трехзначный номер

— Поверить не могу, что ты такой идиот! — Никто не приходит на вечеринки вовремя. Мы опаздываем всего лишь на полчаса, Джейн!  — Потому что ты слишком долго делал укладку, — Шейн смеется над своей младшей сестрой, пока они идут в сторону дома братства, дома имени Марлоу. Клифф Марлоу, который одногруппник Холландера и заодно капитан хоккейной команды университета. Марлоу, который организовал первую вечеринку в новом учебном году, — Нет, серьезно, Шейн! Ты все равно надел сверху шапку, чтобы не замерзнуть, какой смысл был поливать свою челку таким количеством лака? — Не осуждай меня за то, что я пытаюсь хорошо выглядеть. Я старшекурсник, и я должен покорять своей красотой всех девчонок. Разве не в этом суть популярного парня? — Разве девчонки входят в суть популярного парня-гея? — О, да ладно, попробуй еще упрекнуть меня в моей ориентации, — Джейн закатывает глаза, наматывая на палец локон темных волос.  Они почти пришли. Дом с вечеринкой можно узнать за милю. Шум и гогот подростков, звук поддакивающей толпы и басы из колонок. Ну и травка, конечно же. Запах травки на вечеринках становится подобно кислороду.  — Это он? — Да, сестренка. Добро пожаловать на твою первую университетскую вечеринку! Шейн широким жестом показывает на дворик, где на тротуаре и крыльце уже валяются подвыпившие студенты. Кто-то целуется, кто-то чокается стаканами с пивом или еще хрен знает с чем, а кто-то просто курит, ведя очень важные разговоры о жизни или о цвете листьев, пожелтевших этой осенью довольно рано. В последний раз, когда Шейн накурился, его очень сильно заволновал процесс фотосинтеза. Он даже готов был отсосать Скотту Хантеру, который учится на факультете биологии, чтобы тот ему все объяснил. Чем это все закончилось Холландер не помнит. Помнит лишь утро, когда он нашел себя на своей кровати, а Джей-Джей, его сосед по комнате, тогда сказал ему, что Шейн просто законченный идиот. Ну, с этим сложно поспорить.  Он не прям, чтобы увлекается травкой и алкоголем. Он прилежный ученик, с преуспевающими оценками на всех факультативах. Подающий надежды будущий спортивный юрист. Перспективный студент, гордость родителей, но еще он просто молодой парень. Так что да, никто не мешает ему периодически наслаждаться лучшими годами жизни без стыда за последствия.  — Так. Мы здесь до часу ночи, поняла? Не отходи от меня и не пей много. Я дам тебе стакан с пивом, пьешь только из него, иначе в чужих стаканах можно найти всякую химию от которой сорвет крышу. — Боже, Шейн, я все поняла, — она лопает пузырь из жвачки прямо перед его лицом. Ей очень нетерпится войти внутрь. Хоть она и Холландер, они сильно отличаются. На свою первую вечеринку Шейна волокли насильно, — Подожди. Стоп. До часу? Но уже почти одиннадцать! — Поверь мне, эти два часа пройдут как целая жизнь. Этого будет достаточно. Джейн ничего не отвечает, надеясь, что брат забудет об этом условном времени. Потому что они все-таки идут на вечеринку, где он точно напьется и вообще забудет о существовании сестры. А она в это время, (на что она очень надеется), познакомится с каким-нибудь симпатичным парнем.  Она все-таки только поступила сюда и это ее первая тусовка. Так что, да. Ей нужны связи, подруги и очаровательный бойфренд. И ее брат Шейн, учащийся уже на третьем курсе, должен ей в этом только помочь. Его нужно лишь напоить, потому что пьяный брат-Шейн самый сговорчивый брат-Шейн на свете.

х  х  х

В какой-то момент Джейн говорит, что ей надо припудрить носик. Конечно же, Шейн понимает о чем речь и ведет ее на второй этаж в туалет. Туда уже выстраивается очередь, которую они занимают. В эту минуту посреди шума музыки, смеха и сплетен, Холландер слышит свое имя. С ужасно знакомым французским акцентом. — Шейн, блять, самый ахуительный в мире сосед, Холландер! Мать твою, как я скучал, — Джей-Джей налетает на него с самыми крепкими объятиями, отчего Шейн чуть ли не падает, а Джейн рядом начинает хихикать, — Оп-па! Ты уже себе кого-то отхватил? Привет, красотка! Если ты не хочешь потратить свою ночь впустую, приглашаю тебя к себе, — после этого Буазье наклоняется и шепчет ей на ухо. Ну, как, шепчет, кричит, чтобы заглушить гул вокруг, — Этот парень, рядом с тобой, если что самый голубой гей в галактике. Шейн, смеясь, встревает. — Этот парень рядом с ней — ее старший брат. Забыл? Поумерь пыл старая французская задница. После замечания Шейна, его сестра моментально краснеет, а Джей-Джей начинает заливисто хохотать, держась за живот и откидывая голову назад. Нет, ну так смеяться может только он. И Шейн обожает его за это.  — Кстати, - они делают шаг вперед, продвигаясь в очереди, — Хочешь ахуеть? — Предположим, — Шейн выгибает бровь, когда Джей-Джей отдает свой стакан в руку его сестре. — Это водка с колой, крошка. Кстати, ты нас не представил! — О, ага, это младшая Холландер. Ее зовут Джейн — моя сестра. Джейн — это мой невыносимый сосед по комнате. — Шейн и Джейн? Типа ваши родители совсем решили не париться? — Завали, бро. Джей-Джей смеется и отрицательно качает головой. — Нет, вы не похожи. Твой брат — пугливый гном, а тебя ждет большое будущее на этих тусовках, — он театрально проводит вдоль своего туловища, очерчивая ладонями пышную форму груди. Джейн смущается от этого жеста, хоть она и знает, что параметры ее фигуры достаточно объемны. Мама была права, что девочки созревают быстрее. У Шейна до сих пор нет даже щетины.  Джей-Джей подмигивает его сестре, на что получает подзатыльник от Шейна. — Ауч! — Руки при себе, извращенец! Это моя младшая сестра! — Она все равно когда-нибудь станет чьей-то любовницей!  — Боже, придурок, я не хочу об этом думать! Я буквально вчера смотрел на то, как она ползает в памперсах, я не хочу думать о том, что кто-то…ну…Блять, ты меня понял! — Ты такой сентиментальный пиздюк, Холзи! — Алло, я вообще-то еще здесь! Хватит меня обсуждать, — Джейн делает глоток из своего стаканчика, опустошая его и ставя в него стакан Джей-Джея. — Она права. Да, я хотел тебе кое-что показать. Пошли, Шейн, можем не успеть! — Но…, — Джей-Джей тащит его из очереди. — Пока она пописает, мы успеем вернуться. Не гунди, Холландер. — Джейн! — Я буду ждать вас здесь! И они теряют друг друга в толпе, пока француз тянет его за руку, попутно здороваясь со всеми, кто толпится в коридоре второго этажа.  Дом братства, в котором Клифф Марлоу — главный лидер, просто огромный. Парни из хоккейной команды, состоящие в «МакГилл» и живущие здесь, — настоящие придурки, но они друзья Шейна. До сих пор удивительно, как он со своими ассоциальными навыками завел столько знакомств. И, честно, если бы Холландер так сильно не любил юриспруденцию и не был так неуклюж, то наверняка он пошел бы на спортивный факультет и делил бы, например с Хейденом, одну из этих комнат в доме. Но так вышло, что Шейн любит свои здоровые зубы больше, чем хоккейные травмы, матчи, раздевалки с потными парнями и все такое. Хотя, нет. Раздевалки с потными парнями относятся к той категории, на которую у Шейна встает.  — Только не шуми, — Джей-Джей предупреждает Холландера об этом на пороге самой дальней двери. Она немного приоткрыта и за ней гораздо тише чем в многолюдном коридоре. Из звуков слышны только два голоса. Только мужские стоны, — Тш-ш-ш. Смотри кто здесь. Буазье просовывает голову в приоткрытый дверной проем, Шейн осторожно следует его примеру и замирает на месте. Да ну нахер.  Этого не может быть! Ладно, спустя секунду Холландер отходит, дергая соседа за рукав. Находясь в пиздецкакомшоке. Во-первых, он не эксгибиционист, он раньше никогда не подсматривал за парочками во время секса, ну только если случайно не натыкался на кого-то на вечеринках. А во-вторых…это… — Ты тоже это видел, да? Я, когда хотел поссать, зашел к Трою Баррету в комнату, потому что он разрешает мне отлить в его ванной, чтобы не стоять в очереди. Но, блять! Ахуеть, да? Ахуеть — не то слово. — Как давно? — Хер знает. Надеюсь они делают это осознанно, потому что если Трой просто решил напоить Харриса Дровера и трахнуть его здесь, то ему полная жопа. — Жопа, да. Жопа, потому что Харрис — самая ранимая душа на свете. А еще он сын декана этого университета. Ну и если до папочки дойдет этот слух, то Трою пиздец.  Нет, в стенах этого учебного заведения нет гомофобии, именно поэтому Шейн сюда и поступил. Просто если Трой разобьет Харрису сердце, то декан найдет за что его отчислить. Потому что в этом мире нет никого ближе, чем мистер Дровер и его славный сын Харрис. — Я вообще даже не знал, что Трой — гей! Джей-Джей продолжает тараторить, путая слога местами, потому что он очень пьян, а еще потому что когда он очень пьян, то его французский застревает между английским. И все это похоже на чушь, но за три года Шейн научился понимать его алкогольный язык и поэтому он молчит на последнее его высказывание. Потому что Шейн с первого курса знает, что Трой Баррет — гей. Потому что однажды Трой поцеловал Шейна на тусовке после первой победы команды в хоккейной лиге между университетами. И Шейн ответил ему взаимностью. Они переспали несколько раз, но после всё оборвалось, потому что никто из них ничего не чувствовал.  С одной стороны, это же заебись — просто секс без обязательств, но Шейн глубоко внутри романтик. Шейн учится на факультете права, а его настольной библией является конституция, где заложен институт крепкого брака. Наверное, это для всех дерьмовый скучный аргумент любви в двадцать первом веке? В общем, Шейн и Трой стали просто друзьями, замяв этот кусок их общего прошлого.  — Алло, бля, Холзи! — А? Что? — Пошли покурим, — вид Джей-Джея резко стал скучающим. Он достает косяк, засунутый за ухо и кивает в сторону улицы. — Нужно найти мою сестру! Музыка почему-то стала громче, поэтому Джей-Джей кричит это Холландеру, на что тот кивает. Но очередь в туалет куда-то пропала, и внутри комнаты тоже пусто, поэтому Шейн начинает паниковать. Джей-Джей тычет пальцем к лестнице, где открывается вид на первый этаж. Все стоят вдоль перил с телефонами, снимая кого-то на камеру. И, конечно же, парням тоже становится интересно что там происходит, поэтому француз во все горло кричит: — Бонжур! Расступитесь, придурки! И протискивает их с Шейном через толпу. Ну, и конечно же блять. Кто еще может танцевать на столе без футболки и со спущенными штанами настолько, что виднеется резинка трусов. Кто-нибудь вообще может сказать Илье Розанову, что так было модно ходить только если ты репер, который рос в Детройте в 2000-х годах? Хотя, в целом, он же из России… — Он полный кретин! Шейн кивает вслед замечанию соседа, оглядывая толпу на первом этаже. Ему тошно от этого кудрявого русского, который будучи третьекурсником трахнул почти все женское население кампуса. Нет, серьезно, об этом парне пускают легенды.  Из-за него даже уволили преподавателя музыки, мисс Майболс, которой Розанов мастурбировал медиатором для гитары. Он считает себя секс-символом этого университета. И Шейну очень хочется поспорить с этой репутацией, несмотря на то, что Илья довольно высок, складен и накачен. Но именно это и отвращает Холландера. Он не любит самовлюбленных выскочек. Пусть даже Илья Розанов и хорош своим телом, и скорее всего членом, но так нельзя. Дело в том, что этот уебок прославился здесь благодаря своему списку. Он поспорил на первом курсе с кем-то из хоккейной команды, что трахнет полсотни девушек до конца учебного года. Он выиграл спор, но на втором курсе ставки повысились. Сто. Сотня, мать его. Но и с этим Розанов тоже справился. То есть, если подумать, то это почти каждый день — новая девушка. Если в мире есть шлюхи, то этот член с ногами возглавляет этот список. — Интересно, он побьет свой рекорд в этом году? — Мне похуй, Джей-Джей, — внезапно все это шоу выводит Шейна из равновесия, — Ты хотел покурить? — Да, погнали. Шейн решает, что после того, как он выкурит одну сигарету, он отправится на поиски сестры. Потому что время близится к часу и им пора идти обратно в кампус. Он не хочет обламывать ей кайф вечеринки, но ее телефон оказывается выключен, а сегодня он взял на себя роль ответственного брата, поэтому он должен ее проводить. Тем более, что он выпил всего лишь бутылку пива, и находиться почти трезвым в этом балагане становится довольно тоскливо.  Чего не скажешь о Джей-Джее, который невероятно шатается, спускаясь во двор. Здесь не так многолюдно, потому что вся толпа перебралась в дом, дабы посмотреть стриптиз Розанова. Возможно, Шейн бы поржал с этого в любой другой раз, когда он был бы очень пьян или накурен, но. Не сегодня. Сегодня они падают на идеально выстриженный газон и Джей-Джей отдает ему табачную самокрутку. После этого что-то идет не так. Шейн понимает это с первой затяжки. — Так, блять, что в этом косяке, Буазье? — Табак и травка. Лучший сорт, бро, — сосед довольно затягивается, ложась на спину и закидывая руки за голову, — Никогда не думал, что звезды гораздо ближе к нам, чем мы думаем? — Джей-Джей, я сегодня должен быть трезвым из-за Джейн. На, — Шейн отдает свой косяк обратно, но понимаете ли в чем дело. Джей-Джей очень настойчив, а Холландер не курил все лето, пока жил дома в Оттаве со своей семьей.  — Что стало с моим лучшим другом? Выключи эту занозу в моей заднице и докури. Не переводи мой косяк. Блять, я как будто могу достать рукой до солнца, смотри! И Шейн неохотно, но забирает бычок обратно, куря не взатяг, думая, что Джей-Джей этого не заметит. Потому что он сейчас очень занят тем, что машет руками в стороны, пытаясь достать солнце, которое на деле — просто очень яркий фонарь над их головами. И в этот момент время начинает двигаться по собственной траектории. Шейн докуривает сигарету, швыряя дотлевающий фильтр куда-то в сторону дороги, и все вокруг начинает приобретать очень весомые очертания. Так происходит всегда, когда после долгого перерыва травка попадает в легкие, обжигая горло. Даже если курил в полсилы. Но это удушье приятное и Шейн улыбается. Он все еще помнит, что ему нужно найти его младшую сестру, но сейчас встать с мягкой осенней травы кажется чем-то нереальным. Поэтому два друга после летней разлуки начинают спор о том, кто первее поймает солнце.  С чего вообще Шейн думал, что солнце — это фонарь?

х  х  х

В какую-то секунду Марлоу выходит из дома и заявляет, что вечеринка окончена. После этих слов все с разочарованным гулом расходятся.  И когда на территории братства почти никого не остается, Клифф выключает все уличное освещение. Как раз в этот момент Джей-Джей хлопает ладонью по солнцу. Он закрывает его ладонью и свет тухнет. — Я поймал! Блять, я поймал солнце, ебать! Ты это видел?! Шейн давится собственным дыханием и не может ответить ничем, кроме удивленного смеха, потому что да, он видел. И они продолжают валяться на траве и офигевать с того, что Джей-Джей просто хлопнул в ладоши и солнце потухло. Его французский сосед поймал солнце. Такого на вечеринках еще не было! — Эй, вы, — Клифф нависает откуда-то сверху. Шейну он кажется огромным и грозным, — Туса окончена. Давайте дуйте в кампус. Джей-Джею очень смешно со слова кампус. Он начинает его повторять с акцентом, и спустя пару раз оно превращается в слово кактус, и это веселит его еще больше. — Бля, вы че обдолбались?, — Марлоу носком слегка пинает Шейна в бедро и подает руку, чтобы тот встал. Джей-Джей встает без помощи, подпрыгивая на месте. — Брат, я только что поймал солнце! Ахуеть, да? — О, да, не то слово. Расскажешь мне об этом завтра? А теперь пиздуйте отсюда, команде пора спать и вам тоже. Вы дойдете сами? Или вызвать такси? — Дойдем. Конечно же они дойдут, потому что Джей-Джей чувствует себя повелителем небес. Он сообщает Клиффу, что им не нужно такси или навигаторы, потому что звезды укажут им путь этой ночью.  Что, наверное, является правдой, потому что вскоре здание кампуса предстает у них перед глазами и в этот момент усталость накатывает на них так сильно, что каждый шаг подобен подвигу. Они понемногу трезвеют и тут до Шейна доходит, что он забыл что-то важное. Он проверяет телефон и видит сообщение от сестры. «Я в своей комнате. Со мной все в порядке, не смогла найти тебя на вечеринке, когда уходила. До встречи завтра хх» Вот же черт.  — Я самый отстойный брат, Джей-Джей! — Не бро, ты самый ахуенный брат. — Я забыл про свою сестру на вечеринке, накурившись с тобой. Как хорошо, что она сама вернулась и спит в своей комнате. Холландер — есть Холландер. Они, почти не дыша, (что очень сложно), проходят мимо спящего консьержа в общежитии и направляются в свое крыло. Чемоданы Джей-Джея не разобраны и стоят посреди комнаты, которую они открыли с третьей попытки. Их кровати не застелены, потому что Шейн хотел этим заняться после вечеринки, но теперь им плевать. Шейну не так сильно, но все же, нет. Разуться — уже кажется титаническим усилием.  Они просто валятся с ног в том, в чем пришли, и сразу же засыпают.