Осколки памяти

— Послушай, я не понимаю, что ты там хочешь узнать. Гермиона скрещивает руки на груди, глядя прямо на пепельные пряди волос Драко Малфоя, которые непослушно падают на глаза. — Пытаюсь, понять, как глубоко ты успела продвинуться, чтобы двинуть тебя в нужном направлении, — Малфой щёлкает портсигаром в серебре, и Гермиона вздрагивает от резкого звука. Они сидели в кабинете вот уже битый час, пытаясь понять, куда нужно продвинуться далее в записях отдела Гермионы, пытаясь понять хоть что-то. Или пыталась понять Гермиона мотивы Малфоя. Неважно. — Кто наложил на всех вас Непреложный обет? Малфой молча поднимает взгляд штормовых глаз, лениво поигрывая портсигаром между указательным и средним пальцами. Проклятье, если он будет на неё так смотреть, то она точно скажет Джорджу «да» на следующей их встрече. Малфой усмехается. — Хорошая попытка, Грейнджер, но я связан, не забыла? Как и все мы. Гермиона поджимает губы, нервно дёргая ногой в шпильке под столом. Её живот протестующе урчит, и девушка касается ладонью ткани белой блузки. Она не успела позавтракать сегодня, а обед они с Малфоем уже давно пропустили, как и время вечернего английского чая. — Идём, — Малфой тягуче поднимается с дивана для посетителей, пряча свой портсигар в карман чёрных классических брюк. Он снова предпринимает попытку убрать серебристые пряди от лица, но терпит поражение. — Куда? — Гермиона протестующе продолжает сидеть за своим столом. Она никуда не собиралась выходить из своего кабинета, пока Малфой хотя бы не даст ей намёка на то, как восстановить память. — Ты голодна, да и я тоже чертовски голоден, Грейнджер, — почему кажется, что здесь заложен двойной смысл? — Мы давно должны были пообедать, так давай хотя бы поужинаем. — Кафетерий Министерства закрылся около пятнадцати минут назад, — Гермиона смотрит на свои наручные часы, немного морщась, когда желудок лишь подтверждает слова Малфоя. — Я не собираюсь питаться в кафетерии, Грейнджер. Здесь неподалеку есть неплохое заведение, — мужчина прячет руку в кармане брюк, подходя к замершей за столом девушке. — Блять, я не приглашаю тебя на свидание, не паникуй ты так! Ты голодна, я голоден. Почему бы не решить проблему, просто отправившись поесть? — Я никуда не пойду, пока ты не расскажешь мне, как вернуть память, Малфой. Мы уже третий день сидим в кабинете, зарывшись в бумажки. Чего ты добиваешься? Пытаешься изучить мой почерк? Понять, что за пять лет расследования памяти волшебников я практически никуда не продвинулась? Поиздеваться решил? — с каждым словом голос девушки становится всё выше и выше, а на последнем предложении Гермиона нагло тычет пальцем в грудь бывшего слизеринца, понимая, что их разделяет лишь стол. Её последний оплот защиты. — Я расскажу тебе за ужином, обещаю, — голос Драко мягок, тих и спокоен. Она нечасто видела его таким. Он всегда либо зол, либо смеется, либо сосредоточенно пытается разобрать почерк Гермионы на листах пергамента. Мужчина протягивает ей руку, слегка шевеля пальцами. Обручальное кольцо нагло отсвечивает от тёплого света настольной лампы. — Как ты трансгрессировал к Норе? Гермиона стойко проигнорировала протянутую руку. — Идем поужинаем. Малфоя не так-то просто проигнорировать, как она думала. — Что случилось с Роном? — Идем поужинаем, Грейнджер. — Почему я вернулась из плена со светлыми волосами? — Слишком много вопросов на один квадратный метр, ты не находишь? — Малфой усмехается, снова начиная играться с портсигаром. Гермиона отмечает, что это его способ отвлечься, когда мужчина нервничает. Она испытывает невесомое удовольствие от того, что заставила его нервы натянуться. Надоело, что он молча читал листы пергамента в её кабинете. — Поужинаем, и я обещаю ответить на вопросы. Три твоих вопроса, если Обет даст мне это сделать. Что ж, довольно выгодное предложение. Гермиона живо собирает со стола свои вещи, кидая их в чёрную сумку. Взмахнув волосами, девушка выходит из кабинета, закрыв за собой дверь. — Мила, на сегодня мы всё. Прошу, подготовь на завтра на подпись документы, которые накопились за эти пару дней. У мистера Малфоя завтра выходной, он не будет досаждать нам своим присутствием. — С чего ты решила, что завтра я буду отсиживаться дома? — Малфой глубоко затягивается, прищуриваясь сквозь дым на Гермиону. Что ж, он хотя бы не курил у неё в кабинете. Маленькая победа. — Если ты не заметила, то у нас много работы, а у тебя много вопросов, на которые я могу ответить. — Если ты не заметил, Малфой, — Гермиона поворачивается к мужчине перед собой, зло перекидывая волосы через плечо. Она буквально чувствует, как он злится. Плевать. Она тоже имеет право на то, чтобы злиться. — То у меня тоже есть другая работа, помимо тебя. Мне нужно подписать кучу документов, провести некоторые встречи, которые не касаются тебя. Завтра пропустим. Встретимся в понедельник. Гермиона безапелляционно ставит точку в их коротком споре, снова поворачиваясь к Миле. Малфой выдыхает дым через нос, пыша злостью и сигаретным дымом в небольшом холле перед кабинетом Гермионы. Он – дракон. Она чувствует себя жертвой. Малфой молчит –Гермиона нервничает. Она думала, что он будет сопротивляться, но нет. Что ж, отныне четверг – это её любимый день недели. Так и отметим в календаре, пожалуй. Мила переводит взгляд своих ярких глаз от мужчины к женщине перед собой. Она готова поспорить, что между ними, как минимум, летят искры. Малфой для Милы остаётся недоступным. Что ж, так и запишем.

* * *

Они молча идут по улицам Лондона, и она про себя думает, что вот-вот разразится гроза. Её настроение вторит погоде. Малфой молчит и курит, он так часто курит. У Гермионы создается впечатление, что и спит он с сигаретой. — Давно ты куришь? Она задает этот вопрос, чтобы просто не молчать. Её вовсе не волнует здоровье Драко Малфоя. Конечно же нет. Глупости. — Десять лет, — Малфой не смотрит на неё, делая очередную затяжку. Его взгляд штормовых глаз, как и небо над их головами, направлен исключительно вперёд. Он будто сканирует пространство перед собой на предмет опасности. — Ты чего-то боишься? — Все мои страхи, Грейнджер, уже стали явью, так что я просто всегда начеку, чтобы не совершить очередную ошибку, — быстрый косой взгляд на девушку и очередная затяжка. Он как чёрное пятно среди людных улиц Лондона, как чёрная злая клякса среди серой и унылой картины художника, но нельзя не заметить её внутреннего шарма. Нельзя не заметить, что Драко Малфой имеет свою внутреннюю гравитацию, которая тянет, как магнит. Клуб-бар «Гермес» встречает Гермиону тёплым светом ламп над потолком, и она снимает тренч. Малфой молча принимает его, вешая на крючок. Июнь в Лондоне холоден и не мил. — Мистер Малфой. Перед парой появляется милая официантка в тёмно-коричневой юбке выше колена и такого же цвета жакете. Её светло-русые волосы убраны в тугой пучок, а серые глаза внимательно осматривают Драко. Гермиона знает этот взгляд. Так смотрят женщины, которые хотят секса. Так смотрят на мужчину женщины, которые хотят секса именно с этим мужчиной. Гермиона хмыкает. Малфоя хотят все? Это закономерность? Официантка нехотя переводит взгляд на девушку, и глаза недобро вспыхивают. — Мисс, — дежурная улыбка будто приклеена к лицу, не убавляя внутреннего шарма милой девушки, но Гермиона видит, знает, что она ей не нравится. — Рады приветствовать Вас в нашем клубе «Гермес». Здесь вы сможете получить всё, что пожелаете. «Было бы неплохо вернуть свою память», – про себя думает Гермиона, но предпочитает молчать. — Эми, мы с мисс Грейнджер сядем за мой столик. Прошу, принеси нам травяного чая и зеленый салат с авокадо. На десерт – чиа пуддинг. — Мерлин, Малфой! Я похожа на корову? Я не буду есть это! — Гермиона морщится. Ей хочется мяса. Её мозг и организм не могут функционировать, если она не съест хотя бы кусок мяса. — Мне, пожалуйста, бифштекс, салат цезарь, латте без сахара и лимонный чизкейк. Официантка быстро кивает, взмахами палочки заставляя фиксировать волшебное перо заказ в блокноте, который тут же передает информацию кухне. Малфой рядом беззвучно усмехается. — Действительно, как я мог забыть, что тебе так нравятся противоположности и запреты, — Гермиона кидает на него вопросительный взгляд, на ходу разглядывая помещение в тёмных тонах. — Чизкейк. Кисло-сладкое. А кофе вечером? Классика среди запретов. Как ты спишь? — Спасибо, отлично. Не стоит беспокоится за мой сон, — Малфой отодвигает для Гермионы стул, и она снова бросает на его вопросительный взгляд. Этот мужчина – сплошные противоположности и антиподы. В один момент он ругается матом, курит и может угрожать ей, а в другой – забирает тренч и галантно отодвигает для неё стул. Классический герой романа для женщин. — Я больше волнуюсь за то, как бы ты не свалился, учитывая твой выбор блюд для ужина. — Не стоит волнений, Грейнджер. Я, в отличие от тебя, не вливаю в себя кофеиновый яд и не давлюсь различным мусором, а потому мои когнитивные функции в норме. — Как и мои, — парирует Гермиона. — Я бы поспорил с этим, учитывая, что ты на протяжении последних нескольких лет топчешься на месте в своём проекте. — Ты куришь одну за одной. Странно, что твои лёгкие и сердце всё ещё в порядке, — шах и мат, Малфой. — Моё сердце уже давно не в порядке, — рано радуешься, Грейнджер. Малфой молчит слишком долго, внимательным взглядом изучая девушку перед собой. Гермиона чувствует, как платье-футляр тёмно-синего цвета становится неожиданно тесным в груди. «Раздеть взглядом» – вот что значит это выражение. Перед глазами Малфоя она уже давно сидит голая. Между указательным и средним пальцами мужчины снова зажата сигарета, которая словно давно забыта, а он слегка прикусывает кожу на большом пальце, глядя Гермионе прямо в глаза. Девушка чувствует запах лимонного дерева и слегка прикрывает глаза, закусывая губу. Он хочет её. Она готова поспорить на что угодно, что Драко Малфой, блять, хочет её. А она его? Неважно. Не сейчас. Никогда. — После некоторых событий в мэноре, — наконец Малфой снова затягивается, выпуская дым в сторону. Его голос слегка севший. — Тебе пришлось скрываться, ты не строила иллюзий о побеге, но желала вернуть память своим родителям. С помощью меня, конечно же. — С какой стати тебе помогать мне? Мы были по разные стороны баррикад в той войне, — Гермиона нервно сглатывает. — Мы и сейчас слишком разные, чтобы быть на одной стороне. — Ты ошибаешься. Я, настоящий я, никогда по-настоящему не разделял идеалов, которые были продиктованы моим отцом и Волан-де-Мортом. Не считаю, что чистота крови влияет на какие-либо способности, внешность и что-либо ещё. Чистота крови даёт фору нам, чистокровным волшебникам, потому что нас с детства готовят к миру магии, к настоящему миру, какой он есть, без прикрас. Это всё, — Малфой ненадолго замолкает, когда перед ними возникает официантка, ставя блюда на столик из тёмного дерева. Она сильно наклоняется, ставя салат перед Драко, и Гермиона отмечает, что цвет её бюстгальтера, который виднеется в декольте жакета, вызывающе-красный. Она закатывает глаза, сжимая в руках вилку. Аппетит пропал. Драко смотрит исключительно на Гермиону. — Спасибо, Эми. Малфой улыбается, поворачиваясь к официантке, которая наконец выпрямляется, и девушка, сверкнув напоследок грудью, быстрым шагом удаляется. Гермиона готова поспорить, что та кончила лишь от одной улыбки Малфоя. — Ты с ней спал? — как бы между прочим задаёт вопрос Гермиона, нарезая на маленькие неидеальные кусочки свой бифштекс. — Ревнуешь? — Драко усмехается, и серый омут глаз несколько светлеет от заразительного веселого блеска. — Вот ещё. Просто совет: если задумаешь изменить Астории, то это действительно неплохой вариант. — Я не изменяю Астории, Грейнджер, — Малфой накалывает на вилку лист салата. — Я с ней не сплю. Гермиона не хочет спрашивать, с кем именно: Эми или Асторией. Ей интересна лишь её жизнь, её память. Правда ведь? — Ешь, — тон Малфоя повелительный, и он кивком указывает на тарелку Гермионы, отчего девушка сильнее сжимает в руках вилку. И нож. — Чужие сиськи перед глазами не добавляют аппетита. — А ты не пялься на них, — мужчина пожимает плечами. — Ешь, — Малфой снова указывает на её тарелку. — Знаешь, что? Я не одна из твоих многочисленных подчиненных, не твоя жена, и, не дай Мерлин, не твоя любовница. Так что не указывай мне, что делать. — Именно, ты не одна «из», ты единственная, — Малфой снова пожимает плечами, щёлкая портсигаром, выуживая очередную коричневую сигарету. — Здесь нельзя курить, — шипит Гермиона, нагибаясь к Драко через стол. Девушка вдруг понимает, что её грудь маняще выглядывает в разрезе платья. Проклятье! Грейнджер резко выпрямляется, а Малфой усмехается. — Это мой бар, Грейнджер. Здесь можно делать то, что я скажу, — он ухмыляется, демонстративно делая затяжку. — Я могу тебя трахнуть на этом столе, и никто из присутствующих и слова не скажет. Гермиона оглядывается. В баре не так уж и много людей для вечера четверга, но ей очень не хотелось бы, чтобы хоть кто-то был свидетелем её секса с Малфоем. Проклятье, да ей и секса с Малфоем вовсе не хотелось. Или..? — У тебя ненормальная тяга к тому, чтобы трахнуть кого-то на столе, — Гермиона наконец кладет себе в рот кусочек бифштекса, закрывая глаза от удовольствия. Мясо буквально тает на языке, обволакивая её вкусовые рецепторы непередаваемым вкусом. — Неверно, Грейнджер. Не кого-то – тебя, — длинный палец указывает прямо ей в нос, и мясо с трудом проходит в горле. Соски болезненно напрягаются, ткань платья кажется грубой. Проклятье, нужно срочно взять себя в руки. — Итак, ты хотела вернуть память родителям, поэтому мы работали над одним проектом. Это должно было стать прорывом в лечении Обливейта и травматических воспоминаний… Проклятье, ты даже не представляешь, как тяжело мне подбирать слова из-за этого ебучего Обета. Несмотря на то, что я репетировал подобную речь на протяжении десяти последних лет. Драко на мгновенье прикрывает глаза, глубоко втягивая душный воздух бара носом. Гермиона видит, как тяжело ему даётся каждое слово. Она наклоняется через стол, сжимая руку Малфоя в своей маленькой ладошке. Она настолько привыкла к столь интимному жесту с Гарри и Роном, что даже не успела подумать, что делает. Кольцо печатки приятно холодит внутреннюю сторону ладони. — Прости, давай я найду иной способ. Ты не обязан рисковать жизнью. Серая буря глаз замирает на их ладонях, и Малфой неожиданной для самой Гермионы переворачивает свою ладонь, переплетая их пальцы. Она дёргает рукой, но мужчина крепко сжимает её небольшую ладошку. Контраст потрясающий. Смуглая кожа ладони Гермионы, щедро поцелованная загаром у родителей в Австралии пару месяцев назад, и бледная широкая ладонь Малфоя с длинными пальцами. Платина и шоколад встречаются в неравной схватке взглядов. Проклятье, Малфой женат. Нужно помнить об этом. — Прошу, Грейнджер, — серые глаза встречаются с карими, и мгновенье кажется, будто мёд возвращается в карюю пустоту. Но нет, это всё та же Гермиона, которая не помнит его, не помнит ничего, что было тогда, десять лет назад. — Просто держи меня за руку, не отпускай, а с остальным я справлюсь. Гермиона кивает, нервно сглатывая. Заветное желание Гермионы Грейнджер №1 заключается в том, чтобы вспомнить те события, которые происходили в Мэноре. Заветное желание Гермионы Грейнджер №2 – перестать реагировать на Драко Малфоя подобным образом. — Хорошо, но я не смогу так есть, — Гермиона говорит первое, что приходит в голову, лишь бы скрыть дрожь в пальцах и голосе. Это неправильно, блять, точно неправильно! Малфой усмехается, разжимая свои длинные бледные пальцы, кивая на тарелку Гермионы. — Ешь, — и Гермиона начинает есть, больше не чувствуя вкус мяса на языке, но чувствуя, как нервно сжимаются её колени под столом из-за реакции на мужчину перед собой. В глотке прочно засел запах лимонного дерева. — Блять, — Малфой затягивается, произнося на выдохе. — Я тебя точно не заслуживаю, но уже не смогу тебя отпустить. — Что? — Гермиона уверена, что ей послышалось. — Ешь, — снова кивает Малфой, туша сигарету в замысловатой пепельнице серебристых тонов. — Красная пыль стала основой того, что ты успела использовать на себе. Но что-то пошло не так. Из-за этого ты забыла всё, что происходило с тобой в Мэноре. И мне пришлось вернуть тебя обратно, к Поттеру. — Что? — снова повторяет Гермиона, замирая с вилкой в руке. — Ты хочешь сказать, что мы с тобой вместе создали наркотик? — Предпочитаю термин «нейростимуляторы». Они помогают людям обрести то, что им нужно – эйфорию, забвение, стимуляцию творчества. Не всё так однозначно. И пыль изобрели не мы, а ты. — Что? — Всё же завязывай с этой дрянью, — Малфой неопределённым жестом обводит пространство на её половине стола. — Я волнуюсь за твои когнитивные способности. Или, вероятно, у тебя начались проблемы со слухом? — У меня нет никаких проблем, Малфой. Я не могла изобрести эту дрянь! — Нравится тебе это или нет, Грейнджер, но это факт. Ты и именно ты создала Красную Пыль. Это не должно тебя так тревожить, учитывая тот факт, что тот же самый пресловутый героин изначально продавался в небольших дозировках в аптеках много десятков лет назад. А спирт? Тут и вовсе говорить нечего. Гермиона откидывается на спинку стула, до боли нажимая на веки. Это не может быть правдой, нет. Красная пыль сейчас – это самый популярный наркотик на чёрном рынке магического Лондона. Возможно, и за его пределами. Гермиона не вдавалась в подробности. Нужно спросить у Гарри. — Каков был план? Расчёт, рациональность, рассудительность – вот три «р», которые помогли Гермионе Грейнджер пережить войну. И помогут сейчас, она не сомневалась в этом. — Пыль является мощнейшим нейростимулятором, как я и говорил ранее. Ты хотела каким-то образом включить её в заклинание Обливейт, соединив эти два компонента в рецепте зелья. К сожалению, под конец исследования, перед тем, как ты потеряла память, я отлучился на задание Лорда на две недели. Я вернулся, а ты была уже без сознания. Я не знаю, сколько времени ты так пролежала… Очень надеюсь, что недолго. Войдя в твои воспоминания, я понял, что тебе удалось найти ключ к загадке. Но, к сожалению, я не видел, как именно. Твои воспоминания уже пропали. Мне пришлось вернуть тебя Поттеру. Малфой откидывается на спинку своего стула, постукивая указательным пальцем по полированной столешнице дерева. — В качестве эксперимента мы пытались забирать болезненные воспоминания и превращать их… в нечто наподобие лекарства. Но это не работало. Не хватало последнего элемента в этом паззле, — Малфой продолжал, не давая Гермионе прийти в себя и переварить информацию. — Ты смогла это сделать без меня. У меня в кабинете. В Мэноре есть первоначальный вариант пыли. А ещё некоторые твои воспоминания. Но они… несколько травмирующие. — Ещё немного, Драко, я чувствую, что я на пути к разгадке! Солнечный свет нагло проникает в небольшую комнату, которая оборудована под лабораторию. В носу запах зелий, эликсиров и лимонного дерева. Тёплая рука с длинными пальцами на талии. — Ты поэтому заставил меня подписать соглашение, Малфой? Ты знал, что я не сдам тебя Гарри. Ты боялся, что я могу сдать сама себя. Драко молчит, медленно вертя между указательным и средним пальцами сигарету. — Тебя не волнует, что люди могут умереть от передозировки от Красной пыли? — Ты даже не представляешь, что меня волнует, — в глазах Малфоя вспыхивает гнев. — Не всё в этом мире чёрное и белое, как в твоих министерских отчётах. Считай, что я ответил на один из твоих вопросов. Ножки стула противно скрипят по дереву пола. Гермиона подскакивает на ноги, резко одергивая своё платье-футляр. — Мне нужна эта формула и воспоминания. Сейчас же. — Я пришлю их тебе домой, — Малфой лениво машет ладонью в сторону Гермионы, снова зажигая яркий огонек сигареты в темноте бара. — Не спеши делать выводы, когда просмотришь их. Посетители кафе начинают с любопытством поглядывать в их сторону. — С чего ты взял, что я сделаю поспешные выводы, Малфой? Это не в моём стиле. Ты ничего обо мне не знаешь. — А вот тут ты, блять, охуенно ошибаешься, Грейнджер. Я знаю тебя, как никто другой. Я знаю о твоей любви к противоположностям, о том, почему ты боишься высоты, о том, почему не можешь спать в темноте. Я знаю о тебе всё.

* * *

Пятница прошла быстро в бумажной волоките «чёрно-белых министерских отчетов». Малфой молчал, совы или посылки от него также не было. Гермиона начинала нервничать. Вечер она решила скоротать с ведёрком мороженого под любимый «Грозовой Перевал» Шарлотты Бронте. Классика? Клише? Ну и пусть. Палочкой надёжно закрепив волосы на затылке, Гермиона полностью погрузилась в книгу, рисуя в своей голове романтичные образы. Ближе к десяти часам вечера девушка услышала звук аппарации за входной дверью, а вслед за ним – три коротких стука. Видеть кого-то не хотелось, но Гермиона была уверена в том, кто стоит за дверью. Малфой, лениво облокотившись о косяк, замер с небольшой коробкой в руках. Чёрная водолазка с высоким горлом, тёмно-синие джинсы, постоянный прищур глаз. На его фоне Гермиона, которая стояла в домашней футболке и коротких шортах с утками, выглядела по меньшей мере по-детски. — Привет, — Гермиона нервно облизывается, стараясь унять волнение. Она выглядела непрезентабельно. Совсем. Проклятье, её не должно это волновать. — Мило, — выносит свой вердикт Малфой, оценивающе разглядывая её костюм. — И сексуально, — завершает он, оценивая ноги Гермионы. — Ты что-то хотел? — Я соскучился! — Мы виделись вчера! — А до этого не виделись десять лет, — Малфой пожимает плечами. — Я принёс тебе воспоминания и изначальную формулу пыли. — О, — Гермиона несколько теряется, отходя в сторону и пропуская Драко в квартиру. Она ставит полупустое ведёрко с мороженым на кухонный остров. — Я думала, что ты направишь сову. — Сова-наркокурьер? Звучит интересно, Грейнджер. Передам эту идею своему адвокату, — Малфой усмехается, ставя небольшую коробку рядом с ведёрком с мороженым. — Какое тут у нас? Мужчина мельком смотрит на этикетку на ведёрке, а затем, в два шага преодолев расстояние до Гермионы, проводит большим пальцем по её верхней губе. Бам! Время замирает, Гермиона отчётливо чувствует шершавость подушечки его пальца на своей мягкой коже губы. Малфой внимательно следит своими грозовыми глазами за движением пальца, а затем, видимо, удовлетворившись результатом, подносит свой палец ко рту, слизывая остатки мороженого. Гермиона завороженно следит за движением его языка, нервно сглатывая. Проклятье, так нельзя! Это неправильно! — Клубничное? Банально, Грейнджер. — Что, мать твою, Малфой, ты делаешь? — Ем мороженое, — он пожимает плечами, облокачиваясь широкой ладонью об остров, не отходя от Грейнджер ни на шаг. Гермионе приходится поднять голову до хруста позвонков в шее, чтобы заглянуть в эти насмешливые глаза. — Если ты не заметил, Малфой, то ведёрко с мороженым на столе, — она прищуривается, скрещивая руки на груди. — Заметил, — Малфой берёт в руки ведёрко и ложку, которая совсем недавно была во рту Гермионы. Он черпает немного мороженого, кладя ложку в рот. — Но я люблю подтаявшее.  — Что ж, — Гермиона прочищает горло, поняв, что её голос сел. «Проклятье, Малфой, уходи, прошу. Я не хочу делать ошибок» — кричит голос Гермионы в голове. Или это наконец правильный выбор? — Спасибо за доставку. Я изучу материал и дам тебе знать. — И ты так выгонишь меня? Не дав доесть мороженое? — он снова кладёт ложку в рот, невинно глядя в глаза Гермионе. — У тебя больше нет ко мне вопросов? Помнится мне, я задолжал тебе ещё как минимум два. — Мерлин, Малфой, ты можешь купить любое мороженое на свой вкус. Хоть целый фургон мороженщика! Что тебе нужно? — Ты, Грейнджер, мне нужна ты. Всегда. Что ж, приходится привыкать к той правде, которой Малфой щедро снабжает Гермиону. Они всё так же близко друг к другу. Гермионе всё так же приходится высоко поднимать голову, чтобы взглянуть Малфою в глаза, взглянуть на слегка влажные губы, которые он облизывает, безусловно, холодным от мороженого языком. — Не смотри на меня так, Грейнджер, не надо. Иначе я совершу то, о чём ты потом будешь жалеть. — Или ты будешь жалеть о том, что не сделал этого. Дважды повторять не нужно. Малфой с громким стуком ставит ведёрко мороженого на остров, наклоняясь к Гермионе, прижимая её к себе за шею. Холодные бледные губы касаются губ девушки, нежно их раскрывая ледяным языком. Стон срывается с губ Гермионы совсем неожиданно для них двоих. Проклятье. Это было похоже на возвращение домой — знакомое и в то же время новое, как будто часть её всегда знала вкус его губ. Драко прижимает Гермиону к стене, целуя жадно, глубоко, словно пытаясь наверстать упущенные годы. — Драко, — выдыхает девушка, когда его губы сминают её в собственническом жесте. — Я ждал десять лет, чтобы снова услышать, как ты произносишь моё имя так, — бормочет он. — Драко, — снова повторяет Гермиона, касаясь груди Малфоя, немного отталкивая. — Прошу тебя… — хрипит Малфой еле слышно. — Нужна. Ты мне так нужна. Если ты сейчас меня оттолкнешь, то я больше не смогу ждать ещё десять лет. Гермиона стонет, громко, неожиданно для самой себя, когда холодные губы Малфоя касаются её шеи, немного втягивая и покусывая нежную кожу там, где бьётся пульс, отбивая набат на судьбе Малфоя и Грейнджер. — Гермиона, я тебя так люблю. Сделай это, сделай это для себя, для нас, для Гарри, для победы. Бам! Заплаканное и красное лицо Рона встаёт перед глазами. — Драко, — Гермиона всё же упирается руками в грудь мужчины, который продолжает облизывать её шею. — Малфой, что произошло с Роном? Губы на шее замирают. Губы больше нехолодные, они успели согреться разгорячённой кожей Гермионы. А вот сердце Драко Малфое стало льдом. Он выпрямляется, глядя прямо в омут карих глаз перед собой. — Как он умер, Малфой? — Ты думала о нём сейчас? Серьёзно, блять? — Нет! Мерлин, нет! — Гермиона закрывает лицо руками, а затем перемещает ладони на затылок, немного потянув волосы, вытащив из них волшебную палочку. Проклятье, какого хрена? — В последнее время у меня всплывают образы… воспоминания… Пэнси сказала, что это нормально, учитывая, что я вернулась в Мэнор, а ещё меня стали окружать люди, которые окружали тогда. Пожалуйста, — девушка поднимает мутные от слёз глаза на мужчину перед собой. Его руки безвольно висят вдоль тела, а взгляд серых глаз поднят к потолку с одинокой люстрой. Сейчас он далеко. Сделал всего несколько шагов прочь, но будто пропасть между ними. — Ты сам сказал, что должен мне вопросы. Малфой молчит. Малфой злится. Гермиона ждёт. Она понимает, что Драко не скажет ничего хорошего. Малфой скажет чистую правду. Правду, которая её будет медленно убивать, как убивала его на протяжении этих десяти лет. — Рон Уизли умер, как я и говорил, — Драко поворачивается к Гермионе спиной, поэтому она не может разглядеть выражения его лица, но видит, как напряжены его плечи, как он немного сутулится. Это так непохоже на обычного Малфоя. — Волан-де-Морт организовал определенное… мероприятие. С целью развлечься и красочно убить некоторых членов Ордена Феникса, которые находились в плену и стали бесполезны. В рамках этого мероприятия он и умер. — Его кто-то убил? — Гермиона медленно подходит к Малфою, кладя руку ему на плечо. Мужчина резко разворачивается, обхватывая своими широкими ладонями её лицо. Обручальное кольцо неприятно холодит кожу на скуле. Проклятье, Малфой женат. О чём она только думает? Плевать. Она думает о себе. Наконец-то! — Прошу, Грейнджер, не заставляй меня этого делать. — Ты не можешь этого сделать в рамках Обета? «Не заставляй говорить правду тебе вот так. Не сейчас. Когда я в шаге от того, чтобы утонуть в счастье», — как будто говорит его взгляд. — Нет, — Малфой качает головой, слегка прикрывая глаза. Хочется курить. Гермионе. Она никогда не курила, но ей хочется ощутить это чувство, когда никотин лениво плавает в крови, а лёгкие наполняются дымом. — Я просто не хочу делать тебе больно. Снова. — Скажи мне, Драко. Это запретный приём – называть его по имени. Гермиона на уровне инстинктов чувствовала, что с Малфоем делает его имя, которое слетает с её губ. — Ты. Его убила ты, Грейнджер. Ты убила Рона Уизли, вонзив нож в сердце. Но ты это сделала, спасая свою жизнь. Гермиона замирает, всё ещё находясь в тёплых ладонях Малфоя. Она смотрит в серые глаза, а перед её глазами плывет мир. Перед глазами годы дружбы, короткие моменты счастья, близости и любви, которые она успела пережить с Роном. У него были голубые глаза – не серые. А она убила его. Убила: не смогла пожертвовать собой. — Уходи, — тихо шепчет Гермиона, делая шаг назад. — Нихера, Грейнджер, тебе нельзя оставаться одной сейчас. Не после того, что ты узнала. — Уходи, Малфой! — голос крепнет, и Гермиона сжимает руки в кулаки, чувствуя, как новый маникюр неприятно вонзается в ладони, оставляя там уродливые сине-красные полумесяцы. Драко запускает ладонь в свои волосы, зачёсывая их назад. Он чешет затылок, явно раздумывая о том, что делать дальше. Блять, Гермиона готова спорить на что угодно, что он вычисляет её дальнейший шаг. Спустя три вдоха дверь хлопает, и Гермиона остаётся в квартире одна. Она медленно садится на бежевый ковер, обхватывая себя руками. Слёзы текут по щекам сначала беззвучно, а затем всё же страшные звуки рыдания вырываются из груди. Гермиона зажимает себе рот рукой, пытаясь их заглушить, но всё тщетно. Она убила Рона Уизли. Друга Гарри Поттера, её друга и первую настоящую любовь. Она убила его, хладнокровно вонзив нож в сердце. Что он сказал ей? Что подумал, делая последний вдох в своей жизни? О чём думал, когда в последний раз смотрел в её глаза? Гермиона ненавидела себя. Она ненавидела себя за свой поступок и за то, что не помнит этого. Конденсат с ведёрка с мороженым стекает с островка на пол, собираясь уродливой лужицей. Он плачет вместе с Гермионой. Резко встав с ковра, девушка следует в ванную, пытаясь оттереть невидимые следы крови с ладоней. Она уже делала это. Разве нет? — Грейнджер, открой сейчас же! Со стороны входной двери слышится возмущённый голос Пэнси Паркинсон. Нервно глянув на часы, которые висели перед входом, Гермиона отмечает, что уже шесть утра. Утреннее солнце Лондона нагло вторгается в квартиру девушки. Сколько она пролежала так? Всю ночь? Проклятье, Малфой ушёл практически сразу после десяти. — Если ты думаешь, что эта дверь меня остановит, то ты меня не знаешь, милая! — слышится копошение, будто Паркинсон пытается найти что-то в сумочке. — Блять, ну да. Ты же меня не помнишь! Алохомора! Дверь открывается, и Паркинсон встречается с испуганным взглядом Гермионы, всё также выглядывающей из дверного проёма ванной комнаты. — Ну он, конечно, мудак… — Кто? — Гермиона хмурится, проводя рукой по лицу, пытаясь снять морок. — Драко, — Паркинсон смело входит в квартиру Гермионы, убирая палочку в небольшую сумочку через плечо. Её изумрудное платье смело подчеркивает фигуру, а чёрные туфли на шпильках отбивают ритм сердца Гермионы, когда та в несколько шагов пересекает гостиную, подходя к девушке почти вплотную. — Выглядишь паршиво. — Ну спасибо. Знаешь ли, Паркинсон, я тебя не звала, а ещё, чтобы ты знала, последние несколько часов я пыталась оплакать свою первую любовь, которую, если ты опять же не знала, я убила сама. — Я знаю, — Паркинсон пожимает плечами, доставая из сумочки мундштук и сигарету. — Только попробуй, — Гермиона зло смотрит на девушку перед собой. Пэнси на мгновение замирает, будто не совсем понимает, о чём говорит Гермиона. Затем она всё же поджигает сигарету, глубоко затягиваясь, выдыхая дым прямо в лицо Грейнджер. — Жалкая попытка, милая. Ты сейчас и раненого соплохвоста не в состоянии обидеть. Так что… — Паркинсон снова затягивается. — О, у тебя есть купальник и коктейльное платье? — Что? — Гермиона непонимающе моргает. — У меня свой ночной клуб во Франции. И сегодня там довольно значимое мероприятие, на которое приглашены ты, я, Астория и… как там зовут твою подружку? Ах да, Лаванда Браун. — Какого Мерлина мне ехать во Францию, чтобы посещать твой клуб? — Ну зачем же ехать, милая? — Пэнси снова затягивается, и ванильный дым обволакивает пространство ванной комнаты. Паркинсон достаёт недокуренную сигарету, обматывает её туалетной бумагой, а затем выкидывает в унитаз, смывая под недоумённый взгляд Гермионы. — Иначе сигарета не утонет, — Пэнси пожимает плечами, а затем, будто что-то вспомнив, быстрым шагом выходит из комнаты. — Мерлин, тебе, что, сорок три? Почему так скучно? Где ажурные трусики? Где парные комплекты? Где короткие юбки? Пэнси поочередно достаёт, поддевая мундштуком, белье Гермионы из комода, немного кривясь, уже стоя в спальне Гермионы. Затем она резко распахивает створки шкафа, глубоко вдыхая. — Серый, белый, чёрный, сиреневый? Мерлин, не носи его, ради всего хорошего и плохого на этом свете! Сиреневый – это не твой цвет! — Малфой сказал так же… — Гермиона замирает в дверном проёме своей спальни, которая граничит с небольшой гардеробной. — Небезосновательно, — Паркинсон на мгновенье оборачивается на Гермиону через плечо. — Не носи его, я серьёзно, Грейнджер. В общем, понятно, — Пэнси захлопывает дверцы белого шкафа, поворачиваясь к Гермионе. — Я соберу вещи за тебя, не волнуйся. Мы выдвигаемся сегодня в полдень. Будь готова. Вот порт-ключ. Девушка ловко кладёт небольшой ключик серебристого цвета на прикроватную тумбу Гермионы. — Пэнси, я действительно ничего не понимаю! — Гермиона нервно трёт шею. — Повторяю для слабоумных, милая, — Пэнси садится на кровать, закидывая ногу на ногу. — Два дня в отеле на юге Франции, вино, спа и мой собственный клуб. Тебе это нужно. И, судя по твоему виду, ты была близка к тому, чтобы перейти на тёмную сторону. — Тебя вызвал Малфой? — Гермиона задаёт вопрос в лоб. Так проще, так легче. Ей нужно понять, ради кого здесь Паркинсон. — Да, — брюнетка пожимает плечами, разглядывая интерьер комнаты. — Мэрлин, мягкие игрушки и фарфоровые куклы, ты серьезно, милая? Так тебе десять или сорок три всё же? Неважно! Меня вызвал, Малфой, да. Он сказал, что рассказал тебе о Уизли. Я действительно сожалею, милая. Но на тот момент у тебя не было выбора, поверь. Я не могу рассказать всех обстоятельств, — нить Непреложного Обета нагло опоясывает руку Паркинсон. — Однако просто верь мне. Но если бы я знала, что мудель Драко собирается так поступить, я бы была здесь ещё до того, как он скажет слово «Уизли», а затем «умер». Что ж, в этом вся Пэнси Паркинсон. Она прямая, злая, немного эгоистичная, но за своих рвёт глотки зубами. — Пэнси, уходи, — Гермиона снова потирает лицо. Хочется спать и умереть. — Нихуя подобного, милая, — Пэнси указывает на девушку пальцем с чёёрным маникюром. — Я не договорила. Итак, я здесь ради тебя. И похуй мне на этого Драко Малфоя! Он идиот! Но влюблённый идиот, заметь. — Ну конечно, он ведь женат, — Гермиона безразлично пожимает плечами, пытаясь скрыть неприятное чувство в груди от упоминании о том, что Малфой имеет табличку «занят» на безымянном пальцем. — Я этого не говорила! — Паркинсон поднимает обе ладони. — Да и кому какое дело? Он ведь даже не спит с Асторией, забыла? Проклятье, Гермиона действительно об этом забыла. Или нет? Он не говорил ей об этом напрямую. — Похуй, — Паркинсон снова достаёт сигарету. — Ты ведь не против? — она беззаботно улыбается. — А, похуй, — снова пожимает плечами брюнетка, затягиваясь. — Только Малфой вызывает у тебя этот особый вид замешательства, только он заставляет твой взгляд быть таким. Гермиона сдаётся. Она капитулирует. Плевать. Это недостаток сна, общения, усталость, а также особая связь с Пэнси. — Да, это очень странно, но мы целовались. Но потом в голове всплыло воспоминание о Роне, и… в общем, я спросила. — Ты имеешь полное право на то, чтобы спрашивать у нас всё, что хочешь, милая, — Пэнси затягивается, и Гермиона вновь ощущает запах ванильного дыма. — Особенно у меня. Я лучшая подруга – его и твоя. Хотя ты этого не помнишь, — зелёный взгляд наполняется влагой, но Пэнси быстро отворачивается, глядя в окно спальни Гермионы. — Ты плачешь? — Гермиона делает два неуверенных шага в сторону девушки перед собой. — Ага, дым злой, — прокашливается Паркинсон. Через мгновенье она снова смотрит на Гермиону своей холодной зеленью глаз. — Неважно, — девушка машет рукой. — Я возьму твои вещи на себя. Твои новые вещи, а не этот гардероб бабушки, который основался в твоём шкафу. Я бы искренне порекомендовала всё это сжечь, милая. А если ты не активируешь портключ ровно в четыре часа, но я трансгрессирую твою тощую задницу ровно в 10:01! Хлопает дверь. Гермиона снова остаётся в квартире одна. Она уже приняла решение. Ей действительно нужно отвлечься.

* * *

Гарри Поттер нервничает. Он читает отчёт о том, как совсем недавно на улицах Лондона был пойман наркокурьер с минимальной партией Красной пыли. Даже на заключение в Азкабане не тянет. Слишком маленький вес порошка. Память парня кристально чиста. Товар подкинули ему в почтовый ящик. Общение через патронус-белку. Это всё. Он просто хотел заработать денег. — Ёбаное всё! — Гарри бьет ладонью по столу из чёрного лакированного дерева, чувствуя при этом пульсацию в руке. Он всегда находил ответы на все вопросы. Сам, с помощью друзей. Неважно. Сейчас же, когда он битый год пытается привлечь Драко Малфоя к ответственности, Гарри буквально сходит с ума. Состав Красной Пыли настолько сложен, что даже самые лучшие эксперты попросту разводили руками. Гермиона только обещает ему помочь, но в её отделе тоже завал. Учебник Принца Полукровки здесь – это просто учебник. Ничего более. Самолетик нагло вторгается в кабинет Поттера через щель в дверном проёме. Это служебная записка, которой принято обмениваться между сотрудниками Министерства Магии. Она нигде не числится, кроме как на бумаге. Гарри ловко хватает её пальцами, как опытный ловец. Он хмыкает. Ему давно не хватало ощущения метлы под ногами и ветра в ушах. Проклятье. «Мистер Поттер, довожу до Вашего сведения, что планируется покушение на мистера Малфоя. Кроме того, из достоверных источников поступила информация о том, что планируется похищение юного Скорпиуса Малфоя с целью шантажа Драко Малфоя, для получения рецепта Красной Пыли. Надеюсь на то, что вы распорядитесь информацией верно. Ваш анонимный источник». Гарри Поттер улыбается, потянувшись к лицу для того, чтобы поправить очки, которых уже давно нет. Он взмахом палочки уничтожает записку во всполохе огня, оставляя о ней лишь воспоминания. Да, Гарри Поттер изменился. Гарри Поттер, которого все знали, всегда боролся за справедливость. Но сейчас это человек, готовый переступить черту.

* * *

А в это время в Париже сработал международный портключ, доставляя четырёх девушек на отдых, который обещал стать куда более значимым событием, чем кто-либо из них мог предположить. P:S: Прости меня, Рон