Его личный цветок (Наблюдатель II)

      Лили приоткрыла глаза, чувствуя звенящую боль в виске, голова была пустой, а тело ныло тягучей болью. Девушка пришла в себя, но не помнила совершенно ничего, память словно выбило из головы. Голова гудела так, будто по ней ударили заклятием Конфундус. Она чувствовала под собой не мягкое одеяло, а тепло чужого, пугающе спокойного тела. Лили приподняла голову и посмотрела на мужчину, на котором она лежала. Ее поза на нем была чересчур интимной. В мужчине она узнала Лорда Волдеморта — он спал; и она лежала на нем, пока он мирно спал. Что здесь, черт возьми, происходит? Девушка замерла в шоке, боясь даже вздохнуть. То, как она расположилась на нем было за гранью любого приличия; её ноги были раздвинуты, а руки покоились на его груди. Это не просто близость, это нечто совсем иное. Взгляд скользнул по бледной, почти фарфоровой коже мужчины. Волдеморт. Тот самый монстр, о котором она слышала в кошмарах, сейчас спал. Его дыхание было едва уловимым, а лицо, обычно искаженное злобой, в этом полумраке казалось пугающе застывшей маской. — Что за чертовщина… — едва слышно прошептала Лили, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. Память была чистой, как свежевыпавший снег, но тело помнило странную, тягучую связь с этим человеком. Девушка сбитая шоком, осознавая что лежит на чёртовом Волдеморте, это казалось чем-то за гранью, чем-то что похоже на сюрреалистичный кошмар. Лили осторожно, чтобы не потревожить спящего волшебника, начала приподниматься с его тела и потихоньку ползя по постели, стараясь быть бесшумной. Она затаила дыхание, чувствуя, как каждое мимолетное движение отзывается пульсирующей болью в голове. «Господи, Лили, ты просто сошла с ума», — билась в сознании паническая мысль. Она медленно, сантиметр за сантиметром, отползала от него, стараясь не задеть его случайно. Матрас едва слышно скрипнул под её весом. Сердце колотилось в самом горле мешая дышать. Она уже почти добралась до края кровати, когда почувствовала, как ледяное прикосновение коснулось её лодыжки. В ту же секунду рука Волдеморта, словно змея, обвилась вокруг её ноги, резко притягивая обратно к нему. — Куда же ты, любовь моя? — голос Волдеморта прозвучал низко, с хрипотцой сонного пробуждения, но в нем не было ни капли тепла — лишь ледяная уверенность хищника, почуявшего добычу. Мужчина не открывал глаз сразу, но Лили почувствовала, как его хватка становится стальной. Он не спал. Он просто ждал, когда она попытается сбежать. Лили пискнула и вырвалась из его руки, выбегая из комнаты, которая на удивление была не заперта, и побежала вскачь, ища глазами выход отсюда. Она находилась в каком-то поместье, которое было таким же мрачным как и душа ее владельца. Лили дергала ручки дверей, но те не отпиралась, дергала ручки окон, а они били по рукам током. Она металась по коридорам, и каждый её шаг отзывался эхом в пустоте этого жуткого поместья. Стены, словно живые, сжимались вокруг неё, а гобелены в тяжелых рамах казались застывшими тенями. Девушка вскрикнула, когда очередной разряд магии ударил её по пальцам от оконной рамы. Это не просто замок, это ловушка! — Помогите! Кто-нибудь! — голос Лили сорвался на хриплый крик, но ответом ей была лишь мертвая тишина. Внезапно за спиной раздались размеренные, тяжелые шаги. Они не спешили, не бежали, но Лили кожей чувствовала — преследователь абсолютно спокоен. Он знал, что ей некуда деться. — Бегство — это всего лишь иллюзия свободы, Лили, — раздался за её спиной холодный голос мужчины, пропитанный спокойствием. Он появился из тени коридора, словно сотканный из самого мрака. — Ты зря тратишь силы. В этом доме всё подчинено моей воле. Даже воздух, которым ты дышишь. Лили боялась оборачиваться. Мужчина медленно подошел к ней, она слышала как шуршит его мантия по мраморному полу. Ее руки дрожали от страха, а ноги словно пригвоздились к полу. Шорох его мантии по мрамору звучал для неё как похоронный марш. Каждый шаг Волдеморта приближал неизбежное, и Лили казалось, что она тонет в этой парализующей тишине. Она чувствовала его присутствие за спиной — холодное, давящее, как сама смерть. Волдеморт остановился совсем рядом. Лили ощутила, как воздух вокруг неё стал колючим от его магии. Его тень накрыла её, отрезая путь к свету. — Глупо, — прошептал Волдеморт ей почти в самое ухо, и его ледяное дыхание заставило её вздрогнуть. — Бежать от того, кто уже стал частью твоей жизни. Твой страх такой чистый. Почти восхитительный. Как в первый раз нашего с тобой знакомства. Его длинные, костлявые пальцы медленно поднялись к её лицу. Он не коснулся её сразу, лишь замер в миллиметре от кожи, заставляя её дрожать всем телом. — Обернись, Лили, — приказал Волдеморт, и в этом не было просьбы. Это был приказ, не терпящий возражений. — Посмотри на своего господина. Лили почувствовала лёгкий укол по телу, словно Темный Лорд наложил Империус на нее, и девушка послушно повернулась к мужчине. Она сделала то, чего сама себе не позволяла — тело послушно, словно марионетка, развернулось к нему. В голове на мгновение вспыхнуло белое пятно, а конечности стали ватными. Она смотрела на него, глядя в эти пугающие красные глаза, не в силах отвести взгляд, хотя всё внутри кричало от ужаса. Волдеморт удовлетворенно сузил зрачки. Он не стал сразу прикасаться к ней, наслаждаясь моментом триумфа — тем, как легко она подчинилась его воле, даже не зная, почему это происходит. — Моя девочка, — произнес Волдеморт, и в его голосе промелькнуло нечто, напоминающее одобрение. — Гораздо лучше, чем эти бесполезные попытки сбежать. Моя девочка. Эти слова были ей словно знакомы, словно она их когда-то слышала. Мужчина протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо на себя. Его кожа была ледяной, но прикосновение было на удивление осторожным, почти бережным, если не считать того первобытного ужаса, который оно вызывало. — Твоя память… она затуманена, — продолжил Волдеморт, склонившись ниже, так что их лица оказались почти вплотную. — Почему я ничего не помню? — спросила Лили, вздрогнув от дыхания Волдеморта на ее коже. — что вы со мной сделали? Почему я здесь нахожусь? Волдеморт лишь слегка прищурился, и в глубине его красных зрачков промелькнуло некое подобие насмешки. Он не собирался оправдываться перед ней, как перед равной, но её замешательство его забавляло. — Что я сделал? — повторил Волдеморт её вопрос, пробуя слова на вкус, словно яд. — Ты сама этого захотела, Лили. Твой разум просто не выдержал тяжести того, что ты узнала. Ты выбрала забвение вместо правды, и я лишь помог тебе. Волшебник медленно провел большим пальцем по её нижней губе, не сводя с неё пристального, тяжелого взгляда. Его магия окутывала её, словно невидимый кокон, лишая воли к сопротивлению. — Ты здесь, потому что это твоё место. Ты здесь, потому что ты принадлежишь мне. И, поверь, — Волдеморт сделал паузу, понизив голос до опасного шепота. — Скоро ты вспомнишь всё. Каждую секунду нашего союза. — Прошу, отпустите меня, — прошептала Лили. Если она сама себе стерла память, то вероятно на это была причина. Волдеморт издал тихий, сухой смешок, который больше походил на шелест сухих листьев. Его пальцы на её подбородке не ослабли, а лишь слегка усилили хватку, напоминая о том, кто здесь действительно устанавливает правила. — Отпустить? — мужчина склонил голову, и его красные глаза сверкнули в полумраке коридора. — Ты просишь о милосердии, Лили, но сама не понимаешь, что оно для тебя сейчас было бы высшей формой жестокости. Мир снаружи — это хаос и слабость. Здесь же — порядок. Мой порядок. Волдеморт медленно убрал руку от её лица, но вместо того, чтобы отступить, он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что она почувствовала холод его мантии. — Причина, по которой ты забыла… — Волдеморт сделал паузу, обдавая её кожу ледяным дыханием. — …достаточно болезненна для твоей хрупкой души. Но не беспокойся. Я не позволю тебе страдать от правды слишком долго. Сначала ты научишься привыкать ко мне. Его рука скользнула ей на затылок, властно притягивая ближе. — Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне, — попросила Лили, покачав головой. Волдеморт замер. Его рука, застывшая на её затылке, на мгновение напряглась, а в глазах вспыхнуло опасное, багровое пламя. В его мире просьбы не имели значения, а подобные отказы были равносильны оскорблению. Он не привык к тому, что его касания вызывают не трепет подчинения, а желание отстраниться. — Не прикасайтесь? — его голос упал до ледяного шепота, в котором отчетливо слышалось рычание. — Твоя дерзость граничит с безумием, Лили. Ты забыла, с кем разговариваешь? Или ты действительно думаешь, что твоя просьба способна остановить то, что должно произойти? Волдеморт не отстранился. Напротив, он подался вперед, практически нависая над ней всей своей пугающей, костлявой фигурой, подавляя её своей магической аурой. Его пальцы на её коже стали жестче, почти болезненными. — Ты можешь дрожать, можешь просить, можешь отрицать всё на свете, — прошипел Волдеморт, и в его взгляде промелькнуло нечто хищное. — но ты теперь принадлежишь мне. Лили совершенно не помнила их предысторию. Она ничего не помнила. Она не помнила своих родителей. Она не помнила что сама добровольно занималась сексом с Темным Лордом. Девушка стояла и едва не плакала, не понимая как она оказалась здесь, и почему она заперта наедине с Волдемортом в этом доме? Волдеморт видел её слезы — эти жалкие, человеческие проявления слабости, которые вызывали у него лишь раздражение, смешанное с непонятным, почти болезненным азартом. Он читал её состояние как открытую книгу: потерянность, паника, абсолютная пустота там, где должна была быть память. Волдеморт знал, что она забыла всё — и свою добровольную преданность ему, и те ночи, что они провели вместе. Для него это было лишь временным неудобством, которое он исправит. — Хватит этих слез, Лили. Они тебе не идут, — произнес Волдеморт, и хотя его слова звучали сухо, он не отстранился. Напротив, его рука переместилась с её затылка на щеку, грубовато стирая слезу большим пальцем. — Ты ищешь ответы в пустоте, которой сама же и создала. Ты здесь, потому что этот мир больше не имеет для тебя значения. Ты здесь, потому что ты — часть меня. Темный Лорд притянул её ближе, заставляя почувствовать холод его мантии. В его глазах не было сочувствия, только железная воля человека, который привык забирать то, что считает своим. — Пойдем. Тебе нужно поесть. Лили сидела за длинным столом, напротив нее сидел Лорд Волдеморт. Они ели молча, каждый думал о своем. Вечер проходил тихо и как-то напряжённо. В столовой царила тяжелая, почти осязаемая тишина, прерываемая лишь едва слышным звоном серебряных приборов о фарфор. Свет от массивной люстры дрожал на поверхности темного дерева стола, отбрасывая длинные, причудливые тени на бледное лицо Волдеморта. Он ел медленно, с какой-то хищной грацией, словно каждое движение было частью продуманного ритуала. Его взгляд то и дело задерживался на Лили, изучая её реакцию, её страх, её растерянность. Для него это молчание было моментом триумфального контроля. Он наслаждался тем, как она сидит напротив, запертая в этом золотом, но смертельно опасном коконе. Он не чувствовал неловкости; для него она была драгоценным трофеем, который нужно было просто приучить вновь жить с ним, жить по его правилам, спать с ним. Наконец, он отложил вилку и слегка наклонился вперед, нарушая гнетущее спокойствие. — Тебе не нравится еда? — спросил Волдеморт, заметив что Лили не ест, и в его голощем проскользнула тень любопытства. — Или ты все еще пытаешься найти в этом вкусе следы своего прошлого? Оставь это, Лили. Лили вздрогнула, когда почувствовала как рука Волдеморта накрыла ее руку в знак поддержки. — Еда нравится, спасибо, — смутилась Лили и смотрела на руку мужчины, что держал ее собственную. Волдеморт почувствовал её дрожь — мелкую, почти незаметную, но для него она была громче любого крика. Его пальцы, длинные и неестественно холодные, не просто лежали на её коже, они словно обозначали границы её новой реальности. Он заметил её смущение, этот невольный, человеческий порыв, и в его красных глазах промелькнула искра удовлетворения. Она была напугана, но она всё ещё реагировала на него, подчиняясь даже в мелочах. — Не нужно благодарить меня за вещи, которые тебе и так положены по праву, — произнес мужчина ровным, лишенным тепла голосом, но руку не убрал. Напротив, он слегка сжал её пальцы, демонстрируя свою власть. — Твоё смущение такое забавное. Ты ведешь себя так, будто мы едва знакомы, хотя всё в этом доме, и ты сама, кричат об обратном. Волдеморт замолчал, наблюдая за тем, как она избегает его взгляда. Его не интересовали её чувства, но ему было жизненно важно видеть, как она принимает его присутствие. — Завтра мы начнем твое обучение, — напомнил Волдеморт, вновь беря приборы. — К-какое обучение? — спросила Лили, не понимая о чем говорит Волдеморт. Если бы она помнила, то знала бы, что она сама попросила Волдеморта учить ее защищаться и также своему опыту, Волдеморт был не против научить ее, он был всегда хорошим учителем, его собственные Пожиратели Смерти всегда восторженно отзывались о нем. Волдеморт медленно отпил глоток вина из высокого бокала, не сводя с неё тяжёлого, изучающего взгляда. Тот факт, что она забыла свою собственную жажду силы, вызывал у него легкое, почти незаметное презрение, смешанное с азартом. — Обучение тому, что ты сама когда-то считала своим долгом постичь, — отрезал Волдеморт, и его голос зазвучал с той самой стальной четкостью, которой боялись его приспешники. — Магия, Лили. Не та жалкая, защитная дребедень, которой учат в Хогвартсе, чтобы поддерживать иллюзию безопасности. Я научу тебя истинной мощи. Тому, как подчинять себе стихии и волю других. Ты сама просила меня стать твоим наставником, чтобы ты никогда больше не была уязвима. Темный Лорд поставил бокал на стол с едва слышным стуком, и этот звук показался в тишине столовой оглушительным. — Хотя, судя по твоему виду, тебе сейчас больше всего нужно научиться просто не падать в обморок при виде меня. Но не волнуйся, мы со всем разберемся. Постепенно. Ах, если бы она помнила хотя бы половину своей жизни, то была бы благодарна, но она ничего не помнит! Но знает его — Лорда Волдеморта, который относится к ней так, словно они очень давно женаты. Волдеморт заметил её остекленевший взгляд. Он слишком хорошо знал этот тип замешательства — когда разум бьется о стену пустоты. Его забавляло, что она воспринимает его как чужака, хотя его магия давно проросла в неё, а его присутствие в её жизни было столь же привычным, как дыхание. Он медленно поднялся из-за стола, его высокая, скелетоподобная фигура накрыла её тенью. Вместо того чтобы уйти, он обошел стол и остановился позади неё, положив ладони на её плечи. Его пальцы ощущались как холодные тиски, но в этом жесте сквозила странная, пугающая собственническая нежность. — Ты смотришь на меня так, будто видишь монстра из сказок, Лили. Но я — твоя единственная константа в этом мире, — прошептал Темный Лорд, склонившись к самому её уху. — Твоя забывчивость — это всего лишь туман. И я помогу тебе сквозь него пройти. Но не надейся, что я буду снисходителен к твоей слабости. Волдеморт слегка сжал её плечи, заставляя её выпрямить спину. Лили ощущала вес его рук на своих плечах и не понимала как у нее это случилось, что она вот опрометчиво стерла себе память. Волдеморт ведёт себя так, словно они действительно супруги. Лили нахмурилась и перевела взгляд на левую руку, на которой она видела действительно кольцо. Они женаты? Его пальцы на мгновение замерли, когда он заметил, как её взгляд застыл на кольце. Волдеморт заметил этот мимолетный укол осознания промелькнувший в её глазах. Тонкое золотое кольцо с темным камнем на её пальце было не просто украшением — это был символ их союза, неразрывной связи, которую он сам наложил на неё. Волдеморт издал смешок, в котором не было ни капли радости, лишь холодное торжество. — Так ты заметила? — голос Волдеморта прозвучал почти вкрадчиво, когда он наклонился еще ниже, обжигая её шею своим присутствием. — Твоя память может подвести тебя, Лили, но плоть и магия не лгут. Это кольцо — знак того, что ты принадлежишь мне не только душой, но и именем. Да, мы связаны. И это решение было самым осознанным из всех, что ты когда-либо принимала. Он не стал ждать её ответа, лишь скользнул ладонью от плеча к её шее, слегка приподнимая её подбородок, чтобы девушка была вынуждена смотреть на него.