Осколки памяти

— Джордж, меня ждёт Гарри… — Чушь, Гарри тебя уже не ждёт, учитывая… всё то, что произошло за последние пару дней, — Джордж моргает, и голубые озёра на мгновенье скрываются во тьме. — Ты подписала контракт с Малфоем? — как плевок в душу, как гром среди ясного неба. — Гарри? Он сказал тебе? Именно так чувствуется запах предательства. Когда они успели обсудить её? Их? То, что она сделала? Сделала для себя впервые за столько лет. Когда Гермиона взяла заколдованное перо в руки, то понимала, что это первый поступок за много лет, который она делает исключительно ради себя. Не для других, не с целью выживания. Именно для себя. Преследуя исключительно эгоистические цели. Иногда полезно. Рекомендую. — Неважно, Гермиона, — Джордж качает головой, и Гермиона медленно моргает, глядя на отсутствие его ушной раковины. Это ведь сделал кто-то из родственников Малфоя, верно? Неважно. Плевать. Она думает о себе. В первую очередь. Наконец-то. — Позволь поговорить с тобой о другом. О нас. — Никаких «нас» нет, Джордж, — банально. Так же банально, как и то, что Гермиона сказала «дело не в тебе», когда покидала заповедник Чарли тогда. Плевать. — Мы давно расстались. У нас и отношений то не было. Просто секс и попытка забыть… — Гермиона сглатывает. — Прекрати преследовать меня и затевать разговор в каждый удобный и неудобный момент. Мы на дне рождения твоей племянницы. Так будь добр, возьми себя в руки и подари ей подарок. Гермиона поднимает нос кверху. А что ей ещё остается? Она чёртова трусиха, если который раз уходит от серьёзного разговора. Джордж любит её. Она готова поспорить на всё, что угодно. Хоть на свои дыры в памяти, что он влюбился в неё в тот самый момент, когда увидел живой сразу после плена в поместье Малфоев. Однако, учитывая пропажу своего брата, Джордж некоторое время должен был держаться на расстоянии. Хотя бы из уважения к Рону. Но проблема была в том, что Гермиона думала, что любила Рона, и долго не подпускала его брата к себе. А когда подпустила… что ж, это была ошибка. Огромная чёртова ошибка, исправить которую она уже не может. Да и не хочет. Это был опыт. Как минимум. Как максимум, ну… с Джорджем было весело. Очень. Паршивое оправдание тому, что она разбила этому мужчине сердце. У него могли бы уже быть дети, он был бы глубоко женат и влюблён. Но судьба та ещё сука, которая обязательно пытается подпортить вам тот или иной момент времени. Обязательно тогда, когда вы глубоко счастливы. — Это ещё не всё, Гермиона! — девушка слышит голос Джорджа из кухни, когда выходит в коридор. Конечно, это не всё. Они ещё не закончили. Точка не поставлена.

* * *

— Загадай желание, милая. Только про себя, не говори другим, тогда оно обязательно сбудется. А после задуй свечи, — Джинни тепло улыбается своей дочери, глядя прямо в глаза. Гарри Поттер держит перед своим единственным ребенком торт с пятью свечами розового цвета, счастливо улыбаясь. Гарри рад. Безусловно. У него есть любимая жена, дочь, прекрасная работа. Он пытается забыть все те ужасы, которые видел в период войны. Все те ужасы, которые тёмными кошмарными временами преследовали его ночами. Он полностью уверен в том, что если он поймает Малфоя за руку, которая передаёт пакетик Красной пыли очередному отчаявшемуся бродяге, то будет счастлив окончательно. Полностью и бесповоротно. Гермиона усмехается. Если бы только все желания исполнялись лишь по нашему выдоху, было бы прекрасно. Все люди были бы счастливы. Но Лили ребёнок. Она заслуживает верить в чудеса. Ведь когда, как не в детстве? Девочка крепко зажмуривается, что-то загадывая про себя. Гермиона почти уверена, что она загадывает новую метлу. Гены берут своё, в конце-то концов. И у родителей уже запасён подарок заранее. К рождеству юная девчушка получит своё. Она уверена. Лили дует на свечи, и те гаснут. «Надеюсь, ты будешь счастливой, красотка», — думает Гермиона. Невольно она задумывается о том, когда день рождения у Скорпиуса. Юный джентльмен настолько запал Гермионе в сердце, что она готова задарить его подарками. Она видела в обычном маггловском магазине шахматы из чистого хрусталя, которые притаились, ожидая своего хода на доске из тёмного мрамора. Уверена, Скорпиус бы оценил, как и уверена в том, что Малфой-старший не будет играть в обычные шахматы. Он предпочитает только волшебные. Но Гремиона уже приняла решение о том, что подарит именно их на день рождения Скорпиусу. — Я в подобном бизнесе не одно, блять, десятилетие! Голос Малфоя снова всплывает в голове. Гермиона уверена, что здесь присутствует двойной подтекст. Но какой? Ей нужно на воздух. Срочно. Девушка пробирается сквозь небольшую толпу, попутно сжимая в руках ладонь Молли Уизли, которая тепло ей улыбается. Она уверена, что та до сих пор считает её дочерью взамен пропавшего Рона. Но это не так. Она никогда не войдёт по-настоящему в круг семьи Уизли. — Гермиона! Что ж, Джордж, очевидно, считает несколько иначе. Проклятье. — Чего тебе, Джордж? Гермиона резка. Она не хотела отвечать так грубо, но при мысли о Малфое, который растерял всё своё уважение и терпение сразу после того, как на листе пергамента появилась её подпись, она невольно злится. Он не имел право так разговаривать с ней, не имел права передавать её в руки Пэнси, а затем в услужливые руки Нотта, как чёртов трофей. Гермиона ещё покажет свои зубы этому заносчивому, чёртовому, эгоистичному… — Прошу, давай обсудим всё, что у нас было, — Джордж подходит к ней. Близко. Слишком близко. Он берёт её ладошку, грея в своих больших руках. Гермиона отмечает, что ладони у него в мозолях от вечного контакта с бумагой денег и железными монетами в магазине. Он так и не нанял кассира. Верхняя часть кисти у него в веснушках. Точно таких же созвездиях, как и на руках Рона, как на носу Гермионы, как на щеках Скорпиуса. — Гермиона, я так больше не могу. Я скучаю по тебе, я скучаю по нашим вечерам. Помнишь, как Чарли чуть не застукал нас, когда мы под крылом дракона..? — Джордж! Прекрати! — Гермиона хмурится. Она прекрасно помнит тот момент, когда Чарли проходил мимо, а они, полуголые, притаились под крылом зелёного дракона, нервно хихикая и зажимая друг другу губы. Это был адреналин, немного огневиски и жажда секса. Ничего более. — Это всё в прошлом. Это было давно, и я не хочу этого вспоминать. Как Анджелина? Слышала, что вы ходили на свидание? Перевод темы. Жалкий. — Гермиона, это просто была попытка отвлечься. Ничего более. Девушка кивает. Джордж – это её попытка отвлечься. Ничего более. — Прости, Джордж, но мне нужно домой. Я неважно себя чувствую, — Гермиона пытается вырвать свою ладонь из железной хватки, но мужчина перед ней не желает отпускать её. — Гермиона, прошу, один поцелуй. Джордж пьян, несомненно. Джинни делала самые крепкие коктейли со времен Хогвартса, и Гермиона не была настолько наивной, чтобы к ним прикасаться. Не сегодня. Она ждала от Малфоя следующего шага. Каждую секунду ждала. Каждой клеточкой души. Пора. Давно пора. Джордж же пил эти коктейли буквально один за одним, пытаясь набраться смелости или забыться. Одно из двух. — Джордж, пусти! Всё в прошлом, всё кончено! Это было давно, и я тебя не люблю! Я когда-то любила твоего брата. Искренне. Он был моей первой любовью, и ради уважения к нему я прошу отпустить меня. Джорджу больно. Гермиона понимает, что посыпала соль именно на то место, а хотелось бы слизнуть её с ладони, запив текилой. Она уверена, что кроме Рона он вспоминает и Фреда. Также она уверена, что Фред не стал бы удерживать её насильно. На одно жалкое мгновенье хватка на её ладони становится слабее, но Гермиона не успевает воспользоваться мгновением. Джордж был наивным. Он пил коктейли своей сестры. Джордж делает то, что в моменты боли желает каждый сознательный человек. Он стремится забыться. Холодные губы со вкусом огневиски и малины коктейля Джинни касаются губ Гермионы, и девушка неосознанно мычит и бессознательно распахивает глаза. Светло-рыжие ресницы мелькают перед глазами, и губы механически двигаются на её губах, не вызывая ничего. Ровным счётом ничего. Даже учитывая то, что у неё давно не было мужчины, и то, как курит Малфой, заставляя думать о том, чтобы отдаться последнему прямо на кухонном столе четы Малфоев, ничего не меняют. Что ради всего волшебного происходит? Она не готова была к этому. Не готова была Гермиона и к тому, что слышит хлопок. Так трещит последняя нервная клетка перед взрывом? Почти. Гермиона больше не чувствует губ Джорджа, не слышит шелест камышей перед Норой. Она видит перед собой Драко Малфоя. Чертовски злого Драко Малфоя. Но без сигареты. Наконец-то! Он тяжело дышит, смотря на Джорджа, который лежит в луже перед ним. Его глаза искрятся в тусклом свете огней Норы. — Малфой? Какого хера? — Какого хера? Это я должен у тебя спрашивать! – он медленно вздыхает, наполняя лёгкие чистым воздухом. — Кажется, дама сказала отпустить её! — Малфой! — Гермионе надоело играть жертву. Она же вовсе не такая. – Какого хрена ты здесь делаешь?! — Ты подписала соглашение, помнишь? Я теперь всегда буду возникать там, где тебе грозит опасность, — всё же Драко достаёт из внутреннего кармана чёрных джинсов зажигалку и сигарету, глубоко затягиваясь. Он бегло осматривает девушку в ярко-жёлтом сарафане перед собой, на мгновенье задерживая взгляд на её слегла припухших губах. Если бы зло имело физический облик, то это был бы облик Малфоя сейчас. — Скажи спасибо, что здесь нет Блейза. Верно, Уизли? Малфой выдыхает сизый дым в стремительно темнеющее небо, прикрывая глаза. Джордж бледнеет. — Забини? При чём здесь он? — карие озёра глаз Гермионы нервно бегают между двумя мужчинами. В другой сказке она бы делала выбор между Джорджем и Драко. Но это же не сказка, верно? Это реальность, которая стирает в порошок нервы, зубы и не даёт выбора. — Идём, Грейнджер, не уверен, что грёбаная гордость Уизли и подмоченные штаны дадут возможность высказаться. Как-нибудь ты узнаешь, но узнаешь обо всём от меня, — Малфой протягивает свою ладонь с перстнем-печаткой на указательном пальце и обручальным кольцом на безымянном. Гермиона молчит, она не берёт протянутую ей ладонь, хоть и понимает, что данный поступок был бы верным. Она не хочет оставаться с Джорджем наедине. Не сейчас, не сегодня. Никогда. Но и подавать руку Малфою она не намерена. — Твой ебучий крёстный лишил меня уха, Малфой! Он, блять, сделал это, глазом не моргнув! — Джордж! — рыжий всполох волос, освещённый закатным солнцем, виднеется на фоне Норы. Джинни Поттер зла. Она смотрит на всё ещё лежащего в луже брата. — Если бы у Гарри и меня был сын, то мы бы назвали его Джеймс Северус Поттер, чтобы ты знал. В честь одного из великих директоров Хогварста, — голубые глаза сверкают слезами. Джинни и Гарри больше не могут иметь детей. Об этом знают все в семье Уизли. В том числе и Джордж. После крайне сложных родов у Джинни травма, которая больше не позволит ей иметь детей. Либо она, либо новый наследник великой династии Поттеров. — Гермиона, спасибо, что пришла. Малфой, — Джинни кивает мужчине перед собой. — Жаль, что без подарка. Мужчина перед ней затягивается, сверкая серыми мраморами глаз в грядущих сумерках. — Ну почему же, — Малфой хмыкает, выпуская дым прямо в сторону всё ещё лежащего перед ним Джорджа. — Ожидайте сову в ближайшее время. Он молча хватает Гермиону за руку, уводя всё глубже в камыши. Её черного цвета балетки уже давно промокли, и она возмущенно выдыхает. — Малфой, я больше не вернусь в твой чёртов особняк! Пусти меня немедленно! Каким образом ты узнал, где я? Как ты трансгрессировал? На Нору наложены сложнейшие защитные заклинания. Драко хмыкает. Снова. Она ушам поверить не может, но дым резко выходит из ноздрей мужчины, подтверждая то, что она услышала мгновением ранее. — Тебе не понравился новый стиль поместья? Удивительно. Я старался перестроить его. Ради тебя, — Малфой резко поворачивается к девушке, сверкая злым взглядом, словно молния за её спиной. Кажется, вот-вот пойдет дождь. Воздух между ними трещит разрядами. — Если ты не хочешь промокнуть до нитки этого… дешёвого платья, — Гермиона невольно скрещивает руки на груди, пытаясь закрыться от пытливого и насмешливого взгляда перед собой. — То трансгрессируй нас. — Что? — Гермиона не верит ушам. — Ты думала, что я снова перенесу тебя в свой дом? — Малфой щурится то ли от злости, то ли от злого дыма, что попадает ему прямо на слизистую глаз. — Нихуя подобного! Он только для семьи. Считай, что тот раз, когда ты подписала соглашение, был исключением, Грейнджер. Переноси нас к себе! Надо обсудить детали. Гермиона выхватывает из пальцев Малфоя зажжённую сигарету, которую он не успел поднести к губам. Девушка бросает её в лужу перед ногами, и та шипит, как шипит и Малфой, сверкая злыми глазами. Ей надоел этот дым, надоел запах лимонного дерева в ноздрях, голове и сердце. — Ты думал, что я раскрою тебе, где живу, Малфой? Ни-ху-я подобного! — она копирует его тон, зло тыча пальцем прямо в прямой аристократический нос. Сломала бы его, честное слово. Как тогда, на третьем курсе. Малфой усмехается, доставая из пачки новую сигарету, зло улыбаясь и выдыхая дым прямо Гермионе в лицо. Он снова заполняет её голову сизым дымом. — Ты уже раскрыла, Грейнджер, приведя туда Тео, помнишь? Проклятье, она совсем забыла, что после разговора с Пэнси её провожал Нотт. Она шипит. Как сигарета ранее. Гермиона берёт за локоть Малфоя, с громким раздражающим хлопком исчезая из камышей и сырой земли территории Норы. Джинни неподалеку выдыхает, облегчённо вздыхая. Гермиона не узнает о её предательстве. Не сегодня. — Какого хера, Джинни? — Какого хера, Джордж? — Какого хрена, Уизли? — недалеко от входа в Нору стоит Анжелина Джонсон, буквально кипя от негодования. — Я для тебя просто попытка отвлечься?

* * *

— Мило. Малфой снова хмыкает, оголяя нервы Гермионы до предела. Он оглядывает интерьер её квартиры. Ничего лишнего. Кухня-гостиная, в которой находится кухонный гарнитур в бежевых тонах с широким островом и барными стульями, так как стол не может там уместиться. Широкий бежевый диван напротив телевизора. У окна расположился письменный стол с книжными шкафами по бокам. Больше Малфой увидеть не мог. Далее была лишь спальня Гермионы и ванная комната. — Что тебе надо? Зачем ты пришёл? — А ты мечтала быть изнасилованной? Что ж, хочу сказать, что у тебя скудная эротическая фантазия. Как и у Джорджа. Хотя с драконами... интересно. Драко кивает, разглядывает Гермиону, будто оценивая длину её платья. Оно было коротким. Такие не надевают на день рождения крестницы. Но она почему-то чувствовала, что сегодня длина сыграет свою роль. — Тебя не волнуют мои отношения с мужчинами, Малфой. Ты только помогаешь мне вспомнить. Это всё. Не суйся в то, что тебя не касается! — Гермиона злится. Уже похоже на тенденцию. — Ты, блять, охуительно ошибаешься! — Малфой не курит. Малфой злой. Очень злой. — Но похуй, знаешь ли. У меня нет времени. Ты отвлекла меня от важного дела. Судя по времени, Гермиона отвлекла его от исполнения супружеского долга. — Нет, Астория не ждёт меня, если ты об этом. — Ты читаешь мои мысли? — Ты уже спрашивала об этом, — Малфой достаёт из карманов пачку сигарет, нервно оглядываясь. — Я закурю? — Попробуй, и я сожгу тебя и твой хренов контракт вместе с этой квартирой! Именно так выглядит по-настоящему злая Гермиона Грейнджер. — Я понял, — Малфой поднимает руки ладонями вверх. За входными дверьми слышится хлопок аппарации – Гермиона хмурится. Если это Джордж, то она действительно готова сжечь эту квартиру вместе со всеми её посетителями. — Малфой, очевидно, что ты здесь! Мы… немного прервались, если ты не заметил! — за дверьми слышится голос Нотта. — Свали нахер отсюда, если ещё хочешь дышать! Вот он, взгляд злого Дракона. Он обещает, что следующее дыхание ты не встретишь. Но Гермиона вдыхает, шумно, с треском лёгких под грудной клеткой. В который раз раздражая Малфоя. Он смотрит на неё, сверкая серыми глазами. — Прости, Малфой, но этот мудила сбежал! Тебе надо бы явиться, чтобы понять, кто ему помог. Раз – щелчок двери. Два – Нотт стоит на пороге. Три – Гермиона не верит своим глазам – Малфой напрягается, аппарируя с громким хлопком. Он даже не прощается с ней. Какого?.. — Нотт, что, ради всего волшебного и святого, происходит? — Прости, Гермиона, если бы я мог, то обязательно рассказал бы тебе, — на мгновение Гермиона замечает блеск нитей Непреложного обета на его предплечье, не закрытом рукавами тёмного поло. Нотт тоже связан. Чудно. — Завтра мистер Малфой ждёт тебя в твоём кабинете. Ему необходим доступ к твоим записям по восстановлению памяти. В 19 часов. — А мистер Малфой не хочет пойти… — Это нужно тебе, Гермиона, — Нотт кивает, ловко завершая её речь. — Ему похуй на твой проект, поверь. Он хочет, чтобы именно ты вспомнила. Нотт снова кивает на прощание Гермионе, даже не переступив порог её квартиры. Проклятье, Гермиона злится. Она в ярости, всё ещё чувствуя на губах слабый вкус огневиски и малины. Ей хотелось ощутить на вкус лимонное дерево. Через минуту она стоит перед зеркалом ванной комнаты, пытаясь зубной пастой стереть воспоминания и вкус малины. Из головы запах лимонного дерева стирать не хочется.

* * *

— Малфой, — на следующий день Гермиона кивает Драко в дверях своего кабинета, за которыми притаилась Мила, сжимая колени в попытке унять в них дрожь. — Грейнджер, — Малфой кивает, захлопывая за собой дверь, отрезая девушку от внешнего мира. — Приступим?

* * *

— Поверить не могу! Малфой? Тот самый Малфой стал твоим спонсором? Это же ахеренно странно! Лаваунда Браун перед Гермионой нервно сжимает в руках салфетку, пытаясь унять дрожь в пальцах. Дрожь в её колени скрывать не приходилось. Стол, за которым они сидели, был из светлого дерева, но при этом не скрывал крошки, которые не успели убрать официанты после предыдущих посетителей. После того как Гермиона вернулась из плена, именно Лаванда находилась с ней большую часть времени восстановления. Именно Лаванда помогала Гермионе приходить в себя и решать все трудности войны. Именно Гермиона спасла Лаванду от Сивого в стенах Хогвартса, выпустив в того Петрификус. Именно эти шаги помогли им прийти к тому, что они имеют сегодня, спустя десятилетие. Дружбу. — Тихо, Лаванда, — Гермиона нервно смотрит по сторонам, сидя посреди дешёвого бара в самом сердце Лондона. — Я не уверена, что здесь нет его людей. — О, ну конечно. Тот красавец в углу именно его агент! — Лаванда смело машет рукой, другой салютуя бокалом с белым вином. Гермиона любила только белое полусладкое. Она не изменяла себе в этом на протяжении многих лет. Мужчина даже глазом не моргает на жест Лаванды, попивая свой кофе из маленькой чашки. 17:00 по Лондону. Самое время выпить чай или кофе. Неважно. Но явно не вино в понедельник вечером. Плевать. Гермиона в два глотка опустошает свой бокал, облизывая верхнюю губу. — Я рассказала Гарри, и он буквально заявил, что я предательница. Джордж и вовсе попытался меня изнасиловать. Что мне делать, Лав? Гермиона ненавидела называть так подругу. Но Лаванда обожала. Когда-то её так называл и Рон. — Доверься Малфою, Грейнджер, — Лаванда кивает, всё так же обворожительно улыбаясь мужчине. — Разве у тебя есть выход?

* * *

Гермиона с Малфоем уже бытый час сидят в её кабинете, изучая записи. Малфой видит всё это впервые. Гермиона злится из-за того, что уже сотый раз перечитывает всё, что уже знает. Лаванда права. Выхода нет. Только Малфой мог помочь ей вспомнить. — Малфой, ты видел Рона после моего плена? — Нет, после твоего плена я не видел Уизли, — он даже не поднимает серый мрамор глаз от записей перед собой. Между бровями залегла складка, а платиновый циферблат наручных часов показывает десять вечера. — Ты знаешь, что с ним произошло? Куда он пропал? Жив ли он? Малфой вздыхает, откладывая лист пергамента обратно на стол. Он до белых и красных пятен надавливает на глаза большим и указательным пальцем, глубоко вздыхает. Малфой раздражён. Гермиона запретила курить ему у себя в кабинете, поэтому он нервно постукивает каблуком дорогих ботинок по паркету вишнёвого цвета. Наконец он поднимает взгляд на Гермиону, которая пытливо разглядывает его. Девушка понимает ещё до того, как Малфой открывает рот, что ответ ей не понравится. — Да, Грейнджер, я знаю, что случилось с Уизли, но рассказать тебе пока не могу. Могу лишь сказать, что он мёртв. Бам. Бам. Бам. Сердце пропускает удар ровно три раза. Десять лет прошло, и она не верила, что её бывший возлюбленный жив. Конечно, он бы уже объявился спустя столько времени. Но слышать это… Что ж, это больно. — Ты убил его? — девушка нервно сглатывает. Она не хочет слышать ответ, но вопрос всё равно задаёт. — Нет, Грейнджер. Но… в тех обстоятельствах я бы это сделал сам, если бы… не произошло всё то, что произошло.

* * *

Раз, два, Малфой идёт,

Три, четыре, след твой найдёт.

Пять, шесть, Драко не шутит,

Семь, восемь, смерть пробудит.

Девять, десять, прячься тише,

Эхо шагов всё ближе, ближе.

— Прошу Вас, мистер Малфой! Нож вонзается в плоть, красные брызги крови пачкают бледные черты аристократического лица, делая вид ещё более жутким. — Знаешь, а я думал, что это я ебанутый, — Блейз протягивает другу платок, и Драко стирает с лица кровь, пачкая идеальный белый шёлк неприятно красным. — Но твоя ебучая считалочка просто до дрожи. — Все мы немного ебанутые, — Малфой усмехается, затягиваясь сигаретой. Ему лучше: он нашёл крысу, которая помогала проносить пыль мимо кассы. Всё наладится. Скоро всё будет так, как было прежде. Он верил в это. Впервые за десять лет он встречал рассвет, веря в лучшее.