Своя чужая жизнь

      Наступил Хэллоуин. В этом году он выпал на субботу, и Гарри радовался этому обстоятельству. Всё же гораздо приятнее, когда в праздничный день нет уроков.       После вечеринки они все как-то легче стали общаться, словно невидимые стены, столько лет ограждающие каждый факультет, дали трещины. Время не стояло на месте даже в магическом мире, сохранять древнюю клановость было глупо. И вредно. Пусть они были первыми, которые смогут преодолеть эти вековые разногласия и разобщённость. Но вслед за ними придут следующие поколения волшебников. Гарри так думал. Он искренне надеялся, что добрые семена взаимопонимания дадут хорошие всходы.       Гарри толкнул двери Большого зала, понимая, что безбожно опоздал. Когда пришло время собираться на праздник, он вдруг отчётливо понял, что ему нечего надеть. Больше не было Молли Уизли, которая могла прислать новую мантию по случаю бала, а сам он, собираясь в школу, меньше всего думал о каких-то там праздниках и балах. И вот теперь Гарри осматривал свой гардероб и понимал, что единственный доступный ему наряд — это обычная одежда маггла. Так он и пошёл — в джинсах и растянутом джемпере. Для остроты ощущений он наколдовал на джемпере полоски, красные и чёрные, и совсем немного удлинил рукава. Конечно, задумайся он чуть раньше, можно было бы успеть сделать себе перчатку с лезвиями и даже найти подходящую шляпу. Но когда было время, у него даже мысли о карнавальном наряде не возникло, а когда появилась идея уже было поздно делать раньше. Ну и пусть. Он точно будет один такой.       Большой зал по обыкновению украшен огромными парящими тыквами и свечами, в углах и на стенах расползлась паутина. В воздухе летали заколдованные летучие мыши.       К нему подбежала Гермиона и выплеснула руками. — Гарри, ну, как так-то? — Прости, я не подумал.       Рядом с ней, одетой в мантию, украшенную мышиными хвостиками, паутиной и потёками слизи, он выглядел странно и инородно. — Может, сделать тебе шляпу? Я могу попытаться, чтобы было похоже… — Да брось. К шляпе нужна перчатка с лезвиями и шрам на лицо. Хватит полосатого свитера. Всё равно никто не поймёт. — Давай я наколдую хоть паука тебе на плечо. — Не стоит. Буду представлять обычного маггла. Я даже палочку оставил в спальне. — Но Гарри… — Да забыл я её. Торопился... Брось, что мне может грозить в стенах Хогвартса?       Они посмотрели друг на друга и рассмеялись: действительно, что? Воландеморт пал, Василиск умер, дементоры остались в Азкабане, а Амбридж вряд ли явится на их праздник.       Заиграла музыка и на столах появилась еда. Гарри заметил, что стройных рядов факультетских столов больше не было. Вместо них стояли отдельные столики, словно провоцируя собираться вокруг них маленькими компаниями. — Пойдём, наберём еды. Я предложила директору сделать фуршетные столы, как у магглов. В любой момент можно подойти и взять то, что захочешь. И ей эта идея понравилась. Мне показалось, что на вечеринке мы стали как-то ближе друг другу. Вот и хочется закрепить результат.       Пока Гермиона говорила, Гарри быстро наложил в свою тарелку разных вкусностей. Изменения претерпели не только столы, но и еда. Не было обычных больших застольных блюд. На столах выстроились пирамиды из канапе, горы фруктов. В прозрачных чанах синим огнём горел пунш. — Тоже твоя идея? — Гарри отправил в рот маленькую тарталетку с тыквенной начинкой. — Согласись, это лучше, чем занимать столы грудами куриных ножек. — Не скажи, куриная ножка это вкуснятина. — Гарри! Я не говорю, что куриная ножка это плохо! Но превращать праздник в очередное обжиралово, это… — Да, ладно тебе, Гермиона. Мне вообще всё нравится. Ты здорово придумала. Это реально свежий подход.       В этот момент к ним подошёл тот самый парень с Когтеврана и пригласил Гермиону на танец. Она кинула на Гарри виноватый взгляд, но тот только улыбнулся. Его подруга смогла оправиться от предательства Рона и нашла в себе силы двигаться дальше. Даже если у неё ничего не сложится с этим парнем, не важно. Главное, был сделан первый шаг. — Быстро она забыла Рона.       Джинни. Интересно, она знала, как Рон поступил с их подругой? — Джинни, это их личное дело. Если чувства сошли на нет, то лучше расстаться. — Это ты про себя сейчас говоришь? Твои же чувства ко мне тоже сошли на нет. — Я тебе уже говорил об этом, Джин. Давай останемся просто друзьями. Почему ты так зациклена на мне? Посмотри вокруг. — Мне нужен ты.       Гарри вздохнул. Он совершенно не понимал, откуда в его бывшей девушке взялась эта неприятная черта. Откуда эта навязчивость? И ведь она совершенно спокойно могла бы найти себе парня. Гарри видел, как на его подругу смотрели — жадно пожирали глазами достаточно откровенный наряд юной ведьмочки. Платье с открытым лифом, высокий разрез на юбке, шляпа с кокетливо изогнутой тульей. Вот только он почему-то совершенно не хотел реагировать на все эти прелести. Ему было просто не нужно. После победы его чувства к Джинни словно отрезало. Гарри винил в этом стресс от войны, своей второй смерти, предательство Рона. — Ты смотришь на Чжоу? Они неплохо смотрятся с Малфоем, не находишь?       Гарри заставил себя сфокусировать взгляд. Оказывается, он действительно смотрел в сторону Чжоу, разговаривавшей с Драко. Со стороны даже нельзя было сказать, что они соперники по квиддичу. Высокий стройный Драко в черном костюме, с бледной кожей и яркими алыми губами представлял собой идеальный образ вампира. Он осторожно поддерживал за локоть Чжоу Чанг, одетую в какой-то немыслимый костюм лисы, только у неё почему-то было несколько хвостов. Может, на родине Чжоу были такие магические животные? Нужно будет спросить Гермиону.       Нужно было признать справедливость слов Джинни — пара смотрелась очень эффектно. — Разве Малфой не обручён с Гринграсс? Чанг совершенно напрасно вешается на него. — Джинни, ну перестать, пожалуйста. Что с тобой случилось? Ты же раньше была совсем другой. — Она тебе нравилась. — И что? Это было сколько лет назад? Твоя ревность выглядит глупо. — А ты не ревнуешь? — Кого? Чжоу? — Малфоя. — Ты с ума сошла! Драко парень! Как я могу ревновать его? — Просто ты порой так смотришь на него… — Джинни, ты точно не в себе. Я никого не ревную. Ни тебя, ни Чжоу, ни Малфоя. Мне вообще не интересны сейчас отношения. Я должен выучиться, найти работу. Я даже дома собственного не имею! Какие тут могут быть отношения?       Но вместо ответа Джинни скользнула взглядом за его спину, а потом внезапно притянула к себе и поцеловала. Как когда-то давно. Вот только сейчас такого же ошеломляющего эффекта этот поцелуй на Гарри не произвёл. Он просто растерялся от неожиданности, поэтому стоял столбом пока Уизли терзала его губы.       Наконец она остановилась. Её глаза светились таким чувством превосходства, что это моментально вывело Гарри из себя. Да сколько уже можно! Он, что, непонятно говорит? Холодная ярость едва не вырвалась наружу, но Поттер ухитрился сдержать себя. В память о всей той помощи, которую семья Джинни оказывала ему, в память о дружбе с Роном и о своих окончательно умерших чувствах, Гарри не мог позволить своей ярости выйти из-под контроля. Но и оставлять произошедшее так просто он не собирался.       Поттер наклонился к самому уху Джиневры. — Ещё раз позволишь себе подобную выходку, и я сломаю твою палочку и запихаю её тебе туда, где тебе так неймётся. Ясно? Больше не смей подходить ко мне. Иначе я не посмотрю на то, кем ты и твоя семья были для меня.       Гарри демонстративно вытер рот и быстро покинул зал. Ему так сильно хотелось ударить кого-нибудь, чтобы только выпустить пар.       Поведение Джинни вышло за все допустимые пределы. Она, похоже, совершенно перестала воспринимать реальность адекватно. Какими ещё словами он мог донести до неё простую мысль, что их отношения закончились? Всё.       В коридоре его догнала Гермиона. — Гарри… Всё хорошо? — Нет, Гермиона. Ничего не хорошо. Я уже не знаю, как донести до Джинни, что мы с ней расстались. Что я не люблю её. Что не хочу никаких отношений ни с ней, ни с Чжоу, ни с какой-либо другой девушкой. Мне это совершенно не интересно. Но нет! Она лезет и лезет. Ты бы слышала, что она говорила! Мерлин святой, как же я устал от этого всего! Может, бросить школу, а? — Прекрати истерику! Бросать школу из-за этого? И куда ты пойдёшь? У тебя в активе только сданные СОВ. Ты с этим только посыльным сможешь устроиться! Хорошее будущее для победителя Воландеморта! — Тогда, что мне делать, Гермиона? Я честно ей сказал. Ну, что ещё?       Гермиона крутила в руках волшебную палочку. Поведение Джинни волновало её не меньше, чем Гарри. Оно действительно выбивалось за какие-то разумные рамки. — Может наложить на неё Обливиэйт? Пусть лучше вообще забудет меня! — Я попробую с ней поговорить. Не знаю, получится ли, но я попробую. — Спасибо. У меня уже просто нет слов. — Ты вернёшься? — Нет. Я лучше прогуляюсь немного. Пройдусь по замку. Возвращайся. — Гарри, мне жаль.       Гарри пожал плечами и направился к первой же лестнице. Ему хотелось оказаться как можно дальше от шума Большого зала, от потерявшей берега Джинни, от Малфоя, так аккуратно поддерживающего за локоть Чжоу. Так, словно они были очень давними друзьями. Совершенно непонятные Поттеру отношения. Когда они ухитрились так подружиться?       Гарри шёл, не разбирая дороги, по тёмным коридорам. В тишине только его шаги отражались эхом от стен. Хотелось спрятаться от всех, но Выручай комната больше не открывалась. После пожара, устроенного Крэббом, это чудесное во всех смыслах помещение, закрылось от учеников. Если замок обладал каким-то своим, непостижимым разумом, то это было понятно: подобного надругательства над школой простить было невозможно.       Гарри не знал, сколько времени он бродил по коридорам. Прийти к каким-то выводам он так и не смог. Время было позднее, и Поттер решил вернуться в гостиную Гриффиндора. Он надеялся, что сегодня больше не встретит ни Джинни, ни Малфоя, никого. Хотелось как можно быстрее оказаться в своей спальне.       Однако, переступив её порог, Гарри увидел на своей кровати запечатанный пергамент. — Что ещё? Джинни, надеюсь, ты не начнёшь теперь закидывать меня письмами?       Гарри развернул письмо.       «Приходи в спальни Слизерина, можешь увидеть кое-что интересное в пятой по правую руку. Пароль «шкура бумсланга».       Едва Гарри закончил читать, пергамент вспыхнул огнём, не оставляя и следа. — И что это было? И зачем мне идти в спальню Слизерина? Что я могу там увидеть?       Из всех слизеринцев, его мог интересовать только один человек. Но зачем присылать Гарри такое приглашение? Что он мог там увидеть? Спящего Малфоя?       Тем не менее, Гарри накинул мантию невидимку и отправился в подземелье.

***

      Он никого не встретил на своём пути. Пока Гарри спускался в подземелье Слизерина, его мучила одна мысль.       Обычно, факультеты скрывали местонахождение своих комнат. Гарри не знал, почему так повелось, но это был исторический факт. Конечно, после нападения Сириуса в образе пса на портрет Полной дамы, вся школа знала, за какой картиной скрывается вход в гостиную Гриффиндора.       А вот остальные факультеты смогли сохранить свои тайны. И то, что в письме неизвестного не был расписан путь до слизеринских комнат, наводило на мысли. Либо написавший письмо знал, что Гарри на втором курсе уже ухитрился побывать там, либо это написал сам слизеринец.       О первом знали Рон и Гермиона. Вряд ли Малфой догадался, кого тогда привёл в гостиную, слишком возбуждённым он был тогда. Шутка ли — по замку бродило чудовище Слизерина! Правда, была вероятность, что его друзья рассказали об этом случае, но кому? В Гермионе Гарри был уверен, как в самом себе. Рон? Ну, он мог растрепать дома об их приключениях. Тогда получалось, что Джинни была в курсе? Но откуда она могла узнать пароль? Такие вещи не рассказывали налево и направо. А при той неприязни, которую девушка откровенно демонстрировала по отношению к зелёному факультету, ей точно никто бы не сказал заветные слова.       Тогда письмо написал слизеринец? Но кто именно и зачем?       Гарри добрался до входа в подземелье и прошептал пароль. Была вероятность, что это просто чья-то тупая шутка, и Гарри даже приготовился к тому, что из темноты на него выскочит автор письма. Но ничего не произошло. Дверь открылась, и Гарри проскользнул внутрь.       В гостиной мало что изменилось по его памяти. Всё та же мрачность помещения. И если тогда гостиную заливал зеленоватый свет вод Чёрного озера, то сейчас только отблеск камина давал хоть какое-то освещение.       Поттер двинулся максимально осторожно, боясь задеть мебель и устроить погром. Он не увидел лестниц, которые вели бы в спальни, как в башне Гриффиндора, зато обнаружил два коридора. В один он пройти не смог, словно путь преградила невидимая стена. Значит, этот коридор вёл в спальни девочек. Гарри двинулся к другому. Туда он прошёл без каких-либо препятствий.       Чтобы не зажигать люмос, Поттер просто коснулся правой рукой стены, нащупал первую дверь и стал двигаться вдоль, отсчитывая пятую спальню.       Зачем его сюда позвали? Какую тайну Слизеринского факультета он сейчас откроет? Гарри чувствовал, как его сердце забилось чаще. Словно он опять вляпался в какую-нибудь историю, как когда был ребёнком.       Добравшись до пятой спальни, он прислушался к звукам, доносившимся из-за двери, но слышно было плохо. Может быть, на дверь даже было наложено заглушающее. А где заглушающее, там и запирающее. — Алохомора.       Дверь бесшумно приоткрылась, и Гарри проскользнул внутрь.       Он мог не бояться создать шум. Двое на кровати были настолько заняты друг другом, что в первые мгновения даже не поняли, что в комнате появился третий.       Сейчас Гарри проклинал свою беспечность. Ну, почему он не взял с собой Карту мародёров? Тогда он бы в жизни не зашёл в эту спальню. Ему было бы достаточно просто увидеть эти два имени рядом. Но он проявил небрежность и теперь своими глазами смотрел на Драко Малфоя и Чжоу Чанг, занимающихся любовью.       От потрясения, Гарри неловко споткнулся о порог и тихо выругался, но Драко это услышал. Совершенно безошибочно он уставился на то место в пространстве, где должна была быть голова Поттера.       Он смотрел на Гарри так, словно видел его, и в то же время продолжал поддерживать сидящую верхом на нём Чжоу. И понять выражение его глаз Гарри не мог, слишком много эмоций в них было намешано.       В любом случае, Гарри был здесь абсолютно лишним. Ему стало нестерпимо стыдно за свой визит, за ту бесцеремонность, с которой он проник в чужую спальню. За то, что увидел Драко таким…       Гарри очень тихо вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь и наложил запирающее. И, на всякий случай, обновил заглушающее заклинание.       Он едва помнил, как выбрался из спального коридора и из гостиной обратно в тёмный и холодный коридор замка.       Он вообще очень плохо понимал своё состояние. Ему, безусловно, было стыдно за то, что он увидел. И вместе с тем ужасно интересно. Поттер не помнил, когда ещё на лице Малфоя было написано столько эмоций. Эти горящие глаза, взлохмаченные платиновые волосы… Длинные пальцы, сжимающие девичью талию. Странным было то, что Гарри совершенно не обратил внимания на саму Чанг. Кроме факта, что это была она, юноша даже не особенно разглядел когтевранку. Ему сейчас даже казалось, что это и не она была. Мало ли в школе брюнеток? Просто само собой родилось предположение, что это именно Чжоу. Может быть всё из-за того, что Гарри видел их вместе на балу.       Значит, между ними были отношения.       Не то, чтобы Гарри почувствовал вкус предательства. Они никогда не встречались с Чжоу. Сначала ей очень сильно нравился Седрик Диггори, потом, после его смерти, девушка вроде как и давала понять, что она не против отношений с Гарри, но начались сложности с Амбридж, да и симпатия к Джинни родилась где-то в это же время.       Гарри не жалел. Ну, не судьба, что тут поделаешь.       А вот Драко…       Гарри шёл по коридору и отчаянно думал, что ему нужно место, где он сможет побыть один. Возвращаться в свою спальню он не хотел. Ему нужно было действие, чтобы унять тот пожар в груди, который внезапно начал разрастаться. Ему нужно было приложить силы к какому-то конкретному делу.       Ноги сами несли его, но Поттер не разбирал дороги. Ему просто нужно было место. И внезапно в памяти всплыла Астрономическая башня. Да, подняться на её крышу было бы прекрасным способом унять разбушевавшийся внутри огонь. Но башня была разрушена. И тем не менее, Гарри шёл к ней, имея только одну цель — оказаться как можно выше от всех. Подальше от подземелий.       Ему казалось, что мир замер вокруг. Только равномерные шаги. Только вверх. Туда, где звёзды и ночное небо. Где он сможет побыть один и принять свою реальность.       Гарри не замечал, как вокруг него встают на место огромные каменные блоки разрушенной башни. Словно в трансе, он поднимался по появляющейся под его ногами спиральной лестнице, пока, наконец, не вышел на открытую площадку. Когда-то он трансгрессировал сюда с ослабевшим Дамблдором. Тогда их здесь встретил Драко Малфой, обязанный убить старика. Отсюда старый волшебник упал, отправленный Северусом Снейпом в небытие Авадой Кедаврой. Отсюда открывался потрясающий вид на окрестности замка.       Гарри едва сумел сделать вперёд несколько шагов, как упал замертво на пол площадки.

***

      Когда Поттер открыл глаза, по ним ударил яркий свет. Запищало диагностическое заклинание, и к нему подбежала мадам Помфри. — Мистер Поттер! Наконец-то вы очнулись. Как же так? Вы должны рассказать, что с вами произошло.       Гарри пытался понять, что вообще происходит. Последнее, что он помнил, это был стремительно приближающийся к глазам пол Астрономической башни, но ведь она была разрушена во время битвы за Хогвартс. Сколько ни пытались восстановить эту доминанту, ничего не получалось — каменные глыбы разваливались снова и снова.       Гарри почувствовал, что у него ужасно пересохло в горле и ему пришлось знаками просить дать ему воды. Мадам Помфри очень осторожно усадила его, подложила под спину подушку и подала стакан с водой. Всё это время она поддерживала Поттера и смотрела настолько участливо, словно Гарри вернулся с того света.       Наконец, волшебник почувствовал, что может говорить. — Как я здесь оказался? — Вас кто-то принёс. В больничном крыле сработали сигнальные чары на появление больного, и когда я пришла, вы уже лежали на койке. Я не видела, кто это был. Ваше состояние было катастрофическим. Магическое ядро практически полностью опустошено. Вам грозила опасность остаться сквибом, Гарри. Вы должны рассказать, что произошло. На вас кто-то напал? — Нет. Я просто шёл. Поднимался по лестнице. И вдруг упал. Ничего больше не помню.       В это время за ширму к ним зашла Минерва Макгонагалл. — Мистер Поттер, — голос директора сорвался, но волшебница быстро взяла себя в руки. — Мистер Поттер, я рада, что вы очнулись. То, что произошло, требует самого тщательного расследования! Подумать только! Кто-то ухитрился практически полностью лишить вас сил! Нужно обязательно найти и наказать виновного. — Директор, — Гарри говорил с трудом, в горле ещё першило. — Директор, на меня никто не нападал. Я был один. Я не знаю, что произошло.       Немного помолчав, он всё же решил уточнить. — Сколько я уже здесь? — Три недели, — Макгонагалл явно нервничала, и Гарри стало немного жаль эту пожилую женщину. Сколько лет он учился в Хогвартсе, столько лет и доставлял ей беспокойство. — Простите меня. Я снова заставил вас нервничать.       Минерва сняла очки и вытерла глаза. — Главное, что вы очнулись, мистер Поттер.       Директор ушла, а Гарри откинулся на подушку. Ему безумно хотелось спать, и не было никаких сил, чтобы размышлять над загадкой своего приключения.       На следующий день к нему пришла Гермиона. Подруга выглядела похудевшей и уставшей. Она села рядом на кровать и взяла Гарри за руку. — Как ты? Напугал нас всех до чёртиков. Ты знаешь, что произошло?       Гарри покачал головой. — Нет. Помню, куда-то шёл, потом поднимался по ступенькам, а потом темнота. Словно в тумане, ничего не помню. Где меня нашли? Кто принёс? Помфри сказала, что нашла меня уже здесь, на койке. Сработали сигнальные чары. Но она не видела, кто это был. Ты не знаешь? — Нет. Когда ты не спустился на завтрак, я заволновалась. Ты вечером был такой… Нервный… Взвинченный… После того, как Джинни тебя поцеловала. — Ты видела?       Гермиона кивнула. — И не только я. Джинни была очень… Яркой… В тот вечер. Она… — Гермиона, давай не будем о ней. У меня и так голова болит. Лучше расскажи дальше. — Хорошо. Так вот, ты не спустился на завтрак. В спальне тебя не было. Я уже хотела пойти искать тебя, вот только куда ты мог пропасть? А потом меня позвала Макгонагалл. Она сказала, что ты в больничном крыле. И что твоё состояние стабильно, но очень тяжёлое. Они разрешили мне, — девушка прикрыла глаза ладонью. — Они разрешили мне побыть с тобой. На случай, если ты не выкарабкаешься. Как ты мог! Гарри, как ты мог так поступить со мной! Как ты мог оставить меня совсем одну! Ты же знаешь, у меня больше никого…       Гермиона, уже не пряча слёз, бросилась на грудь Поттера. — Ты единственное, что у меня осталось! Родители, Рон… Их никого больше нет… Как ты мог… — волшебница всхлипывала, уткнувшись Гарри в плечо.       Тому ничего не оставалось, кроме как обнять подругу. — Ну, не плачь. Всё же обошлось. Я живой. Это не первый раз, у меня уже иммунитет на неприятности. О меня даже Воландеморт разбил лоб. — Гарри, это всё очень странно. То, что с тобой случилось. И ещё…       Гермиона отпустила Гарри, села снова рядом и расправила мантию. — Восстановилась Астрономическая башня. Ты знал? — Гарри покачал головой. — Я так и думала. У меня есть одна идея.       Но в этот момент пришла мадам Помфри. — Мисс Грейнджер, мистеру Поттеру нужен покой. Приходите завтра.