Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

Вэнь Жэньлянь мягко улыбнулся, но Цзян Ло эта улыбка показалась недоброй. – Тебе не нужно надевать женское платье. Я думаю, одежда здешних девушек – это просто халаты, и между мужской и женской нет большой разницы, – сказал он. – Всё равно нет! – категорично заявил Цзян Ло. – Но мне страшно идти одному! – с притворной жалобой произнёс Вэнь Жэньлянь. Цзян Ло поднял палец, указывая на Чжо Чжунцю, которая, как и он, пятилась назад: – Разве Чжо Чжунцю не может пойти? Выражение лица Чжо Чжунцю на мгновение исказилось: – Цзян Ло, в этом нет необходимости. Вэнь Жэньлянь тихо прошептал: – Чжунцю тоже может, но в зал предков отбирают только девушек. Я боюсь, что если Чжунцю пройдёт отбор, ей грозит опасность. Нам, мужчинам, будет безопаснее. Цзян Ло: «…» Всякий раз, когда он расстраивался, ему почему-то вспоминался Чи Ю. «Чёртов Чи Ю!» – мысленно выругался он, и, к его удивлению, на душе стало чуть легче. Остальных выставили за дверь. Мертвый Призрак стоял рядом с Лу Юем, всё ещё сжимая в руке меч, и с любопытством смотрел на дверь комнаты. – Что они там делают? – спросил он. – Очень мучительную вещь, – ответил Лу Юй. – Цзян Ло будет сильно страдать. Мертвый Призрак нахмурился и собрался ворваться в комнату, но Лу Юй вовремя схватил его за рукав: – Эй, эй, эй! Ты куда? – Я хочу защитить своего друга, – Мертвый Призрак оглянулся на него. – А ты хочешь пойти? Всё в порядке, я буду тебя защищать. Лу Юй: «…Не ожидал, что у тебя такой характер». – Какой характер? Что я люблю поболтать или что я очень праведный? – Мертвый Призрак попытался рассмеяться, но его лицо было парализовано, и он смог лишь дёрнуть губами. Он странно нахмурился и заставил себя скривить улыбку. – Я тоже люблю смеяться. Ляо Си, подслушивавший со стороны: «…» «Это точно не тот Тэн Би, которого я знал», – подумал он. Лу Юй вздрогнул: – Чёрт возьми, умоляю тебя, не смейся! Они заняты делом, нельзя входить и мешать! – Каким делом? – спросил Мертвый Призрак. – Я не могу просто смотреть, как мой друг страдает. На лице Лу Юя появилось странное выражение, и он едва сдерживал улыбку. – Ты хочешь взять на себя боль Цзян Ло? Мертвый Призрак кивнул как само собой разумеющееся: – Мы же его друзья, а с друзьями трудно. Друзья должны разделять боль друг друга. Чжо Чжунцю и Гэ Чжу, стоявшие рядом, немедленно зааплодировали. – Отлично сказано! – воскликнули они. Они втолкнули Мертвого Призрака и Лу Юя в комнату. Гэ Чжу очень искренне вздохнул: – Вы достойные друзья. Исследование зала предков мы доверим вам четверым, а остальное – наша забота. Мы будем ждать вас снаружи. Лу Юй запаниковал: – Нет-нет, я этого не говорил, я не это имел в виду! Но их всё равно затолкали внутрь. Вэнь Жэньлянь, который красил лицо Цзян Ло, поднял голову с улыбкой: – Добро пожаловать. Я рад, что вы присоединились. Он тряхнул рукой, и в воздух взметнулось облачко рассыпчатой пудры. Оглядев высокого и крепкого Мертвого Призрака, он искренне добавил: – Я сделаю всё возможное, чтобы превратить тебя в красивую девушку. Цзян Ло приоткрыл один глаз, взглянул на них, улыбнулся и с радостью произнёс: – Смирись, приятель. Превратить троих парней в девушек – задача не из лёгких. Цзян Ло был единственным, кого накрасили быстро и хорошо – его выдающаяся внешность и идеальные черты лица сделали своё дело. Гэ Чжу и Чжо Чжунцю одолжили для них четыре комплекта местной одежды. К счастью, как и говорил Вэнь Жэньлянь, одежда была унисекс – просто яркие халаты, так что особой разницы между мужским и женским нарядом не было. К пяти часам все были готовы. Когда Цзян Ло и его спутники вышли из дома, Гэ Чжу и остальным уже наскучило ждать. Увидев преображение Цзян Ло, они испытали чувство восхищения. – Цзян Ло, ты потрясающе выглядишь! Чёрные волосы молодого человека были распущены, заплетены в косу и уложены на левом плече. Губы ярко накрашены и казались припухшими. Броская красота была настолько выразительной, что заставляла других подсознательно игнорировать гендерные признаки, которые он намеренно скрывал. Одежда сидела на нём удивительно хорошо, а благодаря утяжке на талии появились вызывающие румянец изгибы. Цзян Ло скривил губы в довольной улыбке и отошёл в сторону, демонстрируя стоящих за ним Лу Юя и Мертвого Призрака. Остальные: «… Кхем-кхем». После того как Лу Юй надел женскую одежду, она очень свободно на нём висела. Он подозрительно спросил: – Что это у вас за взгляды? Разве мы плохо выглядим? Гэ Чжу смеялся до колик в животе: – Выглядите отлично, просто замечательно. Внешность Лу Юя и так была красивой, а фигура – высокой, но в таком наряде его можно было назвать разве что «колоритным». Однако по сравнению с живым мертвецом рядом он всё же выглядел лучше. Черты лица Мертвого Призрака были свирепыми и холодными. Одетый в женское платье и густо накрашенный, он совсем не смягчился – это выглядело скорее забавно и вызывало у людей смех. Вэнь Жэньлянь беспомощно развёл руками и сказал сквозь смех: – Я старался изо всех сил. Время почти подошло, поэтому они собрали защитные амулеты и тихо вышли за дверь. Двери каждого дома были закрыты, по деревне гуляли только молодые девушки. На каждом мягком красивом лице застенчиво-робкая улыбка, взволнованные глаза и румяные щёки. Они вчетвером смешались с толпой и не привлекли особого внимания. Дыхание перехватывало, нервозность и предвкушение овладели их разумом. В шесть часов у входа в зал предков уже толпились молодые девицы. Хотя девушек было много, всего несколько десятков. Чтобы не выдать себя, Цзян Ло и остальные намеренно держались поодаль. Поспешно прибыл деревенский староста и встал у входа, ожидая, когда откроются двери зала предков. Он выглядел даже более нервным, чем девушки, ходил взад-вперёд, пот всё время выступал у него на лбу, и он то и дело вытирал его рукавом. Небо внезапно затянули плотные серые тучи. Дверь зала предков медленно открылась, и оттуда вышел вчерашний Бог, одетый в чёрное. Староста поспешно поприветствовал его и пригласил занять место перед собой. Чёрный капюшон скрывал лицо Бога, а голос был низким, сухим и хриплым: – Скажи им, пусть подходят по одной и называют свои даты рождения. Староста поспешно кивнул, подошёл к группе девушек и объявил: – По очереди подходите к нашему Богу и называйте свои дни рождения. Отвечайте на все вопросы Бога. Эта возможность выпадает раз в жизни, так что цените её! Девушки из первого ряда одна за другой выходили вперёд и вставали перед человеком в капюшоне. Тот стоял, опустив голову, и трудно было понять, смотрит ли он на девушку. Время от времени он отправлял некоторых в левую сторону и молчал. Девушки подходили быстро, и Цзян Ло заметил, что те, кого отправляли налево, были вне себя от радости, а те, кого не выбрали, заливались слезами и рыдали. Все отобранные девушки родились в день инь. «Конечно же, это странно», – подумал Цзян Ло. Его рассудок был ясен. Когда он вышел вперёд, он опустил голову, чтобы избежать взгляда старосты, и приглушённо назвал дату рождения с очень сильной иньской аурой. Согласно логике отбора, он тоже должен был пройти. Но Бог внезапно хриплым голосом спросил: – Как тебя зовут? Цзян Ло сделал паузу, выбрал распространённое в деревне имя и ответил: – Цюйхуа. – Только что уже была девушка с таким именем, – сказал Бог. Староста подозрительно взглянул на Цзян Ло. Девушки, посвятившие себя Богу, редко выходили на люди и мало общались с мужчинами. Он действительно не помнил, сколько девушек по имени Цюйхуа было в деревне, но сомневаться не стал и пояснил: – О, Великий Бог, ты же знаешь, в нашей деревне каждый год появляется несколько девушек с таким именем. Оно очень распространённое. – Неужели? – переспросил Бог. Он выпрямился, заложив руки за спину, и пристально оглядел Цзян Ло. Цзян Ло опустил голову ещё ниже, уставившись в землю. Перед ним появилась пара ног. На Боге были довольно стильные ботинки, а чёрный балахон с капюшоном плотно его укутывал. Что ещё более странно – рост Цзян Ло уже составлял сто восемьдесят сантиметров, но этот Бог был определённо на полголовы выше. Бог вытянул руку, завёрнутую в чёрную ткань, из-под мантии, приподнял подбородок Цзян Ло и, казалось, присмотрелся повнимательнее. – Почему мне кажется, что эта девушка выглядит немного знакомо? – спросил он. Сердце Цзян Ло подпрыгнуло. Он поднял глаза, но увидел лишь бледный подбородок – остальное скрывал капюшон. Нижняя часть подбородка казалась ещё более безжизненной и бледной на фоне чёрного капюшона, но при этом была идеальной формы. У Цзян Ло тоже возникло смутное ощущение, что этот подбородок ему знаком. Бог слегка ущипнул его за щеку, и голос его прозвучал хрипло: – Ты правда из деревни Шэньту? Цзян Ло изобразил безобидную улыбку: – Да, Великий Бог, я из деревни Шэньту. – Тогда готова ли ты служить мне? – рука Бога переместилась на плечо Цзян Ло и сильно надавила. Плечо пронзила острая боль, словно кости хотели раздавить. На кончике носа выступил холодный пот, но Цзян Ло спокойно ответил: – Готова. Староста встревожился: – Не волнуйтесь, Великий Бог. Все девушки в нашей деревне учились тебе служить, все умеют, нет ни одной, кто бы не умел, и каждая лучше другой. – Я уверен, что староста справился со своей работой, – медленно произнёс Бог. – В конце концов, за последние несколько лет ты ни разу не ошибся. На лице старосты расцвела бурная радость, словно он родился заново. – В этом году точно не будет никаких проблем, – заверил он. Бог кивнул, снова взглянул на Цзян Ло и, подумав немного, сказал: – Только она. Все остальные могут идти назад. Как только прозвучали эти слова, девушки, которых выбрали, пришли в отчаяние. У большинства побелели лица, и они попадали на землю. Цзян Ло оглянулся на своих спутников. Вэнь Жэньлянь тихо прошептал ему: – Сохраняй спокойствие. Он спокойно кивнул и последовал за Богом и старостой в зал предков. Ему было не столько страшно, сколько любопытно – какие тайны скрывает родовой зал этой деревни? В зале предков открылся дверной проём, внутри было очень темно. Когда Цзян Ло и остальные вошли, раздался тяжёлый скрип, и двери с треском захлопнулись за их спинами. Бог шёл впереди, показывая дорогу, Цзян Ло был в середине, а староста следовал позади. Когда Цзян Ло ступил в темноту, его глаза через некоторое время адаптировались, и он уже мог смутно различать предметы. Зал предков разделялся на внешнюю и внутреннюю части. Снаружи было пусто – лишь алтарь, на котором стояли курильницы и благовонные свечи, но не было ни статуи, ни нарисованного изображения Бога. Они прошли внутрь, где горело несколько тусклых свечей. Бог взял подсвечник, открыл потайную дверь в полу, повернул голову и тихо сказал: – Следуйте за мной. Свет свечей отбрасывал мрачные тени на его лицо, сцена казалась жуткой. Голос старосты дрожал, когда он ответил: – Хорошо. Потайной ход представлял собой длинную каменную лестницу, уходящую вниз. Цзян Ло не знал, как долго они спускались, он заметил только, что свеча в руке Бога уже сгорела на треть. Звук шагов эхом разносился по пустому коридору. Шли всего трое, но казалось, что их дюжина. Наконец они ступили на ровный пол. По обеим сторонам показался свет. Бог задул свечу, отложил её в сторону и ускорил шаг. Подозрительный взгляд Цзян Ло был прикован к нему. Чёрная мантия скрывала облик Бога. Если Бог всегда так одет, значит ли это, что жители деревни Шэньту никогда не видели его настоящего лица? Может ли кто угодно притвориться Богом, просто надев такую чёрную мантию? Размышляя об этом, Цзян Ло услышал слабый звук текущей воды – где-то впереди была подземная река. По мере того как они шли, она появилась перед ними. При тусклом освещении подземный канал был шириной в два метра и хорошо освещён. Вода текла очень быстро, бурные потоки размыли грязь на берегах, превратив её в топкое месиво. Неизвестно, насколько глубокой была река, но моста нигде не было. Бог, шедший впереди, внезапно отступил в сторону, освобождая дорогу, и прошептал: – Моя Невеста, прошу, иди первой. Услышав это обращение, Цзян Ло внутренне поморщился. Он проигнорировал неприятную деталь и спросил: – Как мне перейти? Но, похоже, он сказал что-то глупое, потому что Бог внезапно рассмеялся. Смех был сухим и зловещим, леденящим душу. – Конечно, собственными ногами, – ответил он. У Цзян Ло внезапно зачесались зубы. Человек, способный вызвать у него гнев одним лишь смехом – единственный на свете Чи Ю. Цзян Ло не видел его уже больше месяца – с тех пор, как они расстались в ресторане, где Чи Ю сошёл с ума под действием чар Гармонии. Он ещё не закончил с ним за прошлый раз. Цзян Ло холодно улыбнулся: – Так ты Бог или просто слуга Бога? Староста возмутился: – Цюйхуа, как ты можешь так говорить! – Разве нет? – Цзян Ло поднял глаза на Чи Ю, злобно оскалился и тихо спросил: – Ты отрицаешь, что ты слуга? Бог развернулся к нему всем телом и медленно произнёс: – Да. – В таком случае, ты всё равно велел мне спуститься прямо к воде? – Цзян Ло нахмурился, его лицо было бесстрастным. – Разве так должен поступать слуга? Более того, Цзян Ло заметил в реке множество призрачных теней. Одну за другой их смывало течением, и появлялись новые. Под чернотой воды эти призраки разных форм и размеров пытались вытянуть руки, чтобы подняться наверх, но река не отпускала их, и они в отчаянии падали обратно. Это были утонувшие духи – водяные. Они не могут переродиться и вынуждены затягивать живых, чтобы освободиться. Если бы Цзян Ло вошёл в воду, десятки или сотни водяных утащили бы его на дно. Бог повернулся к нему лицом, его лицо скрывал чёрный капюшон, словно он мог видеть Цзян Ло насквозь. – Чего ты хочешь? – Иди в воду, – Цзян Ло слегка приподнял подбородок, его лицо было холодным и жёстким. – Станешь моей ступенькой, чтобы перейти через реку. Староста ахнул, он забыл обо всём и почти с ужасом уставился на Цзян Ло. Бог немного помедлил, затем небрежно пожал плечами. – Ты права, – в его голосе послышалась улыбка. – С твоим статусом и правда не следует заходить в воду лично. С этими словами Бог шагнул в реку под недоверчивым взглядом старосты. Цзян Ло видел ясно: в тот момент, когда Бог ступил в воду, водяные, словно голодные звери, наконец учуявшие запах мяса, бросились к нему. Но едва несколько пар призрачных рук коснулись Бога, как они внезапно отхлынули, будто увидели нечто ужасающее. Они казались обезумевшими, отчаянно пытаясь вернуться назад. В одно мгновение вода вокруг Бога стала чистой. Он выпрямился и протянул руки к Цзян Ло, смиренно произнося: – Прошу. Цзян Ло многозначительно взглянул на него и наступил на плечо Бога. Тот стоял прямо, без малейшей дрожи. Этот «мост» был гораздо устойчивее многих подвесных. Цзян Ло собрался продолжить путь, но несколько пар бледных призрачных рук внезапно обхватили его лодыжки. Водяные, которые только что были напуганы, снова окружили их. Они проигнорировали Бога под ногами Цзян Ло и жадно, нетерпеливо тянули его в воду. Цзян Ло дёрнули так сильно, что он не мог сдвинуться ни на шаг. Он взглянул на Бога, усмехнулся, резко вытащил ногу из множества призрачных когтей и одним прыжком перескочил на другую сторону. Бог и староста перешли реку один за другим. Цзян Ло заметил, что когда староста вошёл в воду, водяные даже не обратили на него внимания. Дело было не в том, что они боялись Бога – просто никакой реакции не последовало, словно староста уже был… мертвецом. Все трое прошли немного вперёд и достигли большого зала. Подземный зал предков был в два-три раза больше наземного. Свет свечей мерцал, отбрасывая на пол тени разной длины и освещая фрески на стенах. Но что привлекло больше внимания, чем фрески, так это статуя божества, сидящего со скрещёнными ногами в центре зала. Нет, это больше походило на статую злого бога, чем на идола. Статуя была высечена из камня, на её грубом лице застыла стереотипная улыбка – такая же, как на маске. Божество сидело, сложив левую руку перед собой, закрыв глаза и слегка наклонившись, словно улыбаясь. Черты лица казались доброжелательными, но от них веяло жутью, а губы были очерчены несколькими засохшими дорожками, будто на них запеклась кровь. Цвета на теле тоже были странными – словно нарисованными, а ноги были чёрно-белыми. Там, где цвет пересекался с чёрно-белым, виднелись пятна крови. Но староста, казалось, не чувствовал ничего странного. Он посмотрел на статую горящими глазами и тут же рухнул на колени, простёрся ниц и начал бормотать что-то себе под нос. – О, Великий Бог… Не обращая на него внимания, Бог в капюшоне шагнул вперёд и поставил на алтарь перед статуей три палочки благовоний. Заклубился дымок, и он спокойно произнёс: – Свяжи её. Связать кого? Цзян Ло поднял брови и с чувством посмотрел в сторону. Староста уже достал откуда-то моток пеньковой верёвки и с мрачным видом направился к нему.