Осколки памяти

Наглый солнечный луч, который вторгся сквозь щель в тяжёлых шторах, коснулся закрытых глаз девушки, и она забавно сморщила нос, перевернувшись на другой бок, желая украсть хоть ещё толику сна. Блаженная нега не хотела отпускать из своих объятий, но Гермиона настойчиво боролась ещё хотя бы за мгновение тишины и покоя. — Скажи, если нужно остановиться. Гермиона резко распахивает глаза, садясь на кровати и морщась от того, как тянущее чувство расползается по всему телу, как целая стая мурашек покрывает её руки, заставляя волоски встать дыбом. — Я практически потрахалась с Драко Малфоем. — Ну практически не считается… Ленивый голос в углу комнаты заставляет Гермиону резко развернуться, тряхнув кудрями. Девушка сужает глаза, глядя на Малфоя, который сидит в кресле, покрытый тенями. Он не курит, но лениво вертит сигарету между пальцами левой руки, а правой рукой подпирает подбородок, касаясь указательным пальцем своих губ. Губ, которые она так жадно целовала вчера, губ, которые умело ласкали её шею, посасывали грудь. Гермиона резко хватает в руки одеяло, прикрывая своё голое тело. — Это ты раздел меня? Малфой снова усмехается, поднимаясь с кресла, беря какой-то сверток с журнального столика и медленно приближаясь к Гермионе. Девушка отползает от него на другой угол кровати, вскакивая на ноги. Сердце бьётся где-то в глотке, отдавая набатом в висках. Драко медленно опускает свёрток на кровать со своей стороны, не сводя с неё внимательного взгляда. Он бегло пробегается глазами по её голым плечам, опускаясь на ключицы, верхнюю часть груди, не прикрытую одеялом. — Я ведь не укушу тебя, Грейнджер, — Малфой пожимает плечами, отворачиваясь и снова приближаясь к креслу в углу комнаты. Он садится в него, прикуривая сигарету щелчком пальцев, и в этот же миг вторым щелчком отодвигая тяжёлые шторы на панорамных окнах. От неожиданности Гермиона поворачивается, встречая солнечный свет окна за своей спиной, глядя на Эйфелеву башню практически перед своим носом. — Шикарный вид. Грейнджер резко разворачивается обратно к Малфою, понимая, что её зад не был прикрыт одеялом. Она задыхается в собственном гневе. — Да как ты смеешь, Малфой? — Я про вид из окна, Грейнджер, — он лениво делает затяжку, щурясь серыми глазами из своего кресла в углу, но Гермиона замечает его крайне наглую ухмылку. Кивком Малфой указывает на свёрток на кровати. — Это одежда: твоя была в ненадлежащем виде после… всех вчерашних событий. Гермиона медленно кивает, нагибаясь через огромную кровать и беря в руки сверток. Она сжимает в пальцах крафтовую бумагу, глядя на зажатое в другой руке одеяло. — Что с Маркусом? — Тебя действительно волнует этот ублюдок? — Малфой выдыхает дым через нос. Совсем как дракон. Гермиона нервно сглатывает. — Нет, я имею ввиду… ты же не убил его? — Я? Нет. Я был несколько занят вчера вечером, думаю, ты заметила это, — Малфой хмыкает, тягуче поднимаясь на ноги. — Оденься. Я конечно, против, но всё же нам нужно позавтракать. Я заберу у Нотта один из бутыльков зелья от головной боли и закажу завтрак. Голова ведь раскалывается, верно? — кивок Гермионы является ответом. — Скоро буду. Перед тем, как Малфой скрывается в дверном проёме, он лениво бросает: «Просто постарайся никуда больше не вляпаться», — и дверь с тихим щелчком закрывается за ленивой ухмылкой, оставляя в комнате лишь запах сигаретного дыма. Грейнджер запоздало швыряет подушку в сторону двери, но та даже не слетает с кровати. Она готова поклясться, что слышит звонкий смех Малфоя из коридора. Гермиона отпихивает от себя одеяло, назло топая, отправляется в ванную комнату. В зеркале её встречает девушка с ярким блеском глаз, припухшими и немного пересохшими губами, а также с тремя яркими засосами на шее. Грейнджер медленно проводит по ним кончиками пальцев, завороженно глядя в отражении на три ярко-бордовых пятна, как бутоны роз, распустившиеся на её шее. Затем взгляд падает на её грудь, и она отмечает, что оба соска будто потемнели. В голове вспыхивают воспоминания прошлой ночи, когда Драко покусывал и посасывал её соски прямо через тонкую ткань платья, и колени предательски сжимаются. Гермиона нервно сглатывает, с некоторой злостью разрывая крафтовую бумагу, перевязанную обычной веревкой бечёвкой. Внутри оказываются обычные прямые джинсы, футболка в светлых тонах вместе с кардиганом бежевого цвета, пара нижнего белья из простой хлопковой ткани. Подобные вещи она носила в Хогвартсе и после, находясь в бегах с Гарри и Роном. Они были удобными, практичными и её размера. Быстро натянув на себя все вещи, Гермиона умывает лицо прохладной водой, пытаясь освежиться и стереть воспоминания прошлой ночи, чистит зубы одноразовой щеткой отеля, магией приводит волосы в порядок. Немного помедлив, Гермиона касается палочкой бордовых пятен на шее, но заклинание так и не произносит. Девушка морщится от лёгкой пульсации в висках, не в силах сосредоточиться. — Грейнджер, с тобой всё в порядке? Я опасаюсь, как бы ты не перерезала себе горло зубной щёткой! — Катись к соплохвосту, Малфой! — Гермиона вздрагивает всем телом, когда за дверью раздаётся насмешливый голос. Она ещё не придумала, как себя с ним вести. Вчера она была не в себе. Явно. Но… Повторила бы она вчерашний вечер? Скорее да. Жалела Гермиона об этом? Нет. Грызло ли её чувство вины? Безусловно! Причина? Неясна. Поджав губы, девушка покидает ванную комнату, глядя, как спина Малфоя скрывается за занавесками в дверном проёме, который ведёт на балкон. Это отличный шанс сбежать, избежав неловкого разговора. Но тогда этот разговор состоится в стенах Министерства Магии, и там даже у стен есть уши. Буквально. Гермионе не хотелось бы этого от слова «совсем». Медленно наполнив лёгкие воздухом, девушка начинает считать про себя до десяти, собираясь с мыслями и набираясь смелости для разговора. — Если ты будешь дышать ещё громче, Грейнджер, то эта гостиница взлетит! — снова насмешливый голос заполняет её слух, и Гермиона, громко топнув ногой, отправляется к его обладателю. — Послушай, Малфой, я хотела поговорить о то… — начинает девушка, заходя на балкон и немного щурясь от палящего солнца Парижа. — Позавтракаем? Обезболивающее зелье уже в твоём кофе со сливками. Ты ведь пьёшь его только так, верно? Без сахара. На балконе небольшой кованый столик, окружённый двумя коваными стульями, накрыт на две персоны. Горячий пар поднимался от большой белой кружки на блюдце, наполненной кофе, круассаны, джем, масло, тосты, чай, каша. Всё это смогло уместиться на круглой столешнице из стекла. Гермиона нервно сглатывает в мгновенье скопившуюся слюну, осматривая большое количество яств. — Я не думаю, что это хорошая идея, Малфой, я только… — Просто завтрак, Грейнджер. Затем ты можешь сбежать от меня, сверкая пятками. После увидимся только в Министерстве. Проклятье, Министерство! Им нельзя разговаривать там ни о чём, кроме проекта. — Послушай, Малфой. Всё, что произошло вчера, было… — Прошу заметить, для протокола, что я тебя отговаривал, и крайне неверно будет утверждать, что я тобой воспользовался, — Малфой щёлкает пальцами, зажигая сигарету, обёрнутую тёмно-коричневой бумагой. — Прекрати меня перебивать! — от того, насколько Гермиона повышает голос, несколько голубей улетают с каменных широких перил балкона. — Я хотела сказать, что то, что было прошлой ночью… было… — Если, блять, ты скажешь, что это было ошибкой, Грейнджер, то я клянусь всем святым, что есть на этом свете, я привяжу тебя к столбикам кровати в этом ебучем номере и заставлю забрать свои слова обратно. И поверь мне, я буду очень убедительным в своих убеждениях. Гермиона нервно сглатывает, глядя прямо в серые штормовые глаза Малфоя, который тягуче поднимается со своего стула, подойдя к ней почти вплотную. Проклятье, какой же он высокий. Ей приходится поднимать голову, чтобы заглянуть ему в глаза и увидеть то, что он зол. Девушка нервно сжимает колени и кулаки, игнорируя, как соски трутся о ткань её футболки. — Я не хотела говорить об ошибке, Малфой, — Гермиона говорит правду. У неё не было даже мыслей об этом. Вчера она вознеслась к небесам и звёздам на мигающем потолке номера Малфоя, а сегодня разбилась о жизненную правду. Он был беспроглядно и беспросветно женат. Его жена вчера позвала Гермиону на день рождения их сына. Проклятье. Проклятое сердце забилось в два раза быстрее, и румянец прилил к щекам. — Я не жалею о том, что произошло. Мы взрослые люди – глупо говорить об ошибках. Это произошло, но этого больше не повторится. — Посмотрим, — Малфой усмехается, выдыхая дым в сторону. — Ты сегодня решил назло меня перебивать? — Гермиона сужает глаза. — Неважно, — она останавливает его жестом. — Прошу, давай не будем об этом. Ты женат, а, насколько я знаю, Малфои не разводятся. А быть любовницей это не тот статус, о котором я читала в своих многочисленных романах, визуализируя своё сказочное будущее. Позавтракать? Пожалуйста. Как коллеги? Конечно. Давай позавтракаем. Гермиона слишком резко садится на второй стул, начиная остервенело намазывать круассан джемом и не глядя на Малфоя. Она слышит смешок откуда-то сверху, даже не поведя бровью, вгрызается в хрустящее тесто и закрывает глаза от удовольствия. Джем тает на языке, а масляная прослойка между слоями теста настолько нежная, что хочется застонать от ярких вкусов этого сочетания. Спустя некоторое время Малфой садится напротив Гермионы, отпивая чай из небольшой чашки. Он смотрит на неё какое-то время, а затем берёт в руки тарелку с кашей. Ну конечно, никакого мучного. Они завтракают в тишине. Гермиона поглощает уже второй круассан, запивая его кофе со сливками, когда у Малфоя звонит телефон. Девушка удивленно выгибает бровь, поднимая взгляд на мужчину перед собой. — Сотовый? Серьёзно, Малфой? — Гермиона говорит с набитым ртом, даже не стараясь придерживаться правил этикета. — Это намного быстрее и удобнее, чем Патронус, Грейнджер, — тот пожимает плечами, проводя длинным пальцем по экрану, а затем нажимает на какое-то место посреди экрана. Малфой кладёт телефон на столешницу, прикуривая и не сводя взгляда с Гермионы. На экране светится фото Пэнси Паркинсон. — Пэнси, ты на громкой связи. Поздоровайся с Гермионой. Грейнджер округляет глаза, перебегая взглядом между телефоном и ухмыляющимся лицом Малфоя. Проклятье, она же лучшая подруга Астории. — О, вы потрахались? — слышится из динамика телефона. — Пэнси! — дыхание перехватывает, и Гермиона наклоняется к телефону. — Милая, привет! Я уж думала, что он меня разыгрывает. Хорошо, что ты там. Хотела сказать, что твоя обожаемая Браун всё же подцепила моего водителя, из-за чего нам с Асторией пришлось добираться в номер отеля трансгрессией, что, кстати, незаконно в другой стране. Гермиона на миг бросает взгляд на Малфоя, что так же расслабленно курит, откинувшись на спинку кованого стула и не сводя с неё внимательного взгляда. Казалось, он хотел зафиксировать в своей памяти каждую мимику, каждую ресницу, каждый вдох Гермионы. Он нарушил ради неё закон вчера? Она готова поспорить, что слышала хлопок трансгрессии перед тем, как очутиться в номере. — Ближе к делу, Пэнси, — Малфой неопределённо обводит рукой в воздухе, слегла облизнув губы, которые, очевидно, пересохли от сухого дыма. — Так я к этому и веду, Малфой, не торопи! Браун со вчерашней ночи развлекается в вашем, милая, номере с этим водителем. Поэтому ход туда временно запрещён, если ты не хочешь присоединяться к ним, конечно, но я думаю, что Малфой будет про… Драко резко наклоняется, нажимая на кнопку «отбой» на экране телефона, бросая испытующий взгляд на Гермиону. — Видимо, мы сегодня проведём целый день вместе? — он ухмыляется, касаясь большим пальцем губ, а между средним и указательным зажимая чёртову сигарету. — Если ты не против, то я бы хотела вернуться к себе домой, Малфой. Мне есть что изу… — Гермиона замирает, когда Драко тянется к ней через стол, стирая джем большим пальцем, а затем облизывая его. — Снова клубничный? Серьёзно, Грейнджер? — он ухмыляется. Гермиону бросает в жар, и краснота предательски заливает щёки. Девушка резко поднимается на ноги, бросая белое накрахмаленное полотенце на столик. Она краем глаза замечает, что оно падает прямиком на вазочку с джемом, окрашиваясь в кроваво-красный. Прямо как кровь. — Я буду драться, Грейнджер. Я, блять, подохну, но не дам тебе выиграть, ёбаная подстилка! Гермиона вздрагивает, когда знакомый голос возникает где-то на экваторе сознания. Немного пошатнувшись, она хватается за край холодной стеклянной столешницы. — Что с тобой? Что ты вспомнила? — Малфой оказывается рядом в один взмах ресниц, в одно дыхание, хватаясь обеими руками за её плечи. Сигарета больше не зажата в его пальцах. Взгляд мужчины настолько взволнованный, а глаза настолько близко, что Гермиона отмечает, что его радужки не просто серые. Они с голубыми вкраплениями. Как ясное небо Парижа над их головами. — Ничего, — Гермиона уворачивается от рук Малфоя, тепло которых чувствуется даже через крупную вязку её кардигана. Она нервно осматривает оживлённые парижские улочки, облокотившись локтями о широкие перила. Там, внизу, люди спешат по своим делам, стараясь быстрее закрыть свои задачи, радуясь или огорчаясь очередному происшествию. Гермиона тихо хмыкает себе под нос, стараясь унять черноту и пустоту в груди и голове. Они помнят своё прошлое. Готова поспорить, что в мельчайших деталях помнят. Они не тянутся к женатому человеку. Они не вляпываются в очередную дурацкую жизненную историю, как это делает она с завидным постоянством. Они счастливы? А Гермиона? Гермиона счастлива? — Грейнджер, — Гермиона слышит голос прямо у себя за спиной, но не двигается. Не отворачивается, завороженно следя за людьми там, внизу. — Поговори со мной, — пауза. Гермиона всё так же не двигается с места. — Прошу. Бам! Девушка резко поворачивается, отмечая, что Малфой стоит прямо за её спиной. — Почему ты предоставил мне мои воспоминания, если связан Обетом? Разве это не риск для твоей жизни? — Их передал мне Блейз, и я не отдал их тебе прямо в руки. А пыль… о ней в Обете не было ни слова. — А Блейз? Разве это не ставит под угрозу его жизнь? — Блейз не связан Обетом, Грейнджер. Ему удалось избежать его. — Как? — Гермиона замирает. Вот он – ключ к разгадке. Он поможет вспоминать её прошлое. — Спроси у своего дружка, — Малфой отходит от девушки, и она больше не ощущает запах лимонного дерева. — У Поттера. — Гарри? При чём здесь он? Малфой снова садится на свой стул, закидывая щиколотку одной ноги на колено другой и молчит. Проклятье, он не собирается рассказывать ей дальше. Значит Блейз ей может всё рассказать? Согласится ли он? Он попросит что-то взамен на информацию. Бесспорно. Что Гермиона готова ему дать? — Знаешь, мне пора. Я закажу портключ до дома и изучу воспоминания и… материал, который ты мне любезно предоставил, — обхватив плечи руками, Гермиона делает уверенный шаг в сторону номера, намереваясь покинуть балкон. — Грейнджер, — то, как он тянет первую букву «е» в её фамилии, заставляет Гермиону остановиться. — На то, чтобы заказать портключ в Англию из Франции, у тебя уйдет весь день. И где ты намерена его провести? Трансгрессия внутри страны запрещена, не говоря уж о том, чтобы трансгрессировать между странами. Гермиона изумлённо оборачивается, глядя прямо в лицо Малфою. Он признаёт, что нарушил ради неё вчера закон. Проклятье. — Тебе что-то будет за то, что… ты сделал вчера? — От Астории или от французской полиции? — Малфой нагло усмехается, туша сигарету в прозрачной стеклянной пепельнице в виде облачка. Она тут не к месту. Явно. Малфой откровенно издевается над ней. — Не смешно, — Гермиона скрещивает руки на груди, не мигая глядя в серые громовые глаза. — Теодор и Пэнси уже работают в этом направлении, можешь не переживать, — неопределённо отвечает Малфой и снова откидывается на спинку стула, глядя ей прямо в глаза. — Я могу тебе показать Париж, — когда Гермиона открывает рот, он прерывает её, взмахнув рукой. — Лувр? Магазины Рю-де-Маги? Обед в одном из ресторанчиков? — Если ты думаешь, что я одна из твоих многочисленных любовниц, Малфой… — У меня нет любовниц, Грейнджер. И, кажется, я уже говорил тебе, но повторю для тех, у кого мозг соображает слишком быстро от переизбытка кофеина: ты не одна «из», ты – единственная. Гермиона колеблется. Она знает, что Малфой прав. Портключ ей доставят лишь к вечеру. А тот, который передала ей Пэнси, находился в недосягаемом для Гермионы номере отеля, и активировать его можно тоже только около восьми после полудня. — Соглашайся, Грейнджер, я не кусаюсь, — повторяет Малфой и снова скользит взглядом по её шее, немного усмехаясь. Гермиона чувствует, как от его взгляда спина покрывается мурашками. Проклятье, она так и не убрала багровые следы на своей шее. Рука невольно взлетает вверх, закрывая отметины после прошлой ночи. — Я… Я не успела убрать, их, Малфой. Это ничего не значит. — Конечно. Так что? Прогуляемся? Не как коллеги, как… скажем, друзья? После прошлой ночи мы должны быть как минимум друзьями, — Малфой пожимает плечами, всё так же закинув ногу на ногу. Проклятье, он выглядит хозяином положения. Он выглядит так, будто купил весь этот чертов Париж, Эйфелеву башню и Лувр в придачу. — После прошлой ночи ты как минимум должна мне, Грейнджер. Щеки Гермионы вспыхивают в один вдох, и она растерянно моргает ресницами, глядя на нахала прямо перед собой. Мозг девушки работает в ускоренном режиме. Ей действительно некуда идти в этом огромном, но красивом городе. Предложение Малфоя было поистине щедрым. Они могли бы пройтись по улочкам Парижа, рассматривая все те достопримечательности, которые она вчера не успела рассмотреть с Лавандой. Они бы делали это как… друзья? Отлично, такой расклад Гермионе нравился. Шаг в сторону – расстрел Авадой на месте. Звучит как план. — Хорошо, — девушка медленно кивает, прекращая сжимать до синяков свои плечи. — Пойдем, Малфой. Как друзья. Нам с тобой ещё работать, и я не хотела бы, чтобы наши отношения были натянуты из-за этого… инцидента. — О, я заставил тебя кончить, Грейнджер. Не думаю, что называть это «инцидентом» будет правильно. — Малфой! — Гермиона возмущённо топает ногой в кедах, которые трансфигурировала из своих босоножек на шпильке после прошлого вечера и замирает. Малфой смеётся, он действительно смеётся, запрокинув голову к небу Парижа. Гермиона отмечает, насколько красивым и правильным является его смех, сглаживая холодные черты лица, делая их... притягательными.

* * *

Они ходили по слишком коротким и узким улочкам Парижа слишком долго. Что ж, Лувр был… Лувром. Малфой отказался от экскурсовода, рассказав практически про каждый экспонат. Затем они направились в книжный магазин с говорящим названием «Grimoire et Plume». Игнорируя те или иные возражения Грейнджер, Малфой купил ей редкие издания по трансмутационной алхимии, хотя цена заставила её ахнуть. — Малфой, это слишком дорого. Я всё верну до последней копейки! — Брось, Грейнджер. Всё, что есть у меня, благодаря тебе и рецепту пыли. К тому же, я совершенно корыстен – надеюсь, что ты применишь эти знания в наших совместных проектах. Затем Малфой, отправив издания в карман, предварительно уменьшив их до размера четверти спичечного коробка, повёл её в волшебную часть Парижа. Здесь каждый поворот для девушки открывал всё новые чудеса: лавки, торгующие самоперемешивающимися красками, магазины шляп, шепчущих комплименты владельцу, кафе с пирожными, меняющими вкус в зависимости от настроения. После они отправились пообедать в ресторан, где Гермиона всё-таки заказала себе тартар под возмущённый стон Малфоя, который ограничился исключительно рататуем. Гермиона в течение всего обеда спешила ему рассказать о мыши из мультика, которая управляла «великим поваром». Малфой фыркнул, заявив, что она застряла на уровне где-то одиннадцати лет, отказавшись от наполеона на десерт. Однако она заставила его купить рожок с мороженым (не клубничным! Всего-то ванильным), после покупки измазав тому нос в сливочной холодной влаге. Под смех Гермионы Малфой применил на себе очищающее заклятье. Солнце неумолимо стало клонить к горизонту, и Гермиона повернулась к Драко, встретившись с его внимательным взглядом. Слишком близко, слишком интимно. — Почему Пэнси выбрала Париж? — облокотившись о перила моста канала Сен-Мартен, Гермиона стала следить за небольшим корабликом, который в этот момент проплывал прямо под ними. Сейчас они не были бывшим пожирателем смерти и героиней войны, они не были министерским работником и главой наркокартеля. Они являлись просто Гермионой и Драко. — Здесь легче, здесь проще, — Драко пожимает плечами, снова затягиваясь сигаретой. Он смотрит на то, как воды канала омывают берег. — Ты – это Гермиона, а я – это Драко. Гермиона с замиранием сердца через одно дыхание поворачивается к Малфою. — А кто мы на самом деле? Зажав между губ сигарету, Драко, коснувшись её лица, нежно убирает прядь непослушных волос, которая так и норовит заслонить взор карих глаз. Он щурится на Гермиону одним глазом. — Я всё ещё пытаюсь тебе об этом напомнить. Резко отстранив руку, Малфой достаёт из кармана тёмных брюк серебристую собачку от молнии. Проклятье, это собачка от её вчерашнего платья? — Серьёзно, Малфой? — Гермиона не спешит браться за портключ, смотря прямо в лицо мужчине перед собой под плеск воды под ними. — Ты всё это время носил портключ с собой? — мужчина просто пожимает плечами, нагло выдыхая дым в сторону. — Что случилось с Маркусом? — Серьезно, Грейнджер? — Малфой выгибает бровь. — Да, я не хочу потом проходить свидетелем по делу об умышленном убийстве во Французском Министерстве Магии, Малфой. Что Блейз сделал с этим ублюдком? Очевидно, что прозвище, которым награждает Гермиона того, кто чуть её не изнасиловал, позволяет добиться должного эффекта, и черты лица Драко становятся более дружелюбными. — Блейз занялся им вчера. Не скажу, что это был тот приятный вечер, на который рассчитывал этот мудак, но если тебя это утешит, то после их «любезного диалога» Блейз подправил ему память. Маркус в своей голове целый вечер занимался с тобой сексом, привязав к подголовнику своей ебучей магловской машины, — Малфой сглатывает и кадык дергается вниз, как поплавок. Гермиона завороженно следит за ним взглядом. Она уже давно попалась на этот крючок. Капитулировала, подняв белый флаг. Драко снова поворачивается к Грейнджер, окутывая её бескрайним серым небом, как уютным пледом. — Спасибо тебе за сегодняшний день, Грейнджер. Ты этого не помнишь, но у нас довольно богатая история. Но до свидания мы так и не дошли… Малфой подкидывает в воздух портключ-собачку, и Гермиона ловит его только по инерции, в одно мгновенье оказываясь у порога своей квартиры. Проклятый Малфой таким образом поставил точку в их сегодняшней встрече. — Свидание? Так это было свидание, Малфой? Хмыкнув, Гермиона достёет из своей серебристой сумочки ключи от квартиры, входя внутрь. На кухонном острове до сих пор стоит коробка, которую Малфой оставил там пару дней назад. Но Гермиона даже пальцем её касаться не хочет. Не сегодня. Она кладёт собачку на тумбу у входа, глядя на неё ещё какое-то время с улыбкой на губах, а затем отправляется в ванную. Сегодня перед сном она будет думать о штормовом небе глаз Франции, которые окутывают её уютным одеялом перед спасительной темнотой, где нет мыслям о Драко Малфое.

* * *

«Сегодня меня не будет, не скучай!» Драко Малфой прислал ей смс-сообщение. Охуеть! Первое: откуда у него её номер телефона? Второе: Драко Малфой и смс – это два понятия, которые никак не укладывались в её голове. Сообщение ей прислала и Лаванда, слёзно обещая, что расскажет обо всем, что происходило в номере отеля и за его пределами при следующей встрече. Она даже не извинилась за то, что Гермиона не смогла попасть в их номер, даже не спросила, что делала Грейнджер на протяжении всего дня в Париже. В груди нагло расцветала обида на подругу. Она царапала изнутри грудную клетку, как наглая кошка, которая то и дело заявляла о себе шипением. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Как прошли выходные? — Мила приветствует Гермиону утром понедельника дежурной фразой. — Отлично, Мила, — начальница бегло окидывает взглядом стол секретаря. Он пуст. Документов на подпись нет, отлично. — Я отправлюсь к мистеру Поттеру в отдел. Есть что-то срочное? Мила отрицательно качает головой, бегло пробегаясь взглядом по своему ежедневнику. — Нет. А мистера Малфоя не будет и сегодня? — надежды в голосе девушки хоть отбавляй, и Грейнджер пытается скрыть смущение и удивление за сдвинутыми бровями. — Нет, мистер Малфой сообщил о некоторых делах, поэтому сегодня его не ждем, — Гермиона направляется дальше по коридору, к лифтам. — Отличное платье, Мила. Разрез на этом платье неприличен по меркам офиса. И Гермиона понимает, для кого её секретарь выбирала сегодняшний наряд. — Доброе утро, мисс Грейнджер, я могу Вам чем-то помочь? Дерек, секретарь Гарри, встречает её счастливой улыбкой, бегло пробегаясь взглядом по кремовому платью-футляру Гермионы. В его глазах скользит восхищение. Он несколько раз пытался позвать Грейнджер на свидание, но смелости так и не хватило. Джинни предложила Гермионе сделать это самой. А почему бы и нет? Дерек смущённо поправляет очки на переносице, суетливо разбирая бумаги на столе и избегая внимательного взгляда Гермионы. Та отмечает, что пальцы у парня немного дрожат. — Привет! Гарри у себя? — Нет, мисс Грейнджер, — всё же Дерек поднимает свои синие глаза на Гермиону, суетливо пробегаясь рукой по русым волосам, приглаживая их. Он был… мил. Парень нервно поправляет ворот белой рубашки в синюю полоску, сверху на которую накинута серая жилетка. — Мистер Поттер на задании. Будет после обеда. Ему что-то передать? — О, нет, Дерек, спасибо. Я всего лишь хотела воспользоваться его Омутом Памяти, — Гермиона присаживается на край стола парня, скрещивая руки на груди. Платье немного поднимается вверх, оголяя нежную кожу бедра. Она знает, что нравится ему и пользуется этим. Проклятье, Гермиона Грейнджер никогда так не делала, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Ну знаешь, все эти разрешения, бумажная волокита… Грейнджер неопределённо ведет рукой в воздухе, закатывая глаза. — Конечно, мисс Грейнджер, проходите. Думаю, что мистер Поттер не будет против! Дерек взмахом палочки открывает дверь в кабинет Гарри, уверенно проходя внутрь. Гермиона еле поспевает за ним в своих лодочках на невысокой шпильке в цвет платья. Её платье сегодня тоже было для Драко Малфоя. Что ж. Не судьба. Пусть им любуется другой мужчина. Шах и мат, Малфой. Она не просто так провела сегодня целых пятнадцать минут перед гардеробом, выбирая самый лучший наряд. Дерек походит к шкафу в кабинете, доставая Омут Памяти незатейливыми взмахами палочки. Когда тот встаёт на место недалеко от шкафа, отливая серебристыми переливами на их лица, Гермиона кивает. — Спасибо, Дерек. Очень выручил. — О, не за что, мисс Грейнджер, — он быстрым шагом пересекает кабинет, направляясь к двери. Но в дверном проёме парень нерешительно замирает, держась двумя руками за дверной косяк из тёмного дерева. — Простите, мисс Грейнджер, мы могли бы выпить кофе? Скажем, завтра в обед? Обсудить, э-э-э, рабочие вопросы? Во время своей короткой речи он постоянно поправляет свои большие очки на переносице, краснея невпопад и не глядя на Грейнджер. Отдел Тайн и Отдел Гермионы практически не пересекались в рабочих вопросах. Опустим. Гермиона медленно кивает. Кофе. Как минимум она должна ему за помощь с Омутом. — Конечно, Дерек, — Гермиона улыбается. — Без проблем. Зайдешь за мной завтра в обед? — Конечно, спасибо… Вернее, до встречи, мисс Грейнджер. — Гермиона. Ты можешь звать меня просто Гермиона, Дерек, — снова девушка посылает парню тёплую улыбку. — Хорошо, Г-Гермиона, — парень нервно запинается, снова поправляя свои очки на пол-лица трясущимися от напряжения пальцами. — Я буду буквально за дверью. Если что – зовите. Девушка кивает, и секретарь скрывается за дверьми, предварительно махнув ей рукой, будто прощаясь. Гермиона нервно выдыхает, снова поворачиваясь к Омуту Памяти, немного щурясь от серебристого света, который от него исходит. Наконец она может разжать пальцы, в которых всё это время нервно сжимала небольшой флакончик с серебристой жидкостью. Некоторое время она смотрит на его содержимое, которое мутной ртутью переливается в небольшой колбе. Затем, с тихим щелчком откупорив пробку, Гермиона вливает содержимое в Омут. Её пальцы дрожат. Задержав воздух прямо как перед тем, как нырнуть в воду, Гермиона уверенно ныряет навстречу своим воспоминаниям.

* * *

Ледяной каменный пол из чёрного мрамора в Малфой-мэноре отвечал ледяному ужасу щупалец страха, которые сковали всё тело Гермионы. Из глаз текли безмолвные слёзы, а рана на её предплечье всё так же тихо кровоточила. Беллатриса только закончила развлекаться с ней, завершив «разговор между девочками». Заклятье Круциатуса остаточными судорогами сотрясало тело молодой Гермионы Грейнджер, которая безмолвно молила лишь о том, чтобы все эти страдания закончились. Белла ушла, Гермиона была одна в пустой столовой мэнора, но не могла пошевелить даже пальцем, чтобы предпринять попытку побега. Беллатриса наложила на Гермиону Силенцио, сообщив, что её уши устали от криков грязнокровки и ей нужен перерыв на вечерний английский чай. Тяжёлая деревянная дверь тихо скрипнула, извещая о посетителе, и Гермиона внутренне сжалась, готовясь к новой порции боли, которой так щедро кормила её леди рода Блэк в поместье своего зятя. — Грейнджер! — в поле зрения возникает громовое небо глаз Малфоя, и Гермиона вздрагивает. Она бы закричала от неожиданности, если бы смогла. Сил не оставалось. — Тише, тише, молю. Не шевелись. — Уходи, — одними губами. Без звука, без вздоха. Без надежды. Гермиона не может больше выдать и звука, не может больше верить во что-то светлое. Не после того, что испытала. Малфой нервно оглядывается на дверь. — Прошу, выпей это, — Гермиона отчаянно мотает головой, уклоняясь от склянки с зельем, которое пытается влить ей в рот Драко. — Прекрати сопротивляться! Я пытаюсь защитить тебя, идиотка! Это не яд. Это Зелье сна без сновидений. Оно отключит тебя на сутки или около того. До этого времени я помогу тебе и твоим идиотам друзьям, Грейнджер! Я придумаю что-нибудь. Гермиона продолжает отчаянно мотать головой, и Малфою приходится зажать между пальцев её щеки, немного приоткрыв рот. — Прекрати сопротивляться! Подумай своими хвалёными мозгами. Если бы я хотел твоей смерти, просто сказал бы тёте, что услышал твою первую мысль о ребёнке, — всё на полушёпоте. Малфой всё же вливает Гермионе зелье в рот, и та ему позволяет. Просто верит. Выхода нет. Даже если это яд, то сейчас она готова сдаться. Да простит её Гарри и Рон, простит её Мерлин. Она старалась. Она действительно старалась. Но эта боль… «Почему ты помогаешь мне?» — одним лишь взглядом, безмолвно. Малфой ломает брови, всё ещё держа пальцами Гермиону за лицо, вглядываясь в глаза с медовыми вкраплениями, что безмолвно пляшут в радужке карих глаз. — Просто верь мне, Грейнджер. Этого будет достаточно, — Драко на мгновенье поворачивает голову к её руке, разрывая, как красную нить, зрительный контакт, и достаёт палочку. Гермиона вздрагивает всем телом, когда он направляет палочку на неё. Всё-таки инстинкт самосохранения работает. Она не хочет умирать. — Тише ты! Малфой ведёт рукой над предплечьем Гермионы, держа девушку одной рукой, чтобы та не дёргалась. Грейнджер ощущает прохладу обезболивающего заклятья и то, как медленно начинают смыкаться её веки. — Прости, но будет шрам, — Малфой возвращает взгляд к её лицу, всё так же нахмурив брови. Холодные губы касаются лба девушки, и она дёргается. — Дра-а-а-ко, милый, что ты делаешь? Ты касаешься этой грязи?! Перед тем, как провалиться в спасительную темноту Морфея, Гермиона слышит голос Беллатрисы, которая возмущённо смотрит на Драко своей темнотой карих глаз. — Тётя, я просто хотел убедиться, что грязнокровка получила достаточно боли. Хотел проверить её жизненные показатели. Тягуче Драко поднимается на ноги, больше не касаясь Гермионы даже носком своего чёрного наполированного ботинка. — Легилименс!