take the risk

      Тыкая кнопки на ноуте, он сотый раз прослушивает один и тот же отрывок, пытаясь понять че в нем не так. Нахмуренное ебло Юнги, начинает кумарить, и громко цокнув Чонгук встает сзади него, стягивая с башки наушники, отталкивает его стуло вместе с ним и нагибается над столом.             Юнги сложив руки на груди недовольно на него смотрит, чуть ли дыру не прожигая.       — Ты долбоеб? — поворачивается к нему, убирая наушник от уха. — Тут все нормально, я думал ты не можешь продолжить начало. — кладет их на стол, поворачиваясь к нему уже всем телом.       — Иди нахуй, ниче ты не понимаешь. — истерично отталкивает его, бурча себе под нос.       Чонгук закатив глаза, садится на свое место в углу, пытаясь подальше находятся от Тэхёна, который сидит с листом бумаги втыкая в него пустым взглядом.       Хосок в подвал не заявился. После вчерашнего его так разнесло, что сейчас он трупом валяется в своем трейлере под четким зором своего опекуна. Мужик кстати зачетный с первого взгляда, потому что найдя их в семь утра в трейлере, не сказал и слова, и дал еще досмотреть сны.       Пересматривая вчерашние фотки, Чонгук не замечает пристальный взгляд Тэхёна, который сразу же начал что-то писать, черкать, и снова писать.       После вчерашнего они не говорили, даже почти не смотрели. Для Чонгука это привычно, он помнит как было в прошлый раз, только сейчас это ощущается острее, от того неприятно становится в разы.       Тэхён отвлек Юнги, сунув ему под руки листок расписанный кривым почерком. Он цокнув принялся читать крутясь в кресле, хмурясь каждый раз когда попадалось непонятное слово.       — Блять...— тянет лыбу, дочитывая до конца. — Глянь, он в деталях написал про сиськи исторички. — протянув лист Чонгуку, глянул на Тэхёна, который от нервов сжирал губы.       — Блять только не говори, что ты хочешь это записать... — прикрывает рот ладонью, пряча этим улыбку.       — С такими еблами как у вас щас, я уже нихуя не хочу. — подрывается вырывая у него лист.       — Ваши сиськи как барабаны... — почти писклявым голосом пропел Чонгук. — Я бы...       — Та все ебло стяни! — гарчит. — Я всю душу вложил... — наигранно-обиженно комкает лист.       — Коди бы понравилось. — хмыкает.       — Иди нахуй со своим Коди!

***

      В школе они явились аж в среду, на самые конченые уроки, но Юнги нужно было отвлечься на что-то, и забить голову мыслями о экзаменах, до которых еще уйма времени, но учителя ебут голову еще со средней школы.       Все протекает как всегда. Нудные уроки, пикми девчонки, писюны на листках, и курилка забитая старшаками за школой. Они стояла недалеко от компании параллели, иногда подслушивая их разговоры. Узнавая подробности личной жизни кого-то, Тэхён краем глаза замечает белобрысую лысую башку, и задержав дым в легких поворачивается в ту сторону жмурясь.       Чонгук невзначай глянул на него и тоже повернулся, а после глазные яблоки выкатываются из орбит.       К ним подбегает невысокий лысый пацан, с сережкой в ухе, джинсы на подтяжках и рубашечка, вылитый скинхед.       — Здарова! — выкрикивает пацан грубым голосом.       Юнги морщится глядя на него, как же он его кумарит, в особенности его агрессия ко всему движущемуся и не движущемуся. Без шуток, этот пацан снесет даже столб, в который сам же и впилился. Не было его еще с прошлой осени, потому что натворил делой, выкатив целый бак гавна, на какого-то учителя, который разозлился так сильно, что сломал ему пару костей, из-за чего лысый был на реабилитации. Впрочем это не первый случай с тем учителем, который до сих пор продолжает тут работать благодаря деньгам, взявшихся из ниоткуда у простого учителя.       — Ебать, ты ни на сантиметр не вырос. — с улыбкой до ушей говорит Тэхён.       По видимому рад видеть его был только он, потому что полностью не осознавал весь вес беды, которую создавал лысый одним своим присутствием.       — Ебало вальнул, я еще догоню вас! — в грубой форме говорит. — Гляньте, я не в худшей форме чем был! — вся злость улетает за секунду, меняя на беспечную радость от того, как он скачет с ноги на ногу, показывая прогресс в его лечении.       — Я думал ты раньше оклемаешься. — говорит Юнги, выдыхая смородиновый дым.       — Да там пришлось кое-кому мозги вправить, и все по обратной покатило, но теперь я здоров как бык, могу навалять вашим обидчикам. — продолжая скакать, он начал боксировать воздух, выебываясь перед всей толпой.       Продолжалось это не долго, потому что он сразу же переключился на Чонгука, забрасывая руки на плечо.       — А ты че как, пидорок? — сильно прижимает к себе, заставляя его чуть ли не задыхаться.       Чонгук к нему относился нейтрально, потому что ненавидить причин не было, если не считать то, что они похожи своим геройством насчет справедливости, не зря же они пару лет назад отхуярили Коди, который на тот момент не знал точной грани, куда ему заходить лучше не стоило.       — Жив здоров. — слабо улыбнувшись, вырывается из рук лысого.       Случайно глянув на Тэхён, он заметил мелькнувшее в его глазах опасение, что напрягло моментально, и заставило посмотреть снова, но взгляд уже был направлен на лысого.       Его уже начинали бесить эти ебучие взгляды на него, хотелось выколоть себе глаза каждый раз когда их взгляды встречались. Но через два урока, на большой перемене, в толчке, где воняло будто тут ссали каждые прохожие и забывали смывать, они встретились уже губами.       И боже, как бы он не ненавидел их каждый стычки, где они трутся письками друг о друга, это блять самые лучшие пару минут его жизни.       Улетая в стратосферу от одних только губ, которые скользят по шее, он готов обкончатся только от мысли, что это делает с ним Тэхён.       Вдыхая запах с волос, чувствуется легкий привкус сигарет, впитавшиеся еще с курилки. На Тэхёне куча звенящих штук, которые так сильно кумарят, что хочется сорвать их все разом.       Усаживая Тэхён на толкан, он оттягивает его за волосы, встречаясь с чужим взглядом, ради которого он бы горы свернул, чтобы он так смотрел только на него. Губы манят, и не теряя времени он целует, чувствуя как чужие руки гладят его спину.       — Вы че тут пидарасню распускаете? — слышится сверху грубое.       Они вздрагивают моментально, поднимая голову вверх, замечая лысого которые явно стоит на носочках на унитазе, а руками опирается о кабинку.       — Хули ты тут делаешь? — моментально взгляд Тэхёна становится суровым.       Лысык смеётся, запрокидывая голову, но нога съезжает и он чуть ли не валится вниз, благо реакция у него быстрая, поэтому он крепче хватается за стенки кабинки.       — Учуял пидорство решил проверить, а тут вы... — как то слишком грустно.       Вообще лысый Бобик странный насчёт своей гомофобии, он готов отпиздит каждого нефора, пидораса и даже своего собрата, но на них это не распространяется, что ебать как странно. Чонгук с Тэхёном всегда думали, что он их за пацанов считать не будет, и на каждый вздох будет реагировать злой собакой, пуская пену бешенства.       — Ладно, ебитесь дальше, на урок надо, там оказывается такая сиськастая тянка ходит, у меня яйца звенят каждый раз. — спрыгивает, и больше ничего не говоря уходит, хлопая дверью.       — Блять... — уткнувшись головой в грудь Тэхёна, он вздыхает. Сердце которые до этого хуярило как бешенное, наконец успокоилось.       Но вот у Тэхёна оно не прекращало. Только от факта того, что Чонгук сейчас рядом, по телу бегают разряды тока. Лысый дегенерат забылся сразу же, когда он прижал Чонгука к стенке, целуя.

***

      Следующим уроком была физра, они благополучно на нее опоздали, и прибежали красные и запывшиеся.       К тому времени на пятый урок явился Хосок, какая его сила сюда притащила хуй знает. Но наматывал он круги по полю как бог, почти без одышки.       Чонгук сидел с Тэхёном на лавке, остывая то ли от того, что было в туалете, то ли от того как быстро они сюда бежали.       Юнги тоже сидел на лавке, поглядывал на них, пятой частью мозга осознавая где они пропадали. Особого значения он этому не придаёт, потому что лезть в дела этих конченых себе дороже. Один раз он пытался, так не общались неделю, и в школе орали на друг друга как псины. После чего извинялись перед друг другом, говоря что эмоции слишком брали вверх, оно и не дурно.       Но все же, их поведение слегка коцало его без того забитую голову, и мешало нормально мыслить. Каждый день он чуть ли не молился на то, чтобы все было как всегда, и они своими лобызаниями не натворили хуйни. В особенности Чонгук, ведь зная его вдоль и поперёк, он мог сказать что если Тэхён позволит, то он задохнётся в своих же чувствах к нему, ведь отрицать то, что их нет, это глупо.       Тэхён то вряд ли может сломаться под таким прессом, у него нет в голове даже и грамма тех мыслей что есть у Чонгука, и если бы Юнги умел их читать, он бы обнулился под таким тоннами букв.       Отвлёк от задумчивости Хосок, который упал мешком рядом с ним тяжело дыша.       — Нормально? — спрашивает, доставая с под лавки бутылку с водой.       — Ощущение будто я не на обычной физре, а в ебучем зале. — глотая воду, опирается спиной на стену.       — Да, он конченый на этом, он пытался нас еще на протеин посадить, и следить за тем что мы жрем.       — Серьёзно? — ошарашено глядит на него.       — Нет, я угараю. — хмыкает, забирая воду. — Он просто хочет спортиков из нас сделать.       — Боже...

***

            Было очевидно что они набухаются сегодня, в честь возвращения самого большого лысого хаоса, хотя насчет большого можно поспорить.       Народу было много, и все были совершенно незнакомыми, и как оказалось позже лысый тоже их не знал, он просто учуял запах веселья недалеко от своей хаты, и решил заскочить на огонёк прихватив с собой своих кентов. В этих рядах был и Хосок, что очень странно, ведь его нефорский вид можно заметить за сто километров, но лысыка это даже привлекло, а именно строгий взгляд, в котором он смог разглядеть часть которая есть в нем.        Хосоку он казался пиздец каким мутным, и доверять ему даже свой стакан с бухлом не хотелось. Но приходилось терпеть ради Юнги, который слезно умолял пойти вместе с ними, потому что оставаться один на один с лысым желанием не горел.       Тусовка была в самом разгаре, никто и не замечал что рядом бродят школьники, и мешают все алкогольное и чуть ли не разносят столы.       Чонгук изначально не особо хотел, поэтому и не много пил, только присматривал за Тэхёном, и остальными.       Хосок решил выебнуться танцевальными навыками и привлек внимание кучи девчонок, которые тащились от того, насколько он выглядел круто в своем нефорском виде. Танцевал он как робот, из-за чего Юнги вытухал на диване, чуть ли не катаясь по полу.       — Бля, я такого надыбал! — подлетает к Чонгуку лысый, и разжимая кулак показывает пакетик с кучей разноцветных таблеток. — Хочешь?       Чонгук метался в стороны, ему одновременно хотелось и не хотелось, и все таки отвел взгляд и поджав губы, сказал четкое:       — Нет.       — Ну ты и нудный, пидорок! — выкрикивает, и убегает в сторону закидывая в себя пару таблеток.       Брать такое из его рук, хотелось меньше всего. Или это Чонгук так оправдывает себя, чтобы не считаться ссыклом.       Было слишком душно, музыка тарабанила по ушам, отдавая дрожанию в груди, ему нравилось это чувство. Наливая себе в пластиковый стакан алкоголь, он не замечает как Тэхён подкрадывается к нему сзади, и резко прижимает к его спине, пугая, от чего рука вздрагивает и все выливается на него.       — Твою мать! — поворачиваясь к Тэхёну, он пытался создать злобный вид, но ему не дают это сделать губами, которые чули не вгрызаются в него пытаясь высосать душу.       Чонгук никогда не мог перед ним устоять. Все чтобы он не делал, все чтобы не говорил, сводило с ума. Хоть Чонгук и пытался не позволять этому брать вверх, оно было сильнее.       Чонгук развернувшись в его руках, опирается задницей на стол, тот от сильного напора двигается, пуская по полу бутылки. Никто не реагирует, все полностью зациклены на себе.       Отрываясь от чужих губ, он тяжело дыша, фокусирует взгляд на глазах, и резко осознает причину того, почему они так сильно расширены.       — Ты такой красивый, Чонгук... — он снова целует, мягко, сжимает руками крепче.       Своими действиями он пуская волны по телу Чонгука, не видит как они рушать стены, выстроенные за год.       А потом они оказываются на улице, сидят на ступеньках около входа, потому что Тэхён стало резко плохо. Начало тошнить, от чего он чуть не облевал там все.       Вот так и рушатся моменты, и стены крошатся угарая над тем, как он быстро сдался.       Он бы не смог сказать ему нет, и вряд ли когда нибудь сможет.       Тэхён сжимает его руку, и ложиться на спину, смотря на звездное небо. В глазах плывет, из мелких точек создаются причудливые фигурки, которые заставляют улыбаться. Чонгук ложится рядом, так же смотря на небо, но сконцентрироваться он может лишь на том, какие теплые чужие руки.       

***

      — У меня ощущение что я сейчас на молекулы распадусь... — сыпется писком по парте Тэхён, сотый раз жалея что приперся в сраную школу.       Юнги рядом только и делает что водой каждого поит, и пускает дым со всех щелей. Чонгук сзади тоже умирает, потому что после того как Тэхёну стало лучше, они наебенились как в первый раз, и теперь пиздец как ненавидят друг друга, потому что не могут вспомнить чья была идея остаться на той тусовке.       Лысый так вообще пиздец, его не торкнул ни один миллилитр выпитого, раз он сейчас бегает по всей школе в поисках тянки с большими сиськами, но только и делает что пугает ее новыми синяками на ебле, помятым видом и украденным цветочком из магазина.       — А нехуй было столько бухать, мы съебались как только лысый пропал из горизонта. — поворачивается к Тэхёну, опирая голову на руку.       — Че вы нас не забрали?... — подал голос Чонгук, морщась от того, как громко он говорит.       — Мы не могли вас найти, и подумали что вы ушли, — отвечает Юнги, глядя на них по очереди. — Может вы домой съебете, я не хочу труны на плечах таскать. — жалобно глядит на них.       — А че, твои плечики хрупкие слишком? — прям над ухом говорит лысый. Юнги только глаза закатывает, и ничего не отвечает, это бессмысленно.       Хосок который все утро не отсвечивал, в момент напрягся, присутствие лысого уебища напрягало до срачки.       — А ну съеби нахуй. — говорит челу который сидел впереди, глядя таким острым взглядом, что он мог бы его на две части расхуярить.       Парнишка в страхе съебался, собирая вещи.       — Блять... — вмиг стал добреньким, и уселся на стул обнимая спинку. — Она совсем не реагирует на меня, че мне сделать, вы ж по любому шарите в этой теме... — так грустно говорит, чуть ли сопли не пускает. — Подскажите я умоляю нахуй...       — Че ты так зациклен на ней? — спрашивает Хосок, подпирая рукой подбородок.       Лысый вмиг краснеет, отводит взгляд в сторону, чтобы мечтательно заявить:       — Ну... сисяшки у нее бомбезные, голос ниче такой, да и она... хорошая, я уверен у нее нет парня, а если есть, я его сломаю нахуй! — резко выдает, чтобы потом потускнеть. — Но вдруг она тогда вообще на меня не посмотрит...       — Так ты выглядишь как гопота с района, мне кажется ей интеллигенты в костюмах нравятся, чеб там волосы зализанные, хотя те и зализывать ниче не надо... попробуй чет такое, в нормальный вид приведи себя кароче.       Лысый резко смотрит в глаза Хосока, обдумывая все его слова в своей башке. Ему аж ссыкотно стало, потому что снова остро глядит, будто въебет сейчас с локтя, и Юнги улетит вместе с ним.       — А ты разбираешься я вижу... а казался пидором... — щурится.       — Че?... — застывает, внутренне и внешне впадает в полнейший ахуй.       — Ну лан, пасиб нефорский, если прокатит буду должен! — взлетает быстро выбегая из кабинета, как раз под звонок.       Хосок провожая его взглядом, чтобы потом заметит чужой на себе, и тушуется моментально, ведь Юнги впервые его так пристально оглядывает.       — Че на пидора похож?       — Та не особо, но будешь если не поможешь дотащить их домой. — меняется в лице, и больше не глядя поднимает Тэхёна, который недовольно мычит, чем бесит даже.

***

      Отнесли они их на своих горбах в церковь, возле которой почему-то стояла полиция, а рядом бабка, у которой ебать какое знакомое ебало. Чонгук с Тэхёном почти очухались, потому что таблетка начала действовать, того они и пробрались на территорию через кусты пытаясь понять о чем так яростно пиздит бабка, размахивая руками.       Самый ушастый Хосок, сидел с закрытым ртом, потому что впереди него было целое кубло паутины с огромезным пауком. Концентрироваться на чужих словах было сложно, потому что его трясло как осенний лист.       — Да почему вы мне не верите! Я своими глазами видела этих мелкий уебков, которые самого бога оскверняли своим музлом! — начинает кричать, от чего вся троица хмурится, сразу же понимая кто это.       — Будьте аккуратней в словах, пожалуйста. — говорит серьезный дядька с сивой бородой.       — Да как тут быть, они же!...       Хосок неотрывно глядел на паука, чуть не заорал когда он начал двигаться и пытаясь отойти от паутины, падает на жопу, чем смешит всю троицу, благо всего этого не слышно.       Все обрывается, потому что они стали говорить тише, из-за чего приходится просто смотреть, и тихо перешептывались о том, че за хуйня вообще творится.       Посидев там еще пару минут, полицаи оглядывают вход, где на дверях куча ржавых цепей с огромным замком, и решая не тревожить святые покои, отходят, потому что и так ясно что через них не войдешь. Это все благодаря Юнги, которые мастерски умеет убирать следы после себя, но один так и не смог, того и сидел в кустах нервно сжирая губы. Полицаи не додумались залезть через окна, которые можно было открыть одним толчком, и слава богу, потому что колонки он так и не убрал в подвал после прошлого раза.       Уехали они почти сразу прихватив с собой бабку, четверка аж вздохнула с облегчением.       — Старая сука! Она же покоя теперь не даст! — сердито бубнит Юнги, выбираясь из кустов.       — Ты главное подвал закрывай, потому что мест где поставить все заново нет. — говорит Тэхён.       — Та ясен хуй!       Поочерёдно они залезают через окно, проходят через ряды, наслаждаясь тишиной святого места. Стуча кроссовками по доскам, проходят мимо колонок и потертого Иисуса, который завидев их радостно скинул из себя еще кусочки краски. Хосок даже вздрогнул, и побежал вперед, оглядываясь на него, выглядит он уж слишком живым, по костям аж мурашки пробегают.       В подвале каждый рассасывается по своим местам. И даже Хосок нашел его себе, в углу возле коробки на которой лежали всякие бумажки, исписанные почерком Тэхёна.       Глянув на Юнги, который сразу же натянул на себя наушники, невольно засматривается, оглядывая руки, венистые и длинные, опустив взгляд смотрит на свои, чуть со стертым черным лаком и кольцами на большом и среднем пальце. Бабушка Юнги, как только его увидела, пищала от радости, подумав что он не обычные нефор, а ебать какой эмо-бой, выглядело это мило, хоть изначально казалось она будет на него смотреть из коса, и фыркать на каждое его слово.       Тэхён с Чонгуком улеглись на матрас, который недавно притащил Юнги, они о чём-то говорили, но Хосок не слышал их, он был сфокусирован на Юнги, который яростно стучал по клавишам. Было что-то в нем, что магнитом тянуло будто, ему хотелось чтобы он больше говорил, чтобы чаще смотрел на него. Ему нравилось проводить с ним время, вместе подбирать музыку, чтобы люди веселились, а не тухли под неровные биты, слушать о том, как его бесит лысое существо, и по сотому кругу обсуждать музыку.       Юнги заметив на себе взгляд, повернулся к нему, с немым вопросом в глазах, на что Хосок рвано выдохнув сказал:       — Я... завтра работаю, не хотите ко мне прийти? — нервно теребит кольцо, пытается не смотреть больше в сторону Юнги.       — Можно, — легко улыбается Юнги. — Пустишь к себе? Я бы хотел попробовать.       — Ненадолго, можно... наверное... — смотрит в ответ, от чего неловко становится еще больше.

***

      К вечеру они продолжали сидеть в подвале но уже в компании лысыка, на вопрос как он их нашел, ответил что по дороге встретил бабку, которая под нос бурчала что-то о церки и трех долбоебов, он сразу же просек про кого это.       Сидел он тихо не отсвечивал, потому что своей манией к разрушению он переломает все что строил Юнги с пятнадцати лет, от того он и наорал на него, от чего лысый послушно сидел в уголочке. Того и пришлось ему вести бесконечный монолог, и в красках рассказывать о сиськастой тянке училке. Хосок кажется столько новых слов узнал, что никакой Коди не сможет вставать против поноса изо рта лысого чепушилы.       И как-то невзначай до Хосока дошло, что он давно не слышал ничего о Коди, он с появлением лысого хаоса стал серой массой, которую не видно даже в коридорах. Ему даже кажется что это затишье перед бурей.       — Слыш, а можно послушать? А то ты так сосредоточенно втыкаешь, будто там не какая-то залупа странная, а сиськи чьи-то. — аккуратно подходит лысый, наклоняясь к Юнги.       Он не глядя сразу протянул наушники, отматывая свое дите на начало.       Повернувшись в кресле он смотрел на ебло лысыка, которое сначала совсем ничего не выражало, чтобы потом он схватился за спинку кресла, с открытым ртом глядел на Юнги.       — Я в ахуе! Это голос Чонгука?! — громко выкрикнул, когда в наушниках стало тихо.       — Да и немного моего. — честно говоря он не ожидал от него такой реакции, того процент недовольства в сторону этого существа упало на пару процентов.       — Отета нихуя себе, вы создаете! — он поворачивается к Хосоку, который все это время неотрывно смотрел на Юнги. — Ты тоже в этом участвуешь?! — спрашивает, не скрывая восторга.       — Нет... я не участвую. — растерянно поднял на него взгляд.       — Че это? А ну бери его, и давайте создавайте! Я буду вашим самым верным фанатом!       Юнги аж улыбнулся, от чего Хосока передернуло.       — Только в конце добавь такой звук... брумм.... — продолжает лысый. — Типа гитарный, мне кажется станет еще лучше. — отходит от них, не давая и слова сказать, взлетает по ступенькам крича на ходу что пойдет пока завоевывать сердца.

goth — sidewalks and skeletons

      Тэхён с Чонгуком съебались еще как только лысый заявился в подвал пугая всех, и сидели они на лавках в тишине, покуривая одну за другой.       Атмосфера спокойствия вперемешку с пылью витала, заполняя легкие не только дымом. Тэхён смотрел в одну точку, держа сигарету в зубах, пока Чонгук рядом плавал в своих мыслях.       Мимо пробежал лысый, крича что-то, Чонгук провел его взгляд до самого окна, и столкнулся со взгляд Тэхёна.       — Можно я переночую у тебя? — тихо спрашивает, будто боится что Бог в центре начнет сыпать краской еще больше.       — Да... хорошо. — кивает, переводя взгляд на губы.       Тянется, забирая сигарету, делает затяжку смотря уже в глаза. Тэхён улыбается, от чего все мелкие пылинки в легких взрываются, заставляя его закашляться.       — Не... смотри на меня... так... — чуть ли не задыхается, отдавая сигарету обратно.       — Какой ты хороший, Чонгук. — убирает его прядь волос за ухо, продолжая нежно лыбиться. — Надеюсь найдешь себе хорошую девчонку, и будешь хвастаться мне ею.       Чонгук кажется сломался.       В голове шум, глаза становятся другими, когда он повернувшись смотрит на него, пытаясь отыскать что-то в чужих. Сердце так нервно бьется, будто разорвется сейчас.       Становится так странно, будто тело наполняет гнильем из полов церкви, просачиваясь через кроссовки.       — Ты тоже найдешь. — выдает, натянуто улыбаясь.       Настроение скатилось на ноль. И глядя сейчас на Тэхёна снова, он не замечает ничего, чтобы дало хоть каплю того, что он пытается в нем найти.