке. Но её улыбка даже не идёт рябью, когда Гермиона нагло ведёт Дерека прямо к выходу в сторону лифтов. Она делает это намеренно, чувствуя, как меж лопатками, которые скрыты тканью бледно-розового платья, грозовым небом прожигается кожа.

* * *

На обед Дерек заказывает яичницу, рассказывая о пользе белка в организме человека. Он мечтал быть травологом, но его мама сообщила, что из него выйдет прекрасный аврор. Там больше платят и больше девушек. Потенциальных жён и матерей будущих мистеров и мисс Миллер. Что ж. Гермиона заказывает кофе со сливками без сахара и лимонный чизкейк. Проклятье, откуда Малфой знал о её вкусах? Неужели они были так близки в прошлом? — Мама сказала, что я должен попробовать! Мистер Поттер не даёт мне обратной связи, не берёт меня на задания, но я готов ждать. А ты как думаешь, Гермиона? Из меня выйдет аврор? «НЕТ!» Гермиона сдерживает порыв воскликнуть очевидную вещь, кисло улыбаясь. Она продолжает ковырять ложкой свой кисло-сладкий десерт: за прошедшие пятнадцать минут от чизкейка практически ничего не осталось. Проклятье, Дерек был настолько душным, что хотелось открыть форточку и проветрить всё помещение кафетерия и Министерства Магии. Кроме того, хотелось проветрить сырой Лондон в придачу. — О, мистер Малфой тоже обедает здесь? Ещё одна привычка секретаря Гарри – это спрашивать и не получать на вопрос ответа. Гермиона замирает, нервно закусывая губу, а затем облизывая слегка прохладную десертную ложку, к которой прилипли остатки лимонного чизкейка. Не клубничного, слава Мерлину! Она хочет сказать, что Малфой не обедает здесь, у него неподалеку бар с отличным меню и продуктами куда свежее, чем в затхлом кафетерии Министерства Магии. Гермиона молчит лишь пару секунд, продолжая облизывать кисло-сладкую ложку, а Дерек задаёт уже другой вопрос. — Ты узнала то, что хотела из Омута? О, я не говорил мистеру Поттеру о твоём визите, — парень подмигивает ей, сверкая красивыми синими глазами. Да, глаза у него действительно красивые, как сумеречное небо перед самым закатом, когда ночь ещё не смогла выиграть у вечера в правах, а тот, в свою очередь, отчаянно борется за последние минуты власти. Это единственный плюс этого мужчины напротив. — О, да, спасибо, Дерек, — Гермиона смущённо улыбается парню. — Если ты не против, то я как-нибудь воспользуюсь кабинетом Гарри ещё раз. Девушка чуть наклоняется через стол, потянувшись за сахарницей. Всё же ей хотелось глюкозы в организме. Голова начинала болеть, этот разговор действовал на нервы, как и взгляд серых глаз прямо меж лопаток. — Д-да, мисс… — поймав строгий взгляд, Дерек тут же исправляется. — К-конечно, Гермиона. Некоторое время он молча поглощает яичницу, а Гермиона лениво мешает свой кофе, пытаясь растворить песчинки сахара в кружке. Проклятье, ей тоже хотелось раствориться, испариться и исчезнуть. Зачем Малфой предоставил ей эти воспоминания, если не мог пояснить их? Действительно ли Блейз откажется ей помогать в восстановлении памяти? К кому ещё она может обраться за недостающими кусочками такой назойливой головоломки? Пэнси связана обетом, как и Астория, очевидно. Теодор тоже. Проклятье. Забини. Следует попробовать. — Говорят, что Малфой производит эту дрянь? Красную пыль? Гермиона впивается взглядом в синие глаза, которые внимательно следят за ней через большие очки на пол-лица. Дерек нервно поправляет их, и Гермиона снова отмечает, что у него немного трясутся пальцы. — Я имею ввиду, что м-мистер Поттер пытается поймать его с поличным уже длительное время. Ещё до того, как я стал его секретарем. Удивительно, какие у Вас… у тебя, Гермиона, могут быть проекты с ним? Девушка моргает. Раз, другой. Затем отпивает из кружки кофе, который давно остыл. Дерек всё так же продолжает следить за каждым её движением, громко чавкая на весь кафетерий Министерства. Проклятье, он ждёт от неё ответа? Действительно? Спустя столько вопросов подряд. Мог бы и не изменять своей привычке. — Не думаю, Дерек, что мы можем обвинять человека без доказательств. Как только Гарри сможет предоставить их, я с радостью изучу их… — О, да ты даже пыль изучить не в состоянии. Гермиона вздрагивает от тона голоса лучшего друга, медленно поднимая взгляд. Волосы Гарри как всегда находятся в некотором беспорядке, словно он только что слез с метлы. Чёрная форма аврора и грубые, на лад армейских, ботинки безусловно ему идут. После того, как Поттер избавился от очков, его глаза стали ещё более яркими, отдавая весенней зеленью полей Уилтшира. Но тон? Таким тоном он не говорил с ней никогда. Первые пару секунд Гермиона думает, что Гарри обращается к своему секретарю. Но когда понимает, что Поттер не сводит с неё внимательного взгляда, буквально прожигая зеленью место между её бровями, Гермиона снова вздрагивает. — Прости? — она нервно перебирает пальцами ручку своей кружки, постукивая по фарфору ногтем. — Поговорим, Гермиона? — сквозь зубы, на выдохе, ненавистно. — Говори, — Гермиона кивает, всё ещё глядя на друга снизу вверх. — Э-э-э, я-я, пожалуй, пойду, — Дерек нервно сминает в руках салфетку, кидая её в свою полупустую тарелку с недоеденной яичницей, но резко замирает, когда Гермиона протягивает ладонь, останавливая его одним только движением. — Мы не закончили обедать, кажется? — девушка сверкает карим омутом глаз, выдавая вежливую улыбку парню напротив. — Гарри скажет всё, что хотел, и пойдет по своим делам. Верно, Гарри? — Нет, Гермиона. Проклятье! — друг ведёт руками вокруг их столика, будто они нарушают тысячу законов мироздания, физики и магического мира. — Ты уже на протяжении нескольких месяцев мне обещаешь, что изучишь рецепт пыли! Однако ты даже не взяла её образцов! И что я узнаю? Ты едешь развлекаться на выходные в Париж с Паркинсон? Малфой там тоже был? О, конечно он там был! Мне пришёл отчет от французского Министерства магии о том, что были нарушены законы аппарации. Дважды. Может быть, ты ему помогаешь в этом деле с пылью, а? — Проклятье, Гарри, ты в своем уме? — Гермиона поднимается на ноги, боковым зрением отмечая, что многочисленные посетители кафетерия начинают бросать на них взгляды. — Как ты смеешь обвинять меня в этом? У меня полно работы, и я не обязана заниматься ещё и работой твоего отдела! — Именно поэтому ты сидишь и распиваешь кофе с моим секретарем? Дерек, на рабочее место, сейчас же! — Ты совсем из ума выжил? — Гермиона шипит. Она действительно шипит, тыча пальцем в чёрную аврорскую униформу лучшего друга, прямо туда, где бьётся его сердце. Сердце, из-за которого она проливала слезы, когда оно остановилось десять лет назад; сердце, которое всегда готово было остановиться за неё. Что случилось с Поттером за эти годы? — Что с тобой, Гарри? — Я понимаю, Гермиона, что ты хочешь вспомнить… — лучший друг на мгновенье смягчается, беря Гермиону за обе руки, перебирая тонкие пальцы. Между ломанных бровей залегает двойная складка. Хочется провести пальцем и разгладить её. Хочется, чтобы друг никогда не хмурился. Хочется… — Но прошло уже десять лет. Твоя память исчезла, умерла, как и Рон… Они никогда не говорили о Роне за прошедшие несколько лет, с тех пор, как прекратили его поиски. Гарри никогда не оставлял попыток поддержать Гермиону в том, чтобы она восстановила память. Он сам пришёл к Кингсли с предложением открыть отдел восстановления памяти. В те годы это было сильно востребованным. Волан-де-Морт стёр память большому количеству маглов и волшебников. Это было на руку Аврорату? Разве нет? Помогало им раскрывать преступления. Проклятье, Гермиона только сейчас поняла это. Лучшая ведьма своего времени? Смешно! Беспроглядная, когда речь заходит о друзьях. Гарри попросту пытался использовать её ум в собственных целях. Как и всегда. Воздух покидает лёгкие девушки с тихим свистом. Гермиона чувствует, что её будто ударили чем-то тяжелым в грудь, выбив из неё весь характер, душу, воздух, надежду, годы дружбы, веру в лучшего друга. — Ты знал? — один взмах ресниц приносит понимание. Гарри Поттер знал, что его лучшего друга уже давно нет в живых. — Ты знал, что Рон мертв? — Я… Гермиона, я пытался помочь тебе… — Гарри меняется в лице, словно только что ему дали пощёчину. Гермиона хотела. Правая ладонь буквально чесалась, и она резко дёргает руками, вырываясь из хватки лучшего друга. — Гермиона… – Довольно, Поттер. Голос настолько ледяной, что Грейнджер буквально чувствует, как целая стая мурашек ползёт по её позвоночнику, направляясь прямо к затылку. Она поднимает взгляд, сквозь пелену слёз видя, как Малфой смотрит прямо на затылок Поттера. Проклятье, как же он высок. Девушка чувствует, как становится тяжело дышать. Она громко всхлипывает прямо посреди затихшего кафетерия Министерства магии, зажимая рукой рот в ужасе. Малфой бросает на неё испуганный взгляд. Проклятье, она впервые видит, что тридцатилетний Малфой может настолько бояться. На мгновенье его взгляд задерживается на ком-то позади Гермионы, и он медленно, едва заметно, кивает. — Идем, Гермиона. Через пару мгновений после кивка тёплые руки обхватывают её за плечи, и Грейнджер слышит, как Лаванда шепчет ей на ухо, что им лучше скорее уйти. — Отвали от меня, Малфой! — Гарри поворачивается к Драко, зло сверкая глазами. Он понимает, что наговорил лишнего лучшей подруге; он понимает, что лучше позже найти Гермиону и извиниться. Она поймет его. Всегда понимала. Но сейчас она слишком зла и растеряна. Он позволяет Лаванде увести её подальше от любопытных и цепких взглядов посетителей кафетерия Министерства. — Знаешь, чего тебе не достаёт, Поттер, помимо мозгов? Как минимум профессионализма, — Гарри дёргается всем телом, замирая в каких-то паре дюймов от Малфоя. Он хочет ударить его. Безусловно. За прошлое, за настоящее. За то, что он был прав. Чёрт возьми. — Давай же, — Малфой лениво достаёт из портсигара сигарету, закуривая и выдыхая прямо в лицо Поттеру едкий дым, не сводя с него взгляда. — Ты же знаешь, что я прав, не так ли? А теперь подумай о том, что она тебя не простит. Не за Уизли, не за то, насколько ты наплевательски отнесся к её мечте. Она грезит о том, чтобы вернуть свою память, помнишь? А тебе просто похуй на это. Она не простит тебя за безразличие. Браво, Поттер. В тишине замершего кафетерия вялые и издевательские аплодисменты Малфоя звучат глухо, странно и словно насмешка над самой легендой – Гарри Поттером. — Думай об этом в тот момент, когда придёшь к ней просить прощения, а она пошлёт тебя нахуй, понял? А ведь Гермиона Грейнджер была единственной надеждой для тебя, на то, чтобы посадить меня, Поттер. Последняя затяжка, последний выдох прямо в лицо. Малфой разворачивается на каблуках своих кожаных змеиных туфель, а затем покидает кафетерий, который пропах кофе, сплетнями, выпечкой и насквозь прогнившими волшебниками.

* * *

Через час после случая в кафетерии Гермиона докладывает Кингсли о работе подведомственного отдела, старательно игнорируя взгляд зелёных глаз Гарри. На её лице нет и следа слёз, которые она горько лила в пиджак Лаванды. Та шептала ей какие-то банальные слова утешения о том, что всё наладится, что Гарри попросту устал, что он вовсе не имел в виду то, что говорил ей. А Гермиона? Гермиона не устала? — Отлично, мисс Грейнджер. Как всегда, отчёт на высоте, — Министр хлопает в ладоши, внимательно оглядывая всех присутствующих руководителей отделов Министерства, а затем снова возвращая взгляд внимательных глаз к Гермионе. — А как Ваш спонсор? Мистер Малфой? Вам удалось продвинуться в том, чтобы обратить Необратимый Обливейт? Именно так Гермиона назвала совершенно новый (выведенный около десяти лет назад) метод стирания памяти для волшебников и маглов. — Работаю в этом направлении, сэр. Малфой предоставляет все необходимые ресурсы, охотно идёт на… на контакт, — Гермиона прочищает горло, старательно игнорируя картинки перед глазами. Звёздное небо потолка отеля Франции, шёпот на самое ухо, жадные поцелуи и касания. — В следующем месяце у меня назначена встреча с Александром Вороном. Это магл, но он активно сотрудничает со Св. Мунго. Он готов стать спонсором и предложить всю помощь в восстановлении антидота или создании антизаклятья для восстановления памяти. Я всё же склоняюсь к тому, что это было заклятье. Только никак не могу распознать руну… После собрания Гарри хватает Гермиону за локоть в коридоре, уводя в сторону от толпы. Грейнджер кивает Миле, которая вопросительно выгибает бровь. Она готова поклясться, что слух об их с Гарри перепалке дошёл и до неё. Дерек останавливается лишь на мгновенье, а затем, уткнувшись взглядом синих глаз в мраморный пол Министерства, спешит уйти прочь. Гермиона дёргает рукой, вырываясь из хватки лучшего друга. — Чего тебе, Гарри? — она сужает глаза, глядя тому прямо в середину переносицы. Девушка сжимает руки в кулаки, борясь с желанием влепить Поттеру пощёчину. — Прости меня, Гермиона. Я сам не понял, что на меня нашло, я понимаю, что несколько перегнул палку, но… — Несколько?! — Гермиона снова шипит, бегая взглядом по лицу друга. Она не узнает того Гарри Поттера, который спас её от тролля на первом курсе; который навещал её в больничном крыле после того, как она так глупо попалась василиску; который поддержал её перед лицом оборотня; который поддержал, когда она пошла на бал с Виктором Крамом; с которым она бок о бок сражалась в Министерстве, в Малфой-мэноре, в лесах, в Хогвартсе. — Проклятье, Гарри, ты знал? Ты всё это время знал, что Рон мёртв? Предательские слезы обжигали щеки, но Гермиона даже не потрудилась вытереть их. Гермиона хочет, чтобы Гарри видел, насколько ей больно. Насколько она страдает от предательства друга. От предательства лучшего друга, единственного друга. Словно карточный домик, на который подуло наглое дыхание времени и эмоций, их дружба рушится. Гермиона ощущает это, понимает это. Она принимает это. Гарри молчит. Гарри стыдливо отводит взгляд в сторону, смотря на пол, на стены, на потолок и одинокую люстру, которая освещает двух лучших друзей. Бывших друзей? Неважно. Люстра просто светит. Гермиона плачет. Гарри молчит. Слова здесь не нужны. Молчание красноречивее любого оратора. Он знал. Гарри Поттер всё это время знал, что их лучшего друга давно нет в живых. Он помогал ей искать его, зная, что они ищут лишь воспоминания и пыль. Не имея надежды и веры, зная правду, Гарри Поттер в течение десяти лет обманывал Гермиону Грейнджер. Гермиона нервно сглатывает, с усилием проталкивая вязкую и тяжёлую слюну по горлу. — Джинни знает? Поттер снова молчит. Ответы не нужны. — Я… я хотел сказать, тебе, Гермиона, но… — Что ещё ты скрываешь от меня, Гарри? Есть что-то ещё, о чём я должна знать? — Нет! Нет, что ты?.. Гарри Поттер лжёт. Гермиона Грейнджер это знает. Она слишком давно его знает, чтобы поверить в это подобие правды.

* * *

Тук-тук-тук. Костяшки настойчиво касаются тёмной деревянной двери, ручка которой посреди дверного полотна наглым образом подмигивает Гермионе своим золотым блеском. Она даже не задумывалась, когда попросила Милу узнать адрес. Ей категорически нужны были ответы. Она готова была пойти на всё, чтобы получить их. — Ого! Вот это сюрприз! У нас встреча однокурсников, а я не в курсе? Что ж, проходи, Грейнджер, — на одном дыхании, как только дверь открывается. Синие глаза Блейза Забини встречают её насмешливо, и мужчина отходит в сторону, приглашая жестом пройти Гермиону в его пентхаус. Глубоко вдохнув, девушка делает решительный шаг вперёд, входя в тёмную квартиру. Окна здесь зашторены так плотно, что уходящий солнечный свет даже не пытается проникнуть сквозь них, бросив свои попытки давным-давно. Чёрный кожаный диван напротив огромной плазмы, кухонный гарнитур в чёрном цвете с огромным островом, который окружён всего-то двумя барными стульями. Бар с тёплой подсветкой во всю стену напротив. Шпильки мягко утопают в ворсе изумрудного ковра, и Гермиона нервно вдыхает воздух носом, почти уверенная, что услышит затхлый запах подземелья Слизерина. Взамен этого она чувствует острый запах хвои. — Выпьешь? — Блейз следит за взглядом девушки, который направлен на бар. Гермиона нервно кивает. Она не произнесла ни слова с тех пор, как постучалась в дверь. — Ты что-то хотела? О, дай угадаю? Блейз резко поворачивается к девушке лицом, держа бутылку вина в одной руке и один бокал в другой. Он улыбается, как и всегда. Гермиона никогда не видела, чтобы тот хмурился. Мужчина делает театральную паузу, откупоривая бутылку и наливая вино ровно на 1/3 бокала. После бутылка закрывается с тихим «хлоп», и Блейз возвращает её в бар, протягивая бокал Гермионе. Девушка протягивает руку, хватаясь за тонкую элегантную ножку и не сводя взгляда с Забини. Их отделяет только широкий каменный остров кухни. Она уже жалеет о том, что пришла сюда. С тех пор, как мулат открыл рот, закатав манжеты своей чёрной рубашки, она поняла, что правды от него не добьётся. Блейз берёт в руки свой бокал с виски, но Гермиона не чувствует древесного запаха этого напитка. В нос врезается яркий запах яблок. Чтобы просто скоротать время, она делает небольшой глоток из своего бокала. — А я всё жду, когда ты начнёшь свою речь «Блейз, миленький, прошу, расскажи мне всю правду!» — Забини повышает голос, подражая голосу девушек, и соединяет между собой ладони на манер молитвы, с громким стуком ставя свой бокал на каменную столешницу. Гермиона вздрагивает. — «А уж лучше покажи мне свои воспоминания, Блейз!» Не так ли? Знаешь, что, Грейнджер? — Блейз возвращает свой голос в норму. — Я немстительный, я не имею ничего против того, чтобы вернуть тебе воспоминания. А знаешь, что? Я даже уважаю тебя. Но блять. Ты выбрала себе в друзья не тех людей. Клянусь, не тех. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду… — Ты уже изучила пыль? — Нет. Я только просмотрела одно из воспоминаний. — Второе у тебя с собой? — Забини хмурится, лениво поигрывая с жидкостью в своём бокале. — Да, — Гермиона кивает, нервно сжимая в пальцах свою серебристую сумочку. — Идём, — Блейз сжимает в руках свой бокал так сильно, что хрусталь жалобно скрипит под его пальцами. Гермиона, сощурив взгляд, следует за ним вглубь квартиры. Блейз исчезает за одной из дверей тёмного цвета, и Гермиона колеблется лишь мгновенье, прежде чем последовать за ним. Она оказывается в небольшой спальне, где большую часть занимает широкая кровать. — Блейз… Гермиона качает головой, с ужасом глядя на кровать. Он, что, собрался её трахнуть? — О, даже не надейся, Грейнджер. Ты для меня под запретом. Хотя задница у тебя ничего, — брюнет пожимает плечами, делая взмах палочкой. Одна из деревянных стен спальни отодвигается в сторону. Губы Гермионы складываются в букву «о», когда она немного щурится от серебристого света вод Омута памяти. Когда глаза привыкают к яркому свету, девушка отмечает, что вся стена – это огромное количество полок от потолка до стен, которые наполнены небольшими бутылками с воспоминаниями. — Я не дам тебе посмотреть свои воспоминания. Не расскажу тебе о том, что знаю от своих друзей. Я не был там, когда происходили все события. Я был несколько… занят. За сложности в возврате своих воспоминаний можешь винить своих друзей, исключительно их. — Гермиона отмечает, как глаза Блейза становятся немного мутными от картинок воспоминаний, когда он чешет свой подбородок в задумчивости. — Но из уважения к тебе и твоей истории, Гермиона, я позволю тебе приходить в любое время дня и ночи к себе домой, чтобы воспользоваться Омутом и лабораторией в другой комнате. — Спасибо, Блейз, — Гермиона нервно закусывает губу, всё еще теребя в руках сумку. Брюнет кивает, не сводя внимательного взгляда синих глаз с девушки. Затем, кивнув, будто своим мыслям, он направляется к выходу из спальни, задержавшись в дверном проёме на несколько важных секунд. — Я буду у бара. Достану-ка я ещё бутылку вина. Уверен, что она тебе пригодится сегодня. Моя личная коллекция – нигде не найдёшь, — подмигнув Гермионе, Блейз всё же скрывается за дверьми. Девушка медленно подходит к Омуту, касаясь самыми кончиками пальцев его граней из чёрного камня. Руки буквально чешутся, чтобы откупорить очередной пузырек с воспоминаниями. Но Гермиона медлит. Что значат слова Блейза про друзей? Почему он не был в мэноре тогда? Избегал метки Пожирателя смерти? Очевидно. Проклятье. Почему он не может просто рассказать обо всем? Блейз ясно дал понять, что в этом виноваты её друзья. Гарри? Джинни? Лаванда? Проклятье. Мгновенье покопавшись в омуте бардака своей сумки, Гермиона выуживает второй пузырёк с воспоминаниями. Прежде, чем вылить его в Омут, Гермиона бегло окидывает взглядом многочисленные ёмкости с воспоминаниями на полках прямо напротив. Существует ли вероятность, что какие-то из них тоже принадлежат ей? Нельзя злоупотреблять радушием Блейза. Однако, воровато оглянувшись на дверь, Гермиона взмахивает палочкой, прошептав «Акцио воспоминания Гермионы Грейнджер». Ничего. Насколько наивной была Гермиона Грейнджер в своей гриффиндорской гордости, настолько продуман был Блейз Забини в своей слизеринской хитрости. Хмыкнув себе под нос, Гермиона выливает свои воспоминания в Омут, ныряя в прошлое.

* * *

Это не были воспоминания Гермионы. Она понимает это уже через мгновенье, когда оказывается за спиной молодого Драко Малфоя. Ему девятнадцать или около того. На нём безупречным образом сидит чёрная роба Пожирателя смерти, словно тенями окутывая его существо. Рядом стоит Люциус Малфой. Тоже в форме, опираясь на свою фирменную трость. Гермиона знает, что тот погиб в битве за Хогвартс, когда его убил Волан-де-Морт. Причины убийства для всех были неизвестны. — Отец, — Малфой опускает голову, касаясь острым подбородком груди. Юноша был слишком бледен, худ. Гермиона отмечает, что кончики его пальцев трясутся, нервно сжимая палочку. Ей хочется притянуть молодого Драко к себе, обнять и утешить. Она сжимает руки в кулаки. — Прошу. — Я же сказал, сын мой, что у меня всё под контролем, — Люциус Малфой смотрит на Драко сверху вниз в своей привычной пренебрежительной манере, задрав подбородок вверх. — Знаешь, кого любят больше, чем своих детей? Детей своих детей. Наследник Малфоев не пострадает сегодня в стенах этой комнаты. Дверь небольшой комнаты распахивается так резко, что ударяется о стену. Гермиона вздрагивает, глядя, как по полу медленно скользит змея. Нагайна. Та самая, которую мечом Гриффиндора в своё время убил Невилл. Вслед за ней, практически не касаясь пола босыми стопами, ступает Волан-де-Морт. Его длинная тёмно-серая мантия развивается на змеиный манер. Грейнджер делает два шага назад. Глаза нагло поблескивают рубинами в полутьме комнаты. — Люциус, Драко, как я рад Вас видеть! — шипит Волан-де-Морт, оголяя в безобразной улыбке полусгнившие зубы. В комнату входят также Беллатрисса Лестрейндж, которая придерживает за плечи юную Асторию Гринграсс. Та вздрагивает от каждого шага, не сводя взгляда небесно-голубых глаз от маленького свёртка у неё в руках. Небольшие ручки показались из светло-голубой ткани, дёрнув Асторию за светлый локон, и Малфой-младший дёргается, сделав полшага вперёд. Гермиона снова пятится, завидев Белатриссу. Она в ужасе смотрит на миловидное личико младенца, которое то и дело при каждом шаге слегка показывается из кокона многочисленных одеялок бежевого цвета, покрытых рюшами. Проклятье, Гермиона готова поклясться, что в свёртке находится Скорпиус. Что Волан-де-Морту было нужно от юного наследника Малфоев? — Астория, милая моя, положи его прямо сюда, — Волан-де-Морт наколдовывает прямо посреди комнаты что-то наподобие большой подушки, указав рукой на неё. Гермиона отмечает, как юная Гринграсс бросает быстрый взгляд на Драко, а затем слушается своего хозяина, аккуратно кладя свёрток на незащищенное пространство. Она быстро отходит в сторону и хватает Драко за руку, крепко переплетая его пальцы со своими, и Грейнджер замечает, что на безымянном пальце той в тусклом свете заколдованных свечей поблёскивает обручальное кольцо. Гермиона хмурится. Она была уверена, что Драко и Астория поженились вскоре после битвы за Хогвартс и Скорпиус родился у них примерно через год или около того. Лицо Астории настолько бледное, что отливает синим и серым цветом. Глаза покраснели от непролитых слёз, и она нервно дышит, опустив взгляд в пол. Младенец, лишившись тепла матери, стал сильно плакать, и его фарфоровое личико вмиг становится пунцово-красным. На лбу вздуваются вены. Белатрисса нервно зажимает ладонями уши, а Волан-де-Морт морщится. — Проведём всё быстро! — он пытается перекричать младенческий плач, но Гермиона видит, что Малфои смотрят только на младенца на подушке, будто не слушая своего Лорда вовсе. — Авада Кедавр… — Мой Лорд! — Люциус делает шаг вперёд за миг до окончания заклятья, которое смертоносным лучом готово сорваться с палочки Волан-де-Морта, направленной на плачущего младенца. От неожиданности древко в руке Тома нервно дёргается и заклятье отскакивает от подушки в стену, рикошетом в противоположную стену, а затем, пройдя в паре дюймов от плеча Люциуса, всё же достигает младенца. Плач прекращается в один миг, в один вдох. Младенец замирает в своем коконе из одеял, с губ Малфоя срывается нервный вздох, Астория зажимает рот руками, пытаясь унять всхлип, но тот предательски срывается с её пухлых бледных и искусанных в кровь губ. Беззвучной тенью Гермиона подходит к огромной подушке, заглядывая в безжизненные серые глаза младенца. Грейнджер крепко зажмуривается, не веря в происходящее. Волан-де-Морт показательно решил казнить младенца? За что? В чём Малфои провинились перед ним на этот раз? За Гермионой тенью следует Белла. Та, глянув в лицо младенца, нервно топает ногой. — Люциус! Проклятье, он умер! — Она! — Малфой-младший смотрит на свою тётю с такой ненавистью, что мурашки по спине Гермионы нервно переползают на руки, а кончики пальцев дрожат. — Её звали Бель! Бетель! Бетельгейзе! — Вы родили её только лишь с позволения Тёмного Лорда, Драко! Она служила одной единственной цели. И здесь вы, Малфои, смогли его разочаровать! — Довольно, Белла, — Волан-де-Морт поднимает ладонь, и Белла тут же опускает голову, виновато надув губы. — Драко, пробуйте с Асторией снова. Мне нужен идеальный экземпляр. Преследуемый змеёй и Беллой, Волан-де-Морт покидает небольшую комнату, даже не взглянув на мёртвого младенца. Астория продолжает тихо всхлипывать, глядя на безжизненное тельце, которое с негромким стуком приземляется на холодный каменный пол. Волан-де-Морт перед уходом рассеивает свои чары, и подушка пропадает. — Ты сказал, что всё решишь, отец! — Малфой зло сжимает кулаки, глядя на своего отца. — Ты сказал, что моя дочь не пострадает! — Не перевирай мои слова, Драко, не имей дурной привычки лгать своим близким! Я сказал, что наследник Малфоев не пострадает сегодня, не наследница! Я сделал всё, что мог для тебя. После ты скажешь мне спасибо! Драко нервно отворачивается от отца, бережно беря на руки безжизненное маленькое тельце, пытаясь убаюкать его. Кажется, он не понимает, что его дочь уснула навсегда и больше не нуждается в укачиваниях. Астория прижимается к его плечу лбом позади, всё ещё содрогаясь от беззвучных рыданий. Прежде, чем Люциус Малфой покидает комнату, Гермиона сквозь предательскую пелену слёз замечает на его шее кровавый след в виде молнии, который он пытается скрыть воротником пиджака.

* * *

Реальность встречает Гермиону как ненавистная подруга. По лицу струится пот, также нервными каплями стекая по затылку и закатываясь за шиворот пудрово-розового платья. Глаза щиплет от слёз, а в голове роится огромное количество вопросов. Настежь распахнув дверь спальни Блейза, она встречается с синими насмешливыми глазами. Забини протягивает Гермионе наполненный практически до краёв бокал с красным вином. Наплевав на все нормы, правила и этикет, Гермиона осушает бокал в три долгих глотка, считая про себя до десяти. Где-то она давно слышала, что для того, чтобы не опьянеть, нужно пить и считать про себя. Большего бреда в жизни, кроме статей Риты Скитер, она не слышала. Плевать. У неё слишком много вопросов и слишком много эмоций за пазухой. — Ты перепутал бутыльки? Это не мои воспоминания! Это воспоминания Драко! — Действительно? — Блейз делает глоток своего напитка. Он на мгновенье задумывается, постукивая пальцем по подбородку. — И ты больше ничего не хочешь спросить? — Волан-де-Морт хотел использовать ребенка Астории и Драко для того, чтобы создать очередной крестраж? — Он действительно хотел использовать наследника Малфоев для создания крестражей. Он каким-то образом пронюхал, что Поттер – это крестраж. Вероятнее всего, он увидел это в твоих воспоминаниях, когда ты попала в плен, — Блейз касается кончиком пальца середины лба Гермионы, и та вздрагивает, делая полшага назад от барной стойки, которая отделяет её и Забини. Тот лишь усмехается, подливая девушке вина. — И ты ничего больше не заметила? — Ему помешал Люциус. Он стал крестражем, верно? А ребенок умер. Но зачем? — Она была его внучкой, Грейнджер. Он был уверен, что та умрёт рано или поздно с душой Волан-де-Морта в своей душе, разделяя при этом учесть Поттера. Да хранит великий Мерлин его душу. А похуй! — Забини осушает содержимое своего бокала одним глотком. — Ты думаешь, что душа этого мудилы никак не повлияла на душу Поттера? Серьёзно? Она сидела в нём на протяжении более семнадцати лет! Ты не в своих любимых сказках, опомнись! Разве ты не видишь? Даже после своей смерти Волан-де-Морт пичкает тьмой всё то, чего когда-либо касался. Забини делает широкий жест рукой, обводя помещение, и Гермиона нервно следит за его движением, сжимая в руке широкое основание бокала. Действительно. Необратимо её лучший друг менялся. Она громко шмыгает носом, утирая быстрыми и рваными движениями щёки, которые пропитались солёными слезами. Во входную дверь звонят единожды. Через мгновенье ещё дважды. Забини хмурится, бросая беспокойный взгляд на Грейнджер. — Если ты кого-то ждёшь, то я могу аппарировать прямо сейчас! — Гермиона нервно хватает со стойки свою сумку. Забини в это время, проверив свой телефон, усмехается. — О, не стоит, Герми! — бросает тот на ходу, подходя к входной двери и распахивая её. — Привет, Драко! Какой сюрприз! Присоединяйся! Гермиона округляет глаза, поворачиваясь к Забини в пол-оборота на барном стуле. Она нервно одёргивает слегка задравшееся платье-карандаш вниз, к коленям. — Ты не поверишь, блять, что сегодня этот мудила сказал Гермионе! — Малфой делает шаг в квартиру, встречаясь с девушкой взглядом. Он на мгновенье замирает, округляя глаза. — Какого хуя, Забини? — О, кажется, я вспомнил, что мне пора отправиться на… пробежку? В рубашке и брюках, серьёзно? — Ты не… а похуй! — Малфой устало проводит рукой по лицу, закрывая дверь за своим другом, который быстро покидает свою же квартиру. Драко взмахом палочки открывает тяжёлые шторы, и Гермиона смотрит на красоту закатного неба на фоне огромного колеса обозрения. — Что ты пьёшь? Не против, если я выпью виски? Грейнджер качает головой, всё так же глядя на красоту, которая развернулась перед ней в панорамных окнах. — Почему Блейз не любуется этим видом каждую секунду? — задумчиво тянет девушка, болтая вино в своём бокале. — У него есть на то причины, — отвечает ей Малфой, придирчиво разглядывая каждую бутылку виски в баре. Гермиона смотрит на его широкую спину, обтянутую тканью серой водолазки, как второй кожей, нервно закусывая губу. Ей хочется что-то сказать насчёт дочери Малфоя. Хочется произнести слова сочувствия. Хочется забрать это горе. Горе родителя, который однажды потерял своего ребенка. Сможет ли она это понять? Нет, конечно же нет. Она не была матерью. Сможет ли она забрать это горе? Как минимум она попытается. — Спасибо, Малфой. Мужчина даже не оборачивается к ней, когда тянется за одной из бутылок виски на верхней полке. Ему практически не нужно прилагать усилий, чтобы достать её. Насколько он высок. Он мычит что-то в ответ, не удостаивая Гермиону ответом. — За то, что ты спас меня сегодня от всеобщего позора и… Гарри. — Забавно, верно, Грейнджер? Когда-то твои лучшие друзья спасали тебя от меня, — Драко нагло усмехается, поворачиваясь к девушке лицом. — Я видела… видела второй бутылёк. Блейз намеренно перепутал их? Длинные пальцы Малфоя сжимают горлышко бутылки до тихого скрипа, и Гермиона поднимает взгляд, встречаясь с грозовым небом. Там сверкают молнии. За окном гремит гром, разрезая пополам яркой молнией идеальный круг колеса обозрения. — Нет, это я попросил показать тебе именно его, — Малфой медленно наливает виски на два пальца в хрустальный бокал, бросая в него два камня из морозилки. Так делал её отец. Он терпеть не мог, чтобы виски был хоть как-то разбавлен. — Прости, мне очень жаль, Драко… Я… Я не знаю, что сказать и как выразить степень своего сочувствия. Я никогда не была матерью, но Скорпиус… Уверена, что он радует маму и папу изо дня в день, — Гермиона произносит это на одном дыхании, пряча лицо за широким омутом бокала с вином. Её щеки горят. Она не может представить горе отца, который потерял своё дитя. — Спасибо, Грейнджер, — Малфой отворачивается от неё, облокачиваясь бёдрами о каменную столешницу. Вино ударяет в голову – на улице гремит гром. Гермиона про себя надеется и верит, что Блейз ни на какую пробежку не отправился. Дождь неровными каплями очерчивает панорамные стёкла пентхауса Забини. Допив очередной бокал, Грейнджер спрыгивает с барного стула, громко цокая по тёмному керамограниту пола. — Ещё раз спасибо тебе, Малфой, что сегодня вмешался… в ситуацию с Гарри, — она медленно обходит барную стойку, становясь напротив Драко, который всё так же сильно сжимает в руке бокал, избегая её взгляда. — Ты в итоге послала его? — Нет, он же мой друг. Я просто зла на него, но это пройдёт, я уверена. — Я бы не был так уверен, Грейнджер, не после того… — Малфой замолкает, и его кадык дёргается под воротником рубашки. Гермиона замечает, что у Малфоя светлая щетина, по которой хочется провести языком. Проклятье. Она хотела поцеловать Малфоя. Хотела, чтобы он взял её на этом самом камне барной стойки, да хоть на полу. Она хотела Драко Малфоя со всеми его минусами, плюсами и параллелями. Это не ёбаная алгебра и не сказка, как сказал Блейз. Она просто хотела мужчину прямо перед собой. Он был опасным, притягательным и сексуальным. Идеальный коктейль, который сносил голову и все мысли напрочь. Подсаживал хлеще ёбаной Красной пыли. Навсегда, безвозвратно, сшибал напрочь своими дофаминами. — Прошу, Грейнджер… Ты хотела аппарировать? Сейчас самое время. Гермиона дёргается так, будто ей ударили под дых. Проблема в том, что Драко Малфой не хотел её. Он в отеле Франции не дал себя раздеть полностью, не дал даже толком прикоснуться к себе. Он просто вознес её к небесам, сам оставаясь в ебучей недосягаемости, прямо в пекле ада. Гермиона нервно сглатывает и часто моргает, пытаясь остановить влагу, которая собирается в глазах. Она громко шмыгает носом, но это так удачно совпадает с тем, что гремит гром за окном, что Малфой этого не замечает. Она быстро обходит вокруг кухонный остров, громко цокая своими шпильками, хватает сумочку и направляется к двери. — Просто чтобы ты знал, Малфой, — Гермиона резко останавливается в дверях квартиры Блейза, снова шмыгая носом. Она плачет. Который раз за день? Неважно. Воздуха не хватает. Гермиона чувствует, что задыхается. Она пытается сделать очередной вдох, чтобы сказать всё, что думает, но не может. Попросту не хватает глотка спасительного воздуха. У неё началась паническая атака. Малфой оказывается рядом в два взмаха ресниц. — Проклятье, идем! — он подводит её к панораме окон, распахивая верхнюю створку нараспашку, делая всё то же самое со второй, пытаясь создать сквозняк. — Дыши, Гермиона. Прошу. Делай короткий вдох и длинный выдох. Задержи дыхание, да, вот так. Можно я обниму тебя? — девушка отчаянно мотает головой из стороны в сторону. Проклятье, она задыхается, а он просит её обнять? — Поверь мне, прошу. Дыши, короткий вдох носом и глубокий выдох ртом. Давай же, дыши. Ради меня и всего святого, прошу, — серый шторм глаз, как грозное небо Лондона, наэлектризованное от грозы и дождя, бегает по лицу Гермионы, и она слушается, расслабляясь, чувствуя тёплые ладони на своих плечах. — Я обниму тебя, — Малфой продолжает сжимать плечи до синяков. Его взгляд дикий, блуждающий. — Можно? Наконец Гермиона кивает. Малфой обходит её, обнимая крепкими руками со спины, не перекрывая воздух. Она продолжает коротко вдыхать носом и выдыхать ртом, глядя, как там и тут небо Лондона полосит молния. Она сломалась, она сдалась. Ещё тогда на ледяном полу поместья Малфой-мэнора, после пыток Белатриссы. Её не стало ещё тогда. Гермиону трясет. Она устала и хочет, чтобы её обнимали и целовали в лоб. — Прости. Прости меня. Я сделал слишком мало и слишком поздно. Я не агнец, Грейнджер. И не герой сказки. Я просто грёбаный злодей и разбойник. «Хочешь быть разбойником? Не люби принцессу!» Гермиона облокачивается на спину Драко, ощущая лопаткой какую-то неровность на его груди. Она резко оборачивается, проникая ледяными пальцами под край ткани и поднимая её до самой шеи. Малфой не успевает среагировать. Она замечает длинный неровный шрам, который тянется от середины груди и до левого плеча мужчины. Проклятье. — Это наказание? Так наказала тебя Белатрисса, верно? Гермиона заглядывает в серые глаза Малфоя, который сжимает её правое запястье, кивая. — Жизнь наказала меня сильнее.

* * *

Французское поместье встречает Малфоя тёплыми переливами огней сада Нарциссы. Драко тепло улыбается, всё ещё чувствуя фантомное ощущение пальцев Гермионы на своей груди. Он улыбается оттого, как после его фразы она, будто вспомнив о срочных делах, быстро распрощалась с ним и аппарировала, едва коснувшись своей сумки. Он обязательно проверит, что её не расщепило по пути, но сначала ему нужно забрать Скорпиуса с каникул, на которых он провёл несколько дней вместе с Нарциссой. Он и так гостил у неё слишком долго. Сейчас Александр затих, спрятался, придумывая очередной шаг, да и сыну пора вернуться в родовое поместье в Уилтшире. — Мистер Малфой! — Пинни, личный домой эльф Нарциссы, низко склонив голову и касаясь светлого мрамора пола особняка своими ушами, встречает юного наследника. — Рада видеть Вас. Нарцисса не ожидала Вас видеть сегодня! Действительно, Драко должен был забрать Скорпиуса завтра. Но после слов сожаления о смерти едва увидевшей жизни сестры его сына, сердце Малфоя пропускало удар всякий раз, когда он думал о Бель. И сегодня, каждый миг, каждый день, каждую секунду в его ушах стоял одинокий плачь дочери, когда её маленькую и беззащитную оставили одну. На растерзанье чудовищу. Она умерла, едва поняв, что значит «мама и папа», едва осознав, что кто-то может о ней позаботиться. — Отлично, я могу забрать Скорпиуса, не потревожив Нарциссу. Он даже не проснётся, — Малфой мельком бросает взгляд на свои наручные часы на запястье, отмечая, что уже определенно за полночь и Скорпиус спит. — Как и Нарцисса. — Что Вы, мистер! Она вовсе не спит! Она в библиотеке и строго-настрого велела её не тревожить! — Пинни сворачивает свои длинные уши в трубочку, сжимая их маленькими ладошками. Драко коротко кивает. Что ж, было бы неправильно не поздороваться с матерью, раз он навестил её дом. Юноша медленно поднимается по лестнице, пересекая длинный коридор, идя к двери со стеклянными вставками. Недалеко от той самой двери Драко слышит голоса. Невольно его шаги замедляются. С кем могла говорить его мать в столь поздний час? Тем более в стенах библиотеки. Она, как и Грейнджер, окружала себя исключительно сказочными романами, не отводя взгляда от строк до тех пор, пока Люциус не окликал её, нежно касаясь щеки, или маленький Драко не теребил её за подол платья, умоляя срезать один из цветков теплицы или поиграть с ним в очередную, безусловно, опасную игру. Драко, затаив дыхание, как ребенок, приближается к двойной двери библиотеки, ожидая услышать голос матери, которая читает вслух очередную несбыточную романтическую сказку. Однако, сквозь широкую щель между дверьми, он видит и слышит совсем другое. На широкой софе в бежевых тонах в своём безупречном дымчатом костюме сидит Теодор Нотт, его личный адвокат и один из доверенных лиц, лучших друзей. На его коленях, оседлав и задрав элегантное серебристое платье до самых колен, восседает Нарцисса Малфой, касаясь своими губами губ Тео. — Ты невероятная… ты самая шикарная женщина. Его руки блуждают от лица Нарциссы вниз по шее, огибая всё ещё упругую грудь и скользя по талии. Наконец, когда руки достигают задницы, Драко с грохотом открывает двери библиотеки. В одно мгновенье его мать оказывается на ногах, а Тео пытается застегнуть уже наполовину расстёгнутые пуговицы своей белоснежной рубашки. — Вы, блять, шутите, наверное? Ты что, ебёшь мою маму? Драко указывает пальцем прямо между глаз ошеломленного Тео, который также уже стоит на ногах, пытаясь своим ростом закрыть маленькую Нарциссу. — Драко! — Миссис Малфой ошеломленно выдыхает, будто это она только что застала его со своей лучшей подругой. — Мама! — подражает ей Драко в своей ленивой манере.