Тысяча оборотов

Все же мы когда-то, в порыве вдохновения и плотной работы, под конец с разочарованием осознавали, что время кончилось, день подходит к своему логическому завершению, а мы, кажется, так и не доделали то, что планировали. Мы начинаем жалеть о том, что день так короток, что было бы хорошо иметь в сутках лишние пару часов в запасе, чтобы можно было успевать все на свете. Но, конечно, в конце концов мы принимаем это, ведь ничего не изменить. Или... Все же можно? В магическом мире это вопрос решён уже давно. Само собой, волшебники не могут никак влиять на длину дня, добавлять суткам по пару тех же самых часов когда им вздумается. Однако есть другой способ — прыгать из прошлого в прошлое, из события в событие, с помощью маховика времени. Артефакт этот редок, находится в строжайшей тайне под контролем Министерства Магии. Его нельзя получить какому-то крайне мутному волшебнику, к которому, при проверке его досье и репутации, появляются вопросы у чиновников волшебного мира. Но шанс его получить никогда не равен нулю. Можете считать этот артефакт чем-то для избранных. Для идеальных. Для самых достойных. В будущем мы узнаем, что некая Гермиона Грейнджер, крайне одарённая магглорожденная волшебница, получит его уже на третьем курсе своего обучения в Хогвартсе. А были ли волшебники до нее, столь юные, что также владели этим артефактом? Безусловно, были. Конечно, таких юных волшебников и волшебниц как было, так и есть, очень мало. Понятно почему... Нестабильные умом и сердцем дети могут слишком нерационально использовать время и нарушать его законы. Это просто будет плодить опасность и нестабильность в нашем и без того хрупком мире, будет добавлять проблем Министерству... Школы чародейства просто не могут позволить любому студенту играть со временем, как ему вздумается, он должен соблюдать все правила и законы. Однако... Вынуждены вам сообщить, что пусть и владельцы маховиков избирались тщательно и с умом, все же, беды мы не миновали. Человеческий фактор. Луна Атараксия Блэквуд — вот она, наша беда. Ученица школы чародейства и волшебства Хогвартс, студентка седьмого курса факультета Когтевран. Холоднее, чем зимняя ночь, белее, чем свет Луны на небосводе. Крайне рассудительная, умная девушка, что, впрочем, не удивительно для Когтеврана. Необщительная, быть может странноватая, хоть и человеческие тёплые чувства ей были не чужды. Но те, кто знал её чуть дольше остальных, замечали: иногда, когда она думала, что на неё никто не смотрит, в её глазах мелькало что-то тёплое. Редко. Почти незаметно. Как отсвет далёкой звезды. Блестящая учёба, блестящее освоение всего основного и дополнительного материала. Она была одной из выдающихся. Поразительно талантливая, как говорили преподаватели. И неудивительно, что когда она аккуратно поинтересовалась у профессоров, есть ли у неё шансы получить упомянутый нами ранее артефакт, дабы успевать как можно больше дел за одни сутки, её ждало безоговорочное «да». Луна вспоминала тот день с нескрываемой гордостью на лице. Очень сдержанной, но гордостью. Лёгкая улыбка аккуратно проступала на лице. Пятый курс, она в кабинете директора, слушает его прочувствованные речи и наставления, а после... Он вручает ей маленький маховик времени. Золотой, блестящий, столь манящий даже её не слишком падкое к каким-либо материальным вещам сердце. Как она была довольна собой. Впервые, за долгое время. Шли дни, недели, месяцы, курс сменялся один за другим. И её пользование маховиком оставалось тихим, незамеченным и очень «экологичным», если вы разрешите так изъясниться. Но её выпускной курс выпал на страшно неспокойные времена. Пожалуй, чрезвычайно неспокойные. Слухи о неком «Тёмном Властелине» расползались по Хогвартсу так быстро и так липко, что уже каждый понимал — никто не в безопасности. И непонятно насколько долго. Бесконечные новости о новых похищениях и убийствах со стороны «Пожирателей смерти» — приспешников Тома Реддла, который звал себя не иначе как «Темный Лорд Волан-де-Морт», только поглощали с головой и заставляли волноваться, а уж когда дело дошло до терроризирования простых и ни в чем не повинных магглов, то это заставило встрепенуться всё волшебное сообщество, что уж говорить о простых студентах. Стены просто сами шептали каждому о том, что мир меняется и, увы, не в самую лучшую сторону. Многие тогдашние семикурсники со Слизерина ушли из Хогвартса, прислуживать Тёмному Властелину, либо рвались этим заняться сразу после выпуска. Гриффиндор и Пуффендуй были яростно настроены бороться. А Когтевран... Когтевран был всегда в нейтралитете. Никто ничего не говорил, только думал своё и наблюдал. Безусловно, и им не нравилось положение дел в мире, но они привыкли действовать под силой разума, а не чувств. Нужно ли вообще объяснять, каков был раскол между студентами? Гриффиндорцы теперь ещё яростнее презирали слизеринцев; пуффендуйцы стали чуть жёстче, чем были раньше; слизеринцы называли гриффиндорцев и пуффендуйцев неудачниками и глупцами, которые сами ещё не понимают, какую ошибку совершают. Во всем этом наплыве ненависти доставалось и Когтеврану от всех других факультетов, хоть и в меньшей степени. Его чаще просто не замечали. Никто не знал, как относиться к людям, которые и не бежали от надвигающейся войны, и не рвались к ней (во всяком случае, так выглядело со стороны). Когтевранцы будто делали вид, что их нет, да и проблем в мире — тоже. Призраки. Хотя, Луна бы с этим поспорила. Но просто не каждый когтевранец стал бы говорить, что у него на душе. Каждый лишь закапывался глубже в свои мысли и не часто поднимал эту тему, ведь и так от неё было не спрятаться. Хотелось ли знать, что будет дальше? Хотелось, конечно... Сама Луна не была магглорожденной, но и чистокровной её семья не считалась — фамилия Блэквуд была древней, но не чистой. Такой слой волшебного населения скашивался Волан-де-Мортом и его приспешниками точно так же, как стирались и магглорожденные волшебники, и просто отступники. Кто не с ними — тот уже заранее обречён. Луне было о чем переживать — её семья предпочла не заручаться чьей-либо помощью и протекцией, вместо этого решив взять свою защиту под свой контроль, затерявшись и бесконечно меняя своё местоположение в зависимости от того, как близко к ним происходили те или иные события, описываемые в газетах по утрам. И её семья была такая не одна. Как ни тяжело это признавать, но семья Блэквудов успела понести потери, среди близких им семей, которые, оказавшись обнаруженными и загнанными в угол, либо перешли на сторону Лорда, либо были беспощадно убиты из-за неповиновения и собственных принципов. Каждый раз, слыша очередную тёмную новость из, теперь уже, обыденности волшебного мира, Луна то и дело вспоминала про свой маленький маховик времени в нагрудном внутреннем кармане мантии. Жаль было осознавать, что она может путешествовать во времени лишь назад, но не прыгнуть вперёд. К сожалению, это было просто не под силу даже волшебникам и, тем более, магглам. Мы можем оказаться в событиях, что уже произошли и существуют, но не в тех, которым ещё предстоит сбыться. Оставалось ждать. Ожидать самого худшего. Ждать, что когда-нибудь эти тёмные времена пройдут. И просто пытаться ужиться. Успокаивало лишь то, что пока студенты в Хогвартсе — им ничего не угрожает. Они защищены и неуязвимы. Ну или почти... Осенью 1977 года внезапно участились случаи убийства магов. Самым болезненным было видеть студентов, которые ранним утром, за завтраком, зачитывая строку за строкой в колонке «Погибшие» в «Ежедневном пророке», вдруг резко менялись в лице. С просто уставшего выражения, до панического и растерянного. Да, там были удручающие для них новости. Тогда Альбус Дамблдор начал активнее собирать студентов, будущих выпускников, в свой отряд по борьбе с Тёмным Лордом, куда попадал каждый, кому было действительно не всё равно и кто был довольно способным. Орден Феникса — так он назывался. Конечно, он существовал уже давно, но когда ситуация начала достигать пика, то и Дамблдор начал действовать, потихоньку пополняя Орден молодыми волшебниками, которые совсем скоро окончат школу. Туда как-то внезапно вступила Луна, когда, казалось, набор уже закончился. Многие ей ставили в упрёк, что она «как-то поздно!» явилась. Конечно, вступать в бой студенты не могли, полноценное участие в боевых действиях Ордена подразумевало, что его члены уже не связаны учёбой, но Орден тем самым просто наполнялся уверенностью в том, что они не в таком уж и меньшинстве, а их ряды вскоре пополнятся новыми волшебниками. Да, были студенты, которые узнавали о смерти своих близких, будучи в школе. И вот это было жутко. Жутко понимать, что теперь это так близко. Что это не где-то там, далеко и не с нами, а что прямо сейчас погибают твои знакомые, твои близкие. Никто теперь не может стоять в стороне, ведь это касается каждого, а не единичных случаев. И Луна напрягалась лишь сильнее, однако избегала лишних эмоций. Хотя, конечно, позже она получала упрёки от студентов-участников Ордена о том, что по ней не видно, что она тоже волнуется и переживает за ситуацию в мире. И не от однокурсников своего факультета, нет, чаще от гриффиндорцев. Была там такая группка из четырёх юношей — Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю. Первые два, пожалуй, докучали ей больше всего, периодически проверяя, так ли она стремится наводить порядок в мире и бороться со злом, либо она уже истинное зло, что внедрилось в Орден и планирует его медленно разлагать. Слишком она была холодна и расчётлива внешне. Слишком безэмоциональна. И слишком строга. Блэку и Поттеру то и дело хотелось сравнивать её с самыми подлыми слизеринцами. Но девушке оставалось лишь пожимать плечами, терпеливо выдыхать, работать дальше и надеяться на то, что в очередной утренней газете она не увидит имена своих родителей в колонке «Погибшие».