Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

Цзян Ло схватил пивную бутылку и яростно ударил, ориентируясь на звук. Его руку перехватил другой человек. Чи Ю улыбнулся и сказал: – Не торопись. У нас ещё много времени впереди. Когда небо начало светлеть, Цзян Ло внезапно открыл глаза. Его взгляд медленно переместился слева направо. Стол стоял справа, дверная ручка – слева. Цзян Ло искоса взглянул на окно с правой ручкой – за окном смутно виднелся благоприятный золотистый свет. Проснулся! Но его лицо тут же нахмурилось, и он мрачно сел на кровати. На покрывале осталось влажное пятно в форме человека от пота, рубашка Цзян Ло сзади промокла больше чем наполовину. Он безучастно открыл балконную дверь и встал на балконе, подставляя лицо утренней росе, осматривая окрестности. Под звуки птичьего щебета к перилам подлетел воробей, вцепившись в ограждение двумя тонкими коготками. Тонкая белая рука внезапно схватила птицу. Цзян Ло, с мрачными глазами, держал воробья перед собой и усмехнулся уголком рта: – Это ты. Его руки медленно сжались. Тёмные и тусклые глаза воробья спокойно смотрели на него. Руки Цзян Ло сжимались всё крепче, но когда он достиг предела, внезапно ослабил хватку. – Восемнадцать раз, – сказал Цзян Ло, улыбка его становилась всё шире, и он произнёс, глядя в глаза воробью: – Чи Ю, ты убивал меня восемнадцать раз. Когда Цзян Ло умирал в последний раз, он стащил Чи Ю вместе с собой с балкона, заставив его разбиться в лепёшку прямо перед собой. – Тебе понравилось умирать? – стиснув зубы, прошептал он на ухо Чи Ю. Разбитый Чи Ю улыбнулся и сказал: – О, выглядит не так красиво, как твоя смерть. Чи Ю убил его восемнадцать раз, а он – только один. Злость в глазах Цзян Ло поднялась. Он нежно погладил воробья по голове, улыбнулся и сказал: – Какой смысл убивать одну из твоих маленьких марионеток? Он тихо добавил: – Какой смысл… тебе, чёрт возьми, даже больно не будет. Цзян Ло выпустил воробья и вернулся в комнату с холодным лицом. Гнев в его сердце и враждебность после восемнадцати смертей почти вырвались наружу. Чи Ю, Чи Ю… Изначально он хотел помочь Чи Ю найти того, кто за всем этим стоит – это можно было бы считать расплатой за ошибки прежнего хозяина. Но сейчас у него была только одна мысль: он хочет убить его! Он абсолютно точно хочет убить Чи Ю! Последствия страны снов всё ещё оставались на теле Цзян Ло, заставляя его подозревать, что призрачная аура в этой комнате была плотной и даже обрывки души Чи Ю могли скрываться здесь. Он выбросил все вещи Чи Ю в центр гостиной. Чашку, которой тот пользовался, разбил, одежду, которую тот носил, вышвырнул как мусор. Он также нашёл в шкафу чёрный костюм, который Чи Ю носил в его сне. Цзян Ло холодно улыбнулся, бросил чёрный костюм на вершину мусорной кучи и поджёг его зажигалкой. Куча дорогой ткани вспыхнула в одно мгновение, огонь почти доставал до потолка. Цзян Ло достал сигарету и прикурил её от пламени. Свет огня мерцал. Цзян Ло стоял у огня с мрачным и нечитаемым выражением лица. Он курил сигарету и холодно наблюдал, как пламя перекидывается с одежды на пол. Тревожно зазвенела пожарная сигнализация. Диваны, деревянные шкафы, журнальные столики, украшения – всё горело. Это был полный хаос. Уничтожение вещей Чи Ю ничуть не улучшило настроение Цзян Ло. Он постоял перед камином, и когда огонь уже готов был обжечь его, открыл дверь и вышел в коридор. Недолго думая, кто-то ворвался с пожарным шлангом. Затем подбежали студенты, запыхавшиеся. Они увидели Цзян Ло, одетого лишь в одну рубашку, окутанного густым дымом. Цзян Ло всё ещё был босиком, его вид был растрёпанным, кончики волос слегка почернели, но в целом он не пострадал. Вэнь Жэньлянь первым снял свой плащ и накинул его на Цзян Ло, убрав улыбку: – Пойдём сначала ко мне. Куан Чжэн нашёл пару резиновых сапог в подсобке на первом этаже и молча поставил их рядом с Цзян Ло. Жильё для преподавателей находилось недалеко от студенческого, но на другом этаже. В комнатах по соседству с комнатой Чи Ю никто не жил, поэтому пожар обнаружили не сразу. Спускаясь вниз, Цзян Ло оглянулся. Из окна Чи Ю валил густой чёрный дым, но огонь уже потушили. Цзян Ло холодно усмехнулся и направился в студенческое общежитие. Когда он пришёл, он понял, что Лу Юй говорил про пятьдесят квадратов – это было не так. Хотя студенческое общежитие было не таким большим, как комната Чи Ю, в нём тоже было около восьмидесяти. Как однокомнатная квартира – более чем достаточно. Комната Вэнь Жэньляня была очень простой. Все сидели в гостиной. Цзян Ло одолжил одежду и пошёл в душ. В зеркале ванной он увидел немного крови в центре своего лба. Он мгновенно вспомнил ранку на руке, которую проклевал воробей. Эта капля крови, вероятно, была той самой, которую Чи Ю использовал, управляя воробьём, чтобы забрать её у него. Ты использовал этот метод, чтобы затащить меня в сон? Цзян Ло вытер кровь со лба, глаза его были страшными. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и быстро привёл себя в порядок. Когда он снова вышел, люди, сидевшие снаружи, уже начали обсуждать пожар. Увидев Цзян Ло, Лу Юй первым спросил: – Цзян Ло, почему комната вдруг загорелась? Цзян Ло вытирал волосы, спокойно подходя и садясь: – Когда я проснулся, комната уже горела. Лу Юй нахмурился: – Странно. Может, ты не потушил окурок и устроил пожар? Чжо Чжунцю сказала: – Лу Юй, ты что, такой глупый, разве ты не видишь? Она посмотрела на центр лба Цзян Ло: – Когда я только его увидела, у него на лбу была кровавая печать, и цвет крови был тусклым. В ней должна содержаться толика трупной ауры, подавляющей живых. Цзян Ло был втянут в сон. Семья Чжо уделяет внимание двойному совершенствованию души и тела. Чувствительность духа у Чжо Чжунцю гораздо острее, чем у обычных людей. Она могла смутно различить переплетённую инь-ци на теле Цзян Ло, но не могла определить источник этой инь и злой ауры: – Цзян Ло, что тебе снилось? Цзян Ло медленно вытирал капли воды с кончиков волос. Его глаза были глубокими, и он внезапно просиял улыбкой. – Я видел Чи Ю, – тихо сказал он. – Он… Внезапно прервав себя, Цзян Ло медленно выпрямился, переводя взгляд с одного человека на другого. Лу Юй, Е Сюнь, Чжо Чжунцю, Гэ Чжу. Куан Чжэн, Вэнь Жэньлянь и белокурый иностранец Сайрел. Он посмотрел им в глаза – ничего подозрительного не нашёл. Цзян Ло снова посмотрел на балкон. Балконные окна и двери были плотно закрыты, и там не осталось ни воробьёв, ни других животных. Чи Ю не должно было быть здесь, но его метод «очищения души марионетки» вызвал у Цзян Ло сильное раздражение. – Что с ним не так? – с любопытством спросил Е Сюнь. – Он снился мне прошлой ночью, – Цзян Ло отвёл взгляд, откинулся назад и тихо сказал: – Он сказал, что ему там одиноко… Он один и хочет, чтобы я проводил с ним больше времени. Сны были очень странными. Мне приснилось восемнадцать снов подряд, и в каждом из них мы с ним… ладили… – Вместе мы делали самые сокровенные вещи… – он убивал Чи Ю, Чи Ю убивал его. – Мы пережили много захватывающих и глубоких свиданий… – сгорал, тонул, вешался, разбивался насмерть… – Несколько раз я почти не мог отличить сон от реальности… Цзян Ло внезапно улыбнулся: – Во сне мы с ним стояли на высотном здании, и он сказал мне, что если я спрыгну, то стану свободным, и у меня больше никогда в жизни не будет проблем. Закончив, он огляделся и был ошеломлён: – Почему у вас такие страшные лица? – Злой дух есть злой дух. Даже если Чи Ю стал злым духом, он должен был сохранить добродетель, – торжественно сказала Чжо Чжунцю. Гэ Чжу нахмурился: – Подбивать прыгнуть с высотки – это добродетель? – Но это же не убийство, – усмехнулась Чжо Чжунцю. – «Освободиться от забот и забыть о печалях»? Всё та же песня. Какое дерьмо. Я сначала думала, что Чи Ю ещё можно спасти, но теперь, похоже, он уже закоснел. Восемнадцать снов – тот, у кого воля хоть немного шаткая, ни за что не проснётся. А этот внезапный пожар – если бы Цзян Ло проснулся на секунду позже, что бы с ним стало? Боюсь, он бы не проснулся. Чжо Чжунцю выругалась, внезапно встала и пристально посмотрела на Цзян Ло: – В следующий раз тебе лучше проснуться. Цзян Ло сказал: – Я не могу помешать ему прийти ко мне. Это прозвучало как оправдание. Метафизик, которого злой дух затащил в сон, разве не знает, как решить эту проблему? Это как неопытная девушка, мечтающая о первой любви, – попадает в водоворот с негодяем и не может отличить правду от лжи. Е Сюнь тихо добавил: – У Цзян Ло всего три балла. «……» Наступило гнетущее молчание. Е Сюнь продолжил: – После смерти Чи Ю он даже не позаботился о самых элементарных вещах. Позволить ему самому разрушить сон, когда он увидел Чи Ю? Уже хорошо, что он вообще смог проснуться вовремя. Куан Чжэн покачал головой: – Так не пойдёт. Бросив на Цзян Ло несколько взглядов, Вэнь Жэньлянь неуверенно спросил: – Цзян Ло, когда ты видел Чи Ю во сне, тебе было радостно? Цзян Ло рассмеялся: – Было радостно, очень радостно. Но не волнуйтесь, я не пойду за ним так скоро. – улыбнулся Цзян Ло. – Я же сказал, что отомщу за него и найду убийцу, который его убил. – Я хочу стать сильнее, – пробормотал Цзян Ло, медленно разжимая руку и глядя на свою ладонь. – Если нет способностей, ничего не сделаешь… Ощущение срочности, которое раньше заставляло его становиться сильнее, стало ещё интенсивнее, подпитывая гнев Цзян Ло. Цзян Ло снова сжал кулаки. Он тоже хотел, чтобы Чи Ю восемнадцать раз за ночь испытал вкус смерти. Цзян Ло не терял ни секунды и после завтрака пошёл на занятия с одноклассниками. Курсов на специальности «Естественные и социальные науки» много, их обычно делят на предметные, медицинские, жизненные, гадательные и фазовые. Сегодня утром был урок талисманов. Цзян Ло прокрутил в уме воспоминания прежнего хозяина, но не извлёк ничего полезного. Учитель талисманов – пожилой джентльмен в даосском одеянии. Выглядел он очень серьёзно, подойти к нему было непросто. Цзян Ло сидел на месте прежнего хозяина. Материалы для рисования талисманов уже лежали на столе: жёлтая бумага, красная бумага, кисть, тушь, тушечница, печать. В тушь были добавлены целебные травы, отгоняющие злых духов, а на кисти были вырезаны старинные узоры и заклинания. Когда все сели, пожилой джентльмен сказал: – Сегодняшний талисман выучить непросто. Половина людей довольны уже тем, что дожили до старости. Если им трудно, они не могут заставить себя его писать. Вы должны вовремя готовить средства для самозащиты. Понимаете? Гэ Чжу ответил: – Да, учитель, понимаем. Пожилой джентльмен был невозмутим и продолжил лекцию. Закончив читать заклинание перед талисманом, он сосредоточился на кончике кисти и одним движением нарисовал жёлтый талисман. После того как старик нарисовал талисман, его лицо слегка вспотело. Он отложил кисть и облегчённо вздохнул. Цзян Ло действительно увидел слабый золотистый свет, промелькнувший над бумагой с талисманом. При ближайшем рассмотрении надпись была плавной и красивой, почерк казался живым, с затаившимися драконом и тигром, и от него исходила слабая аура. Впервые увидев, как кто-то пишет талисман, Цзян Ло не мог не почувствовать удивления, но удивительнее всего было то, что он запомнил этот талисман, даже не взглянув на него дважды. Лу Юй, сидевший рядом, нахмурился и сказал: – Почему этот упокаивающий талисман такой сложный? Я точно не смогу его нарисовать. Цзян Ло повернул голову и спросил: – Упокаивающий талисман? – Существует много видов талисманов: есть упокаивающие, призывающие, целебные и так далее. Это упокаивающий талисман, он отгоняет демонов и устраняет зло. Улыбка Цзян Ло стала шире: – Интересно. Было бы здорово, если бы он мог отогнать Чи Ю подальше. – Бесполезно, что интересно, его очень трудно рисовать, – вздохнул Лу Юй. – На создание талисмана расходуется жизненная энергия, но жизнь человека ограничена. Для талисманов со сложными знаками и мощным эффектом, как этот, большинство людей исчерпывают свою энергию на полпути, а если продолжать насильно, можно только навредить себе. Но у Цзян Ло было ощущение, что он сможет нарисовать его легко. Выслушав слова Лу Юя, он не мог не задуматься, не слишком ли он о себе возомнил: – А если энергия кончится, а он всё равно будет писать? Лу Юй серьёзно ответил: – Скорее всего, ничего не выйдет. Цзян Ло: «……» Он молча вернулся на своё место, взял кисть и сосредоточил всю свою энергию. Цзян Ло положил кисть на жёлтую бумагу, пытаясь произнести заклинание, как старик, но, к сожалению, не смог его выговорить. Поэтому он снова отложил кисть, открыл книгу с талисманами, нашёл нужное заклинание, сглотнул и повторил его несколько раз. Пожилой джентльмен, патрулирующий между рядами, увидел его движения и не мог не покачать головой и вздохнуть – он не любил глупых студентов. Гэ Чжу искоса взглянул на Цзян Ло, не сдержал вздоха и уже хотел подойти, показать ему, как писать знаки. Цзян Ло отложил книгу. Он запомнил заклинание и собирался снова взяться за кисть, как вдруг подумал: в талисмане упоминается «небесный двор». Что это за «небесный двор»? Сайрел, иностранец, сидевший слева от Цзян Ло, тоже хмурился, сжимая кисть так же неуклюже, как палочку для еды, его лицо было перепачкано тушью. Увидев, что Цзян Ло напряжён, он улыбнулся ему своей широкой рассеянной улыбкой и с сильным акцентом утешил: – Ты справишься, да? Всё в порядке, я тоже не умею, и все остальные тоже. Цзян Ло считал, что он может это сделать. У него должны быть средства, чтобы защитить себя и справиться с Чи Ю. Он не хотел снова пережить такую беспомощность, как прошлой ночью, и никогда больше не хотел. Сильный гнев и нежелание поднимались из глубины его сердца. Цзян Ло глубоко вздохнул, перестал изучать заклинание и без колебаний опустил кончик кисти. С первого же прикосновения всё тело и разум Цзян Ло ушли в талисман. Каждое движение кисти для этого упокаивающего талисмана было у него в сердце, он выписывал его с предельным вниманием. На полпути не было ни замешательства, ни остановки, он дошёл до конца одним штрихом. Но когда Цзян Ло закончил писать, он почувствовал, что что-то не так. Старик после написания талисмана вспотел, а он после написания почувствовал себя отдохнувшим – так же легко, как нарисовать что-то небрежно. Честно говоря, узор этого талисмана был не таким уж сложным по сравнению с рисунком. Цзян Ло подумал, что у него не получилось. Он отложил кисть и поднял глаза. Гэ Чжу, стоявший у его стола, уставился на бумагу с талисманом, и его глаза почти вылезли из орбит. – Цзян Ло, Цзян Ло, – сказал он дрожащим голосом. – Ты продаёшь этот талисман?