Своя чужая жизнь

      Гарри снял комнату в «Дырявом котле», и это вернуло его на несколько лет назад, когда он так же сбежал из дома, который пытался считать родным. Только тогда ему пришлось воспользоваться волшебным автобусом, а сейчас он просто трансгрессировал в Косую аллею.       Бросив рюкзак на кровать, он спустился вниз, чтобы пообедать. С момента возвращения из Европы произошло столько событий, что у Гарри голова раскалывалась.       Сириус был жив.       Всё это время он находился неизвестно где, а теперь вернулся в Лондон. И он знал, что Гарри не сын Поттеров. И он, похоже, вернул себе особняк.       Гарри не особенно расстраивался насчёт потери дома Блэков, всё же в этом мрачном и унылом жилище было неуютно находиться. Узкие коридоры, мрачная обстановка, темная мебель и обивка стен никогда не вызывали оптимизма, желания устроить праздник. Когда он жил там перед своим пятым курсом, на короткий период жизнь в доме была наполнена голосами Уизли и Гермионы. Близнецы, только-только получившие право на трансгрессию. Их проделки, попытки подслушать собрания Ордена Феникса. Совместные усилия вычистить дом от докси и грязи.       Потом, когда особняк перешёл во владение Поттера, Гарри не любил проводить в нём время. Склеп — вот самое подходящее определение для семейного дома Блэков. И сейчас Гарри не думал о том, что понёс большую потерю.       Гораздо больше его расстраивало поведение крёстного. Он не искал Гарри, когда вернулся, и при встрече дал понять, что юноша ему не нужен. Это ранило. Но не убило. Просто ещё одна потеря, которая, к тому же, была давно оплакана.       Но был один вопрос, не терпящий отлагательств и назревший давно. Гарри должен был посетить Гринготтс. Нужно было понять, какими финансами он располагал, ведь теперь он мог пользоваться только сейфом, оставленным ему Поттерами. Если вообще мог. Поэтому Гарри запланировал поход в банк на следующее утро.       А сейчас самым лучшим было отправиться спать, чтобы этот отвратительный день наконец-то завершился.       Лёжа в постели, он вспоминал Андриша и Агнешку Вутевич. За время, которое он прожил в их семье, Гарри увидел, как могут люди создать дом, полный уюта и заботы, если они любят друг друга. Безумно захотелось вновь оказаться на маленькой кухне с расшитыми цветами занавесками. Пить чай с горячим яблочным пирогом, смотреть в удивительные глаза, наполненные нежностью и любовью. И почему сам Гарри всегда был лишён этого счастья? Почему он с самого раннего детства был вынужден довольствоваться уделом приживалки? Сначала в доме Дурслей. Потом в семье Уизли. Неужели он обречён не иметь собственного дома, собственной семьи, где ему будут рады, где его будут ждать? Почему? За что?       Гарри ворочался с боку на бок. Сон не шёл. В голове роились воспоминания, которые терзали сердце болью. Нужен ли он теперь хоть кому-то? Юноша представил, как возвращается в Венгрию, чтобы навсегда остаться у Андриша, и отмёл этот вариант. Это было бы слишком нагло, назойливо. А вдруг он ошибался? Вдруг Андриш вовсе не настоящий «Гарри Поттер»? Ведь он тогда не услышал от Дамблдора имени малыша, на которого тот подменил сына Поттеров. И всё, что он придумал, он просто придумал? И нежная забота Агнешки могла оказаться просто природной добротой, с которой женщина отнеслась к сироте, который перенёс за свою недолгую жизнь массу страданий? Ведь они так и не поговорили на чистоту. А теперь это было невозможно. И заставить их принять себя в свою семью Гарри не мог. Это было глупо. И бесцеремонно.       Гарри вскочил к окну и распахнул его. У него больше не было сил, ему нужен был воздух, который отрезвил бы воспалённый мозг.       Над Косой аллеей собиралась гроза. Тяжёлые чёрные тучи постепенно затягивали небо и сгущали воздух. Вместо порыва свежего воздуха в комнату вползало вязкое нечто, которым не было возможности дышать. Возвращаться в постель было бессмысленно — он не сможет уснуть, Гарри знал это точно. Тогда он надел штаны и рубашку и спустился вниз. Лучше он просидит в углу бара, чем будет изводить себя бессмысленными рассуждениями.       Внизу было малолюдно, всё-таки уже наступила ночь, и обыватели разбрелись по домам. За стойкой остался мальчишка бармен, который протирал стаканы не самой чистой салфеткой. — Сливочного пива. Пожалуйста.       Мальчишка посмотрел на постояльца, словно что-то прикидывая, потом вытащил из-под стойки бокал и налил пенный напиток. — Что-то ещё?       Гарри отхлебнул холодное пиво и вздохнул. Среди людей становилось легче, назойливые мысли отходили в сторону. — У вас есть «Вечерний пророк»? Меня некоторое время не было в городе, хочу узнать новости. — Кто же верит той брехне, которую пишут в «Пророке»? О чём ты хочешь узнать? — Ну, что там с делами по Пожирателям? Что слышно по поводу Малфоев? — Эти-то? Вывернулись, словно змеи. Никакой справедливости нет! Отделались лёгким испугом. Будь моя воля, прямиком из зала суда отправились бы в Азкабан.       Гарри промолчал. Уж он-то прекрасно знал, насколько растяжимым и относительным было понятие справедливости. — А подробнее можно? И налей мне чего-нибудь покрепче.       Бармен довольно ухмыльнулся, вытащил новый стакан и плеснул туда огневиски. Затем бросил в напиток несколько ледяных шариков и пододвинул Гарри. — Старшего Малфоя отправили в тюрьму. Дали десятку. Жену его выслали из страны, а младшего освободили прямо в зале суда. Вот только запретили уезжать из Англии. Говорю же, отделались лёгким испугом.       Гарри покачивал бокал, позволяя льду немного растаять и разбавить крепость напитка — всё же он не любил огневиски.       Он размышлял.       Судьба Люциуса волновала его мало. Мужчина не вызывал у Гарри никакой симпатии. Наоборот, всякий раз при встрече старший Малфой пытался унизить Поттера и его друзей. Его несомненная поддержка Тёмного лорда не могла иметь иного финала, кроме камеры в Азкабане. Он должен был радоваться тому, что его не приговорили к поцелую дементора.       А вот то, что Нарциссу выслали из страны было немного жаль. То есть для самой женщины это было может и не плохо, но вот для Драко…       Драко любил мать очень сильно. Было странно наблюдать, как этот холодный и надменный пацан яростно лез в драку при одном только упоминании имени Нарциссы в негативном ключе. Гарри понятия не имел, по каким именно принципам выстраивалось в чистокровных семьях воспитание наследников, но привязанность сына к матери была сильнее привязанности к отцу. И то, что Драко запретили покидать Англию было для младшего Малфоя гораздо бо́льшим наказанием, чем могли подумать обыватели.       С другой стороны, мать и сын были на свободе. А значит, Рон сдержал слово, данное Гарри, и отправил свидетельские показания того в Визенгамот. Нужно побывать в Норе и поблагодарить его.       Гарри расплатился за напитки, хоть и не допил ни один них, и вернулся в свою комнату. За окном грохотала гроза. Дождь лил, как из ведра, периодически сверкали молнии, бросая на стены и потолок странные тени от предметов мебели.       Гарри бросил на окно заглушающее заклинание и забрался с головой под одеяло.       Этот день наконец-то закончился.

***

      Утро встретило Гарри пустыми улицами и чистым небом. Гроза прошла, смывая с тротуаров грязь и пыль. Вот если бы так же можно было омыть душу!       Поттер решил отправиться в Гринготтс с утра пораньше, пока в банке не было большого количества посетителей. Ему нужно было основательно проверить свои финансы.       Едва проснувшись, Гарри написал письма Рону и Гермионе, предлагая встретиться и посидеть в каком-нибудь кафе, и очень надеялся увидеть их ответы по возвращению в «Дырявый котёл». А пока, он направлялся к зданию с кривой башней, моля Мерлина и Моргану, чтобы гоблины не обчистили его сейф, дабы покрыть издержки за учинённый школьниками разгром.       В банке его встретили настороженно, словно ожидая какой-нибудь выходки в любую минуту.       Гарри подошёл к стойке, за которой сидел гоблин и кашлянул, чтобы привлечь внимание. — Доброе утро. Я бы хотел проверить состояние своего счёта. — Вашу палочку.       Гарри отдал свою волшебную палочку в руки с узловатыми пальцами и с трепетом смотрел, как они пробегаются по древку. — Ммм, одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса. Мистер Поттер, чем могу быть полезен? — Как я уже сказал, хочу проверить состояние своего счёта. — Вы хотите получить выписку или просто посетить сейф? — Э, думаю, выписки будет достаточно. Сделайте за последний год, если это возможно. — Гарри понятия не имел, как вообще нужно управлять финансами. Пока был несовершеннолетним он просто брал немного наличных, а на остальные случаи жизни у него была оформлена доверенность на Молли Уизли. Теперь пришло время брать заботу о своём благополучии в собственные руки. — В таком случае, вам придётся подождать некоторое время. Но вы можете зайти позже.       Гарри показалось, что гоблин очень хочет поскорее прогнать его из банка. Что ж, после того разгрома, который они с Роном и Гермионой учинили здесь в прошлый раз, это желание было оправданным. — Тогда я зайду через час. Этого времени хватит? — Конечно. Все бумаги будут готовы через час.       Выйдя на улицу, Гарри решил прогуляться немного по Косой аллее. Последствия войны ещё были заметны, но точно так же было видно, что жизнь продолжается. Это радовало.       Поттер решил позавтракать, поэтому свернул в ближайшую харчевню. К его счастью, там уже принимали посетителей. Заказав яичницу, горячие бутерброды и чашку кофе, Гарри уставился в окно. Улица постепенно наполнялась людьми. Все куда-то спешили, раздавались голоса, крики торговцев. Поттер вспомнил, как каждый год в конце августа приезжал сюда, чтобы закупиться к новому учебному году учебниками, пергаментами, перьями и компонентами для зелий. Ему ещё ни разу не доводилось совершать эти покупки одному. Даже в самый первый раз его сопровождал Хагрид. Именно Хагрид подарил Гарри Буклю. Он вспомнил свой восторг, который охватил его детское сердце, когда огромный лесник вручил маленькому мальчику клетку с большой полярной совой. А теперь Букли больше не было. Всё постепенно уходило из его жизни. Добби, Снейп, Дамблдор, Сириус, Букля. Сколько ещё потерь ему придется вынести?       От грустных мыслей его оторвал трактирщик, принёсший завтрак. Ароматный пар, поднимавшийся от ярких желтков, горячего кофе и горячих бутербродов заставил упавшее настроение вновь подняться. Гарри всегда любил простую пищу. В том месте, где он вырос, он никогда не ел досыта, довольствуясь остатками обеда Дурслей, и только очутившись в Хогвартсе смог наконец-то позволить себе утолить вечный голод. Но даже тогда он предпочёл бы жареную куриную ножку каким-нибудь кулинарным изыскам типа устриц. Почему-то в этот момент Гарри вспомнил о Малфое: теперь Драко вряд ли сможет наслаждаться высокой кухней мэнора. Поттер не злорадствовал, ему, почему-то, наоборот стало грустно от этой мысли.       Вызвав Тэмпус, Гарри увидел, что за своими размышлениями совершенно потерял счёт времени. Пора было возвращаться в банк, поэтому он довольно быстро умял свою порцию, расплатился и пошёл сдаваться на милость гоблинам.       В банке его ждали две новости. Плохая и хорошая. Плохая заключалась в том, что он действительно больше не мог пользоваться сейфом Блэков. Хорошая — сейф Поттеров ещё принадлежал ему.       Гарри не особенно расстроился из-за потери части своего состояния, которая досталась ему по завещанию Блэка: он не был избалован деньгами, да и возвратившийся к жизни Сириус должен был на что-то жить. Обидело то, что отмена завещания, по которому особняк на Гриммо и счёт в банке передавались ему, произошла тихо, за спиной. А если бы Поттер оказался вдруг в ситуации, в которой ему были бы нужны эти деньги, но они оказались бы недоступными? Гарри усмехнулся и порадовался умеренности в своих запросах.       Проглядев выписку по своему счёту, Гарри не нашёл каких-то крупных сумм, снятых Молли Уизли. В своё время ему пришлось оформить доверенность на право доступа к своему сейфу, и сейчас он допускал возможность, что за время его отсутствия Уизли будут пользоваться его деньгами. Но всё было в относительном порядке.       И всё же следовало подстраховаться. — Я бы хотел ограничить доступ к своему сейфу. И мне нужно немного наличных. Это возможно? — Конечно, мистер Поттер. С этого дня доступ к вашему сейфу имеете только вы, а наличные сейчас подготовят. — Спасибо.       Гарри планировал после банка зайти во «Флориш и Блотс», чтобы закупить необходимое для школы. Нужно было посетить ещё мадам Малкин и купить новые мантии, хотя после года, проведённого в бегах, Гарри больше склонялся к маггловской одежде. Но против правил школы не пойдёшь, нужно было соответствовать требованиям к внешнему виду.       К своей радости, во «Флориш и Блотс» он наткнулся на Невилла и Полумну. Увидев, как эти двое трогательно держатся за руки, Гарри почувствовал, что в груди разлилось тепло. Пусть во время войны гибли люди, но жизнь продолжалась. Люди влюблялись, вступали в отношения, и это было прекрасно. Это словно доказывало, что всё сделано правильно. Было немного жаль, что рядом не оказалось Рона и Гермионы, чтобы всем вместе сейчас отпраздновать победу и начало нового этапа, но Гарри был уверен, что в «Дырявом котле» его уже ждут ответные письма друзей. А сейчас, решив не смущать своего одноклассника и его подругу, Поттер быстренько свернул за стеллаж с книгами. Он был рад за Невилла, ведь смелый гриффиндорец, сумевший победить Нагайну, смог преодолеть свою природную застенчивость и робость. Вот так же и Рон с Гермионой смогли обрести своё счастье, проверив свои чувства в тяготах войны.       И только сам Гарри никак не мог обрести это самое счастье. Ему постоянно что-то мешало, вставало на пути и уводило на стезю борьбы, заставляя пренебречь собственными желаниями.       А были ли у него эти самые желания?       Наверное, были. Чтобы друзья были рядом. Чтобы встретить любимого человека. Обрести семью. Простые и такие понятные человеческие желания.       Набрав стопку книг, пачку пергаментов, несколько пузырьков чернил и целый пук перьев, Гарри прошёл на кассу. Многое из этого можно было купить и в Хогсмиде, но внезапно юноша подумал, что война могла не обойти деревеньку стороной. Так что уверенности не было, лучше уж подстраховаться сразу.       В «Дырявом котле» Гарри ждала только сова от Гермионы. Серая сплюшка сидела, нахохлившись, на подоконнике и терпеливо ждала адресата. Угостив гостью печеньем, Гарри быстро раскрыл письмо от подруги, и улыбка сошла с его губ.       Гермиона писала, что к большому её сожалению не может сейчас встретиться с Гарри по причине сильной занятости, и выражала надежду на скорую встречу в Хогвартсе. «Если ты, Гарри, конечно, осознаёшь всю важность получения полноценного образования».       От Рона не было ни строчки.       Гарри устало плюхнулся на стул. Похоже, что за время его отсутствия что-то произошло, но его, как всегда, никто не поставил в известность. Не позволяя себе скатиться в рефлексию и, вполне возможно, беспричинное беспокойство, Гарри трансгрессировал в Нору.       Но в Норе его, как оказалось, видеть были не рады.

***

      Едва Поттер переступил порог дома, как навстречу вылетел Рон и начал нести какую-то бредятину, от которой у Гарри очки полезли на лоб. — Что, явился мораль мне читать? Так можешь не стараться. Я всё равно ни о чём не жалею! И вообще, я думал, что мы друзья, а ты! Ты предал нашу дружбу, Поттер! Ты снова выбрал не меня! И знаешь что, катился бы ты отсюда, пока я добрый! — Рон! Ты чего? — Гарри искренне не понимал, чем заслужил подобный поток недовольства в свою сторону. Он только вчера вернулся, ещё ни с кем, кроме гоблинов в банке не общался. Он даже от Невилла с Полумной спрятался, не желая мешать им. Он всего лишь написал друзьям, предложил встретиться и отметить победу. Просто. Посидеть. В кафе. Просто. Пообщаться.       Он хотел рассказать о своём путешествии. О том, что Сириус жив. А нарвался вот на это. — Рон! Подожди!       Гарри побежал вверх по лестнице, надеясь догнать друга, но внезапно наткнулся на барьер. Он прекрасно видел Рона, который наставил на него волшебную палочку, но не мог двинуться вперёд. — Я сказал тебе, Поттер, проваливай из моего дома! Катись к своему чёртовому хорьку! А я с холуями Пожирателей не общаюсь.       Гарри молчал и смотрел.       Это его друг? Тот, с кем пройдено много дорог. С кем ели из одной тарелки. Прикрывали спины друг друга. Тот, кто казался верным. Да, со своими слабостями, но у кого их нет?       И этот человек сейчас бросал в лицо оскорбления.       Наставил на него волшебную палочку.       Отгородился барьером.       Гарри развернулся и стал спускаться вниз. Ему было абсолютно всё равно на то, что Рон, этот Рон, мог бросить в спину проклятие. Возможно, подсознательно Гарри ждал внезапного нападения. Может быть, завяжись между ними дуэль, они смогли бы выплеснуть негатив, а потом всё же прояснить это недоразумение.       Но ничего не произошло.       Гарри спустился вниз и даже не стал оборачиваться.       Ещё одна ниточка оборвалась?

***

      На платформе девять и три четверти толпились школьники. В этом году их было не так много, как обычно, а ещё Гарри заметил, что совершенно не было маленьких волшебников.       «Может, придумали другой способ?»       Хотя, придумать что-то иное, безопаснее хогвартского экспресса, было бы сложно.       Гарри вспомнил, как на втором курсе он летел в школу с Роном на волшебном автомобиле его отца. Это воспоминание отозвалось болью. С того дня, как Рон выгнал Гарри из своего дома, Поттер старался не вспоминать о бывшем друге. Он запрятал все воспоминания о нём как можно дальше — сейчас Гарри не был готов анализировать произошедшее. Он надеялся встретить на перроне Гермиону, услышать от неё, что же такого произошло за время его отсутствия, что могло вот так выбесить их друга, но девушки на платформе тоже не оказалось.       Гарри занял место в купе. Один. Первый раз он ехал один в целом купе. Не с кем было поговорить. Обсудить каникулы и предстоящий учебный год. Не с кем было разделить сладости из волшебной тележки, ведь конфеты «Берти Бёрдс» имели свою прелесть именно в этом поезде по пути в школу. Одному они были не нужны.       Гарри смотрел на пролетающий мимо окон пейзаж. Поля. Леса. Где-то впереди был мост над ущельем, по которому он всегда проезжал с замиранием сердца, такой вид открывался с него на окружающее пространство.       Это его последнее путешествие в Хогвартс. Больше он туда не вернётся. И это путешествие он совершал в одиночестве.       Всё было так неправильно! В какой момент он совершил ошибку, после которой всё начало просто разваливаться? Гарри не знал. Он всегда старался поступать по совести, им двигало чувство справедливости, так почему же на душе скребли кошки?       Из этих переживаний его выдернула заглянувшая в дверь Полумна. — Гарри! Вот ты где! И вокруг тебя снова столько мозгошмыгов! Думаю, тебе нужен амулет от них, а пока на вот, возьми, — девушка сняла с одного уха серёжку в виде сливы ципеллина, которые имела обыкновение носить. И эта трогательная забота подруги оказалась лучшим лекарством от грусти. Гарри крутил в руках глупое украшение и вдруг нацепил его на ухо. Вдруг сработает? Вдруг эта слива сможет и в самом деле отогнать от него однообразные мысли о собственной вине или ошибочности жизни?       Полумна села напротив него, а рядом примостился зашедший вместе с ней Невилл. — Привет, Гарри. Как ты? — Знаешь, вот сейчас стало значительно лучше. — Конечно лучше, Гарри. Мозгошмыгов вокруг твоей головы стало гораздо меньше.       Гарри улыбнулся. Он вспомнил комнату Луны в её доме, вспомнил портреты, нарисованные девушкой на потолке. Друзья. Эти воспоминания окончательно прогнали печаль. Это была какая-то добрая магия когтевранки, искренне любящей их всех. Это вернуло ему ощущение правильности жизни. — Спасибо, Луна. Это действительно работает. Можно я оставлю её себе? — Конечно. Тебе нужнее.       Невилл сидел рядом и, несмотря на всё своё мужество, проявленное в битве за Хогвартс, казался смущённым. Гарри смотрел на ребят, с которыми вместе учился, сражался, взрослел и радовался, что больше не чувствует грызущего сердце одиночества. — Вы видели кого-нибудь ещё из наших? — Там Финниган и Дин. В соседнем вагоне Джинни. Странно, я думала ты будешь с ней.       Гарри только горько усмехнулся: после выходки Рона у Гарри даже мыслей не возникло отправиться на поиски купе Джинни. Они вообще практически не виделись этим летом. После падения Тёмного лорда сначала возникло множество вопросов, не терпящих отлагательств. Затем вереница судов над Пожирателями и их приспешниками. Путешествие Гарри. Андриш и Агнешка, рядом с которыми он забыл вообще обо всём на свете. И возвращение в Лондон, где его встретил оживший Сириус и не вполне адекватный Рон.       Должен ли он рассказать об этом ребятам? Гарри решил, что сначала переговорит с Гермионой. У поведения Рона должно было быть объяснение. Оно всегда было. И во время Кубка огня, когда друг первым отвернулся от Поттера. И когда бросил их с Гермионой в лесу. Объяснить можно было всё. А вот простить… Гарри прислушался к себе и понял, что больше не хочет прощать Рона только по факту их дружбы. Он устал быть тем, кто входит в положение, понимает, помогает даже в ущерб своей гордости. — Мы решили взять перерыв в отношениях. Слишком много всего произошло. — Да, — подал голос Невилл, — слишком. Эта война всех нас изменила. Даже мою бабушку. Она… Знаешь, Гарри, я благодарен тебе. Ты дал мне шанс убить Нагайну, и это заставило бабушку наконец-то увидеть, что я вырос.       Невилл сжал ладошку Полумны, потом всё же не выдержал, поднёс к губам и поцеловал. — И теперь мы вместе. Мы с Луной. Это так здорово. Теперь я понимаю, откуда ты черпал силы на борьбу. Когда есть, кого защищать, о себе не думаешь. А у тебя всегда были Рон и Гермиона, и Джинни. И даже пусть Рон не вернётся в школу… — Откуда ты знаешь, что Рон не вернётся? — Поттер бесцеремонно перебил одноклассника. Если Невилл хоть что-то знал о Роне, то Гарри должен был узнать об этом тоже. — Ну, так он же… Его пригласили в профессиональную команду по квиддичу. Мы встретили его как-то в Косом переулке, он подбирал себе форму… Я думал, ты знаешь. — Нет, я не знал. Я отсутствовал некоторое время, поэтому не видел ни Рона, ни Гермиону, — говорить о встрече с Роном и об отказе Гермионы совершенно не хотелось. У его друзей, похоже, началась своя собственная жизнь, в которой, судя по всему, уже не было места для Гарри. Рон пошёл в профессиональный спорт. Гермиона была занята чем-то так сильно, что не нашла времени даже на совместный поход в кафе. Она, конечно, выразила надежду, что они встретятся в Хогвартсе, но какой эта встреча будет?       Остаток пути гриффиндорцы вели ничего не значащие разговоры. К ним больше никто не заглянул, так что до станции они доехали в том же составе.       В этот раз фестралов увидели все ученики. Для Гарри внешний вид этих мифических животных уже не был отталкивающим. Непривычным — да, но после общения с Воландемортем даже эти обтянутые чёрной кожей скелеты вызывали скорее печаль, а не отторжение. Они были живым напоминанием того, что все они видели смерть своими глазами.       В карету Гарри снова уселся с Полумной и Невиллом. Может быть те и хотели проделать путь до замка вдвоём, но ни Лавгуд, ни Долгопупс не показали нежелательность присутствия друга в их карете.       И уже в замке, стоя в огромном холле, Гарри услышал крик той, кого ни с кем бы не перепутал. — Гарри! — Гермиона налетела на него с размаху, сжимая в своих объятиях так крепко, что Поттер испугался за свои кости. — Гермиона, полегче. Я тоже рад тебя видеть, но совершенно не хочется в первый же день попасть в руки мадам Помфри. — Прости, — девушка разжала объятия и отступила на шаг. — Просто я очень рада, что ты приехал. Я боялась, что ты не захочешь вернуться сюда. Думала, ты выберешь уже пойти работать, а не провести ещё один год за партой. — Знаешь, я буду счастлив, если смогу провести хоть один учебный год спокойно за партой. Надеюсь, что в этом году никому не придёт в голову выпустить из подвалов Хогвартса ещё какую-нибудь тварь.       Гарри развернулся, чтобы направиться в Большой зал и увидел Малфоя. Тот здорово изменился за лето: похудел, отчего стал казаться немного выше, всегда уложенные волосок к волоску платиновые волосы заметно отросли. Драко осунулся, что было понятным, учитывая долгое судебное разбирательство по его делу.       Словно почувствовав чужой взгляд, Малфой поднял голову и огляделся. Увидев Поттера, волшебник чуть помедлил, но всё же кивнул и тут же отвернулся, как будто не желая видеть ответную реакцию. — Гермиона… — Гарри повернулся к подруге, но та его остановила. — Гарри, нам надо будет поговорить. И лучше всего это сделать сегодня. Давай после ужина.       Это был даже не вопрос, и Поттер согласился — им действительно было, что обсудить.       В Большом зале было непривычно мало народу. Во-первых, Гарри понял, что приехали только ученики последних трёх курсов. Во-вторых, даже этих студентов было заметно мало. За преподавательским столом появилось несколько новых лиц. Подождав, пока ребята рассядутся по столам своих факультетов, директор Макгонагалл встала и обратилась ко всем с речью. — Дорогие друзья! Думаю, что могу всех вас называть именно так. Я и весь педагогический коллектив очень рады видеть вас в стенах школы. Мы гордимся тем, что вы вернулись в родные стены, чтобы продолжить своё обучение. Позвольте представить вам нового преподавателя зельеварения, мадам Бикс, и преподавателя по защите от тёмных искусств, мистера Томсона. Как вы обратили внимание, в этом году учиться будут только старшие классы. Как вы знаете, замок очень сильно пострадал во время всем известных событий, и мы опасались, что не сможем обеспечить обычный для Хогвартса уровень комфорта. Поэтому мной было принято решение, что новый набор учеников школа произведёт в следующем году. А в этом вы сможете закрепить те знания, которые получали раньше не в полной мере. Так же буду рада любой посильной помощи, которую вы сможете оказать для восстановления замка.       С этими словами директор Макгонагалл села на своё место, уступая возможность произнести речь Распределяющей шляпе.       Учитывая, что нового набора первоклассников в этом году не будет, Гарри был уверен, что шляпа осталась в кабинете директора, ведь её функции фактически не были нужны — все ученики знали свои факультеты. Однако, Распределяющая шляпа возвышалась на своём обычном постаменте.       От понимания того, что Гарри больше никогда не увидит процесс распределения новых учеников, не увидит, как загораются восторгом детские глаза, стоило только услышать название своего факультета, юноше вновь стало неимоверно грустно. Здесь он чувствовал себя, как дома. Для него эти стены стали действительно родными.       Закопавшись в своих переживаниях, Гарри полностью пропустил новую песню Распределяющей шляпы. В Большом зале на миг повисла тишина, как вдруг чей-то голос её разорвал: — А почему Малфой здесь? Почему Пожиратель смерти сидит за одним столом с теми, кто потерял в войне своих родных и близких?       Поднялся гвалт. Макгонагалл встала и попыталась что-то сказать, но её никто не слушал. Тогда Поттер не выдержал и тоже вскочил со своего места. Он решительно направил палочку на своё горло: «Сонорус!» — Я отвечу, почему Драко Малфой сидит с нами за одним столом!       Его голос перекрыл все крики в зале, заставив замолчать даже самых оголтелых крикунов. — Мы все совершаем ошибки, но никогда не поздно их признать. И Драко Малфой, и Нарцисса Малфой были оправданы Визенгамотом, потому что если бы не их помощь, то я бы сейчас перед вами не стоял. Я жив только благодаря их помощи. А если кто-то из вас думает, что врать, глядя в глаза Тёмному лорду легко и просто, то я всегда готов принять вызов на дуэль с таким храбрецом! Мы пережили страшную войну. У каждого из нас на сердце есть незаживающие раны. Каждый потерял кого-то, кого не сможет забыть до конца своих дней. Но сейчас мы здесь, мы живы. Так давайте забудем старые обиды и распри! Давайте почтим память павших минутой молчания! Пока мы живы, пока мы помним — они с нами. В наших сердцах!       Услышать от Поттера подобную эмоциональную речь никто не ожидал. Но стоило ему замолчать, как спустя мгновение все сидящие поднялись. Единым порывом волшебники подняли свои волшебные палочки и запустили вверх снопы искр. Красные, белые, зелёные, золотые, голубые — они взметнулись ввысь и, отразившись от волшебного потолка, посыпались разноцветным дождём.       У Гарри щемило сердце. На глаза навернулись слёзы при воспоминании о тех, кого он уже потерял. Фред, Римус, Тонкс, Снейп. Колин Криви со своей волшебной камерой. Седрик Диггори. Грозный глаз Грюм. Букля. Добби.       Все они и многие другие, чьи имена он и не смог бы сейчас назвать, отдали свои жизни ради того, чтобы оставшиеся в живых могли продолжить дальше общее дело. Продолжили жить, любить. Остались свободными.       Украдкой проведя ладонью по глазам, Гарри бросил взгляд на стол Слизерина. Он действительно не хотел, чтобы в адрес этих ребят звучали обвинения. Те, кто искренне разделял идеи Воландеморта, погибли в битве или получили свой срок в Азкабане. Но те, кто поняли всю гибельность идеи о превосходстве чистой крови над остальными, те не должны были быть поругаемы за свои ошибки. И только желание помочь и защитить заставило его выступить перед всей школой.       Отыскав глазами Малфоя, Гарри увидел, что тот смотрит на него в упор. Выражение лица Драко было сложным. Там были разные эмоции, но обычного пренебрежения Гарри не нашёл.       Они никогда не были друзьями. Но, может быть, теперь смогут перестать быть врагами?