Осколки памяти

Что ж, всем здрасте, я Настя! В фандоме я уже ну ооооочень долго, но делала огромный перерыв в писательстве. Надеюсь, что Вам придется по вкусу данная работа, так как я собрала в ней всё то, что люблю. Всем спасибо за прочтение. — Скажи мне, ради какого такого хера я должен помогать тебе? — злой голос Малфоя вторгается в сознание, не позволяя отвести глаза от серого неба, которое спряталось в его глазах.

* * *

— Что, прости? — Гермиона не может оторвать взгляда от серого торнадо, который захватил все глубины её души, не оставив там ничего, кроме кромешного хаоса. — Мисс Грейнджер, Вы услышали моего клиента. Если Вы что-то хотите услышать далее, то Вам необходимо подписать соглашение о неразглашении данных. В противном случае мы, к великому сожалению, помочь Вам не сможем, — Нотт уверенно подходит к её столу, делая размашистые шаги длинными ногами, пододвигая соглашение о неразглашении информации снова к Гермионе. Она подмечает, что на его чёрном пиджаке нет ни пылинки. Единственное, что выбивается из строгого образа – это белая рубашка, первые две пуговицы которой попросту расстёгнуты. — Подумай, Гермиона, — карие глаза сверкают, оттеняя свет настольной лампы. Все шторы наглухо задернуты. Она ненавидит, когда солнечный свет преломляет свет чернил, искажая его на пергаментах. — Хорошо подумай. Длинные пальцы слегка подрагивают на листе пергамента, но Нотт резко отталкивается от стола, отходя в свой угол. Гермиона опускает взгляд на пергамент, лишь бы не встречаться с грозовым штормом глаз Малфоя. Что такого хочет рассказать ей Малфой? Что он знает о тех полутора годах, которые бесследно исчезли из её памяти? — Ты знаешь, что было со мной в Малфой-мэноре в те годы? — Гермиона поднимает взгляд от размашистых букв на листе пергамента. Интересно, кто так не экономит место: Нотт или Малфой? — Грейнджер, — снова Малфой делает упор на первую букву «е» в фамилии Гермионы, будто перекатывает на языке, смакуя. По спине ползут мурашки – смертельно хочется стянуть с себя пиджак, который будто стал душить её своими объятиями. — Это мой дом, если ты не забыла. Ты находилась у меня в «гостях» всё это время. Конечно, я знаю, и я помню, что происходило с тобой в тот период времени. Гермиона открывает рот. Конечно, она захочет узнать, что с ней происходило. Почему она вернулась блондинкой. Почему ничего не помнит. Что там было? Какие ещё невидимые глазу и памяти шрамы остались после пребывания в особняке? Связано ли каким-либо образом исчезновение Рона с Малфой-мэнором? — Предугадывая Ваш вопрос, мисс Грейнджер, — Нотт поправляет полы своего шоколадного пиджака. Проклятье, как же хочется шоколада. Когда Гермиона злится, она всегда хочет сладкого. — Мой клиент не скажет Вам ни слова, пока Вы не подпишете данное соглашение. Он попросту не может этого сделать… по определенным причинам. Гермиона хмурит тонкие брови, снова бросает взгляд на лист пергамента. Она определенно не собирается подписывать этот документ. Всем известно, что Малфой работает в незаконной сфере. Что если она узнает что-то компрометирующее? Она обязана будет доложить Министру Магии, но магическое соглашение о неразглашении попросту не позволит ей сделать этого. Оно буквально завяжет её рот невидимой леской, как нити Непреложного обета. — Мне необходимо ознакомиться с документом более подробно, прежде, чем я приму решение. Я не привыкла подписывать бумаги не глядя, особенно, если это может нарушить закон, — Гермиона демонстративно отодвигает лист пергамента в сторону, пытаясь сосредоточиться на буквах на другом документе. Мужчины в её кабинете не двигаются с места. Нотт выжидающе смотрит на Малфоя, нервно постукивая длинными пальцами по папке с документами в руках. Малфой криво ухмыляется, демонстрируя ряд белых зубов. Он постукивает обратной стороны сигареты по ладони, забивая табак поглубже в бумагу, забивая гвозди в крышку гроба терпения Гермионы, наслаждаясь моментом. Она слышит стук своего сердца в ушах, нервно дергая ногой под столом, и шпилька издает противный звук по паркету, отвечая постукиванию Малфоя по руке. Малфой знает, что она сдастся. Уже сдалась. Ни одна живая душа больше не сможет ей рассказать о том, что произошло в стенах Малфой-мэнора. — Я могу ещё Вам чем-то помочь? — Забавно, что это ты говоришь о законе, в твоей голове сейчас Красная пыль, верно полагаю? — Драко всё же решает сесть на кожаный чёрный диван в углу кабинета, а Гермиона не сводит с него неверящего взгляда. — Малфой, — Нотт тянет фамилию, немного прикрывая глаза. Гермиона готова поспорить, что у него мигрень. — Малфой, — Гермиона следит за Драко, будто он грёбаный хищник, а её кабинет – это клетка, в которой его заперли. Нет, заманили, но по какой-то из причин он не хочет покидать её. — Не могу поверить, что ты только что сознался в своей причастности к одному из самых популярных наркотиков на чёрном рынке магического сообщества. Это карается законом: как минимум, поцелуй дементора. Я обязана незамедлительно сообщить об этом Министру Магии. Ножки стула противно скрипят по полу, когда Гермиона поднимается на ноги. Её щеки горят огнем неверия и зла. — Прошу заметить, что мой клиент ни словом не обмолвился о том, что он имеет какое-либо отношение к этому… товару, — Гермиона подмечает профессионализм Нотта. Как он грамотно подбирает слова. Профессионал своего дела. Вовсе не удивительно, что Малфой до сих пор ходит на свободе, а его бизнес процветает. Многие после Второй магической войны хотели забыться. Кто-то забывался в распутных женщинах, кто-то посещал магического психотерапевта, кто-то пытался найти на дне бокала с огневиски своё прошлое, не желая возвращаться в настоящее. Кто-то прибегал к Красной пыли. Наркотик, который можно найти только на чёрном рынке. Его можно было вдыхать через нос или втирать в дёсна, как пресловутый кокаин, но было и большое количество иных методов, чтобы попробовать эту дрянь и забыться в неге удовольствия и наслаждения. И производил его Драко Малфой. Гарри потратил бесчисленное количество времени на то, чтобы найти доказательства, свидетелей, косвенные улики того, что это именно Малфой занимается производством. Но в нужный момент свидетели меняли показания, улики бесследно исчезали, а доказательства попросту в какой-то момент приводили к тому, что в этом замешан другой человек. Но этот человек к суду уже был мёртв. Смерть не была насильственной, конечно же. Гарри со своим отделом ловил мелких барыг на улицах, пытался искать тех, кто употребляет наркотик. Всё тщетно. Он анализировал состав Красной пыли, чтобы определить происхождение, но формула была настолько сложной, что лучшие алхимики магического мира разводили руками, не находя основного компонента. Гермиона всё обещала помочь другу, но руки никак не доходили. — Поэтому не думаю, что стоит обращаться к Министру Магии, беспокоя его подобными мелочами, — продолжил Нотт, глядя на магические часы на своем запястье. Проекцией на них показался небольшой патронус в виде лисы, что-то тихо говоря хозяину часов. Нотт нахмурился, переводя взгляд сначала на Малфоя, который смотрел исключительно на Гермиону. Казалось, он не сводил с неё взгляд с того момента, как они вошли в кабинет. Закинув щиколотку на колено другой ноги, он всё так же отбивал собственный набат сигаретой по ноге. Гермиона попыталась сглотнуть ком в горле, не сгорев от этого серого грома. Проклятье. Гарри был прав: его помощь была бы как нельзя кстати. Она не знала, что давно горела, вновь и вновь возрождаясь из пепла. — Какое время Вам необходимо для того, чтобы ознакомиться с документами и предоставить ответ? — Нотт всё так же беззастенчиво гнул свою профессиональную линию. — Мне необходимо свериться с рас… — Вам сюда нельзя! — за дверью слышится возмущенный голос Милы. — Мистер, вы нарушаете порядки Министерства Магии, я буду вынуждена… — Брось, милая, мы старые школьные друзья с Герми, можешь считать, что мне всегда назначено! — мужской голос так и звенит радостными нотками, а также нельзя не заметить переливы веселья и радости в синих глазах Блейза Забини, когда он наглым образом распахивает дверь в кабинет Гермионы. За спиной мулата стоит возмущенная Мила, зеркаля выражение лица Гермионы. — Не могу поверить, что вы начали без меня! Если бы не Пэнси с Асторией, то я бы даже не узнал об этом важнейшем за десять лет событии. Кстати, Грейнджер, тебе привет от Пэнси! Стоп, что? Она не общалась с Паркинсон с момента окончания школы. И всё их общение в стенах замка сводилось исключительно к взаимным оскорблениям. Так какого дементора Паркинсон ей передаёт привет? Блейз проходит в кабинет, присаживаясь на одно из глубоких кожаных кресел с высокой спинкой. При ходьбе его чёрная рубашка натягивается на руках. Он закидывает щиколотку одной ноги на другую, согнув ту в колене. Ставит скрещенные пальцы на закинутую ногу, выжидающе глядя поочередно то на Гермиону, то на Малфоя. Мерлин, ему только попкорна не хватает. Такой у Забини заинтересованный взгляд. — Ну, — он поднимает одну руку ладонью вверх, делая приглашающий жест. — Продолжайте. Готов поспорить, что я не успел пропустить ничего интересного! — Какой же ты мудак, Забини… — Нотт качает головой, но всё же улыбка трогает его тонкие губы. — Вон из моего кабинета! — Гермиона буквально слышит, как последняя деталь в её нервах встаёт на место и в голове звучит взрыв. Она сейчас же выкинет всю эту паршивую слизеринскую троицу из кабинета. Хватит! Они, что, пришли попросту поиздеваться над ней? Этот проект чрезвычайно важен. Здесь замешан личный интерес. — Что? Мы же бывшие однокурсники, а ещё… — Забини, закрой рот, — голос Малфоя как шёпот среди толпы, но его слышат абсолютно все, беспрекословно повинуясь. — Тео, — впервые за всё время с момента, когда Драко перешагнул порог кабинета Гермионы, он отводит от неё взгляд, глядя на своего адвоката. Теодор понимает всё без слов, кивая своему хозяину. — Идем, Блейз, — Нотт буквально рывком поднимает Забини с кресла, и тот немного пошатывается. — Мисс Грейнджер, я надеюсь на Ваше благоразумие. Поверьте, это для Вашего же блага. Драко, — Нотт мгновение поджимает губы, будто взвешивая то, что пытается сказать в следующий миг, — Не говори того, что не должен. — Что ж, дельный совет от адвоката. — Тебе будет уже плевать, а мы расстроимся. У вас есть сын – помни. Она не простит тебя, когда… Теодор молчит, а после кивает на прощание Гермионе, уводя под локоть Блейза, который продолжает болтать без остановки. — Я, что, не вовремя? Вы ещё не успели ей сказать о том, что... — Забини, да закрой ты уже свой рот! — Малфой поднимается с дивана, в два шага сокращая расстояние между собой и Гермионой. Ещё никогда она так не радовалась тому, что столешница рабочего стола, который встал словно гора между ними, настолько широкая. — Он, что, пьян? Гермиона не верит своим ушам и глазам. Мила тихо закрывает за собой и за двумя мужчинами дверь с другой стороны, отрезая их от внешнего мира, заглушая голоса по ту сторону. Гермиона готова поспорить, что Блейз не успел сказать что-то важное. Буквально что-то стоящее её внимания. Весь этот диалог, все эти слизеринцы ей надоели. Пора это заканчивать. Пора на воздух. Малфой прямо перед ней снова усмехается, пряча сигарету обратно в пачку. Что ж, он хотя бы понял, что в её кабинете нельзя курить. Это уже прогресс. — Ты не поверишь, — Драко кивает на лист пергамента, который всё ещё лежит на столе Гермионы, и вновь протягивает руку. Он, что, действительно хочет коснуться её? Но мужчина касается указательным пальцем, на котором надето кольцо из темного металла с малахитом, пергамента. Безымянный палец, в свою очередь, обвивает кольцо из платины. Символ верности и брака. Символ того, что мужчина, который стоит перед ней, глубоко женат уже десять лет кряду. Астория Малфой – в девичестве Гринграсс. Светская львица и хозяйка поместья Малфоев. Моложе их на пару лет, но разве это может быть причиной для общества не любить её ещё сильнее? Она активно участвует во всех мероприятиях, без исключения. Муж вкладывает деньги, Астория же своим красивым лицом лишь подписывает соглашения, укрепляя связи. А за кулисами? Что ж, чтобы узнать о том, что происходит в тылу семьи Малфой, нужно быть Малфой. Или быть приближённым лицом. А таких, как знала Гермиона, всего несколько, и имена всех сегодня звучали в её кабинете. По-другому никак. Малфой постукивает указательным пальцем по листу, оглушая Гермиону резким стуком. — Согласись, Грейнджер, что я единственный, кто может пролить свет на всё то, что ты забыла в моём доме в те годы, — серое небо глаз сверкает в темноте, будто раскат молнии. Гермиона буквально слышит рокот грома в ушах. Проклятье, почему он не оскорбляет её? Не дразнит? Это было бы очередной причиной отказаться от подписания соглашения и спустить на Малфоев всех псов Министерства Магии для его ареста. — У тебя просто нет выбора, как не было и тогда, десять лет назад, — Драко выпрямляется в полный рост, и Гермиона замирает. Проклятье, какой же он высокий, а чёрный пиджак только подчеркивает то, что он, помимо всего прочего, довольно опасный мужчина. Тогда в школе он не смог убить Дамблдора. Попросту испугался. Не захотел стать убийцей. Но скольких он убил, украл, запугал для того, чтобы получить то, что имеет? Получить безоговорочную власть, иммунитет и явиться сюда, заявив, что хочет спонсировать её проект по восстановлению памяти? Не отрицая при этом её слова о том, что он причастен к Красной пыли. — Малфой, — Гермиона не отводит взгляда, пытаясь снова безрезультатно унять дрожь в пальцах, которые, в отличие от Малфоевских, не обвивают какие-либо кольца. Рон так и не успел сделать ей предложение. Было некогда. Война, крестражи и боязнь того, что будущее не наступит. Джордж? Что ж, они никогда не говорили о свадьбе. Это просто была попытка забыться, увлечься, получить регулярный секс. После Джорджа у неё никого не было. Да и не надо было. Гермиона была глубоко замужем за работой. А собирать гарем не входило в её планы. — Какой у тебя интерес? Зачем тебе спонсировать проект, который, вероятнее всего, не принесёт тебе ничего? Я имею в виду, что ты вкладываешься исключительно в те проекты, которые принесут тебе деньги. Чтобы отмыть их от этой дряни. — У меня в этом деле есть собственный интерес. Личный, — Малфой всё же достает из пачки сигарету, вытряхивая ту в ладонь. Он слово в слово повторяет слова Гермионы, которые она сказала Гарри совсем недавно. — Даю тебе два дня, если надумаешь, то я открою в четверг каминную сеть из твоего кабинета для перемещения в Малфой-мэнор. Обсудим все детали и подпишем соглашение именно там, — абсолютно безапелляционно. Будто на соглашении уже стояла её магическая подпись. — Каминная сеть будет открыта с шести до семи после полудня. Мы как раз ужинаем в семь. Познакомишься с Ас… с моей женой и сыном. Гермиона не верит своим ушам. Он что, действительно думает, что она подпишет это чёртово соглашение и согласится на ужин в этом ужасном поместье? Именно там она получила самые глубокие шрамы, самые сильные травмы. Рука непроизвольно тянется к предплечью, накрывая под тканью пиджака шрам, который уже давно скрыт татуировкой. Малфой не сводит взгляда с её лица, но Гермиона готова поспорить, что он знает, какой именно шрам скрывается за чернилами и тканью. У него также должна быть метка пожирателя смерти. Скрыл ли он её? Или гордо носит данное звание? — Мне очень жаль, что происходит то, что происходит. Поверь, я бы хотел тебе рассказать всё напрямую. Давно хотел. Но я не могу. Надеюсь, что ты примешь приглашение. Попрошу домовиков приготовить молочный бульон с морепродуктами, — Малфой наполняет прокуренные лёгкие чистым воздухом кабинета Гермионы, поднимая голову и глядя на магические лампы на потолке. — Будь умницей, Грейнджер. Подумай хорошо. Малфой резко разворачивается и подходит к двери, в которую так галантно пригласил её войти всего пару минут назад. Он берётся за ручку – обручальное кольцо громким эхом отвечает на соприкосновение с металлом. — Мой тебе совет, Грейнджер, — Малфой кивает, будто соглашаясь со своими мыслями. — Не носи фиолетовый. Это не твой цвет. Он выходит из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Гермиона вздрагивает. Первое. Гермиона злилась. Опять. Который раз за день. Она должна была быть хозяйкой положения. Так какого хрена она молчала? Она буквально воспроизводит в своей памяти весь разговор. Они явно все что-то знают. Но что? Второе. Молочный бульон с морепродуктами? Это её любимое первое блюдо. Любимое с детства. Откуда Малфой мог об этом знать? Третье. Он действительно является единственным, кто может пролить свет на те годы, которые были стёрты из её памяти, как считала Гермиона, безвозвратно. Или не единственным? Девушка села обратно за стол, слыша, как ругалась Мила за дверью. Вероятно, Блейз ещё не успел уйти, и она отчитывала его за отсутствие чувства такта и за то, что он не послушался её. Гермионе нужен был совет друга. Срочно. Она послала патронус Гарри Поттеру. Но Поттер был на рейде по Красной пыли. Что ж, самое время прочитать условия соглашения. Она в жизни на него не согласится, это точно.

* * *

— Ты, блять, хоть минуту можешь держать свой язык за зубами? Малфой злится. Малфоя лучше не злить. Дракона лучше не дразнить. Но Блейзу похуй. Блейз слишком любит Малфоя для того, чтобы молчать в стороне от всех тех событий, которые происходят прямо сейчас. — Да ладно тебе, Малфой, я, наверное, единственный из тех лиц, которые знают и знали, но может рассказать обо всём. Забавно, правда? Очень удобный был план у ебаных Орденовцев в своё время. Блейз салютует хрустальным бокалом в адрес Малфоя, сидя на диване с изумрудной обивкой. Просто грёбаная гостиная Слизерина. Нежеланные свидетели могли бы возмутиться. Виски в десять утра по Лондону? Но нет, Блейз Забини не пил уже на протяжении десяти лет. — Ну, блять, началось, — Нотт снова стискивает переносицу между указательным и большим пальцем, прикрывая глаза. Он хочет на дымный, затхлый воздух Лондона. Но должен находиться в квартире Драко прямо в сердце Лондона. У них много дел. Всего через два дня всё изменится. Он уверен: Гермиона подпишет соглашение.

* * *

Через два дня Гермиона стоит перед камином в своём кабинете. Горсть летучего пороха выскальзывает из руки, завлекая её в будущее, настоящее и прошлое.