Осколки памяти

Глава большая. Запаситесь терпением и печеньками — И ты действительно ей всё рассказал? — Забини смеётся, запрокинув голову вверх. — А потом засосал её? — Забини, — Малфой предостерегающе сжимает в руке бокал с огневиски, и наполированное стекло жалобно скрипит в его ладони. — Ну ты и дебил, — Нотт снова хмурится, сжимая между указательным и большим пальцами переносицу. — Если ты не понял, то это было в обратном порядке. Теодора мучают мигрени уже на протяжении десяти лет. После того, как нить Непреложного Обета опоясала его предплечье. Это один из вероятных побочных эффектов данного заклинания. Очень редкий. Но всё же встречается среди некоторых волшебников. Порой мигрень была настолько сильной, что Теодора тошнило так, что он не мог встать с кровати, попросту наколдовывая себе тазик. Ни одно зелье не помогало. Ни одно заклинание не могло вылечить его. Чтобы избежать этого, он должен был избавиться от нитей. — А что? Я всего лишь констатирую факты, — Блейз начинает поочередно загибать пальцы. — Ты рассказал ей о том, что когда-то она убила свою первую любовь, засосал её… Да-да, Нотт, я понимаю, что это было в обратном порядке, — Забини вытягивает ладонь, останавливая Теодора от очередной правки. — А затем ты отправил к ней Пэнси, чтобы та утащила её в другую страну? — Вообще-то, — Малфой делает небольшой глоток, ощущая, как огневиски обжигает губы, тяжёлой лавой стекая по пищеводу. — Я отправил к ней Пэнси, так как Гермиона меня не хотела видеть. Это уже её идея утащить Грейнджер в другую страну невесть зачем. Не посоветовавшись со мной. — Готов поспорить, что у них там явно веселее, чем у нас, — как бы между прочим бормочет Забини, подмигивая танцовщице, которая только вышла на сцену, чтобы исполнить традиционное субботнее шоу. Малфой закатывает глаза. Блейз неисправим. Он готов подцепить каждую юбку в радиусе пяти метров, даже не думая о серьёзных отношениях. Его можно за это простить. Блейз пережил слишком много. — Она и не обязана этого делать: ты ей не платишь, — Тео пожимает плечами, касаясь губами бокала с огневиски. — Хотя Пэнси бы послала тебя нахуй даже в том случае, если бы ты ей платил. Малфой поигрывает виски в бокале, глядя, как золотой свет ламп в его клубе «Гермес» незатейливо отражается в жидкости. Он думал о том, что проведет вчерашний вечер и сегодняшний день вместе с Гермионой. Поможет ей вспомнить, и, как в её любимых сказках, они наконец-то смогут ощутить, что такое «жили они долго и счастливо». Но они находятся не в идеальной ебучей сказке. Они в ебучей реальности, которая преподносит им слишком много горьких сюрпризов, даже не разбавляя другими вкусами. — Она подписала соглашение, Малфой, — Теодор с силой сжимает в руке бокал. Он мечтает, чтобы нить Непреложного обета быстрее испарилась с его руки, забрав с собой за компанию и мигрень. — Скоро она всё вспомнит, вот увидишь. — Даже не знаю, боюсь я этого или нет… — Малфой хмыкает, допивая виски до дна. Он поднимает руку, на которой поблескивает печатка с свете ламп, и делает знак официанту о том, чтобы повторили виски ему и Нотту, а также безалкогольный напиток Забини. Забини не пьет. Забини нельзя. Он сам себе поклялся об этом около десяти лет назад. Забини всё также строит глазки танцовщице, которая делает затейливые па на шесте на сцене. Её ненатуральная грудь намазана чем-то блестящим, и Блейз наклоняет голову, касаясь виском плеча, чтобы рассмотреть её под более удачным ракурсом. — Ты ведь знаешь, что она замужем? — Драко пальцем показывает в сторону сцены, за что получает громкое хмыканье от Блейза. — Когда меня это останавливало, дружище? Я скоро буду, — Блейз приподнимается со стула, даже не глядя на Малфоя, не отводя взгляда синих глаз с танцовщицы. Или её груди? — Если ты остановишь её посреди шоу, то я внесу тебя в чёрный список «Гермеса», — предупреждает Драко, на что Забини лишь отмахивается. Он понимает, что угроза несерьёзна. На сцене девушка начинает танцевать всё более развязно, когда видит, что Забини идёт в атаку, за что получает свист от мужчин, которые заняли столики в непосредственной близости от сцены. Она проводит руками по своей груди, которую едва прикрывает бюстгальтер в стразах, спускаясь ниже по телу к трусикам-шортикам серебристого цвета. Ей явно мешают белые перья, которые украшают костюм девушки на манер бразильского карнавала. Малфой хмыкает. Забини сам отбирает всех девочек, которые танцуют по пятницам и субботам в закрытом клубе-баре Драко. Метод отбора неизвестен. Но никто не танцует дважды. Таковы правила. Девочки всегда свежи, молоды, красивы и хотят денег. После шоу Забини их трахает, и они исчезают. Схема стара, как мир. Блейз останавливается в непосредственной близости от сцены, что-то говоря танцовщице, за что получает лучезарную улыбку. Блять, ей же не больше двадцати. Малфой качает головой, улыбаясь в бокал с новой порцией огневиски. Улыбка – редкий гость на лице Драко, но сейчас он действительно испытывает что-то вроде счастья, которое долго не посещало мужчину за столиком. Девочки в безопасности, Скорпиус с Нарциссой на юге Италии, они отдыхают последнее свободное лето его сына от школы в Забини-холле вместе с матерью Блейза. Малфой чувствует, как слово «счастье» уютной кошкой мурчит где-то рядом с сердцем, где-то на подкорке. — Как вы будете отмечать день рождения Скорпиуса? Голос Нотта вторгается в мысли Драко, и он хмурится. Они ещё не успели обсудить с Асторией этот вопрос. Было слишком много дел. Слишком много Грейнджер в его жизни. — Мы не обсуждали с Асторией. Готов поспорить, что Блейз захочет сам устроить вечеринку. Ещё целый месяц, Тео, — Малфой пожимает плечами, замечая, что друг, который делит с ним столик и виски глубоко хмурится. — Ты ведь в курсе, что он стал крёстным лишь потому, что не присутствовал на рождении Скорпа? Я бы в жизни не пожелал такого крёстного своему сыну. Малфой хмыкает, видя, как Блейз начинает повторять перед сценой движения танцовщицы, которая крутится на шесте. Блейз без шеста. Конечно же. Малфой и Нотт тихо смеются, наблюдая за этим зрелищем. — Я должен внести это в твоё расписа… — Нотт замолкает. Нотт никогда не имел привычки не завершать мысль. — Если ты, блять, дёрнешься, то я вышибу тебе мозги прямо сейчас. Холодный металл чувствуется на затылке неприятно. Нотт округляет глаза, когда видит, что к затылку Малфоя высокий мужчина в толстовке, капюшон которой накинут на голову, приставил пистолет. — Я внимательно слушаю, что Вы хотите мне сказать столь интересным методом, сэр, — Малфой не убирает руки от бокала с виски, замирая. Он не боится, нет. Он знает, что этот мудила, который приставил к нему дуло пистолета, является дружком того, кого он недавно убил, забавляясь. — Ты сейчас же выложишь мне формулу Красной пыли, мудак. Иначе морда твоего симпатичного дружка окрасится твоими мозгами! — при каждом слове мужчина всё сильнее вжимает дуло пистолета в затылок Драко, от чего тот дёргается, практически пригнувшись над столом из тёмного дерева. Боковым зрением Малфой отмечает, что посетители начинают обращать на них внимание, пятясь к выходу. — Прошу заметить, сэр, что преднамеренное убийство в людном месте… — даже сейчас Теодор не теряет хватку. — Заткнись! Просто, блять, заткнись, урод! — Малфой чувствует на подсознательном уровне, что мужчина позади него тычет пальцем в Нотта. — Обидно, он же только что был смазливым… — лениво тянет Блейз, подходя к их столику. Один взмах палочки, и мужчина начинает истошно орать за спиной Малфоя. — Блять! Моя рука! Ты отрезал мне руку! Малфой так резко встаёт со стула, что он падает на деревянный пол бара. Все посетители давно разбежались. Мужчина перед ним лежит на полу, держась за оторванную кисть другой рукой. Драко жестом останавливает Забини, который уже направляется к нему, чтобы завершить начатое. — Стой, Блейз, — Малфой медленно поворачивается к другу, протягивая ладонь. — Он нам ещё пригодится, — он снова поворачивает голову к зрелищу на полу. — Ты, блять, наверное, думал, что сможешь отомстить, мудила? Думал, что это тебе так просто сойдёт с рук? Его тон готов заморозить солнце. Драко хмыкает, подходя к мужчине, который пытается ползти от него, всё ещё сжимая обрубок в другой руке. На ходу Малфой пинает его кисть, которая с громким чавканьем отлетает в другую сторону бара. Прямо к танцовщице, что всё ещё продолжает танцевать у шеста. Нужно доплатить ей. За профессионализм. — Ты ничего не знаешь, ублюдок! Александр так просто не отступится! Малфой замирает, снова хмыкая себе под нос. Который раз за вечер. Александр Ворон является наиболее близким конкурентом Драко Малфоя. Ворон не волшебник. Он торгует кокаином и героином, не зная рецепт Красной пыли, которую изобрела Гермиона. Но жадно пытается его узнать с завидным постоянством. Ворон имеет легальный бизнес, который помогает ему отмывать деньги от наркотиков. В Лондоне у него имеется целая сеть аптек и лабораторий под названием «Raven Elixirs», которая специализируется на редких зельях и магических лекарственных составах. Его компания имеет официальные контракты с больницей Св. Мунго и Министерством Магии на поставку сложных медицинских препаратов. Пэнси не раз говорила, что зелья Александра буквально совершают прорывы в лечении бесплодия. Знает ли Александр о волшебном мире и стремится ли в него попасть? Безусловно. Любит ли он его? Конечно! Ненавидит ли он Драко Малфоя? Бесспорно. Александр потратил огромное количество денег для того, чтобы войти в мир магии и закрепиться в нём самыми мыслимыми и немыслимыми способами. — Александр, значит, — Драко потирает нижнюю губу большим пальцем, стирая капли виски, что жгут нежную кожу. Этот мужчина не один раз доставлял ему неприятности, портя партии, подсылая своих шестёрок в ряды Малфоя, похищая огромное количество пыли, чтобы узнать рецепт. Но у него ничего не выходило. Ещё бы. Кровь с обрубка мужчины растекается на полу, струясь незатейливым фонтанчиком, когда наконец подходит глава всей охраны клуба. — Мистер Малфой, я… я даже… — Я-я, — Малфой передразнивает мужчину перед собой, который выше него на целую голову и намного шире в плечах. Наконец танцовщица на сцене замечает всё, что происходит в баре, и начинает истошно кричать. — Блять, Забини, уведи её нахер отсюда! — Нотт сжимает переносицу пальцами. Его лицо в крови мужчины, который всё ещё пытается буквально раствориться в полу, зажимая обрубок кисти в другой руке. Нотта снова мучает мигрень. — Ты не мог выбрать менее кровавый метод, чтобы нейтрализовать этого мудилу? — Ого! Ты умеешь ругаться матом? Охуенно! — Забини стирает и со своего лица кровь, проведя по нему ладонью. Его безупречно белые зубы ярко светятся на фоне тёмной кожи. Танцовщица всё ещё орёт. — Не еби её, Блейз, — Малфой готов поспорить, что его белоснежная шевелюра также окрасилась в красный цвет на затылке. — Нужно отправляться к девочкам. Если в деле замешан Александр, то я не уверен, что они в безопасности даже во Франции. — О, они далеко не в безопасности, мудаки! Они уже давно… Речь мужчины прерывает булькающий звук из-за того, что Малфой наступает тому на кадык каблуком туфли, ломая его. — Биг Бен! — Малфой обращается к главе охраны, не убирая ноги с горла. — Я тебя нанял, блять, чтобы ты следил за безопасностью заведения и всех гостей в нём. В чём проблема, сука, справиться только с одной задачей? Это слишком тяжело для твоих мозгов?! Малфой на взводе. Малфой злится. Главу охраны зовут просто Бен. Но из-за его габаритов прозвище «Биг Бен» приклеилось к нему довольно прочно. — Прошу прощения, мистер Малфой! Этого больше не повторится. Биг Бен работает на Малфоя уже на протяжении порядка восьми лет, с момента открытия бара. Он ещё ни разу не дал усомниться в своих способностях и преданности. Это первый случай. Первый и последний, который чуть ли не стал фатальным. Спасибо Забини и его кровожадности. — Если ты пропустишь мимо себя людей Александра ещё раз, Биг Бен, то ты пожалеешь об этом, поверь. Несмотря на то что Малфой смотрит на главу своей охраны снизу вверх, Бен сжимается. Он знает, что его босс не кидает обещаний на воздух. У Бена семья. И за его ошибки, по законам мафии, поплатится именно семья. Малфой подходит к столику, опрокидывая бокал с виски залпом. Драко видит, что бокал тоже окрасился в красный от крови, как и виски внутри него. Похуй. Он готов выпить кровь всех своих соперников, идти по головам и шеям, чтобы закончить начатое. Малфой смотрит на то, как Блейз правит память бедной танцовщицы. Она, безусловно, будет помнить о том, как оттанцевала программу на высшем уровне, как буквально купалась в овациях своих зрителей. Вероятнее всего, Блейз ещё добавит то, как он трахал её в туалете или гримерке. Бесспорно, он вклинит это в её память в мельчайших подробностях. — Биг Бен, приберись здесь, немедленно! Поправь память посетителям. Репутация бара не должна пострадать! Нам нужно быть у девочек через 15 минут. Нотт, подготовь портключ. Если с ними что-то случится… — Малфой молчит лишь мгновение, взвешивая свои слова. Он не кидается обещаниями. Стекло трескается в его руке, идя некрасивыми трещинами по безупречному хрусталю бокала. — То вы поплатитесь за это. Головами.

* * *

Гермиона больше не думает, что это хорошая идея. Она буквально ощущает, что идея паршивая. — Брось, Гермиона, это же классно! Когда ты была во Франции? Я – никогда. Лаванда мечтательно распахивает окно, любуясь на Эйфелеву башню на фоне ночного неба, которая переливается золотистыми огнями, словно подмигивая, зовёт на романтические приключения и безрассудства. В жизни Гермионы безрассудств не было. У неё всё должно быть структурировано, разложено по полочкам и предсказуемо. Скучно? Безусловно. Но это было так привычно для неё, что менять привычный расклад жизни она не хотела. До появления Малфоя в её жизни. После того, как он буквально с ноги открыл дверь в её пространство, не стучась, жизнь девушки стала хаосом, вулканом и ужасом одновременно. Гермиона хмыкает. Пэнси в действительности всё предусмотрела таким образом, чтобы эти выходные прошли с максимальным комфортом. Паркинсон с Асторией занимали соседний номер в отеле под названием Le Parisis — Paris Tour Eiffel. В их с Лавандой распоряжении в номере находилось тридцать квадратных метров помещения с видом на прекрасную Эйфелеву башню, которая сейчас подмигивала им из открытого окна. Сегодня они с Браун потратили практически целый день на то, чтобы изучить основные улочки Парижа вдоль и поперек. Они вдоволь наелись круассанов с маслом и напились кофе. Лаванда рискнула заказать фуа-гра и тартар, когда Гермиона приняла решение о том, чтобы заказать только привычный луковый суп и профитроли. Но ближе к вечеру девушки съели по родному Наполеону, не съедаемые хоть малейшими зазрениями совести. Больше всего Гермионе нравилось, что в данном импровизированном отпуске она никак не пересекается с Асторией. Гермиона готова была дать свою руку на отсечение, что Астории она не нравится. Миссис Малфой её буквально ненавидит. И причины на то есть. Очевидные и не очень. — Да, Лаванда, я согласна. Здесь очень красиво. Гермиона скептически оглядывает небольшую гардеробную, которая была наполнена различного рода коктейльными платьями на любой вкус. «Дресс-код – серебро, милая». Пэнси нагло заявилась в их с Браун номер около шести часов вечера, сообщив о том, что они отправляются в клуб около восьми. В клуб Пэнси. Гермиона не хотела идти туда. Там будет шумно, людно, громко. Там будет Астория, на безымянном пальце которой поблескивало кольцо из белого золота. Конечно же, Малфои не согласны ни на что ниже, чем золото. — Как думаешь? Это? Браун прикладывает к себе платье, которое сплошь было расшито серебристыми нитями. Длина чуть выше колена, на тонких лямках, прямой покрой, но когда Лаванда всё же решила надеть его, Гермиона поняла, что оно не такое простое, как показалось на первый взгляд. До самой поясницы платье была открытым, показывая острые лопатки её подруги всем подряд, как сигнал к тому, что девушка свободна. — Если я сегодня не трахнусь, то я не я, Гермиона! — Лаванда беспрекословно топает ногой в босоножках на шпильке серебряного цвета. Гермиона хмыкает. У Лаванды очень долго не было мужчины, слишком долго, чтобы что-то возразить в ответ на это заявление. Грейнджер сминает в ладонях ткань своего платья, так и не решаясь его надеть. Она хотела домой, где её ждало исследование Красной пыли и возвращение к своим воспоминаниям. — Долго ты ещё будешь его сминать? Надевай и пошли! Я жажду приключений и хорошего секса! Лаванда подкрашивает губы в ярко-розовый цвет, который совершенно не идет её платью. Гермиона молчит. Она ничего не понимает в чувстве стиля, в оттенках, в помадах и платьях. Ей легче рассказать историю Хогвартса, чем дать совет по стилю. Она скрывается в ванной, стягивая с себя футболку с шортами и бюстгальтер. Выбранное ею платье носится исключительно без него. Платье-футляр длиной чуть ниже колена, сплошь расшитое серебристыми нитями, с жёстким чокером обволакивающим шею, открывает одно плечо, второе покрывая слоем серебристой ткани до самого запястья. Даже имея минимальный опыт в чувстве стиля, Гермиона подмечает, что серебристый – это не её цвет. Радикально. Хочется содрать с себя это платье, надеть халат и заняться изучением образцов, которые предоставил ей Малфой. Она хотела вспомнить. В первую очередь, ради Рона, а уже потом ради себя. О том, что произошло с Роном она старалась не думать. Она не могла больше себя есть мыслями о том, что именно она являлась причиной его смерти. Проклятье, она старалась не думать и о том, что произошло между Гермионой и Малфоем в её квартире. Она честно наслаждалась видами Парижа, круассанами, романтическим французским языком с его прекрасным ‘р. Но на подкорке сознания залегли эти штормовые глаза и пепельные волосы, которые на ощупь оказались очень мягкими, как шёлк платья, который обволакивал её сейчас, как вторая кожа. Внизу живота резко заурчало удовольствие, как огромный кот, который вовсе не являлся сытым. Он ластился при мысли о Малфое, как будто ему вот-вот подадут целую миску сметаны. — Гермиона! Мы должны выходить! — Грейнджер распахивает дверь ванной комнаты, а Лаванда округляет глаза. — Ого! У тебя есть грудь и талия? Грейнджер закатывает глаза, скрещивая руки на груди и чувствуя, как ткань платья обволакивает её, нежно лаская чувствительную кожу. — Прекрати, — девушка нервно переминается с ноги на ногу в босоножках на невысоком каблуке, которые опоясывают её щиколотку несколькими ремешками. — Идем уже. Я хочу, чтобы этот вечер закончился как можно быстрее.

* * *

— Дамы, — мужчина-водитель придерживает перед двумя девушками двери Audi чисто слизеринского изумрудном цвете, вежливо улыбаясь. — Я сопровожу вас в клуб «l'amour non partagé». Прошу, присаживайтесь. Гермиона с Лавандой переглядываются, усаживаясь на заднее сиденье длинного автомобиля. Тут же в подлокотнике возникают два бокала с шампанским, с которых наглым образом стекают капли конденсата. Браун жадно хватается за свой бокал, одним глотком осушая тот практически наполовину. — Я трахну этого водителя! Клянусь! — Лаванда, — Гермиона шикает на подругу, хватаясь за ножку своего бокала. — Он же слышит тебя. — Плевать. Также даже лучше. Необходимо сразу озвучивать намерения, — Браун выпрямляется в кресле, скрещивая ноги. Гермиона готова поспорить, что та сверкает глазами водителю в зеркало заднего вида, и Грейнджер закатывает глаза. Клуб под названием «Неразделенная любовь»? Проклятье, Пэнси, какие секреты ты хранила? — Если вы не трахнитесь перед тем, как тебе суждено умереть, то вы никогда не трахнитесь, ты ведь в курсе, милая? Гермиона вздрагивает, когда голос Пэнси обволакивает её мысли, а в нос ударяет фантомный запах ванильного дыма.

* * *

— Всё, что происходит в рамках «l'amour non partagé», остается в «Неразделенной любви». Обворожительная хоспис клуба встречает Гермиону и Лаванду, провожая их к VIP-ложе, которая обосновалась на балконе с серебристыми перилами на втором этаже. В ложе открывался прекрасный вид на бар, танцпол и на весь клуб. Чтобы попасть на балкон, Гермиона с Лавандой преодолевают большое количество ступеней по витиеватой лестнице. На кожаном чёрном диване их уже ждали Пэнси и Астория. — Браун! — Пэнси весело салютует Лаванде бокалом, обворожительно улыбаясь, а затем поворачивается к Гермионе, не растеряв обаяния. — Милая, я уж думала, что ты спасуешь в самый последний момент! Паркинсон поднимается с дивана, целуя Гермиону в щёку, как давнюю подругу. — Привет, девочки, — Лаванда опускается в одно из чёрных кожаных кресел, скрещивая ноги. — Паркинсон, ты просто обязана мне дать контакты того секси водителя, который нас забирал! У меня сегодня планы на него. — Детка, он заберёт вас обратно и отвезет домой. У тебя сегодня все шансы трахнуть его. Ты можешь это сделать даже на заднем сиденье авто. Если Грейнджер не будет против, — заключает Пэнси, садясь обратно на диван. — Милая, не стой ты мраморным изваянием среди ложи. Не загораживай вид. Тебе это не идет, присаживайся. Гермиона замирает, глядя прямо в голубые глаза Астории, в которых плещется дрогнувший лёд. Пэнси кладёт руку на бледную коленку миссис Малфой, которая не скрыта платьем-комбинацией, расшитым пайетками. Не к месту вспоминается поцелуй с Драко, и Гермиона с трудом проглатывает вязкую слюну, которая неумолимо скапливается во рту. Она поцеловала женатого мужчину. Или он её поцеловал? Неважно. Сейчас его жена пыталась испепелить Гермиону одним лишь взглядом, прожигая глубокую дыру у той во лбу. Пэнси в собственническом жесте сжимает колено Астории, сверкая зелёными изумрудами глаз, которые светятся в полутьме от диско-шара под самым потолком клуба. — Милая, садись, — Паркинсон снова кивает на кресло по левую руку от себя, и Гермиона послушно опускается на него, оглядывая наряд Пэнси. Платье неприлично короткое, расшитое серебристыми нитями. Спереди тут и там сверкают розы, которые повсеместно опоясывают хрупкое тело Пэнси. Брюнетка закуривает сигарету, и в воздухе расцветает запах ванили. — Дамы, — официант мужчина в одних лишь чёрного цвета классических штанах наклоняется над их столом, ставя ледяную бутылку шампанского, четыре бокала и вазу с фруктами. — Мисс Паркинсон, позвольте пожелать Вам и вашим милым подругам приятного вечера. — Не позволю, — Пэнси сверкает глазами во тьме клуба, делая глубокую затяжку. Её красные губы буквально целуют сигарету, а изумруды глаз слегла прищурены, зло глядя на официанта перед собой. — Джек, где твоя бабочка? Ты что, забыл про униформу? Она не так сложна, как может показаться. Бабочка и брюки. Это всё, что я требую от вас, засранцев! Ну и ещё ослепительно улыбаться всем посетителям и держать своё тело в форме. Паркинсон щёлкает по кубикам пресса официанта, и Гермиона завороженно наблюдает, как перекатываются мышцы живота от этого действия. Астория улыбается. Гермиона впервые в жизни видит улыбку миссис Малфой. Астория по-настоящему красива, миловидна, аристократична и прекрасно холодна для своей внешности. Поджав губы, Джек уходит, бросив напоследок: «Слушаюсь, мисс Паркинсон, сейчас же всё исправлю, мисс Паркинсон». — О, а можно мне и его номер? — Лаванда хватает за тонкую ножку свой бокал с шампанским, бросив в него замороженную клубнику из вазочки. — Ты решила переспать с половиной Парижа? — Гермиона качает головой, беря в руки свой бокал. — Только симпатичной. Ты видела его задницу? — Готова поспорить, что Грейнджер больше пялилась на его пресс, верно ведь? — Астория не смотрит ей в глаза, наклоняясь к своему бокалу. Гермиона сужает свои глаза, пытаясь понять: это был укол или попытка пошутить? — Милая, поверь, сегодняшним вечером ты увидишь куда больше вещей, чем просто мужской пресс, — Пэнси поднимает вверх свой бокал с шампанским. — За нас, за девочек, за этот момент, за настоящее! Не чокаясь, все четверо осушают свои бокалы с шампанским. На сцене внизу начинают прямо на барной стойке танцевать три мужчины в чёрных кожаных штанах и масках. Это все их предметы одежды. Все мужчины отлично сложены, они проводят мускулистыми руками по животам, паху, подмигивая всем тем, кто находится внизу перед баром. Софиты и блеск от диско-шара незатейливо отражаются на их телах. Горячих телах. Кончики пальцев начинает жадно покалывать. Гермиона нервно сглатывает, отворачиваясь. — А я обещала, милая. Они только разогреваются, — дым обволакивает Пэнси, которая подмигивает Гермионе.

* * *

Мужчины внизу уже давно спустились со стойки и расположились на небольших импровизированных сценах на возвышении среди моря танцпола. Они уже давно сняли свои штаны, оставаясь в одних «чехольчиках», как выразилась Лаванда, которые были надеты на причинное место. Всего внизу танцевали шесть мужчин, и Гермиона прилагала все усилия лишь на то, чтобы не смотреть вниз. Она то и дело нервно сглатывала вязкую слюну, пытаясь протолкнуть её по горлу. Примерно через две бутылки атмосфера в VIP-ложе становится более расслабленной. Пэнси курит, не сводя взгляда с Астории, которая делится историей об очередной проказе Скорпиуса. — Я не знаю, чего ожидать от него в Хогвартсе! — заканчивает блондинка, снова пригубив шампанское. — Не думаю, дорогая, что он превзойдёт по проказам Гермиону, верно, милая? — Пэнси улыбается в бокал с шампанским. — Конечно. Уверена, Астория, что всё будет прекрасно. Скорпиус прекрасный мальчик, он очень воспитанный и вежливый. Если бы у меня был сын, то я бы хотела, чтобы он был именно таким, — Гермиона тоже отпивает немного шаманского, смачивая пересохшее горло. Астория сужает свои голубые глаза, поджимая губы. Лаванда нервно тянется за клубникой. — Ну а что Нотт? — подруга откусывает небольшой кусок ягоды. Минутами ранее Браун спрашивала о том, какие шансы у неё заполучить в свои цепкие руки Блейза Забини. Астория и Пэнси в один голос сказали «Никаких!», поочередно загибая пальцы, перечисляя все его сексуальные похождения. Свой резкий отказ они, наконец, аргументировали тем, что если Лаванда не боится подцепить какое-либо венерологическое заболевание, то она может попробовать. Астория хмыкает в бокал с шампанским, глядя растерянным взглядом на танцпол. — Попробуй, — Пэнси выдыхает ванильный дым, пожимая плечами. — Но обещать не могу. Эта птаха непредсказуема. — Кажется, что он самый уравновешенный из всей этой тройки, — Грейнджер кладёт в рот большую ягоду винограда, наслаждаясь сладким вкусом на языке. Клубники она не касается. Она всё ещё вспоминает вкус клубничного мороженного. Подтаявшего. На губах Драко. Гермиона нервно сглатывает, натыкаясь на лёд глаз Астории. — Приходи на день рождения Скорпиуса, Грейнджер, — Астория не сводит с неё взгляд. — И ты, Браун, конечно же. Уверена, что он будет рад новым знакомствам. 2 июля. О месте сообщу дополнительно или сообщит Драко. Организатором, как всегда, будет Блейз. Поэтому не уверена, что это будет что-то тихое и приличное, потому что этот иди… — Ты обо мне, дорогуша? Гермиона поворачивает голову так резко, что позвонки в шее щелкают. Она буквально врезается в громовое небо глаз Малфоя, позади которого стоит Забини и Нотт. — Какого хуя? Вы что, блять, забыли в моём клубе? Кто вас пропустил? Всех уволю! — Пэнси поднимается с дивана, резко туша недокуренную сигарету в прозрачной пепельнице. — Тихо, Паркинсон, — Забини резко оставляет поцелуй на её щеке, за что получает толчок в грудь от девушки. — Мы просто соскучились. Ты в курсе, что в «Гермесе» очень скучно? Я предложил парням разбавить вашу компанию. — Проваливайте! У нас девичник! — Пэнси тычет пальцем в тёмную рубашку Забини, метая молнии зелёными глазами. — Малфой, какого хрена? Я предупреждала тебя, чтобы не вмешивался в мои дела. — Я и не вмешиваюсь, — мужчина не двигается с места с момента их появления в VIP-ложе, лишь сейчас переведя взгляд с Гермионы на Пэнси и обратно. Он даже не поприветствовал свою жену. — Мы просто решили расслабиться. — Вторая VIP-ложа напротив! — Пэнси резко щёлкает пальцами, и перед ней снова возникает Джек. Уже в бабочке. — Вторая ложа сегодня свободна? Темные брови Джека сходятся на переносице, когда он проверяет записи в блокноте. — Да, мисс Паркинсон, — наконец парень кивает. — Отлично, проводи НЕуважаемых джентльменов туда. Всё, что они закажут, за счёт Малфоя сегодня, — Пэнси снова щёлкает пальцами, садясь на диван. — Мне нужно поговорить с тобой и Асторией наедине, — Малфой даже не двигается, когда к нему подходит официант. — Иди нахуй, понятно? Ты даже не представляешь, как я злюсь на тебя за то, что ты сделал с Гермионой! — Пэнси! — Грейнджер неверяще смотрит на брюнетку перед собой, раскрыв рот от изумления. — Что? — Пэнси резко поворачивается к Гермионе, снова зажигая сигарету. — Этот мудак просто вывалил на тебя правду о Уизли! Без подготовки и предупреждения! А я ещё должна его слушаться, как последняя сучка перед течкой? Ни-ху-я! — А я говорил, что она пошлёт его? — Нотт поворачивается в сторону Забини. — Пэнси. Такого тона Драко Малфоя Гермиона ещё не слышала. Он как точка, не подразумевающая никакого продолжения. Как последний кирпичик в стене. Как последний мазок художника на холсте. В лице Паркинсон что-то меняется. Она послушно встаёт с дивана, подходя к Малфою. — Астория? Миссис Малфой не торопится. Она осушает свой бокал с шампанским до последней капли, лишь после этого встаёт с дивана, тряхнув светлыми волосами, и подходит к Малфою. — Привет, муж, — она оставляет поцелуй на щеке Драко, и Гермиона отмечает, что на его бледной и острой скуле, которая режет её сердце пополам последние несколько дней, остаётся отпечаток красной помады. Малфой молча разворачивается на каблуках, спускаясь по лестнице вниз и покидая их ложу. Вот так, не сказав даже ни слова Гермионе: ни «привет», ни «извини». Он просто ушёл. Прожёг в её лбу и сердце огромную зияющую дыру и ушёл. — Дамы, хорошего вечера, — Блейз цепляет с их стола виноградинку, кладёт её на губы, медленно всасывая в рот. Он улыбается на прощание Гермионе, а затем подмигивает Лаванде, покидая их ложу. — О, — Лаванда начинает обмахивать себя ладонью. — Прошу прощения, что помешали вам, хорошего времяпрепровождения, — Нотт вежливо кивает, так же спускаясь по лестнице. Гермиона и Лаванда сидят некоторое время в тишине, а затем Браун бережно касается плеча Грейнджер. — Гермиона, он что-то рассказал тебе? Об одном из Уизли? Прежде чем ответить, девушка осушает свой бокал с шампанским, наблюдая, как тот медленно заполняется шипучим напитком снова. — Да, Лаванда, но я не хочу об этом говорить. Потом, хорошо? — уголки её губ слабо приподнимаются вверх, когда она смотрит в голубые глаза Лаванды. Они не такие холодные, как у Астории, но всё же Гермионе неуютно под пытливым взглядом подруги. — И всё же Забини более горяч, чем Нотт, не находишь? За это она и любила Лаванду. Та понимала, когда не нужно ковырять чайной ложечкой сердце, а могла ловко сменить тему. Гермиона смеется, качая головой, и они чокаются бокалами, произнося в унисон «За парней!». Астория и Пэнси возвращаются примерно через пять минут, и Гермиона замечает, что меж бровей у них залегла складка. — Что-то случилось? — Лаванда нервно отпивает шампанское. — Нет, — Пэнси снова закуривает, смотря куда-то поверх плеча Гермионы. — Мужчины будут следить за нами весь вечер. Девушка салютует бокалом кому-то позади, и Гермиона оборачивается. Она отмечает, что Блейз весело машет с балкона напротив их. VIP-ложи в клубе располагались исключительно на балконах, на которые вела витая лестница. И удивительно, что свободной была именно та, которая находилась аккурат напротив ложи девушек. С довольно большого расстояния, которое отделяло два балкона, а именно – весь танцпол, располагающийся ниже, Гермиона не могла не заметить серые глаза, которые неотрывно следили лишь за ней. Нервно обернувшись и взметнув волосами, Гермиона берёт со стола первую попавшуюся ягоду. Клубнику. Замечательно. — Так что подарить Скорпиусу? Лаванда снова берёт бразды правления темой в свои руки, и Гермиона ей за это безмерно благодарна. Она уверена, что весь вечер будет бороться исключительно с тем, чтобы не обернуться и не утонуть в этом сером озере глаз. Девушка вытирает вмиг вспотевшие ладони о платье, чувствуя фантомные касания губ к шее. Гермиона нервно сглатывает, поднимаясь на ноги. — Ты куда? — Пэнси немигающим взглядом смотрит на девушку, а Астория на полуслове замолкает, закончив перечислять виш-лист подарков для сына. — Мне нужно в туалет, — Гермиона хватает небольшую серебристую сумочку со своего кресла, цокая каблуками и крепко держась за перила, спускается вниз. Она быстро находит нужную дверь с табличкой внизу у танцпола, буквально толкая дверь и входя внутрь. Облокотившись ладонями о раковину, девушка смотрит на себя в зеркало. Щеки пошли некрасивыми красными пятнами от алкоголя, а глаза лихорадочно блестят, придавая Грейнджер некоторый сумасшедший вид. Гермиона набирает в ладони ледяной воды, плеская её на щеки. Перед глазами снова встаёт окровавленное лицо Рона, а затем растерянный взгляд Драко. — Гермиона Джин Грейнджер, ты сейчас же перестанешь думать о чем-либо и пойдешь отдохнешь! — девушка строго смотрит на своё отражение в зеркале, а затем неожиданно для себя показывает язык. Из туалета она выходит уже с высоко поднятой головой, крепко сжимая в руках сумочку. Подняв быстрый взгляд наверх, она видит, что Драко замер у перил их ложи, глядя прямо на танцпол. Глядя прямо на неё. — О, и что же заставило столь прекрасный бутон раскрыться в этом непристойном месте? — Простите? — Гермиона чуть наклоняет голову к мужчине напротив. На вид ему лет 30-35, чёрные слегка кудрявые волосы, небольшая щетина. Он высок, и Гермионе приходится немного приподнимать голову, чтобы посмотреть в чёрные глаза. Девушка вскользь смотрит на балкон, отмечая, как Драко сжимает перила, глядя прямо на неё среди моря танцующих людей. Грейнджер улыбается, снова переводя взгляд на мужчину. — О, это моя любимая песня! Потанцуем? Гермиона впервые слышит эту песню. Гермионе ударили пузырьки шампанского в голову. Гермиона не должна себя так вести, но она ничего не может с собой поделать, намеренно зля Драко Малфоя. Плевать. Он женат, ей глубоко ничего не светит. А поцелуй? Что ж, они взрослые люди. Это только поцелуй. Грейнджер резко хватает мужчину за широкую руку, уводя его буквально в сердце танцпола. Когда она разворачивается к нему лицом, отмечает, что у него довольно красивая улыбка, которая отмечает щёки двумя ямочками. — Как тебя зовут? — он по-хозяйски кладёт руки ей на талию, пытаясь поймать ритм музыки. — Мила, а тебя? — Гермиона сама не знает, почему представляется ему именно так, но ей приходится наклоняться к нему довольно близко, чтобы прокричать фальшивое имя на ухо сквозь громкие басы музыки. Он представляется ей Маркусом. Они танцуют так какое-то время, и Гермиона про себя неприятно отмечает, как неправильно его руки держатся на её теле. — Пойдем выпьем, цветочек? Гермиона морщит нос от такого идиотского прозвища, но всё же кивает. Мерлин, что она делает? Мельком бросив взгляд на балкон, девушка отмечает, что Малфоя там больше нет. Взамен него у перил появился Забини, который также не сводит с неё внимательного взгляда. Повинуясь внезапному порыву, Гермиона подмигивает Блейзу. Она готова поспорить, что он увидел этот жест, так как его рот приоткрывается в немой букве «о», а затем он криво усмехается. Девушка позволяет увести себя к бару, где мужчина спрашивает, что ей заказать, гордо сообщив, что угощает. Всё это время он не убирает ладони с поясницы Гермионы, и та сквозь туман шампанского в голове отмечает, что с каждой минутой она неминуемо продвигается к её заднице. — Воды, — Гермиона понимает, что ей хватит. Рука на спине неприятно холодит кожу, и девушка садится на высокий барный стул, уже пожалев о своём внезапном импульсе. Маркус красив, бесспорно. На нём надеты чёрные брюки и жилетка в золотой змеиной расцветке. Бронзовая кожа приятно отливает в свете диско-шара, а правильные черты лица кажутся слишком неправильными. Гермиону затошнило. Нужно убираться от него сейчас же. — Так не пойдет, цветочек, — Маркус делает знак бармену, что-то бормоча тому на ухо. Мужчина за стойкой в одних брюках и бабочке бросает беглый взгляд на Гермиону, кивая её спутнику. — Слушай, Маркус, я не думаю, что это хорошая идея… — Гермиона предпринимает попытку встать с высокого стула, но Маркус уверенно ей улыбается, надавливая на плечо. — Брось, цветочек, всего один коктейль и ещё один танец, а там… посмотрим, — он подмигивает ей. Первое – Гермиона готова поспорить, что «цветочком» она стала лишь потому, что Маркус не запомнил её имени. Второе – это подмигивание даже близко не было похоже на игривое заигрывание Блейза. В холодных тёмных омутах глаз чётко считывалось исключительно желание. Маркус хотел Гермиону. Бесспорно. Бармен ставит перед мужчиной бокал с виски, а Гермиона вдыхает мятный запах Мохито, который возникает прямо перед ней на полированной барной стойке из чёрного мрамора. — Он безалкогольный, не переживай, — снова подмигивает Маркус, делая глоток виски, не сводя взгляд с девушки. Хорошо, это очень хорошо. Гермиона делает небольшой глоток прохладной жидкости, чувствуя, как сухое от алкоголя горло оживает под прохладной влагой с мятным привкусом. Мята перебивает вкус большей части зелий. Почему-то невпопад вспоминается курс зельеварения. Она чувствует странное тепло по телу уже через пару минут после того, как Маркус рассказывает ей, что ходит в зал, работает во французском Министерстве аврором, то и дело поигрывая мышцами. Гермиона списывает это тепло на нервозность, шампанское и душное помещение клуба. Тепло ставится жаром в её теле ещё через пару минут, сжигая её буквально дотла изнутри. — Ты в порядке? — Маркус обеспокоенно касается голого плеча девушки, немного хмурясь. По руке в одно мгновенье бушующим морем танцуют мурашки. — Может быть, тебе на воздух? — Д-да, отличная идея, — Гермиона кивает, пошатываясь поднимаясь со стула. Маркус помогает ей дойти до чёрного входа клуба, придерживая за талию. Гермиона ощущает, как буквально иголки желания вонзаются в её тело там, где лежит его рука. Платье в груди стало тесным, она чувствует, как напряглись соски, а между ног скопилась липкая влага. Прохладный воздух тёмной улицы касается щек Гермионы, когда они выходят в тёмный переулок. Басы музыки резко затихают, и девушка нервно выдыхает. Дыхание сбилось, щеки становятся ещё более красными, руки сами тянутся к мужчине напротив. Тонкие пальцы с силой хватают того за жилетку, потянув к лицу. Она не хочет его целовать, но губы предательски колит. — Что ты добавил? — шепчет Гермиона, с трудом фокусируя взгляд, хватаясь за воротник его жилетки ещё сильнее. Ткань предательски хрустит под её пальцами, а разум так же становится предателем, ускользая от Грейнджер. — Просто немного «Амортенции экстра», — Маркус продолжает обнимать Гермиону за талию. — Ничего опасного. Просто чтобы ты стала… сговорчивее. Мужчина проводит рукой по линии её челюсти, немного наклоняясь. Губы горели, она хотела поцелуя, но смотря на губы Маркуса, слюна резко скапливалась во рту, становясь желчью и рвотой. Рука мужчины скользит по ноге, касаясь внутренней стороны бедра девушки, поднимая вверх платье в серебристых переливах. Перед глазами плыло, Гермиона не могла оттолкнуть его руки. Попросту не было сил, она хотела остудить тот пожар, который неминуемо сжигал все её внутренности. — Если ты через секунду, блять, не уберешь, нахуй, свои руки, то я заставлю тебя жрать свои внутренности. Гермиона дёргается от этого ледяного голоса, с трудом повернув голову и сфокусировав взгляд на Драко, который замер в дверях чёрного входа клуба. — Иди своей дорогой, дружище, и не мешай получать нам с девушкой удовольствие, — Маркус хмыкает куда-то Гермионе в макушку, кончиками пальцев поглаживая её ногу. Нет, это неправильно! Это, блять, охуенно неправильно, но Гермиона стонет, с трудом держась на ногах. — Драко… Дважды повторять не нужно. — Круцио! С трудом сфокусировавшись, Гермиона отмечает, что больше не чувствует руки на внутренней стороне бедра. В ноздри врезается запах лимонного дерева. — Блейз, не переусердствуй, — кинутое куда-то через плечо. — Не обещаю. Хлопок аппарации уносит Гермиону, заглушая все звуки. Перед глазами продолжает плыть, когда Грейнджер пытается осмотреть помещение, в котором оказалась, но в полутьме этого сделать практически невозможно. Она всё ещё чувствует запах лимонного дерева и руки Малфоя на своей талии. — Грейнджер, что ты пила? Там, где он касается её тела, бушует адское пламя. — Что со мной, М..., — стон. — Малфой, что случилось? Что со мной? — Он подмешал тебе афродизиак, тебе нужно просто это пережить, Грейнджер. Примерно через час всё пройдет. Гермиона чувствует под своим телом мягкий матрас кровати и шёлковые простыни, которые неприятно холодят её раскалённую кожу. Маленькая ладонь тянется к ноге, задирая вверх платье. Грейнджер касается своих трусиков, сквозь морок отмечая, что они насквозь мокрые, и с её губ срывается стон. — Блять, Грейнджер, — мужчина хватает её за запястья, больно сжав. Гермиона чуть вскрикивает, но её крик тут же тонет в стоне. — Прости, но боль поможет немного унять возбуждение. — Коснись меня, — Гермиона смотрит прямо в серые глаза Малфоя, не моргая. В её голосе нотки мольбы. — Пожалуйста. Поцелуй меня. — Ты не в себе, Гермиона, — она отмечает, что он немного отводит взгляд, свободной рукой оттягивая горловину тёмно-синей водолазки. Девушка выгибается в спине, сминая шёлковые простыни, отмечая, что обе её руки всё еще зажаты в железной хватке Малфоя. Она снова стонет, чувствуя, что её тело горит, там горит. Она напрягается всем телом, перемещая вес так, чтобы приподняться, жадно касаясь губ Драко своими. Мужчина напрягается, но Гермиона даже не замечает этого. Она нагло скользит языком в его рот, исследуя, смакуя, и беззастенчиво стонет. Малфой не двигается. Казалось, даже время остановилось, когда Гермиона продолжает терзать его замершие губы. Драко резко толкает девушку на постель, глядя на неё злыми глазами. Он злился? Почему он злился? Она хотела его, а он – её, он сам поцеловал её в квартире. — Грейнджер, — Драко сглатывает, — ты не в себе. — Я знаю, — шепчет она. — Но мне так плохо… Помоги мне, Драко. Их взгляды встречаются, и Драко видит в её глазах не только желание, но и доверие. Мёд возвращается в карий омут, а штормовое небо наконец становится более ясным. Драко сдаётся: он поднимает руки с зажатым белым флагом, капитулирует. Это выше его сил и воспитания. Выше чего-либо святого на этом свете. — Ты пожалеешь об этом утром, — предупреждает он. — Тогда и буду жалеть. Стена упала. Официально Драко Малфой сдался после того, как она поставила точку в своём предложении. Гермиона понимает это, когда он отпускает её руки и наклоняется, чтобы поцеловать. Он жадно втягивает нижнюю губу Гермионы, немного покусывая. Девушка снова стонет, и эта вибрация, которая проходится по телу двоих в комнате, только сильнее разжигает огонь страсти. Малфой понимает, что должен остановиться, но её стоны, её тело, прижимающееся к нему, заставляют его забыть о благородстве. Он проводит рукой по её бедру, поднимая подол платья. — Скажи, если нужно остановиться, — шепчет он, покрывая поцелуями её шею, нежно покусывая шею. — Не останавливайся, — выдыхает Гермиона, запуская пальцы в его волосы. Они были такими мягкими на ощупь. Запах лимонного дерева сводил с ума. Рука Драко всё продолжает путь по внутренней стороне бедра, дразня, выводя круги там, немного щекоча кожу и нервы. Гермиона сжимает в руках край его водолазки, потянув к шее. Малфой приподнимается на руках, позволяя стянуть с себя эту ненужную вещь. Гермиона замирает, глядя сначала в серые штормовые глаза, которые нагло блуждают по её лицу так же, как это делали губы пару мгновений ранее, а затем опускает взгляд ниже. Она буквально касается его, проводя взглядом по выпирающему кадыку, а затем по острым ключицам, по накаченной груди, которая рвано вздымается от каждого вздоха, ниже, по поджарому животу, на котором намёком проявляются кубики. Кончиками пальцев Гермиона очерчивает свой путь, рисуя карту на теле Драко. Кадык дёргается довольно резко, когда Малфой глотает. Его приоткрытые губы припухли. Гермиона хочет провести по ним языком. Перед тем, как упасть в негу наслаждения, Гермиона замечает неровный шрам на теле Малфоя прямо под сердцем. Будто кто-то пытался разрезать его плоть, чтобы достать жизненно-важный орган. — Я хочу тебя, — шепчет Гермиона. — Нет, — твёрдо отвечает он. — Не так. Не когда ты под зельем. Драко целует Гермиону в шею, нежно втягивая её нежную кожу, затем резко покусывая. Девушка выгибается в спине, заставляя Малфоя немного надавить на её грудь над тканью платья, сжав сосок, вырывая очередной стон. Рука мужчины двигается ниже, ведя свой собственный маршрут по хрупкому телу. Он не торопится снять с неё платье, и Гермиона сама подцепляет непослушными пальцами свой подол, который неровной гармошкой собрался на бедрах. — Нет, — Драко качает головой, отрываясь от губ девушки. — Не снимай его. Губы снова опускаются на шею, и Гермиона выгибается. Шёлковые простыни давно смялись на кровати, но ей было плевать. Рот Драко накрывает её сосок прямо через тонкую ткань платья, а пальцы, отодвинув в сторону трусики, резко входят в неё. Гермиона вскрикивает, широко открыв глаза и глядя прямо в тёмный потолок, с которого, мигая, на неё, как звезды, смотрят небольшие огоньки. Ткань платья на груди намокла от уверенных движений ртом и языком, а пальцы резко входят и выходят из неё. Малфою приходится немного придерживать девушку поперёк грудной клетки, настолько сильно она извивается в его умелых руках, под его умелыми губами и пальцами. Мир раскололся надвое, когда оргазм накрыл Гермиону так резко, будто снег в начале июня. Она поднялась в космос, к потолку комнаты, и разбилась о шёлковые простыни двуспальной кровати. Глаза сами собой закрывались, и Гермиона приветствовала сон, как старую подругу. Она почувствовала тяжесть одеяла на своем теле и легкое касание губами лба. — Я вознесу тебя к небесам, если ты попросишь и спущусь в ад за каждым, кто когда-то заставил тебя плакать. Как клятва. Как набат, как татуировка на её теле. «Когда-то ведь и ты меня обидел, верно, Драко?» — проносится в её голове последняя мысль. Гермиона засыпает под запах лимонного дерева, сигаретного дыма и лёгкие поглаживания по своим волосам. Перед тем, как закрыть глаза, она замечает на щеке у Драко след от красной помады Астории, лениво тянется, чтобы стереть его, но руки не слушаются. В этот момент Гермиона понимает, что утром жалеть не будет. А вы думали, что они, наконец, потрахаются? АХАХАХ