Его личный цветок (Наблюдатель II)

Солнце светит ему в глаза,

      Но он не шевелится и не отворачивается.

На автоответчике есть сообщения,

Но на них не будет ответа.

Утро понедельника, отвратительное утро,

Что за день для встречи!

Sohodolls — Bang Bang Bang.

      Волдеморт поглаживал девушку по волосам, успокаивая. Лили успокоилась в руках мужчины, наверное, через полчаса, она точно не знала, ибо сейчас было приятно ощущать тепло мужчины рядом и тихий шепом Волдеморта над ее ухом. Она не понимала что он говорит, ибо это был парселтанг. Но его голос, этот змеиный шепот вызывал приятные ощущения по коже, заставляя ее немного засыпать. Его ладонь продолжала медленно скользить по её рыжим волосам, а низкий, вибрирующий шепот парселтанга заполнял пространство комнаты. Слова на змеином языке не имели для неё смысла, но этот шепот, эта вкрадчивая, гипнотическая манера речи, действовали на Лили сильнее любого успокоительного. Это было похоже на колыбельную, спетую самой бездной. Волдеморт чувствовал, как дыхание девушки в его руках становится всё более ровным и глубоким. Она обмякла в его руках, сдаваясь этой странной, пугающей нежности. Он не собирался отпускать её. Напротив, он крепче прижал Лили к себе, наслаждаясь моментом, когда её разум, очищенный от лживого прошлого, наконец-то нашел приют в его власти. — Тише, моя девочка, тише, — прошептал Волдеморт уже на английском, едва слышно, едва касаясь губами её виска. Его взгляд оставался прикованным к двери, словно он ждал, что кто-то посмеет нарушить этот покой, хотя в доме они были совершенно одни. — В этом мире есть только я, и теперь ты знаешь, что ты — часть моей силы. Девушка ощутила как Волдеморт поднял ее на руки и куда-то отправился. Она слышала его дыхание и стук сердца. Странно, даже если она не помнит его, но ей было очень приятно прикасаться к нему. Волдеморт прав — ее тело помнит его. Он нес её по коридорам поместья уверенно и легко, словно она весила не больше пушинки. Сонная Лили почти не осознавала, куда они идут; мир вокруг расплывался в мягкие тени, а единственным якорем оставался ритм его шагов и это пугающее, но такое манящее чувство защищенности. Волдеморт вошел в их общую спальню. В комнате было темно, лишь слабый свет луны просачивался сквозь тяжелые портьеры. Он опустил её на мягкие простыни с почтительной осторожностью, которая была ему совершенно не свойственна, но сейчас он чувствовал странное удовлетворение. Волшебник присел на край кровати, наблюдая, как Лили погружается в глубокий, тяжелый сон. Его длинные пальцы коснулись её руки, задерживаясь на пульсе. Она была его. И теперь, когда правда о её прошлом всплыла на поверхность, он знал: подчинить её разум будет гораздо проще, если её душа уже признала его силу. — Спи, Лили, — прошептал Волдеморт. В темноте его глаза сверкнули алым. — Твои секреты теперь принадлежат мне. Мужчина лёг рядом, стараясь не потревожить начинающийся сон девушки. Волдеморт осторожно просунул руки и обвил ее тело руками, словно пытаясь защитить. В спальне воцарилась абсолютная, почти осязаемая тишина. Волдеморт лежал, не смыкая глаз, глядя в темноту. Его руки иногда нежно поглаживали ее тело, но в его действиях не было и намека на интим, лишь обычная нежность. Его бледная кожа в лунном свете казалась почти прозрачной. Его пальцы едва ощутимо касались её плеча, словно он проверял, действительно ли она здесь, не исчезнет ли она, как те призрачные воспоминания о розах. — Теперь ты принадлежишь мне. Ты моя, ты только моя, — прошептал Волдеморт на парселтанге. Лили не понимала парселтанг, но его шипящий голос звучал подобно она слушает запись ASMR. Лили проснулась ближе к полудню и приоткрыла глаза, обнаружив что она лежит в постели одна. Солнце вовсю озарило спальню Волдеморта своим светом, освещая мрачную комнату. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжелые шторы, казался необычным в этой мрачной обители. Лили лежала неподвижно, наблюдая, как золотистые нити танцуют на ее собственных волосах, превращая их в огненное марево. Это зрелище было настолько гипнотическим, что на мгновение она забыла о боли и ужасе прожитой ночи. Солнечные лучи сплелись с рыжими волосами Лили, вызывая ощущения, словно у нее горят волосы. Этот пожар казался таким божественным, что Лили была каким-то эстетичным адептом. Внезапно тяжелая дверь спальни бесшумно отворилась. Волдеморт вошел в комнату, его шаги были едва слышны, но само его присутствие заставило воздух в помещении стать плотнее. Он остановился у края кровати, наблюдая за тем, как она смотрит на солнечные блики. — Проснулась, наконец? — спросил Волдеморт сухо, но без привычной язвительности. Он подошел ближе, и тень от его высокой фигуры накрыла её золотистое сияние. — Ты выглядишь… слишком спокойной для той, кто вчера едва не сошла с ума от нахлынувшего воспоминания. Он сел на край постели, и его взгляд скользнул по её лицу, выискивая признаки возвращающегося страха или, что было бы еще интереснее, новой решимости. — Да, — кивнула Лили, обняв Волдеморта. Она уже не боялась прикасаться к нему, и смело могла обнимать, но далеко заходить как к примеру секс — то не готова. — Твоя смелость растёт с каждым днём, Лили. Вчера ты была напуганным зверьком, а сегодня… — Волдеморт усмехнулся. — Сегодня ты ведешь себя так, будто этот дом и я — единственное что у тебя есть. Мужчина чуть наклонился, заглядывая ей в глаза, и в его алом взгляде читалось странное, почти пугающее любопытство. — Скажи мне… — Что? — поинтересовалась Лили, поднимая голову и посмотрела мужчине в глаза. Темный Лорд не спешил с ответом, смакуя момент их близости. Его пальцы, длинные и холодные, медленно очертили контур её скулы, заставляя её замереть под этим взглядом. — Ты всё еще чувствуешь вину? Или же… — Волдеморт сделал паузу, и его голос стал еще тише, приобретая опасную бархатистость. — …теперь ты чувствуешь только облегчение от того, что правда наконец-то вышла наружу? Убийство — это освобождение от страхов. Ты больше не та невинная девочка, которую пытались навязать тебе твои родители. Волдеморт чуть подался вперед, так что их лбы почти соприкоснулись. В его глазах не было сочувствия, но было нечто более глубокое — признание её темной стороны, которую он так жаждал увидеть в ней. — Скажи мне, Лили. Ты боишься того, кем ты являешься на самом деле? — Я не знаю, — покачала головой Лили. — я не помню своего прошлого, лишь имею эти смутные обрывки, как части от отвалившейся мозаики. Волдеморт издал смешок, больше похожий на кашель. Его пальцы скользнули к её щеке, наслаждаясь нежной кожей девушки. — Мозаика, — повторил Волдеморт, улыбаясь. — Не пытайся собрать осколки разбитого зеркала, Лили. Оно разбито не просто так. Зачем тебе собирать то, что разрушило тебя? — Но это мое прошлое… Темный Лорд отстранился на дюйм, изучая её лицо с почти научным интересом. Его взгляд был тяжелым, как свинец. — Твоё прошлое — это лишь пыль под ногами. Важно лишь то, что ты чувствуешь сейчас. Тот страх, который ты ощутила, глядя на ту футболку… это не был страх перед убийством. Это был страх перед силой, которую ты обрела. И эту силу нужно не прятать, а направлять. Волдеморт замолчал, давая словам осесть в ее голове, а затем добавил почти мягко, хотя эта мягкость была больше манипулятора, чем заботливого человека: — Забудь о том, кем ты была. Начни вспоминать, кем ты можешь стать рядом со мной. — Я не знаю, — неуверенно сказала Лили, размышляя о том, что она увидела вчера. А теперь Волдеморт был готов провести уроки по обучению Лили тому, что сам знал. Волдеморт увидел в её глазах это тяжёлое, затянувшееся раздумье. Лили не знала кто она, но она была готова учиться. Это было самое правильное состояние. Она должна учиться и расти. Темный Лорд медленно поднялся с кровати, его высокая фигура вновь заполнила пространство, отсекая солнечный свет. — Значит, ты не знаешь. Что ж, это даже лучше, — произнёс маг, и в его голосе прорезались властные нотки учителя, не терпящего возражений. — Неведение — это чистый лист. А я не люблю работать с исчерканной бумагой. Волдеморт подошел к столу, где лежала её палочка, и жестом подозвал её к себе. — Вставай. Если ты хочешь перестать быть жертвой своих обрывков памяти, ты должна научиться контролировать то, что течет в твоих жилах. Мы начнем с основ контроля. Я научу тебя бороться. Ты будешь знать то, что знаю я. Ты имеешь право владеть теми же знаниями что и я. Он посмотрел на неё, и в его глазах зажегся недобрый, азартный огонек. Для Лили было необычным событием, что ее собирается учить Темный Лорд, но раз она сама попросила его в прошлом, то значит так и было. Она стояла посреди пустого зала с зеркалами, это место Волдеморт выбрал для тренировок. Зал был оглушительно пустым. Высокие потолки и бесконечные ряды зеркал создавали иллюзию, что Лили окружена сотнями своих отражений, и каждое из них выглядело чуть более напуганным, чем предыдущее. Волдеморт стоял в центре, его фигура казалась монолитной на фоне холодного блеска стекла. Волдеморт не спешил начинать. Он просто наблюдал, как она делает эти первые, неуверенные шаги по гладкому полу. Он сделал жест рукой, и одно из зеркал пошло рябью, словно поверхность воды. В нем на мгновение мелькнула тьма. — Сегодня мы не будем учить заклинаниям из учебников. Мы будем учить тебя чувствовать поток. Ты должна ощущать магию как продолжение своего дыхания. Лили кивнула, волнуясь перед первым занятием с Волдемортом. Девушка подошла к центру и поклонилась дуэлянту, что непосредственно сделал и Волдеморт, и оба подошли к своим позициям. Лили ждала, чтобы Волдеморт начал первым, но тот ждал первого заклинания именно от нее. Девушка сжала палочку, смотря на Волдеморта, не зная с чего начать. Волдеморт стоял неподвижно, держа в руке палочку, в нем чувствовалась уверенность и готовность. Его алые глаза не отрывались от Лили, пронзая её насквозь. Он наслаждался этой паузой. — Не стой как вкопанная, Лили, — голос Темного Лорда эхом разнёсся по зеркальному залу, отражаясь от стен. — Ты ждёшь команды? В бою нет команд. Начни с чего-то простого. Давай, покажи мне на что ты способна! Лили вспомнила какое заклинание использовала против подруги, которое вызвало летальный исход, и быстро произнеся заклинание, то выпустила поток магии в сторону Волдеморта, но тот так быстро и так агрессивно отразил ее заклинание, что она даже не запомнила. Вспышка магии прорезала воздух зала, но Волдеморт даже не шелохнулся. Одним коротким, почти небрежным взмахом руки он направил поток обратно, Волдеморт не просто отразил его, а изменил траекторию так, что заклинание пролетело в сантиметрах от плеча Лили, влетев в зеркало. Секо порезало часть зеркала и осколок с грохотом разбился об мраморный пол. Лили замерла, тяжело дыша, её рука с палочкой заметно дрожала. — Слишком много ярости, слишком мало контроля, — прозвучал голос Волдеморта холодно и разочарованно, словно он критиковал нерадивого слугу. — Ты просто выплеснула эмоцию, Лили. Это не магия, это истерика. Ты хочешь убить врага или просто напугать саму себя? Волдеморт медленно пошел к ней, и каждый его шаг отдавался эхом в пустоте зала. — Ты использовала то же заклинание, что и тогда? Тот импульсивный, грязный выброс? — Да, — ответила Лили, кивнув. — …хотела вспомнить как я убила ее. Волдеморт замер, и на его лице на мгновение промелькнуло одобрение. Он подошел вплотную, так что девушка могла почувствовать холод, исходящий от него. — Вспоминать первое убийство — это полезно, — прошептал Волдеморт, и в его голосе прозвучала опасная усмешка. — Но не позволяй памяти диктовать твои движения. Твоя цель была не в том, чтобы повторить ошибку, а в том, чтобы улучшить свою тактику. Мужчина протянул руку и крепко, почти грубо, взял её за подбородок, вынуждая смотреть прямо в свои алые глаза. — Ты пыталась использовать магию как инструмент мести, Лили. Это делает тебя уязвимой. Магия должна быть твоим продолжением, твоей волей, а не криком боли. Если ты будешь опираться на старые шрамы, ты никогда не станешь сильной. Волдеморт отпустил её и сделал шаг назад, вновь становясь холодным и отстраненным. — Ещё раз. Но на этот раз не думай о той девочке. Лили кивнула и вспомнила заклинание, которому ее научил отец, но и это заклинание было отброшено, а теперь была очередь Волдеморта нападать — мужчина медленно поднял палочку, которая напоминает немного на кость, и выпустил порыв магии, отчего она едва успевала отбивать его заклинания от себя. Волдеморт не просто атаковал, он вел охоту. Его движения были пугающе плавными, почти ленивыми, но каждое заклинание, вылетавшее из его палочки, несло в себе разрушительную мощь. Он не давал ей перевести дыхание, заставляя Лили метаться по залу, едва успевая выставлять щиты. Вспышки магии отражались в зеркалах, создавая иллюзию, будто на неё нападают сотни врагов одновременно. Это был хаос, в центре которого он оставался неподвижной, ледяной скалой. — Слишком медленно! Ты тратишь силы на защиту, когда должна искать брешь! — выкрикнул Волдеморт, и в его голосе послышалось нескрываемое нетерпение. — Не просто отбивай удар, Лили! Перенаправляй его! Используй его силу против него самого! Очередной поток темной энергии ударил в её щит так сильно, что Лили едва не упала, а эхо от удара отозвалось болью в зубах. Волдеморт на мгновение замер, давая ей секунду на то, чтобы осознать свой провал, но его алые глаза горели азартом. Лили пискнула, когда Волдеморт оказался слишком близко и ее заклинание соскочило само по себе из-за ее испуга, палочка Волдеморта повисла перед ее лицом. А потом она услышала эти вкрадчивые слова с властным тоном. — Умерла, — произнес Волдеморт. — я буду использовать это слово, чтобы ты понимала что это означает, что я нанес смертельное заклинание, и ты не успела ничего сделать против меня. Лили кивнула, смотря на палочку перед ней. Так она 《умерла》, ей придётся учиться и учиться, чтобы Волдеморт больше не произносил это слово. Волдеморт не убрал палочку сразу. Он позволил ей замереть в паре дюймов от его палочки, наслаждаясь моментом абсолютного бессилия девушки. В этом зеркальном зале, среди осколков и тишины, он казался не просто учителем, а самим воплощением фатума. Его взгляд, холодный и изучающий, скользнул по её дрожащим губам. Он видел её страх, видел этот короткий, жалкий взгляд как у какого-то олененка, но не почувствовал ни жалости, ни раздражения. Только ледяное удовлетворение от того, что урок усвоен. — Вот именно. Смерть — это не концепция из учебника, Лили. Это мгновение, когда твоя воля перестает существовать, уступая место моей, — Волдеморт медленно опустил палочку, но не вернул её в рукав мантии. Волшебник сделал шаг назад, выпрямляясь во весь свой пугающий рост, и его голос стал ровным, лишенным всякой эмоциональности. — Не смей плакать из-за этого. Слезы — это слабость, которая делает твою магию нестабильной. Если хочешь, чтобы я больше не произносил этого слова, научись контролировать свой испуг. Лили даже не поняла, что расплакалась, она была переполнена эмоциями, и когда ощутила влагу что стекала по щекам, то вздрогнула и отвернулась, начиная стирать неожиданные слезы. Волдеморт наблюдал за её попытками скрыть слезы с холодным, почти исследовательским интересом. Он не собирался утешать её. Напротив, вид её уязвимости лишь подтверждал, как много работы ещё предстоит совершить. — Ещё раз, Лили, — произнесенные слова Волдеморта за ее спиной не терпели возражений и ожидания, отчего девушка резко обернулась. Лили повернулась, готовая к новому бою, то Волдеморт был в движении, и на этот раз принялась ставить защиту, когда Волдеморт вновь начал нападать на нее. Его палочка взметнулась, выбрасывая серию быстрых, резких ударов. На этот раз он не просто атаковал — он бил по тем местам, где её защита была наиболее слабой, заставляя её постоянно перемещаться и выстраивать новые щиты. — Лучше! Ты начала использовать щиты более осмысленно, — воскликнул Волдеморт сквозь шум магических взрывов. Его движения были точными и беспощадными. — Но ты всё ещё слишком полагаешься на теорию. Предчувствуй удар! Магия — это не только действие, это намерение! Он нанес мощный, сокрушительный поток, предназначенный не для того, чтобы убить, а для того, чтобы проверить, хватит ли у неё сил удержать барьер. Воздух в зале задрожал от напряжения, а зеркала жалобно зазвенели под натиском его силы. Лили закричала, когда заклинание действительно влетело в нее и ее швырнуло в стенку с такой силой, отчего она издала протяжный вздох от боли в спине. Лили рухнула на колени и заскулила больше от физического дискомфорта, нежели от удара заклинанием. Волдеморт тут же оказался рядом и помог ей подниматься. Его движения были быстрыми. Его длинные руки крепко обхватили её, заставляя выпрямиться. Холод его мантии контрастировал с её горящей от боли спиной. — Сильно больно? — спросил Волдеморт, обеспокоенный ее скулежом. Лицо Лили скривилось от боли в спине и от раны на коленях. — Боль — это всего лишь сигнал твоего тела о том, что ты допустила ошибку. Не позволяй себя ослеплять себя страхом и неуверенностью. Помни, фатальная ошибка приведёт к смерти. Волдеморт заставил её посмотреть на себя, игнорируя её стоны. В его алых глазах была решимость продолжать обучение, несмотря на её физическое состояние. — Мы не закончили. Тебе нужно осознать, где именно в твоей защите образовалась брешь, из-за которой тебя так легко было сбить с ног. Вечер опустился на поместье, принося с собой тяжелую, вязкую тишину. Лили едва переставляла ноги, чувствуя, как каждая мышца отзывается тупой болью на сегодняшний натиск. После такого изнурительного дня тренировок, то Лили едва ходила. Она чувствовала усталость. Волдеморт не давал ей поблажек, и это изнурение ощущалось почти физически, как наслоение магической пыли на кожу. Практика на магии помогла ей развеяться и не думать о прошлом, но также она понимала как сильно она уязвима перед Волдемортом, неудивительно что она в прошлом попросила его помочь ей научиться магии, его уроки были не такими как в Хогвартсе, это было что-то сильное и тонкое, что-то запретное даже. Волдеморт шел впереди, его мантия колыхалась при ходьбе. Услышав её тяжелый вздох, то он повернул голову в ее сторону. В полумраке коридора его лицо слишком выделялось из-за белой кожи. — Ты едва держишься на ногах. Это разочаровывающе, — произнес Волдеморт, хотя в его голосе не было злости, скорее констатация факта. — Но, признаю, прогресс есть. Твои щиты стали плотнее, даже если ты и пропустила удар. Волдеморт подошел к ней вплотную, заглядывая в её уставшие глаза. — Это радует, что я хотя бы чему-то научилась, — произнесла Лили, остановившись. — у меня нет сил даже поесть. Волдеморт поджал губы, рассматривая лицо Лили. Его взгляд скользнул по её плечам. От вида ее нежной кожи он испытал мимолетное возбуждение. Так хотелось прижать ее к стене и примкнуть губами к ее шее, заставив издавать эти сладкие стоны, которыми она ему дарила в те прошлые ночи. — Тебе еще многому предстоит обучиться, — отрезал Волдеморт, но его тон стал чуть менее резким, почти спокойным. Волдеморт едва заметно кивнул в сторону лестницы, ведущей в комнаты. Лили устало подняла взгляд на лестницы, что вели наверх. — Еда вернет тебе силы, а силы — это ресурс. Без них ты превратишься в жалкое подобие волшебницы. Иди. Отдыхай. Завтра мы перейдем к более сложным вещам, и я не потерплю, чтобы ты снова жаловалась на усталость. Темный Лорд развернулся, его мантия скользнула по полу с едва слышным шелестом. Он уходил, не оборачиваясь, оставляя её наедине с этой тишиной поместья. Лили не хотела идти в столовую, чтобы поужинать. Она так устала. Девушка отправилась в спальню и рухнула на кровать. Волдеморт решил пожалеть девушку, и приказал эльфу принести поднос с ужином в постель к леди Лили. Он не привык к слову «жалость», но в его понимании это было скорее актом рациональной заботы. Он не собирался тратить время на пустые разговоры, но и оставлять её голодной было не в его правилах. Спустя короткое время в комнате раздался едва слышный хлопок — домашний эльф, дрожа от благоговейного ужаса, поставил поднос на прикроватный столик. Аромат теплого супа и мягких булочек на мгновение разогнал затхлый запах в спальне. Лили повернула голову и посмотрела на поднос. Надо поесть. Сам Лорд в это время находился в своем кабинете. Он не пришел к ней. Вместо этого он погрузился в изучение древних свитков, позволяя тишине поместья поглотить его мысли. Его взгляд зацепился на телефон Лили, что лежал на его столе. Он совсем забыл отдать Лили телефон. Волдеморт обхватил руками телефон розового оттенка и нажал с боку кнопку, чтобы заставить экран включиться. На экране было глупое фото, где была изображена ее семья — эти глупые обои на телефоне вызывали в нем смесь раздражения. Он открыл мессенджер, где они общались и прочитал строки их сообщений. Лили ничего не помнит, и она будет искать хотя бы что-то, что помогло бы ей вспомнить, а телефон был единственным источником ее памяти. Волдеморт не хотел, чтобы она вспомнила все. Мужчина нажал на три точки сверху, и задал алгоритм выбора функций: 《Заблокировать пользователя》 《Удалить переписку》 Взгляд Волдеморта прошелся по этим словам. Это то, что и нужно. Волдеморт неохотно нажал на кнопку, заставляя телефон удалить всю переписку с ним от начала до конца. Она не должна вспомнить. Пусть телефон будет таким же пустым как и ее память.