Его личный цветок (Наблюдатель II)

      Когда Волдеморт пришел к ней так неожиданно, то она едва ли не замахнулась от испуга, но это был всего лишь он — его руки легли ей плечи, заставляя девушку ощутить то самое напряжение между ними. Лили стояла в ванной и хотела принять ванну. Волдеморт прижимался к ней сзади, и осторожно, почти трепетно скинул с ее плеч лямки ее ночнушки, заставляя оголить тело. Для него это было актом заботы, он уже видел ее обнаженной, но для нее же было все наоборот, учитывая что ей отшибло память. В ванной было жарко и влажно, пар окутывал всё вокруг, превращая пространство в некое подобие тумана. Лили замерла, когда почувствовала его присутствие. Холод его рук на её плечах ощущался почти болезненно на фоне горячей кожи. Волдеморт не произносил ни слова. Его движения были медленными, лишенными привычной агрессии, но в них сквозила та же властная уверенность. Когда лямки соскользнули, обнажая её плечи, он не отстранился. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своей шее. Для него это было лишь способом снять напряжение, подготовить её тело к отдыху, но для Лили, лишенной прошлого, это вторжение казалось пугающим и в то же время необъяснимо притягательным. Она не понимала, почему его прикосновения, которые должны вызывать ужас, заставляют её сердце биться в каком-то странном, рваном ритме. — Тише… Не нужно дрожать, — прошептал Волдеморт ей почти в самое ухо, его голос звучал спокойно и властно. — Я просто хочу, чтобы ты расслабилась. Волдеморт помог ей переступить и залезть в ванну, и уселся на бортик ванну, беря мочалку и приступая ее намыливать. — Мне неловко быть голой перед вами, — сообщила Лили, почувствовав как ее ногу обхватили мужские руки для того чтобы начать тереть мочалкой ее ногу. — даже если мы — муж и жена. Волдеморт на мгновение замер, его пальцы, сжимающие мочалку, чуть сильнее надавили на её кожу. Упоминание о том, что они — муж и жена, прозвучало в этой влажной тишине почти как кощунство, но он не выказал ни тени удивления. Для него это было лишь статусом, ярлыком, который он наклеил на неё, чтобы закрепить своё право собственности. — Неловкость — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить, если говорить, как ты сказала что мы — муж и жена, Лили, — произнес Волдеморт, и его голос, пропитанный властностью, заполнил пространство ванной. — Ты принадлежишь мне. А то, что принадлежит мне, не может испытывать стыда передо мной. Он продолжил движение, методично и уверенно проводя мочалкой по её ноге. Его движения были нежными, почти трепетными. Волдеморт словно наслаждался заботой о ней. — К тому же, — волшебник чуть склонил голову, и его алые глаза блеснули в полумраке сквозь пар. — ты слишком много думаешь о приличиях. В этом доме существуют только мои правила. И сейчас правило такое: ты должна быть спокойна. — Я не могу расслабиться, я даже не помню вас, — захныкала Лили, покачав головой. Волдеморт был на удивление спокойным, он тер ее ноги мочалкой, а после взял ее руку и нежно поцеловал, начиная теперь намыливать ее руку. Его пальцы, обхватившие её ладонь, были пугающе прохладными, но поцелуй, которым он коснулся её кожи, был неожиданно долгим. Волдеморт даже не вздрогнул от её всхлипа. Он привык к хаосу, и её потерянная память была лишь ещё одной переменной в его уравнении контроля. — Память — это ненадежный инструмент, Лили. Она может предать, исказить или просто исчезнуть, как туман перед рассветом, — произнес Волдеморт, продолжая методично намыливать её руку. Его движения были размеренными, почти раболепными — Тебе не нужно помнить, кем я был для тебя раньше. Тебе нужно знать, кто я сейчас. Мужчина поднял на неё взгляд своих алых глаз, в которых не было ни тени сомнения. В этом влажном полумраке его фигура казалась незыблемой скалой. — Достаточно того, что ты чувствуешь мою силу. Достаточно того, что ты здесь, под моей защитой. Остальное… остальное не имеет значения. Просто позволь мне быть твоим миром, пока твой собственный не вернулся к тебе. Волдеморту на миг показалось, что он находится в собственном сне. Он уже видел подобную картину во сне, это было в прошлом году, когда он осознал что одержим Лили Луной Поттер. Лили во сне, тогда, была тоже в ванной и окруженной лепестками роз в воде, она просила близости во сне. Сейчас его сон, словно стал осязаемым и реальным, разница в том, что — Лили не помнит его и боится даже их близости. Это сходство с его собственным сном было таким пугающим. В его видениях она была воплощением желания, нежной и ищущей, а сейчас перед ним была лишь напуганная девочка, которая видела в нём не мужа, а похитителя. Эта разница — между его одержимостью и её полным отчуждением — вызывала в нём странный, почти забытый зуд. Он привык владеть всем безраздельно, но как владеть тем, кто не знает, что он уже принадлежит ему? — Твой страх мешает тебе видеть истину, Лили, — произнес мужчина, его голос стал тише, обретая почти змеиную интонацию. Волдеморт отложил мочалку и коснулся кончиками пальцев её влажного плеча, ведя линию вниз, по ключице. — Ты боишься пустоты в своей голове, но эта пустота — твой шанс начать всё заново. Без старых ошибок. Без призраков прошлого. Только ты и я. Он подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Лили смотрела на Волдеморта, пытаясь уловить хоть долю гнева, но тот был спокойный, словно удав. Хотя его сходство со змеей было безраздельно точным. А она точно любила его? Девушка ощущала приятную истому в теле, когда Волдеморт решил помассировать ее плечи. Его пальцы были хоть и не человеческими, такими бледными и холодными, но такими приятными, ей нравились его прикосновения. Волдеморт почувствовал, как её сопротивление тает, сменяясь этой странной, почти инстинктивной покорностью. Она не помнила его, но её тело, кажется, знало его лучше, чем разум. Это было чертовски заманчиво. Его пальцы, длинные и тонкие, начали медленно разминать затекшие мышцы её плеч. Он делал это с пугающей точностью, находя каждую точку напряжения, заставляя её тело невольно обмякнуть под его руками. Он видел, как она затихает, как её дыхание становится глубже и ровнее. — Вот так… Хорошо, — негромко произнес Волдеморт, и в его голосе проскользнула тень удовлетворения. Он чуть наклонился, почти касаясь губами её влажной кожи за ухом. — Видишь? Тебе не нужно сражаться с тем, что естественно. Твоё тело не обманет тебя, даже если разум подводит. Волдеморт на мгновение замер, наслаждаясь этой тишиной и тем, как девушка доверяется его рукам, несмотря на весь ее ужас перед ним. Его руки поползли ниже плеч и легли на пышных холмиках, сжав женскую грудь, отчего Лили издала протяжный удивленный вздох. Она не сопротивлялась его рукам, что однозначно было победой, и Волдеморт продолжил поглаживать ее грудь в своих руках. Волдеморт почувствовал, как её грудь вздымается под его пальцами — этот ритм дыхания выдавал её возбуждение, которое она так отчаянно пыталась скрыть за испугом. Он сжал её чуть сильнее, чем требовалось для простого массажа, наслаждаясь этой властью над её физической реакцией. — Ох, Лили, — прошептал Волдеморт. Он медленно поглаживал её, изучая каждый изгиб, словно редчайший артефакт. — Твое тело говорит гораздо больше правды, чем твои слова. Оно признаёт меня. Оно знает, чьё это прикосновение. Волдеморт придвинулся ещё ближе, его грудь почти касалась её спины, и он чувствовал, как жар, исходящий от неё, пропитывает его холодную мантию. Лили не понимала зачем это делает — не противится, но может быть потому что ей хотелось почувствовать его ласку, чтобы вспомнить его. Лили издавала томные вздохи, наслаждаясь тем, как руки сжимали ее груди, а его пальцы поглаживали ее соски. Мужчина чувствовал, как Лили обмякает в его руках, и это безмолвное согласие пьянило его сильнее любого эликсира. Волдеморт видел, как зрачки девушки расширяются, как она поддается этой первобытной тяге, которую разум не мог объяснить. Его пальцы продолжали свои неспешные, почти гипнотические движения, заставляя её выгибаться навстречу его ласкам. — Видишь? Тебе не нужно ничего вспоминать, чтобы чувствовать это, — прошептал Волдеморт, его голос стал наполненным восторгом от того, что он видел. Он чуть сильнее надавил на её соски, наблюдая за тем, как Лили вздрагивает от удовольствия. Его губы коснулись её мокрой шеи, оставляя за собой шлейф ледяного дыхания, которое на контрасте с горячей водой казалось почти обжигающим. Он не собирался останавливаться; сейчас Лили познавала его заново. Лили прикрыла глаза, наслаждаясь ласками мужчины. — Я не знаю… — прошептала Лили, запрокинув голову и приоткрыв глаза, чтобы заглянуть в глаза Волдеморта. — хочу ли я это сделать. Хочу ли заняться сексом с вами. Волдеморт замер на мгновение. Его пальцы на мгновение сжали её грудь чуть крепче, чем прежде, но не грубо, а с той властной настойчивостью, которая не терпит возражений. Волдеморт внимательно всмотрелся в её лицо, ловя каждое колебание её зрачков. Этот вопрос был забавен в своей невинности. Он не ждал от неё рационального выбора, когда она в таком состоянии. Он ждал когда она привыкнет к нему, чтобы впустить его добровольно. — Я говорил тебе, что ты сама поймёшь, когда захочешь этого, Лили, — произнес Волдеморт. — к тому же, я не тороплю тебя, я готов подождать, лишь бы тебе было комфортно. Волдеморт наклонился ещё ниже, так что кончик его носа почти коснулся её носа. Его алые глаза горели неумолимым пламенем. — Не пытайся анализировать это. Просто позволь мне показать тебе, что значит принадлежать мне по-настоящему. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Лили не знала готова она или нет, но что-то внутри томно отзывалось на его ласки. — Поцелуй меня, — попросила Лили, смотря в глаза Волдеморта. Его глаза на мгновение сузились, словно он оценивал, не является ли эта просьба очередным проявлением её слабости или страха. Но в глубине его зрачков вспыхнул опасный, голодный огонь. Волдеморт подался вперед, накрывая её губы своими. Его поцелуй был нежным и робким; он был осторожным, но жадным. Он исследовал её рот так же методично, как только что изучал её тело, заставляя её чувствовать его присутствие каждой клеточкой. Его руки переместились с её груди на её лицо, пальцы почти невесомо скользнули по её рыжим волосам, притягивая её еще ближе к себе. Ощущение его языка, прикосновение этих губ, они навевали лёгкие воспоминания об их отношениях, которые были стерты. На мгновение ее воспоминания слегка мелькнули как калейдоскоп, переливаясь разными событиями, связанными именно с ним. Лили ловила вспышки воспоминаний: его тёмный силуэт у камина, шепот на ухо, ледяное прикосновение пальцев к её щеке… Образы проносились слишком быстро, как искры от костра, оставляя после себя лишь горечь и тягучее чувство узнавания. Волдеморт, почувствовав этот мимолетный прилив её внутренней энергии, но не отстранился. Напротив, он углубил поцелуй, становясь более требовательным, словно пытался зацепиться за эти крупицы её памяти, вытянуть их наружу. — Ты что-то почувствовала, Лили? Что-то, что ты не можешь объяснить? Его голос был хриплым, в нем прорезалась нескрываемая жажда. Он не ждал ответа, ибо знал что она увидела что-то. — Да, обрывки воспоминаний, где мы были вместе, — ответила Лили, смотря на мужчину, который озадаченно рассматривал ее. Волдеморт замер, и в его взгляде на долю секунды промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее торжество. Его зрачки расширились, поглощая алый цвет радужки. Значит, её разум всё же сопротивляется его воле, пытаясь выудить правду из пепла. Но это не злило его — это лишь разжигало интерес. — Обрывки… — повторил Волдеморт. — Пусть они будут. Пусть они ведут тебя ко мне. Волдеморт протянул руку и большим пальцем медленно провел по её нижней губе, которая всё еще подрагивала после поцелуя. Его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. Он не собирался помогать ей вспоминать всё — он хотел, чтобы Лили создала новые воспоминания, которые невозможно будет стереть даже самой сильной магией. — Не пытайся собрать их в единую картину, Лили. Это лишь создаст ненужную боль. Лили кивнула, смотря на Волдеморта умоляющим взглядом, словно просила то, чего боялась, и Волдеморт видел это, но он не стал давать ей это, даже если он хотел ее, даже если она умоляла его взглядом. Она пока не готова. Мужчина поднялся с пола и поправил на себе мантию. — Я принёс тебе телефон, который ты забыла. Его движения были грациозными и резкими одновременно. Он поправил складки мантии, возвращая себе привычный вид холодного, отстраненного человека. От былой нежности не осталось и следа. Атмосфера интимности, которая искрила в воздухе, мгновенно сменилась тишиной, хотя его взгляд всё ещё удерживал её фигуру в ванной. Он достал из кармана розовый гаджет — этот нелепый предмет выглядел в его бледных, длинных пальцах почти чужеродно. Он протянул его ей, не делая попыток сократить дистанцию, словно возвращая её в реальность. Мужчина замер у выхода. В глубине души он знал, что в этом устройстве теперь пустота, так как он отформатировал ее телефон, но Лили этого не знала. Ему не нужны были её попытки найти ответы в цифровых обломках прошлого; ему нужна была её абсолютная, неразбавленная преданность здесь и сейчас. Для неё это был единственный мостик к прошлому, которое он только что безжалостно сжег. Волдеморт вышел из ванной, чеканя шаг по прохладному полу коридора. Его мысли были сосредоточены. Он остановился у окна, глядя на ночное небо, и на мгновение его лицо смягчилось, став похожим на маску из белого мрамора. Он не хотел, чтобы она вспоминала старое. Старое было полно хаоса, борьбы и тех, кто пытался встать у него на пути. Новое же должно было быть кристально чистым, выстроенным по его чертежам. Спустя несколько минут он вернулся к дверям ванной, но не вошел. Он прислонился к косяку, прислушиваясь к шорохам воды и её дыханию. — Не задерживайся в воде слишком долго, Лили. Ты простудишься, а мне не нужно, чтобы моя жена болела, — бросил он через дверь, его голос был ровным и бесстрастным, как будто интимного момента минуту назад и вовсе не существовало. — Хорошо, — ответила Лили и нырнула под воду с головой, пытаясь освежить голову от пошлых мыслей, что накрыли ее от действий Волдеморта. Лили вынырнула, но возбуждение не прошло. Девушка закусила губу и решила помастурбировать в ванной. Может и хорошо, что Волдеморт отказал ей сейчас заняться сексом, это было бы фатальной ошибкой и сломанной выдержкой для нее. Девушка опустила руку на свой клитор, и закусив губу, принялась его ласкать, представляя что это пальцы Волдеморта гладят ее. 《Поверить не могу, мастурбирую, зная что у меня есть муж》- подумала Лили, ругая себя за это. Девушка издала томный стон из губ, поглаживая себя, и иногда запуская пальчики прямо во влагалище, которое было на удивление узеньким, словно у девственницы. Лили открыла глаза. Как долго они не спали вместе, раз у нее все так сильно затянулось? За дверью ванной стояла тишина, но Волдеморт, обладавший обостренным слухом очень хорошо понимал что Лили делает. Он стоял в полумраке спальни, и его чуткое восприятие улавливало даже малейшие изменения в атмосфере за дверью: прерывистое дыхание, всплеск воды и тот самый звук, который невозможно было спутать ни с чем другим — тихий стон. Его алые глаза блеснули, уставившись в одну точку. Волдеморт не собирался входить, не сейчас. Он чувствовал её возбуждение почти физически, как если бы он сам был частью этой среды. Ему доставляло извращенное удовольствие осознавать, что, даже когда он вышел из комнаты, он продолжает доминировать над её мыслями и телом. Он прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение насладиться осознанием её слабости. — Так, значит, ты не можешь обойтись без меня даже наедине с собой… — Волдеморт не собирался ей помогать. Она сама твердила ему, что он пока что для нее лишь незнакомец. Лили постанывала, наслаждаясь ритмичными действиями своих рук, пока ее не накрыло с головой чувство оргазма. Девушка лежала в ванной, отходя от приятной истомы после мастурбации и смотрела на потолок. После водных процедур, она надела халат и посмотрела в зеркало. Когда дверь ванной открылась и Лили, закутанная в халат, вошла в спальню, то она заметила что Волдеморт не спит, и лежал на постели, словно ожидая ее. Волдеморт даже не шелохнулся, лишь его алые глаза медленно скользнули по её фигуре, отмечая легкую раскрасневшуюся кожу и всё ещё сбивчивое дыхание. Он лежал на шелковых простынях, держа в руке телефон, и иногда поглядывал на Лили. Волдеморт прекрасно знал, чем Лили занималась. Этот едва уловимый запах возбуждения и её состояние были для него открытой книгой. Однако он не собирался устраивать сцен или поучать её. Ему нравилась эта её тайная сторона — та часть, которая жаждала его, даже когда разум отрицал само его существование. — Наконец-то ты решила почтить меня своим присутствием, — произнес Волдеморт чуть насмешливым тоном.— Ложись. Ты выглядишь утомленной. Свет погас в комнате, и Лили обняла подушку, пытаясь заснуть. После мастурбации она обычно быстро засыпала, но ей мешал приглушенный свет от телефона, который держал Волдеморт. Он не мешал ей в привычном смысле этого слова, просто это заставляло Лили нервничать. 《С кем он общается? 》 《Зачем ему телефон в такое время суток? 》 У Лили появилось несколько необычное чувство ревности, словно она не могла позволить Волдеморту общаться с кем-то, кроме нее. У нее инстинктивно интуиция подсказывала что Волдеморт общается с девушкой. Но почему? У него же вроде есть молодая красивая жена. Так, какого черта? Она помнила мгновение из-за поцелуя с Волдемортом, что они действительно познакомились в интернете и они точно также общались ночью. Но теперь они супруги, а он все также с кем-то переписывается в темное время суток, и его собеседником является уже не она, что крайне выбешивает Лили. Девушка не выдержала и повернулась, чтобы подсмотреть с кем Волдеморт общается, но мужчина уловив ее движение головой, то тут же погасил телефон. Волдеморт не шелохнулся, когда экран погас, погрузив комнату в густую, почти осязаемую тьму. Он чувствовал её взгляд — колючий, полный подозрений и того самого острого, почти болезненного чувства, которое она сама не могла до конца осознать. Ревность. Она была так близка к тому, чтобы выдать себя. Мужчина медленно повернул голову в её сторону, и в темноте его алые глаза казались двумя тлеющими углями. На его губах заиграла едва заметная, хищная усмешка. Его забавляло, что она ревновала. — Любопытство — черта, которая часто губит людей, Лили, — напомнил Волдеморт, усмехнувшись. — Неужели ты думаешь, что я трачу свое время на что-то столь… незначительное? — Просто стало интересно, — буркнула Лили с недовольством. Он не стал объяснять, что на экране не было никаких переписок с другими женщинами. Ему было важнее другое: видеть, как её спокойствие рушится, уступая место ревности. А ревность — идеальное проявление любви. — Просто я видела воспоминание, что мы общались по телефону, и мне крайне возмущает тот факт, что вы общаетесь с кем-то, — пробурчала Лили, и Волдеморт неожиданно рассмеялся на ее ответ. Его смех был сухим и коротким, почти лишенным веселья, но в нем чувствовалось искреннее наслаждение от её нелепого обвинения. Волдеморт крепко прижимал её к себе. Его рука собственнически легла ей на талию, удерживая на месте. — Тебе не о чем беспокоиться, — прошептал Волдеморт в макушку Лили. Лили успокоилась, когда положила голову на грудь мужчины, но как только он произнес это, то тишину спальни бесцеремонно нарушил звук вибрации. Телефон на тумбочке коротко вибрировал, оповещая об уведомлении, и на мгновение экран вспыхнул, освещая часть комнаты. Лили это не упустила. Он врет. Он с кем-то общается. Волдеморт не выказал ни тени замешательства. Он лишь чуть сильнее сжал её бедро, словно предупреждая: не смей спорить. — Спи, Лили. Твои подозрения — лишь плод твоего воображения, — прошептал Волдеморт, прикрывая глаза. А Лили теперь раздирало любопытство, кто пишет ее мужу в столь поздний час?