Реквием

Эллайн всегда знала, что этот момент настанет. Талисман змеи был спасательной нитью, единственным способом защитить Феликса, не дать ему погибнуть. Но ничто не вечно. Чем чаще она его использовала, тем слабее она становилось. Чем больше она искажала время, тем сильнее ощущала, как реальность сопротивляется, треща по швам. Это была последняя временная линия. И Элла сделала свой выбор. Все произошло в одно мгновение. Подул ветер, и она едва уловила треск, означающий, что что-то пошло не так. Эллайн знала, что это случится, еще до того, как мир решил снова забрать Феликса. Он сидел там же, где и всегда, — там, где она столько раз терпела неудачу. Там, где в любой другой реальности он бы погиб. Но не в этот раз. Не снова. Не раздумывая, девушка бросилась вперед. Феликс едва успел понять, что происходит, как ее тело столкнулось с его, отбрасывая назад, прочь от жестоких рук судьбы. Эллайн услышала его вздох, резкий вдох, когда он споткнулся, оказавшись вне досягаемости — в безопасности. А потом удар пришелся на нее. Оглушительный грохот, тошнотворный хруст, с которым его тело врезалось в нее, а затем... Тишина. Голос Феликса разорвал тишину. — Нет... Голова кружилась, мир накренился. Эллайн почувствовала давление на грудь, конечности стали тяжёлыми и непослушными. Боль была где-то далеко, она не ощущалась. Девушка подняла глаза на Феликса, который уже тянулся к ней, хватал за плечи и тряс, словно это могло вернуть ее к жизни. — Зачем ты это сделала?! — его голос дрожал, в нём слышалось что-то, чего Элла никогда раньше не слышала, — отчаяние, надломленность. — Ты…ты должна…ты должна была… Но Эллайн не услышала, что он сказал дальше. Потому что под тяжестью навалившейся реальности, под угасающим теплом окружающего мира раздался ещё один звук. Тихий, едва различимый звон бьющегося стекла. Ее пальцы слабо шевельнулись, инстинктивно потянувшись к талисману на запястье, но она нащупала лишь пыль. Он исчез. Ее последний шанс, единственная возможность изменить судьбу, был упущен. И на этот раз пути назад не было. — Нет, нет, нет…останься со мной, — Феликс обхватил ее лицо руками, его прикосновения обжигали остывающую кожу. Его дыхание было прерывистым, неистовым, от обычного самообладания не осталось и следа. — Я всё исправлю, клянусь, я всё исправлю… Эллайн хотелось рассмеяться, но сил не было. Вместо этого она смогла лишь слабо улыбнуться. — Феликс…ты всегда ненавидел, когда я ходила за тобой по пятам, да? Ее голос звучал слабо, едва громче шёпота. Его хватка усилилась. — Не…не говори так. С тобой всё будет в порядке. С тобой просто не может не быть в порядке. Ее взгляд смягчился. — Однажды ты сказал мне...отпустить тебя. Оставить тебя наедине с твоей судьбой. Феликс замер. Его губы приоткрылись, но он не произнёс ни слова. Он прекрасно понимал, о чём она говорит, помнил тот момент, когда умолял ее перестать всё переигрывать, перестать бороться с тем, что должно было случиться. — Я не смогла, — прошептала она, и по ее щеке скатилась слеза. — Я пыталась, Феликс. Я пыталась смириться, но просто... — Он резко покачал головой, его лицо исказилось от боли. — Нет. Нет, это было…Я не имел в виду ничего подобного. Я не имел в виду... Ее пальцы слабо коснулись его. — Но я имела в виду именно это. У Феликса перехватило дыхание. Всё его тело дрожало, он сжимал ее так крепко, словно это могло обратить вспять то, что уже было запущено. — Это я должен был... — Не надо… — Голос Эллы звучал едва слышно, но он заставил ее замолчать. — Не трать силы. — Феликс стиснул зубы. Он хотел бороться, кричать, что-то сделать, но бороться было не за что. Исправить ничего было нельзя. Между ними повисла невысказанная тяжесть решения. И когда мир вокруг начал расплываться, а чувства притупились, Элла заставила себя открыть глаза в последний раз, чтобы посмотреть на него. Она хотела запомнить его таким. Отчаянным, умоляющим, живым. — В другой жизни? — прошептала она. У Феликса перехватило дыхание. Его пальцы дрожали на ее коже, он сжимал их так крепко, словно мог удержать здесь одной лишь силой воли. Он склонил голову, прижался лбом к ней и едва слышно произнес: — В другой жизни. А потом…все померкло.