Его личный цветок (Наблюдатель II)

      После ужина Волдеморт решил провести время с Лили, хоть та боялась его как в первый раз. Волдеморт не злился на ее оплошность, когда она пыталась в истерике стереть ему память, но вышло иначе, и теперь без памяти была именно она. Напротив, в этой нелепой ошибке была своя ирония. Она хотела спрятаться от него, а оказалась в еще большей зависимости от его воли. Лили села в кресло, заметив что Волдеморт присел в кресло напротив. Ее взгляд прошелся по его фигуре, а потом вцепился на огонь в камине. В гостиной было тихо, только треск дров в камине нарушал это гнетущее безмолвие. Огонь отбрасывал пляшущие тени на бледное, почти прозрачное лицо Волдеморта. Он сидел неподвижно, словно изваяние, и наблюдал за тем, как Лили старательно изучает пламя, лишь бы не сталкиваться с ним взглядом. Его забавляла эта её отстраненность — попытка спрятаться в самой себе, даже если там сейчас была лишь пустота. — Смотришь на огонь, будто надеешься найти в нем ответы? — задал вопрос Волдеморт, нарушая тишину. Его голос был обманчиво спокойным, почти мягким, но в нем всё равно чувствовался холод. — Огонь лишь уничтожает, Лили. Он не возвращает потерянное. Он лишь оставляет пепел. Лили покачала головой, пытаясь объяснить что ее привлекло не это, но потом почувствовала как руки Волдеморта обхватили ее ногу и уложили на своих коленях. Лили едва не пискнула от его жеста, мужчина снял с нее туфлю и скинул на пол, начиная проводить руками по ее гладкой коже ноги. Волдеморт проигнорировал её попытку возразить. Его движения были медленными, почти ленивыми, но в этой неспешности чувствовалась неоспоримая власть. Лили вздрогнула, и этот испуганный звук, похожий на сдавленный писк, заставил его губы искривиться в едва заметной улыбке. Его длинные пальцы начали скользить по её щиколотке, медленно поднимаясь выше по гладкой коже. Это не было нежностью в привычном понимании, скорее — исследовательским интересом хозяина, изучающего ценный, но непокорный предмет. — Тише, Лили. Ты так напряжена, словно я собираюсь тебя убить, — произнес мужчина, и его голос таким успокаивающим. — Хотя, признаться, твоя паника чертовски бодрит. Но расслабься. Сейчас тебе это не нужно. Волдеморт чуть сильнее сжал её ногу, заставляя её почувствовать всю тяжесть его присутствия. — А что вы делаете? — решила спросить Лили, пристально наблюдая за действиями Волдеморта, который так нежно поглаживал ее ногу. Когда он начал массировать ее пятку, то Лили ахнула, словно от удовольствия, что-то приятное прошлось по ней после его касания к пятке. Волдеморт приподнял бровь, наблюдая за её реакцией. Этот непроизвольный вздох, эта мимолетная вспышка удовольствия, которую она не смогла скрыть, была для него ценнее любого признания. Он видел, как её тело, до этого скованное ужасом начало предательски реагировать на его прикосновения. — Что я делаю? — повторил Волдеморт её вопрос, и в его голосе прозвучала едва уловимая усмешка. — Я возвращаю тебе ощущение реальности, Лили. Твой разум может быть пустым, но твоё тело помнит. Оно помнит мои руки гораздо лучше, чем ты сама. Темный Лорд не остановился. Его большие пальцы начали с нажимом массировать свод её стопы, двигаясь ритмично и уверенно. Он чувствовал, как её дыхание становится неровным, а напряжение в мышцах сменяется тягучей, непривычной ей слабостью. — Не пытайся напрягать голову, пока вспоминаешь кто я, это самое трудное, — прошептал волшебник, глядя ей прямо в глаза своими багровыми зрачками. — Просто чувствуй. Позволь этой физической правде заменить ту пустоту, которую ты так старательно создала. Лили поверить не могла, что ее из равновесия может вывести какой-то массаж ног, но было так приятно, когда мужчина поглаживал ее пяточку. Девушка застыла при виде того, как Волдеморт приподнял ее ножку и так нежно поцеловал. Этот поцелуй был таким нежным и робким. Волдеморт прикоснулся губами к её коже, словно к драгоценному артефакту, который принадлежал ему по праву завоевания. Он видел, как Лили замерла, парализованная этим странным, почти кощунственным сочетанием его пугающей натуры и этой нежности. Маг поднял на неё взгляд, и в его красных глазах плясали отблески каминного огня. На его бледном лице застыло выражение холодного торжества. — Видишь? — тихо произнес Волдеморт, не отпуская её ногу. — Твои чувства не лгут. Ты можешь запереть память за семью замками, но ты не сможешь приказать своему телу не откликаться на меня. Его пальцы снова начали медленные, тягучие движения, вызывая у неё новую волну странного, лишающего воли тепла. — Не бойся этого удовольствия, Лили. Оно — единственная правда, которая у тебя осталась. Прими его. Волдеморт поднял и вторую ее ногу, сняв туфлю и кладя тоже на свои колени, начиная тереть своими ладонями ее ножки. Он действовал методично, словно проводил какой-то древний ритуал. Обе её ноги теперь покоились на его коленях, и Лили чувствовала, как тепло его ладоней обволакивает её ступни. Волдеморт массировал её кожу с пугающей сосредоточенностью, и эта двойная стимуляция заставляла её сознание окончательно плыть. Тишина гостиной теперь не казалась давящей; она стала вязкой, как патока. Волдеморт слегка наклонил голову набок, наблюдая за тем, как затуманивается взгляд девушки. — Моя девочка, — прошептал Волдеморт, и в его голосе послышалось нечто похожее на удовлетворение. — ты чувствуешь, как уходит напряжение? Твоё тело начинает вспоминать то, что твой разум пытается отрицать. Он переплел свои длинные пальцы с её пальцами на одной из ног, не прерывая ритмичных движений второй рукой. Это было странное, почти интимное проявление его воли. — Не сопротивляйся этому, Лили. В этом доме нет нужды бороться. Тебе просто нужно быть моей. — Я хотела спросить, а как мы познакомились? — неловко поинтересовалась Лили. — я же совсем не помню. Волдеморт на мгновение замер. Вопрос застал его врасплох, и на его бледном лице промелькнула тень раздражения, смешанная с чем-то похожим на иронию. Он не знал как ей объяснить что они познакомились в интернете, это было сумбурно и противоестественно для него, и глупо с ее стороны ему так легко верить тогда. Как объяснить этой девушке, что величайший темный маг в истории начал с того, что просматривал ее профиль в надежде познакомиться с ней и обменивался сообщениями через магические сети, словно какой-то маггл? Это казалось ему нелепым, почти унизительным, если бы не результат, который он получил. Он тяжело вздохнул, и этот звук был полон пренебрежения к той версии их прошлого, которая была столь обыденной. — Ты хочешь знать правду или красивую сказку, Лили? — спросил Волдеморт, и его пальцы на мгновение сжали её стопу чуть крепче. — В те времена мир был другим. Мы нашли друг друга через случайное пересечение интересов в магическом пространстве. Это было странное, почти мимолетное знакомство, которое переросло в нечто гораздо более весомое, чем ты можешь себе представить. Он снова вернулся к массажу, стараясь уйти от деталей, которые казались ему слишком мелкими для его величия. — Не зацикливайся на этом. — …и мы даже спали с вами? Ну, вы и я? В плане секса, — поинтересовалась Лили, чувствуя как к щекам хлынула кровь, окрашивая ее щеки в красный румянец. Волдеморт замер. Его движения прекратились, и в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно только потрескивание углей. Он медленно поднял на неё взгляд своих красных глаз, в которых сейчас читалось нескрываемое, почти хищное торжество. Её румянец был для него лучшим подтверждением того, что, несмотря на амнезию, её природа всё ещё была на его стороне. Мужчина издал смешок, который больше походил на рычание. — Какая прямолинейность даже в твоём нынешнем состоянии, — заметил Волдеморт, и его голос стал опасно бархатным. Он не отпустил её ноги, а наоборот, притянул их чуть ближе к себе, заставляя её почувствовать жар своего тела. — Да, Лили. Мы не просто спали. Мы были едины так, как не бывают двое обычных людей. Твое тело помнит это гораздо лучше, чем твоя пустая голова. И, судя по тому, как ты покраснела, оно готово напомнить тебе об этом прямо сейчас. Он подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. — Хочешь, чтобы я помог тебе восстановить эту часть памяти? — А, пожалуй, нет, — резко отказалась Лили, смущаясь потемневшего взгляда Волдеморта, за которым явно следовало что-то интимное, и тот самый сексуальный характер, к чему она совершенно не готова. Волдеморт слегка отстранился, но не убрал рук. Его взгляд на мгновение стал холодным, когда он встретил её резкий отказ, но затем в глубине его красных зрачков снова вспыхнула тень ироничного удовольствия. Он ценил её сопротивление — это делало её игру более захватывающей, хотя и раздражало его своей неосведомленностью. — Как скажешь. Твоя осторожность… — Волдеморт сделал паузу, смакуя слово. — …почти напоминает мне твою прежнюю натуру. Хотя, боюсь, тебе придётся привыкнуть к тому, что в этом доме твоё 《нет》 имеет весьма ограниченный срок действия. Он снова начал медленно поглаживать её ступни, но теперь в его движениях чувствовалась иная, более тяжелая и собственническая энергия. Волдеморт не собирался давить на неё прямо сейчас, но его присутствие в комнате стало ощутимо плотнее. — Ложись отдыхать, Лили. Тебе понадобятся силы. Завтрашний день не будет таким расслабленным, как этот вечер. Завтра ты начнешь осознавать, кто ты есть на самом деле — и чья ты на самом деле. Волдеморт отпустил ее ноги и сам надел на ее ступни туфли, отчего Лили чувствовала себя совершенно неловко. Они вроде супруги, но из-за того, что она ничего не помнит, то между ними образовалась эта бездна. Волдеморт провел ее до их спальни и ждал, когда девушка пройдёт внутрь. — Эм, мой Лорд, а мы…мы будем спать вместе? — неловко поинтересовалась Лили, взглянув на Волдеморта. Волдеморт замер в дверном проеме, и на его бледном лице на мгновение отразилось нечто среднее между изумлением и снисходительной насмешкой. Его забавляло, как она, обладая его именем и его кольцом, теперь вела себя как неопытная первокурсница, спрашивающая разрешения на самое очевидное. — Ты серьезно спрашиваешь об этом? — хмыкнул Волдеморт, и этот звук отозвался холодом в коридоре. — Лили, ты — моя жена. А я не привык делить свою постель с кем-либо, кроме тебя. Это не вопрос выбора, это констатация факта, который ты, к сожалению, забыла. Лили надеялась до последнего что Темный Лорд разрешит ей уйти спать в другую комнату. Он сделал шаг вперед, входя в спальню и заполняя собой пространство. Его высокая фигура казалась почти подавляющей в мягком свете ламп. Мужчина не стал подходить вплотную, позволяя ей самой сделать этот шаг в неизвестность. — Иди в кровать. Я буду рядом. И не надейся, что я позволю тебе уйти в другую комнату, даже если ты начнешь умолять об этом, — добавил Волдеморт с той самой собственнической интонацией, которая не оставляла места для возражений. — Ложись. Я скоро приду. Лили послушно прошла к огромной кровати, чувствуя себя так, словно она идет на эшафот, а не в собственную спальню. Она осторожно присела на край шелковых простыней, которые казались ей чужими и холодными. Каждое движение в этой комнате — от тяжелых портьер до запаха дорогого парфюма и магии — кричало о том, что она здесь хозяйка, но внутри она ощущала себя лишь потерянной тенью. Волдеморт не заставил себя ждать. Его шаги по ковру были почти бесшумными, но она кожей чувствовала его приближение. Он не стал церемониться: отбросив лишнюю одежду, он занял свое место рядом. Матрас слегка прогнулся под его весом, и Лили невольно вжалась в подушки, когда он притянул её к себе за талию. — Перестань дрожать, — раздался над её ухом низкий, властный голос Волдеморта. — Ты ведешь себя так, будто я — ночной кошмар, а не тот, кто оберегает твой сон. Просто закрой глаза и попытайся уснуть. Я не собираюсь причинять тебе вред. Лили не могла уснуть всю ночь, чувствуя позади себя Смерть не иначе. Волдеморт ее муж, это да, но без воспоминаний о том, как они поженились и как жили до ее амнезии, то он все равно оставался для нее чужим. Лили слышала сопение мужчины над ее ухом, Волдеморт спал, прижимая ее к себе. Прошло несколько часов. Комната была погружена в глубокую, почти осязаемую темноту, разбавляемую лишь слабым отсветом луны, пробивавшимся сквозь щели в тяжелых шторах. Лили лежала неподвижно, боясь даже глубоко вздохнуть. Прикосновение Волдеморта ощущалось как тяжелая, обжигающая печать; его дыхание, мерное и спокойное, у самого уха не приносило облегчения, а лишь подчеркивало пропасть между ними. Она чувствовала его силу даже в полудреме — она не была мягкой или расслабленной, как у обычных людей. Его объятия были надежными, но в них сквозило нечто незыблемое и властное, как оковы из черного золота. Лили смотрела в темноту, пытаясь нащупать в голове хотя бы один образ из прошлого, но там была лишь глухая стена. Внезапно Волдеморт шевельнулся. Его рука, покоившаяся на её талии, сжалась чуть сильнее, притягивая её еще плотнее к своему телу, словно он почувствовал её ментальное беспокойство даже сквозь сон. — Всё ещё бодрствуешь? — Я не могу уснуть, — прошептала Лили в ответ на его вопрос. Волдеморт не открыл глаз, но Лили почувствовала, как его губы коснулись её затылка — мимолетное, почти невесомое движение, которое не имело ничего общего с нежностью, скорее с пометкой территории. Его дыхание обдало её кожу теплом. — Потому что ты боишься того, чего не понимаешь, — негромко произнес Темный Лорд, и его голос в ночной тишине прозвучал гулко, как удар колокола. — Твой разум пытается выстроить защиту там, где её быть не должно. Ты ищешь врага в человеке, который является единственным, кто держит твой мир от распада. Он чуть приподнялся на локте, нависая над ней темной тенью. В полумраке его глаза блеснули багровым отблеском, когда он посмотрел на неё сверху вниз. — Хватит метаться, Лили. Это утомляет. Просто прими тот факт, что сейчас ты в безопасности, потому что ты — моя. Позволь мне убаюкать твой страх. Мужчина снова потянул её на себя, укладывая её голову на свою грудь, и его длинные пальцы начали медленно, успокаивающе перебирать её волосы. Странно, когда она теперь лежала на нем в этой позе, когда ее голова покоилась на его груди, то ей было так хорошо и спокойно, словно она помнила его как близкого человека. Волдеморт почувствовал, как её тело, до этого скованное, словно натянутая струна, вдруг обмякло. Это внезапное доверие, эта тихая покорность, проявившаяся вопреки её страху, заставила его замереть. Он ощущал ритм её сердца, который постепенно замедлялся, подстраиваясь под его собственное, размеренное дыхание. Его движения стали еще более плавными. Он продолжал перебирать пряди её волос, и в этом жесте было нечто первобытное — инстинктивное желание защитить то, что принадлежит ему по праву. — Моя девочка, — тихо прошептал Волдеморт, и в его голосе на мгновение проскользнуло нечто, отдаленно напоминающее тепло. — Умная девочка. Твоё тело знает правду, даже когда разум блуждает в тумане. Он прикрыл глаза, позволяя тишине и ощущению её тепла окутать их обоих. Ему не нужны были её слова или её память, чтобы чувствовать эту странную, почти пугающую связь. Сейчас, в этой полутьме, он просто позволял ей быть частью его самого. Лили прикрыла глаза все же, прижимаясь к мужчине и вдыхая его запах, который ей казался таким родным, и одновременно, далеким. Его запах и его тепло убаюкали, отчего ее сознание провалилось в сон. Сон наконец забрал Лили, унося её прочь от тревожных мыслей. Она спала крепко, уткнувшись носом в его грудь, и её дыхание стало ровным, почти бесшумным. В этот момент она больше не была заложницей или незнакомкой — она была частью его личного пространства, которую он не собирался отпускать. Волдеморт не спал. Он лежал в темноте, слушая её дыхание и ощущая, как она доверчиво прижимается к нему. Это было странное чувство — почти физическое удовлетворение от того, что даже лишенная памяти, она всё равно искала его тепла. Его рука по-прежнему медленно поглаживала её по рыжим волосам, почти машинально, но с какой-то необъяснимой настойчивостью. Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь тяжелые шторы, освещая комнату призрачным светом, он слегка приподнял её голову, заглядывая в её спящее лицо. На его губах застыла едва заметная, холодная, но вполне довольная ухмылка. — Спи, Лили, — едва слышно прошептал Волдеморт, и его голос был полон темного торжества. Лили проснулась от того, что ее губы очень настойчиво кто-то целовал. Девушка промычала в чужой рот, и все же приоткрыла глаза, осознавая что Волдеморт ее целует. Поцелуй был глубоким, властным и почти требовательным. Волдеморт не просто касался её губ — он забирал её дыхание, заставляя Лили окончательно проснуться от этой настойчивой, горячей ласки. Его язык настойчиво исследовал её рот, словно он хотел выпить из неё всё остальное недоверие, что еще теплилось в её сознании. Когда она наконец разомкнула глаза, она увидела его лицо совсем близко. Его зрачки были расширены, а в алых глазах читался не только голод, но и какое-то темное, торжествующее ожидание. Волдеморт не отстранился, когда она промычала в его поцелуй, а лишь слегка усилил нажим, заставляя её почувствовать его силу. — Наконец-то ты вернулась ко мне, — прошептал мужчина, отстранившись всего на пару сантиметров, так что его губы всё еще касались её, обжигая дыханием. — Доброе утро, любовь моя. Ты спала так сладко, что мне едва удалось сдержаться, чтобы не разбудить тебя раньше. Лили покраснела вся от осознания что Волдеморт ее поцеловал, и девушка медленно отпрянула от мужчины, отстраняясь и случайно падая с кровати. Глухой звук падения на ковер заставил Волдеморта мгновенно выпрямиться. Он не вскочил в панике, а лишь медленно сел на кровати, наблюдая за ней сверху вниз с невозмутимым, почти разочарованным видом. Его бледная кожа в утреннем свете казалась еще белее, а взгляд — пронзительным. — Какая неловкость, — произнес Волдеморт, и в его голосе промелькнула сухая, колючая ирония. — Ты так спешишь сбежать от моих поцелуев, что даже не можешь удержаться на кровати? Твоя грация оставляет желать лучшего, Лили. Темный Лорд медленно поднялся, его высокая, костлявая фигура нависла над ней, создавая тень, которая накрыла девушку на полу. Он не спешил протягивать ей руку, чтобы помочь, вместо этого он просто стоял, наслаждаясь её смущением и тем пунцовым цветом, который залил её щеки. — Вставай. У нас впереди много дел, и я не намерен проводить утро, наблюдая, как ты сражаешься с гравитацией. Пора привести себя в порядок. Ты выглядишь… — Больше никогда так не делайте. Я не привыкла к вам! — с возмущением воскликнула Лили. — вы все еще для меня незнакомец, не смотря на то, что мы женаты. Волдеморт замер. Его лицо, до этого выражавшее лишь иронию, на мгновение окаменело, превратившись в маску из холодного мрамора. Возмущение Лили ударило по его самолюбию сильнее, чем любой открытый вызов, но он не позволил себе вспышки гнева. Вместо этого он медленно сократил расстояние между ними, нависая над ней, пока его тень полностью не поглотила её. — Незнакомец? — его голос упал до опасного, шипящего шепота, в котором сквозила неприкрытая угроза. — Ты смеешь называть меня незнакомцем, когда делишь со мной постель и носишь мою фамилию? Это не просто дерзость, Лили. Это глупость, граничащая с безумием. Волдеморт резко протянул руку, и его длинные пальцы почти коснулись её подбородка, заставляя её задрать голову и смотреть ему прямо в глаза. — Твоя память может быть пуста, но твоя суть — та, что заставляет тебя краснеть и дрожать в моих руках — знает всё. — А…можно нелепый вопрос, мой повелитель? — решила поинтересоваться Лили на всякий случай. Волдеморт на мгновение прикрыл глаза, словно собирая волю в кулак, чтобы не выплеснуть на неё свое раздражение. Его пальцы, застывшие у её подбородка, слегка напряглись. Он не любил глупых вопросов, особенно когда они исходили от девушки, которая стала его равной спутницей. — Нелепый? Что ж, — в его голосе послышалось тяжелое, усталое снисхождение.— Но спрашивай. Я дам тебе эту привилегию, пока твоё любопытство не перешло границы разумного. Волдеморт отпустил её лицо, но не отошел, продолжая доминировать в пространстве. Его алые глаза внимательно изучали её лицо, выискивая в нём признаки того, что она собирается спросить — будет ли это очередная попытка защититься или нечто действительно важное. — Ну же, не томи. Я не располагаю бесконечным запасом терпения, Лили. — А какая у нас с вами фамилия? — задала вопрос Лили, ей нужно для понимания хотя бы это, может она сможет найти где-то информацию о семье Волдеморта, которая расскажет ей о том кто она такая и как она познакомилась с Волдемортом. Волдеморт замер, и уголок его губ едва заметно дернулся. Вопрос застал его врасплох, и на его бледном лице промелькнула тень раздражения, смешанная с чем-то похожим на иронию. Он смотрел на неё несколько секунд, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между искренним недоумением и ледяным разочарованием. Он ожидал чего угодно: вопросов о его прошлом, о магии, о власти, но не этого. Это было слишком приземленно. Слишком просто. Вопрос и правда нелепый, но ругать ее за это он не станет. Он издал смешок, лишенный всякого веселья. Это был звук человека, чей мир внезапно стал еще более абсурдным. — Ты спрашиваешь фамилию? Серьезно? — Волдеморт покачал головой, смотря на Лили. — Ты — Риддл. Лили Луна Риддл. И поверь мне, это имя значит гораздо больше, чем просто набор букв в документах. Это имя, перед которым склоняется мир, и имя, которое ты теперь несешь наравне со мной. Волдеморт выпрямился во весь свой немалый рост, и его фигура вновь стала подавляющей. — Простите меня, просто мне было интересно, хотя бы знать фамилию для того, чтобы поговорить с вашей семьёй, — сообщила Лили, оправдываясь. Она заметила руку Волдеморта, который поднес ей, чтобы помочь ей встать, а потом ответил: — Я сирота. Его рука протянутая для помощи на мгновение дрогнула, прежде чем он окончательно заставил себя принять нейтральное положение. Слова о семье вызвали у него не просто раздражение, а холодную, колючую усмешку. Он смотрел на неё так, словно она только что предложила ему поискать корень магии в грядке с редисом. — С моей семьей? — переспросил Волдеморт это с такой ядовитой иронией, что воздух вокруг, казалось, похолодел. — Лили, ты ищешь призраков там, где осталась лишь пепел. У меня нет семьи, нет древних поместий, которыми можно было бы похвастаться перед гостями, и нет тетушек, присылающих открытки на Рождество. Он наконец сжал её ладонь, помогая подняться с пола, но сделал это резко, почти грубо, заставляя её встать на ноги. — Я сказал тебе: я сирота. Моя история началась с пустоты, и я сам создал всё, что имею. Так что забудь эти глупости о поиске родственников. Если ты ищешь ответы на вопросы о том, кто ты, то у тебя для этого есть я. Моей семьей являешься ты, как я — твоей семьей. И по-другому быть не может. — Простите меня, мне очень жаль, — покачала головой Лили, чувствуя такой стыд и острую неловкость. Как ей не стыдно такое спрашивать. Лили ударила себя по лбу, ругая себя. Волдеморт наблюдал за её самобичеванием с выражением холодного, почти брезгливого любопытства. Он не привык к человеческому стыду, и видеть, как его жена бьет себя по лбу было для него чем-то из разряда диковинных повадок. Однако в этом жесте было что-то живое, что ломало его привычную ледяную дистанцию. — Прекрати это немедленно, — процедил волшебник, перехватывая её руку, прежде чем она успела нанести себе новый удар. Его пальцы сжали её запястье мертвой хваткой, останавливая порыв. — Твои извинения пусты и бесполезны. Ты не совершила преступления, ты лишь задала вопрос, который был глупым, о чем ты и предупредила меня. Волдеморт отпустил руку девушки, но не отошел, продолжая возвышаться над ней. Его взгляд на мгновение смягчился, но это была лишь секундная слабость, которую он тут же скрыл за маской безразличия. — Если тебе так не терпится заполнить пустоту в своей голове, я найду способ дать тебе знания. Но не через поиск мертвецов или призраков прошлого. Лили кивнула, смотря на мужчину перед ней. Волдеморт наклонился к ней и осторожно примкнул губами к ее лбу, словно пытаясь залечить ее боль от своего самобичевания. Этот жест был настолько нетипичным для него, что на мгновение в комнате воцарилась почти сверхъестественная тишина. Поцелуй в лоб не был страстным, в нём не было того властного огня, с которым он целовал её губы минуту назад. Это было нечто иное, почти мимолетное проявление заботы, которую он сам, вероятно, не смог бы классифицировать. Он словно пытался своим присутствием подавить её внутренний хаос, заставить её замолчать. Волдеморт отстранился, его лицо снова приняло привычное непроницаемое выражение, но он не спешил уходить. Он внимательно следил за реакцией Лили, изучая, как этот жест повлиял на неё. — Хватит. Твоё раскаяние не вернет тебе память, оно лишь тратит твоё время, — произнес темный маг. — Иди и приведи себя в порядок. Если ты хочешь понимать, кто ты и как оказалась рядом со мной, то тебе придется научиться слушать не только свои страхи, но и то, что я тебе скажу. А для этого тебе понадобятся силы, а не красные глаза от слез. — А, вы же хотели меня обучать магии. Хотели попрактиковаться в дуэли, — напомнила Лили Волдеморту. — Обучать? — переспросил Волдеморт. — Мои планы изменились. Ты выглядишь слишком потерянной, чтобы прямо сейчас прикоснуться к серьезной магии. Если я начну сейчас, ты либо сойдешь с ума от напора, либо просто не выдержишь нагрузки. Он подошел к окну, глядя на просыпающийся сад, и его силуэт казался частью самого рассвета — величественным и пугающим. — Сегодня у нас будет другой урок. Ты пойдешь со мной в кабинет, и мы просто поговорим, но не так, как ты привыкла. Ты будешь слушать, а я буду решать сколько правды ты способна переварить, не рассыпавшись на куски. Поняла? — Да, поняла, — кивнула Лили и слегка поклонилась Темному Лорду, не зная нужно ли поклоняться мужу или нет, а после последовала в душ. Волдеморт проводил её взглядом, и когда она склонилась в этом формальном, почтительном поклоне, его брови едва заметно дрогнули. Этот жест, смесь подчинения и дистанции задел в нем что-то странное. Он был её мужем, но она всё еще видела в нем лишь тирана, которому обязана быть покорной. Это раздражало и одновременно забавляло его. Когда звук воды в душе затих, он подождал в кабинете, потягивая крепкий черный кофе, который подал ему эльф. Он не любил ждать, но в этот раз тишина была ему на руку. Он размышлял о том, как лучше подавать ей информацию: дозировано, как лекарство, или так, чтобы она сама начала жаждать правды. Когда Лили наконец вышла, уже более собранная и свежая, он сидел в массивном кресле, заложив длинные пальцы в замок. Его алые глаза встретили её, и он кивнул на кресло напротив. — Садись, Лили. И забудь про поклоны, когда мы наедине. Это выглядит излишне театрально, — произнес Волдеморт, его губы изогнулись в усмешке. — Да, хорошо, — согласно кивнула Лили, присаживаясь в кресло. Она все еще была в банном халате, и взгляд Волдеморта на мгновение застыл при виде ее шеи и открытого участка на халате, где была скрыта женская грудь. Его глаза, обычно холодные и расчетливые на мгновение потемнели, скользнув по влажной коже её шеи и мягкому изгибу, едва прикрытому халатом. Внутри него шевельнулось знакомое желание — но он подавил его с тем же хладнокровием, с каким усмирял бунты. Он хотел ее, но пока нельзя было торопить события, чтобы не напугать девушку. Волдеморт заставил себя отвести взгляд. Сейчас она была слишком хрупкой, слишком неокрепшей для его страсти. Мужчина откинулся на спинку кресла, возвращая лицу маску ледяного спокойствия. — Ты выглядишь лучше, чем когда только вывалилась из кровати, — заметил Волдеморт. — Раз уж мы решили обойтись без магии сегодня, начнем с фактов твоей жизни. Твое положение в этом мире, оно не то, что ты себе представляешь. Он сделал паузу, внимательно наблюдая за девушкой перед ним. — Ты спрашивала о том, как мы встретились. Истина куда сложнее, чем сказка о случайном знакомстве. Ты — не просто случайная девушка, Лили. Ты — часть моего замысла. Лили нахмурилась, понимая что диалог будет очень серьёзным, раз Волдеморт сообщил что она была выбрана не случайно. Волдеморт заметил, как она нахмурилась, и это движение бровей вызвало у него едва заметную улыбку. Она пыталась анализировать, пыталась бороться с нарастающим чувством тревоги, и это было правильно. — Не смотри на меня так, будто я собираюсь тебя съесть, — произнес он, хотя в глубине его глаз всё ещё плясали опасные искры желания. — Хотя, признаю, твой ум работает быстрее, чем я ожидал. Ты пытаешься найти логику там, где правит воля. Мужчина подался вперед, опираясь руками об стол. Его бледные пальцы, как паучьи лапки на вид, медленно постукивали по полированному дереву, создавая ритм, который заставлял сердце биться чаще. — Мир не вращается вокруг случайных встреч, Лили. Каждый мой шаг, каждое заклинание, даже мой союз с тобой — это результат расчетов. Ты была необходимым элементом. Тем звеном, которое завершает определенную цепь. Но не надейся, что я выложу тебе всё сразу. Слишком много знаний для одного дня — это яд, а я не хочу, чтобы ты отравилась раньше времени. — Значит я выбрана специально? А где мы встретились? Как вы поняли что я подхожу вам как супруга? — поинтересовалась Лили. Волдеморт слегка наклонил голову набок, словно изучая редкий артефакт. Его алые глаза сузились, и в них мелькнуло нечто, похожее на тень удовлетворения от её прямоты. Он не любил пустых расспросов, но эти вопросы были верными, они вели к сути. — Ты очень настойчивая, это похвально, — произнес Темный Лорд. — Мы встретились не в светском клубе и не в библиотеке. Ты была под защитой семьи, в месте, которое считалось безопасным. Но безопасность — это иллюзия, которую я разрушил. Он сделал небольшую паузу, наслаждаясь нарастающим напряжением в комнате. Его пальцы замерли на столе. — Как я понял, что ты подходишь? Магия не лжет, Лили. В тебе есть резонанс. Не тот светлый, раздражающий свет, к которому привыкли другие, а нечто иное… скрытая сила, которая ждала своего часа. Я видел в тебе ту тьму, но при этом видел скрытый потенциал. И ты не просто какая-то девушка, ты дочь моего врага. — Стоп, что? Вы сказали я дочь вашего врага? — переспросила Лили. Волдеморт даже не моргнул. Он лишь позволил ледяной, торжествующей усмешке коснуться своих тонких губ. Он видел, как краска отступила от её лица, и как в её глазах вспыхнул первобытный страх. Это было именно то, чего он ждал — момент, когда реальность разбивается о правду. — Ты так удивилась, — почти сладко произнес Волдеморт, но в этом ласковом тоне скрывалась угроза смертельного удара. — Не делай вид, что это звучит как оскорбление. Это факт высеченный в истории. Твоя кровь несет в себе наследие тех, кто пытался меня остановить. И именно это сделало тебя ценной. Ты — трофей, Лили. И, одновременно, самое желанное в моей жизни — стала моей любовью. Темный Лорд медленно поднялся со своего кресла, его высокая, скелетообразная фигура вновь нависла над ней, отрезая пути к отступлению. Он не собирался давать ей время переварить это. Волдеморт хотел видеть, как она ломается или, наоборот, перерождается. — Твой отец был тем, кто верил в самопожертвование и любовь, — его голос стал шипящим, почти змеиным. — Глупец. Но его глупая надежда на победу породила тебя, за что я бесконечно благодарен Гарри за это. — Гарри — это мой отец? — поинтересовалась Лили, зацепившись за слова Волдеморта. Волдеморт замер, вспоминая последний разговор с Гарри, на мгновение в его глазах промелькнуло нечто похожее на насмешку. Он медленно обошел кресло, приближаясь к ней почти вплотную. — Гарри Поттер — это тот, кто едва не стал моей погибелью. Он — твой отец, если хочешь использовать это примитивное родственное понятие, — его голос звучал сухо, словно шуршание старого пергамента. — Твой отец был тем, кто стоял по другую сторону баррикад. Тот, чья кровь течет в твоих жилах, это кровь человека, который посвятил жизнь борьбе со мной. Волдеморт протянул руку и коснулся её щеки кончиком длинного пальца, заставляя её смотреть прямо на него. — Ты — плод союза, который должен был стать моей победой над ними всеми. И теперь ты здесь. Моя. И теперь ты стала моей женой и живёшь под моей крышей. — Ммм, а мой отец был рад тому, что вы женились на мне? — решила уточнить Лили самый главный вопрос, который встрял между вопросом и ответом. Волдеморт на мгновение замер, и в его красных глазах вспыхнуло нечто, напоминающее холодный, яростный блеск. Вопрос Лили был настолько неуместным, почти идиотским стремлением к эмоциональному одобрению, что он едва не лишился дара речи от негодования. Он резко убрал руку от её лица, словно её вопрос был чем-то осязаемо грязным. — Рад? — переспросил мужчина, и это слово прозвучало как ругательство. — Ты спрашиваешь меня о чувствах мертвеца? Твой отец был мертв в тот момент, когда его наследие оказалось в моих руках. Он не испытывал радости, Лили. Он испытывал ужас. Ужас от осознания того, что всё, за что он сражался, в итоге привело к этому. Темный Лорд выпрямился, его тень накрыла её, словно погребальный саван. Он не собирался играть в семейные драмы. — Твой отец проиграл. И единственное, что от него осталось — это ты. Так что забудь о его 《радости》. — А как мой отец умер? — последовал еще один вопрос Лили, на который Волдеморт уже соврал. Это как раз то из-за чего ее память была стерта. Ее травмировала смерть родителей. Волдеморт на мгновение замер. Он видел, как в её глазах вспыхнул тот самый огонек — болезненное любопытство, смешанное со страхом. Он знал, что правда — та самая, кровавая и хаотичная, что погубила её мир — сейчас просто раздавит её разум. Её память была не просто стерта, она была запечатана под слоями психологического шока. И он не собирался снимать эти печати слишком рано. Волдеморт медленно обошел кресло и остановился позади неё, положив руки на спинку, словно окружая её невидимым кольцом. — Смерть… — произнес маг это слово с каким-то почти философским безразличием. — …была эффектной и драматичной, Лили. Твой отец погиб в битве, защищая то, что уже было потеряно. Это была схватка, в которой не было места для компромиссов. Он сражался до последнего вздоха, как и полагается герою из дурацких сказок, которыми тебя кормили. Темный Лорд наклонился к её уху, его дыхание было холодным. — Оу, он погиб в битве, — подытожила Лили, опуская взгляд, словно прощаясь с отцом. Волдеморт наблюдал за её скорбью с холодным, почти научным интересом. То, как она опустила голову, в её безмолвном прощании с призраком прошлого, было так по-человечески и так бесполезно. Он не чувствовал жалости, лишь удовлетворение от того, что его ложь прижилась, создав в её сознании удобную, безопасную картинку вместо того кошмара, что был на самом деле. Мужячина протянул руку и коснулся плеча Лили, но жест этот был лишенным тепла, скорее закрепляющим его право собственности. — Меньше сентиментов, Лили. Скорбь — это роскошь, которую слабые позволяют себе, чтобы оправдать свою беспомощность, — бросил Волдеморт, и в его голосе проскользнуло раздражение от её меланхолии. — Его смерть была неизбежностью. Так же, как и твоё присутствие здесь. Хватит хоронить того, кто уже давно стал частью истории. Посмотри на меня. Темный Лорд замолчал, ожидая, когда она поднимет взгляд, и в его алых глазах читалось нетерпение. Он не собирался тратить весь день на её траур. — Может и хорошо, что я не помню, — кивнула Лили, иначе его смерть действительно погубила бы ее. Волдеморт не ответил на её слова о памяти. Его внимание уже переключилось на совсем иную цель. Когда его длинные пальцы бесцеремонно зацепили края халата, он не чувствовал ни смущения, ни сомнений, лишь властное желание обладать. Лили почувствовала как руки мужчины слегла спустили вниз края халата, чтобы открыть себе доступ на ее обнаженную грудь. Лили пискнула, покраснев, и тут же прикрыла грудь руками. Его глаза хищно блеснули, когда он увидел её реакцию. Этот испуганный писк и судорожная попытка прикрыться руками вызвали у него лишь едва уловимую усмешку. Он не собирался отступать; напротив, его хватка стала более настойчивой, подавляя её протест своей тяжелой аурой. — Не нужно этого смущения, Лили. Ты — моя жена, и твоё тело принадлежит мне так же, как и твоя жизнь, — напомнил Волдеморт об очевидном. — Прекрати играть в невинность. Это только раздражает. Мужчина подался ближе, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её лица, и он заставил её почувствовать всю мощь своего присутствия. — Я не могу, я все еще плохо помню вас, — покачала головой Лили, прося не делать ничего такого интимного. Волдеморт не торопился с сексом, но не мог себе отказать, чтобы провести дорожку из нежных поцелуев на ее шее. Он не стал больше бороться с её руками, которые судорожно прижимали халат. Вместо этого он сменил напор на нечто более изощренное. Он медленно, почти методично осыпал её кожу серией поцелуев, которые не несли тепла, но несли неизбежность. Каждый его вдох обжигал её чувствительную кожу, заставляя Лили невольно затаить дыхание. Волдеморт издал короткий, едва слышный смешок, похожий на шелест сухих листьев. Её попытка выставить границы через забывчивость была слабой, почти очаровательной в своей беспомощности, но он не собирался поддаваться на эту уловку. Он не торопился забирать всё и сразу — он предпочитал смаковать процесс подчинения, слой за слоем снимая её защиту. — Память — вещь ненадежная, Лили, — прошептал Волдеморт прямо в кожу девушке, и его голос вибрировал от скрытой угрозы и предвкушения. — а ещё ты не девственница. Это смутило ее гораздо больше, чем обжигающие поцелуи Волдеморта. Знать то, что они спали, но при этом дико бояться лечь с Волдемортом было сугубо сюрреалистичным явлением. Волдеморт почувствовал, как её тело напряглось, становясь жестким, словно струна. Он ощутил этот когнитивный диссонанс: она боялась его до дрожи, но её плоть уже знала его прикосновения. Эта двойственность, этот парадокс между инстинктом самосохранения и физической памятью, доставлял ему почти садистское удовольствие. Он чувствовал себя хозяином не только её жизни, но и её самых потаенных, противоречивых реакций. Он оторвался от её шеи, но не отстранился, а замер, глядя ей прямо в глаза. В алых зрачках отражалось её смятение. Он видел, как она борется с собственным телом, как разум пытается отрицать то, что уже случилось. — Что такое? — тихо, почти вкрадчиво спросил Волдеморт, наблюдая за её замешательством. — Твой разум отказывается признавать то, что твои чувства уже приняли? Не пытайся обмануть саму себя, Лили. Это выглядит жалко. Его пальцы скользнули чуть ниже, к ключице, не давая ей возможности спрятаться за словами. — В конце концов, ты моя жена, — напомнил Волдеморт в который раз.