Кайфоград

Утро прошло в каком-то тумане. Ноги гудели — то ли от вчерашних танцев, то ли от вечной беготни. У Даши то же самое, поэтому вчера и не смогли встретиться. Обе уже как два ходячих мешка. С утра она бегает то туда, то сюда: собери все документы, подготовь стол для жюри и прочее. Мимолётно она проходила мимо катка, остановилась ненадолго, хотела поздороваться с ребятами. Они уже вовсю прыгали, она решила им не мешать. Но как только отвернулась, вслед послышался знакомый голос: — О, доброе утро, Лада! — это был Петя. Вслед за его голосом повернулся и Миша, который так же помахал ей рукой. Но Илья, заметив её, только бросил короткий взгляд и сразу вернулся к прыжкам. «Что с ним? Не выспался, что ли? Такой хмурый», — пронеслось в голове, но она сразу отряхнула мысли и пошла дальше. Всё утро она работала. Вплоть до самого выступления. Её основная задача на сегодня — быть за кулисами. Ну, то есть делать всё, чтобы фигуристы откатали хорошо и не переживали за то, что бутылки с водой стоят на лишний метр дальше, чем им хотелось бы. Конечно, так это всё преподносят руководство — ведь они гости, звёздные гости, которым не хотелось бы, чтобы они что-то негативное сказали про организацию. Хотя все ребята были очень милые: кто-то помогал, кто-то уступал дорогу, когда она бежала во всю. Началась программа. За кулисами появилось настоящее облако напряжения. Даже она, которая сегодня даже не появится на трибунах, начала волноваться. За себя — справится ли она, за ребят — чтобы выступили хорошо. Когда она ходила, оглядывала всех, чтобы поинтересоваться, помочь ли им с чем-то, она встретила Мишу и Петра, которые стояли и о чём-то разговаривали. — О, ребят, здорово. Вам помочь с чем-нибудь? — Здорово, — в унисон сказали парни. — Не, всё хорошо. Себе помоги — не умереть сегодня, а то ты сегодня больше нас прыгаешь: как голову ни повернёшь — то ты там, то сям, что-то делаешь, — с заботой произнёс Шайдаров. — Не то слово. Ты лучше Илюхе помоги, а то сегодня весь день какой-то хмурый, — сказал Петя, не неся за собой никакого намёка или подкола. Лада засмущалась. Звучало двусмысленно, хотя тоже как посмотреть. Как ты оцениваешь ваши взаимоотношения? Просто друзья? Ну не стеснялась бы — не просто друзья... нет, блять, они просто приятели, которые после всего разъедутся по разным частям света. Она отряхнула лишние мысли, но её монолог в голове потревожил голос Гумменика: — О, а вот наша звезда идёт, — махнул он головой в сторону Ильи. Рядом с ним шла какая-то девушка, тоже с флагом США на куртке. Лада напряглась. Хотя почему? Они же напарники, вместе приехали побеждать, нет ничего страшного, что они рядом. Так и должно быть. Но всё равно что-то ёкнуло. Может, потому что со слов друзей и по утренней встрече он был не в своей тарелке, а тут лыбу давит. Может, потому что он идёт и закинул свою руку ей на плечи. А может, всё и сразу. Они подошли и сразу начали разговаривать. — Ребят, это Эмбер. Мой союзник и друг, — представил Илья. — Hello, — робко произнесла Эмбер. —Hi Amber, what did you do with our Ilya? All day since this morning his face has looked like someone died, but now he's beaming. — смеясь говорил Михаил — Well, I helped him cope with stress, I was there. — говорила спокойно и параллельно нежно улыбаясь. Илья в это время уже убрал руку, как только увидел взгляд Лады. «Чего, блять? Какой нахуй стресс? Убрала? Это типа какие-то намёки или чё? Я не выкупаю. Что за хуйня тут происходит?» — пыталась держать лицо Лада, но вместо этого было видно, что она кипит. Она не отводила взгляд от Эмбер. Та, в свою очередь, заметила её и протянула руку для рукопожатия. Лада протянула руку в ответ, но нехотя. — Лада, — топорно, не пытаясь поставить акцент, произнесла своё имя и хотела продолжить, но тут подбежали организаторы и сказали, что скоро выход Ильи. Тот, в свою очередь, попрощался со всеми. Пожал парням руку, а девушек приобнял. Эмбер обняла его в ответ. А вот Лада стояла как статуя. Он заметил её отстранение, сразу немного отстранился и приподнял бровь. Но Лада, поняв, что выглядит глупо — ведь они знакомы пару дней и тут показывать свою ревность и характер не уместно, — приобняла его в ответ и пожелала удачи. — Спасибо, — сказал Илья тихо, задержав на ней взгляд на секунду дольше, чем на остальных. — Посмотришь? — Я за кулисами, — ответила Лада сухо. — Работаю. Он кивнул, развернулся и ушёл к выходу на лёд. Лада осталась стоять, чувствуя, как внутри всё кипит. Она сжала кулаки, сделала глубокий вдох и мысленно приказала себе взять в руки. — Лада, ты чего? — спросил Миша, заметив её состояние. — Всё нормально, — отмахнулась она. — Пойду, проверю, всё ли готово. Она развернулась и почти бегом направилась к противоположному концу коридора, подальше от этой компании. Подальше от Ильи. Подальше от его руки на чужих плечах. Но мысли всё равно возвращались. Снова и снова. Она встала за кулисами, откуда был виден край льда. В руках — планшет с расписанием, в голове — каша. Сердце колотилось где-то в горле, и она не могла понять — от переживаний за выступление или от той сцены, которую только что пережила. — Лада, ты слышишь меня? — крикнул кто-то из организаторов. — Да, да, — очнулась она. — Всё под контролем. Она перевела взгляд на лёд. Илья уже стоял в стартовой позе. Музыка заиграла, и он начал своё выступление. Лада замерла. Она не могла отвести глаз. Потому что, несмотря на всю свою злость, обиду и непонятную ревность, он был прекрасен на льду. И она ненавидела себя за то, что она чувствовала и не смогла спрятать перед остальными. Лада замерла. Музыка заиграла — драматичная, мощная, с нарастающим напряжением. Илья словно врос в лёд в своей стартовой позе: голова чуть опущена, руки расслаблены, но во всём теле чувствовалась пружина. А потом он рванул. Лада видела его тренировки, видела, как он катается вполсилы, играючи. Но сейчас было другое. Сейчас он выкладывался по-настоящему. Первый прыжок — высокий, злой, с идеальным приземлением. Второй — следом, в каскаде, без паузы. Лада поймала себя на том, что задерживает дыхание после каждого приземления. Рядом кто-то из организаторов выдохнул: «Хорош». Она даже не повернулась — не могла оторвать взгляд. Илья летел по льду как ракета. Дорожка шагов — быстрая, агрессивная, с резкими сменами направления. Он словно сражался с музыкой, перебивал её своим телом, своей энергией. Лада заметила, как на его лице мелькнула тень улыбки после особенно сложной связки — он получал удовольствие. Даже на соревнованиях. Даже когда вокруг всё кипит. В какой-то момент он оказался прямо напротив того места, где стояла Лада. Всего на секунду их взгляды встретились. Она не знала, видел ли он её — за кулисами, в полумраке, среди проводов и оборудования. Но ей показалось, что да. Потому что его прыжок сразу после этого получился чуть выше, чуть злее, чуть красивее. — Бля, — прошептала она. Музыка стихла. Илья замер в финальной позе — на одном колене, раскинув руки, тяжело дыша. Тишина на секунду зависла над ареной, а потом трибуны взорвались аплодисментами. Лада выдохнула. Только сейчас заметила, что сжимает планшет так сильно, что побелели пальцы. Илья поднялся, поклонился трибунам, помахал рукой и покатил к выходу со льда. За кулисами его уже встречали тренеры, кто-то из организаторов, Эмбер. Эмбер. Лада снова напряглась. Эмбер подбежала к Илье первой, что-то затараторила по-английски, положила руку ему на плечо. Илья кивнул, что-то ответил, но глазами искал кого-то в толпе за кулисами. Он искал её. Лада сделала шаг назад, в тень, надеясь, что он не заметит. Но он заметил. Конечно, заметил. — Лада! — крикнул он, перекрикивая гул. Она замерла. Эмбер удивлённо посмотрела на Илью, потом на неё. — Чего? — спросила Лада, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Илья подошёл ближе. За ним тянулся хвост из тренеров и волонтёров, но он будто не замечал никого, кроме неё. — Видела? — спросил он, и в его глазах горел тот самый огонь — азартный, почти детский. — Видела, — ответила Лада коротко. — Ну и как? — он улыбнулся — той самой наглой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. — Нормально, — пожала она плечами, хотя внутри всё кричало «это было охренительно». — Прыжки чистые. Молодец. Илья прищурился. Он явно ждал другой реакции. — Нормально? — переспросил он. — Всё, что ты можешь сказать — «нормально»? — А что ты хочешь? — Лада скрестила руки на груди. — Чтобы я упала в обморок от восторга? Она не знала, зачем это делает. Зачем огрызается. Почему не может сказать простое «это было круто, Илья, правда». Но внутри всё кипело от той сцены утром, от его руки на плече Эмбер, от её слов «я была рядом». Илья посмотрел на неё внимательно, будто пытался прочитать что-то в её лице. — Лада, — сказал он тише, так, чтобы никто больше не слышал. — Ты чего злая? — Я не злая, — ответила она слишком быстро. — Злая, — повторил он уверенно. Она открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но в этот момент подбежал кто-то из организаторов. — Илья, вам нужно в зону Kiss and Cry, быстро! Илья выругался сквозь зубы, но кивнул. На прощание он снова посмотрел на Ладу. — Мы ещё поговорим, — сказал он и ушёл следом за организатором. Лада осталась стоять с планшетом в руках. Рядом уже суетились другие волонтёры, готовя лёд для следующего участника. А она всё смотрела в ту сторону, куда ушёл Илья. — Лада, ты чего встала? — крикнул куратор откуда-то сбоку. — Бегом, нужно проверить динамики для следующего! Она очнулась, кивнула и побежала выполнять поручения. Но мысли всё равно возвращались к нему. К его прыжкам. К его взгляду. К его «мы ещё поговорим». «Поговорим, значит, — подумала она, проверяя провода. — Ну давай, поговорим. Я тоже кое-что сказать хочу». Например, спросить, что это за «я была рядом». И почему у него с утра лицо было «будто кто-то умер». И при чём тут она. Но всё это будет потом. А сейчас — работа. Следующий фигурист уже выходил на лёд, а значит, у Лады не было времени на личные драмы. Или она просто убеждала себя в этом. После всего мероприятия она ещё долго наводила порядок — убирала следы после всех гостей и спортсменов. — Ну и свиньи, — пробормотала про себя Лада. После двух часов работы её и остальных отпустили. Завтра она свободна. Завтра она им не понадобится, будут работать техники. Все помощники пусть отсыпаются. Завтра будут до обеда спать все, ибо ни у кого не будет сил, а силы надо беречь — дальше будет больше. Она даже не знала, у кого сколько баллов. Честно, ей было плевать. Ну не интересно ей, кто первый, кто последний. Ей было непонятно это. «Ты на Олимпиаде, тебя выбрали как лучшего — сиди и радуйся, что ты здесь». Хотя можно понять: ты всю жизнь отдаёшься своему детищу, конечно, хочется показать, что ты достоин этого места. Но всё же. Раз выбрали из всех именно тебя — значит, должен быть здесь, по умолчанию, — бормотала про себя Лада, идя на встречу к Даше. Спустя пару минут они уже сидели, забыв про боль в ногах, на скамейке и бурно обсуждали всё, что было за эти два дня. Толком они не списывались — времени нет, поэтому они старались уложиться в этот час, чтобы донести друг до друга всё, что у них произошло. — Лада, это пиздец. Мои мужики тут во всю мне глазки строят. Я, конечно, этого хотела, но чтобы трое? Я в замешательстве. Я ещё главное стою, мою полы на этаже, так один возьмёт мою швабру и давай за меня мыть. ПРИКИНЬ?! САМ МОЕТ ПОЛЫ. Ну я короче давай строить из себя недотрогу: мол, «хи-хи, ну зачем?», а сама в голове: «давай, мне за это платят». Обе смеялись. И тут Лада начала рассказывать про своё катание с Ильёй. — Даша, я, кажется, сошла с ума, — выпалила она, обхватив голову руками. — Я вчера... в общем, я нашла коньки в кладовке, вышла на лёд, пока никого не было, и просто танцевала. Под свою музыку. Для себя. А потом пришёл Илья. Даша вытаращила глаза. — Как пришёл? — Ну, пришёл. Стоял, смотрел. Я сначала не заметила, а потом он телефон уронил. И я остановилась. А он сказал, что уронил, потому что забыл, как дышать. И попросил продолжать, — Лада говорила быстро, сбивчиво, почти не делая пауз. — ОХУЕТЬ, — протянула Даша. — И ты продолжила? — Да. И мы потом вместе катались. Танцевали. Под мои песни. Дурачились, — Лада почувствовала, как щёки заливает жаром. — А потом музыка стала медленнее. Мы этого не заметили. Просто кружились. И он положил руку мне на спину. А я толкнула его бедром. И мы были так близко... но не переступали черту. Понимаешь? Даша сидела с открытым ртом, забыв про свои истории. — Лада, это уже не просто «приятели», — сказала она тихо. — Нет, — мотнула головой Лада. — Это просто... момент. Ничего серьёзного. Скоро он уедет, и мы больше никогда не увидимся. — А сегодня утром? — спросила Даша проницательно. — Что было сегодня? Лада помрачнела. Рассказала про хмурого Илью с утра, про Эмбер, про его руку на её плече и про слова «я помогла ему справиться со стрессом, я была рядом». — Сука, — резюмировала Даша. — А он что? — А он ничего. Ушёл кататься. Потом после выступления искал меня глазами. Сказал, что мы ещё поговорим, — Лада вздохнула. — Но я не знаю, о чём. Может, просто показалось. — Не показалось, — уверенно сказала Даша. — Лада, ты чего? Парень после выступления ищет тебя, а не свою «помощницу по стрессу». Это о чём-то да говорит. — Или о том, что я была ближе всех, — возразила Лада, но без убеждённости. Они ещё долго сидели, обсуждая, перебивая друг друга, смеясь и ахая. Даша рассказывала про своих троих ухажёров, про то, как один из них принёс ей шоколадку, а второй помог вынести мусор. Лада слушала вполуха — её мысли всё равно возвращались к вечернему катку, к медленной музыке, к руке на спине и к взгляду Ильи, который она не могла забыть. — Лада, — позвала Даша, когда они уже собрались расходиться. — Ты только аккуратнее с ним. Не влюбись раньше времени. — Всё под контролем, ты же меня знаешь. А Даша знала, по этому и переживала Поговорив с Дашей, она распрощалась с подругой и побрела в сторону общежития. Но ноги сами свернули не туда. Ей нужно было выдохнуть. Переварить. Успокоиться. И она пошла в зону для курения. Да-да, и такие места тут есть. Хотя казалось бы — такое местечко, не подходит по атмосфере. Но организаторы предусмотрели всё, даже уголок для тех, кто срывает голос на нервной работе или просто не может без никотина. Лада достала пачку, вытащила сигарету, прикурила. Затянулась, закрыла глаза. Дым улетал в темноту, смешиваясь с холодным вечерним воздухом. Вокруг ни души — только тишина и редкие фонари, разгоняющие темноту жёлтыми пятнами. Она думала о том, что сказала Даше. И о том, что сказала себе. «Я не влюбилась. Просто... интересно. Просто приятно. Просто он классный. Но это не любовь. С какой стати? Мы знакомы два дня. ДВА. Люди годами встречаются и не влюбляются, а тут...» Она зло затянулась. «Нет. Это просто адреналин. Олимпиада, новая обстановка, красивые парни. У любой бы крышу сорвало. А я просто... немного расслабилась. Всё. Завтра возьму себя в руки». — Куришь? Голос раздался из темноты так неожиданно, что Лада поперхнулась дымом и закашлялась. Из-за угла вышел Илья. В обычной толстовке, расстёгнутой поверх футболки, руки в карманах. Он смотрел на неё с лёгкой усмешкой, но не той, привычно наглой, а какой-то... уставшей, что ли. — Ты чего тут делаешь? — спросила Лада, откашлявшись и пряча сигарету за спину, будто он мог её отругать. — Гуляю. Не спится, — он подошёл ближе, остановился в метре. — А ты? — Видишь, — Лада кивнула на дым, который всё ещё вился над её плечом. — Не знал, что куришь, — сказал Илья. — Много ты обо мне знаешь, — ответила она с вызовом. Он пожал плечами. — Немного. Но хочу узнать больше. Лада внутренне напряглась. Он что, специально её дразнит? Или серьёзно? — А Эмбер не расскажет? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Илья приподнял бровь. Тишина повисла на несколько секунд. Лада уже пожалела, что сказала это — прозвучало слишком ревниво, слишком по-детски. — Эмбер, — повторил Илья медленно, будто пробуя имя на вкус. — Так вот в чём дело. — Ни в чём, — быстро сказала Лада. — Мне вообще всё равно. Просто... спросила. Она отвернулась, сделала ещё одну затяжку, чтобы занять руки и не смотреть на него. Дрожащие пальцы выдавали её с головой, но она надеялась, что в темноте не видно. — Лада, — Илья сделал шаг ближе. Теперь он стоял почти вплотную. — Эмбер — моя подруга. Мы вместе тренируемся уже несколько лет. Она помогла мне сегодня собраться, потому что я... — он запнулся. — В общем, я не в духе был с утра. — Из-за чего? — спросила Лада тихо, всё ещё не глядя на него. Илья помолчал. Потом сказал: — Из-за этого всего. — Он обвёл рукой пространство, будто имел в виду всю Олимпиаду сразу. — На меня возлагают большие надежды. Федерация ждёт, что я не подведу. Что принесу медаль. Что оправдаю каждые вложенные в меня силы. А я... я просто хочу кататься. Но когда на тебя давят со всех сторон, даже любимое дело превращается в каторгу. Лада слушала, не перебивая. Она никогда не думала об этом — о том, что за красивыми прыжками и наглыми улыбками может скрываться обычный парень, который боится не оправдать чужие ожидания. — Сегодня утром я был сам не свой, — продолжил Илья. — Потому что понимал: от моего выступления зависит, скажут ли завтра обо мне «он молодец» или «он провалил всё, на что мы надеялись». И когда ты прошла мимо и даже не посмотрела в мою сторону... я подумал, что ты тоже от меня что-то ждёшь. Или уже разочаровалась. А я даже не начал. — Я не разочаровалась, — тихо сказала Лада. — Я просто... не хотела мешать. — Ты никогда не мешаешь, — ответил он. — Ты единственная, рядом с кем я могу забыть про эти долбанные баллы, про федерацию, про надежды. Вчера на катке я впервые за месяц не думал о том, что должен. Я просто был. С тобой. Лада сглотнула. Сигарета догорела почти до фильтра, но она не замечала жара на пальцах. — А потом пришла Эмбер, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Эмбер знает, что у меня бывает такое состояние. Она просто... подошла. Сказала пару слов. Напомнила, что я не один. И что всё будет хорошо, даже если я упаду. — Он усмехнулся. — Она строгая, но добрая. Как старшая сестра, которой у меня никогда не было. Лада почувствовала, как с плеч упал камень, о существовании которого она даже не подозревала. — Я думала... — начала она и замолчала. — Что? — спросил Илья. — Ничего, — быстро сказала она. — Не важно. Она выкинула окурок в урну, затушила его с такой силой, будто он был виноват во всём. — Лада, — позвал Илья. — Всё, — повторила она, поднимая на него глаза. — Завтра у меня выходной. А послезавтра — снова работа. А ты... ты будешь кататься. И всё будет как раньше. До того, как мы... Она не договорила. — До того, как мы что? — спросил Илья тихо. Она посмотрела на него долгим взглядом. В жёлтом свете фонаря его лицо казалось уставшим. Слишком близким. Слишком настоящим. «Не влюблена, — сказала она себе. — Не влюблена. Не имею права». — Спокойной ночи, Илья, — сказала она вместо ответа и, развернувшись, быстро пошла прочь из курилки. Он не окликнул её. Не побежал следом. Просто стоял и смотрел, как её фигура растворяется в темноте. Лада шла и сжимала кулаки. Внутри всё дрожало — от холода, от никотина, от того, что она чуть не сказала. «Он просто боится подвести федерацию, — думала она. — А я тут со своими тараканами. Ему не до меня. Ему медали нужны, а не волонтёрка с сигаретой». Но где-то глубоко, там, куда она боялась заглядывать, теплилась другая мысль: «А вдруг я ему всё-таки небезразлична? Не как зритель или поддержка. А как...» Она не договорила даже мысленно. Потому что если бы договорила — пришлось бы признать то, к чему она была совсем не готова. А она не была готова. Совсем. Утро. Позднее утро. Всего два дня работы, а она устала так, что уже готова выйти на пенсию. А ведь есть люди, которые работают годами, каждый день. Она поняла: такой жизни не хочет. Но какой именно она хочет — не знает. Но точно не такой. Она пошла завтракать. Народу уже почти никого не было — пара человек, и те, кто сегодня отдыхает. Проходя по коридорам, она встретила Петю. Тот шёл на каток. Почему так поздно? В середине тренировки он вспомнил, что не взял телефон. А без телефона, как мы все знаем, как без рук. Он остановился. — Привет, Лад, — обнял её Петя. — Привет. А ты чего тут делаешь? Все уже катаются. — Да телефон забыл. Вчера вообще уснул как без ног. Ты как? Знаю, что у тебя сегодня выходной. — Я жива, — констатировала факт Лада и тут же вырвался понятный вопрос: — А ты откуда знаешь, что у меня выходной? Гумменник без сомнения ответил: — Илья сказал. Ещё сказал, что ты куришь, — спокойно произнёс Пётр. — Ммм, — максимально язвительно и понятно, что появляется некое раздражение после таких слов, задала следующий вопрос: — А ещё что говорил? — Ну больше ничего. Вчера встретились по дороге, я в номер шёл, а он у кулера стоял. Так и разболтались. — Ясно. — Слушай, тебе лучше отдохнуть по максимуму сегодня. А то ты вчера чуть Илью взглядом не убила. Хз что у вас там, но лучше поспи ещё. Ты стояла как живой труп, ещё когда Эмбер подошла... Не закончив фразу, Лада перебила Петю: — Да, да, я поняла. Мне лучше проспаться. Ты лучше расскажи, что у вас там на льду, — пытаясь сменить тему, чтобы Петя не дай бог не догадался, что тут не так, сделала максимально заинтересованный вид, будто ей не всё равно. — Ну, Илья лучше всех, как обычно. Миха — тоже. А я... как можно понять — пролёт. То ли реально как чмо откатал, то ли из-за того, что я нейтрал. — Скорее всего второе. Ты же знаешь, нас, русских, здесь не любят. — Это не то слово. Ладно, заболтались. Хотелось бы ещё поговорить, но тренеры мне потом голову отгрызут. До встречи! — махнул Пётр на прощание и оставил Ладу одну в коридоре. Лада выдохнула. Хоть что-то за этот день было хорошее. Она пошла дальше, но мысли уже разбегались в разные стороны. «Илья сказал, что я курю. Илья сказал, что у меня выходной. Илья вообще много чего обо мне рассказывает своим друзьям. С какого перепуга?» «Значит, заметно было, — она поморщилась. — И Пётр заметил. И Илья, наверное, тоже. Чёрт». Она зашла в свою комнату, рухнула на кровать и уставилась в потолок. Телефон завибрировал — сообщение от Даши: «Ты как? Жива?» Лада напечатала в ответ:

«Жива. Сплю. Не буди».

И отключила звук. Закрыла глаза. В голову лезли мысли — одна другой неприятнее. Об Эмбер. О взгляде Ильи. О том, что он рассказал Пете про неё. О том, что ей вообще не должно быть до этого дела. Проспав ещё час, она поняла, что уже, кажется, ночью не уснёт. Пошла гулять по территории. Обошла все корпуса, даже увидела Дашу, которая несла пакет с мусором. Немного поговорив, поняла, что сегодня Даша не сможет встретиться — будет составлять список всех, кто на следующей тренировке, и их время. Лада думала поехать в город, но не видела смысла, если поедет одна. Она хотела с Дашей. Хотя сама Дарья и убеждала её поехать, она всё равно осталась при своём. Пришла обратно она только вечером, когда тренировки закончились. По пути она увидела Илью. Поняв, что бежать смысла нет, она шла прямо на него. Тот лишь шёл вперёд, но когда по спине прошёлся уже знакомый холодок, он обернулся. Он почувствовал, что она рядом, остановился и без всяких прелюдий спросил: — Првиет! Слушай, Приора моя, ты выходная, парни в городе, мы одни. Пошли ко мне, чего-нибудь замутим, — задорно произнёс Илья. «Что сделаем? К тебе? Что-то замутим?» — не так она себе это представляла. Но мысли перебил Илья: — Лезть не буду. Мы же приятели. А приятели так не могут, — толкнул её плечом и подмигнул, ожидая реакции. — Да, давай. Только у меня телефон садится, нужно зарядку взять. Возьму и приду, — скрывая проступившее смущение от своих же мыслей, пыталась спокойно сказать Лада. — Давай с тобой схожу. — Лучше не надо, — сказала Лада. Ей будет стыдно приводить его к себе в номер. И не потому, что там как-то грязно, а потому что это буквально сарай: подвал, одно маленькое окно, мало места. Она его не выбирала, но всё равно не хотела напоминать ему о своём статусе здесь. — А почему? — удивился Илья, посмотрев на Ладу. — Номер в подземелье. Не самое лучшее место здесь. Не хочу огорчать тебя. — Похуй, нет? — смеясь, спросил Илья. И тут оба поняли, что действительно всё равно. Они буквально на минуту туда. — Ну смотри, — Лада пожала плечами. — Предупреждала. — Идём уже, — он махнул рукой вперёд. — Показывай своё подземелье. Они пошли вместе. Лада чувствовала себя неловко — она вела его не в уютную гостиницу, а в цокольный этаж, где пахло сыростью и старой краской. Но Илья шёл рядом, насвистывал какую-то мелодию и, кажется, вообще не парился. — Поворачивай налево, — сказала Лада. — И направо. И тут. Она открыла дверь. Комната оказалась маленькой: узкая кровать, тумбочка, шаткий стул и действительно крошечное окно под самым потолком, через которое почти не проходил свет. — Ну и хата, — сказал Илья без злости. Скорее с любопытством. — Уютно. — Ты издеваешься? — спросила Лада, ища взглядом зарядку. — Ни капли, — он сел на стул, закинул ногу на ногу. — Тут хотя бы тихо. А у нас в номерах рядом эти вечно орут. Лада нашла зарядку, высунула из розетки. — Всё, пошли, — сказала она, стараясь не задерживаться. Илья поднялся, но у двери остановился. — Лада, — позвал он. — М? — Ты чего такая напряжённая? Боишься, что я что-то подумаю? — Нет, — ответила она слишком быстро. — Врёшь, — он улыбнулся, но мягко. — Ладно, не буду давить. Пошли, чай попьём. Или что покрепче. У меня есть. — У тебя есть? — она удивилась. — Спортсменам тоже иногда можно, — он подмигнул. — Если никто не видит. Лада не удержалась от улыбки. Всё-таки этот парень умел разряжать обстановку. — Ладно, уговорил, — сказала она и вышла из комнаты, закрыв дверь. Они пошли в сторону его номера, и Лада поймала себя на мысли, что впервые за день чувствует себя почти спокойно. Почти. Потому что где-то внутри всё равно билась тревога: «Приятели. Мы просто приятели. И ничего больше». Они пришли. Внутри номер казался огромным по сравнению с её халупой. Светлая комната, нормальная кровать, большое окно, чистота. Лада почувствовала себя неуютно — не из-за Ильи, а из-за контраста. Её нора и его… нормальные условия. — Давай ставь телефон на зарядку и не трогай его, — сказал Илья, стягивая толстовку. — Сейчас мы только вдвоём. Тут в животе начали порхать бабочки. Хотя, казалось бы, фраза вполне обычная — среди группы людей. Но всё равно, в её голове это прозвучало иначе. На ней были штаны Adidas, стрелки с уголками глаз, чёрный топ и тёмно-синяя олимпийка. Она сняла олимпийку и повесила на стул, который стоял возле стола. Присела на кровать, поставила телефон на зарядку и посмотрела, как Илья начал переодеваться. Он снял футболку, не стесняясь, достал из шкафа чистую. Лада отвела взгляд, но было поздно — она уже заметила его плечи, спину, шрамы на рёбрах. Спортсмены вообще не стесняются своего тела? Или это только он? — Лада, ну это пиздец, конечно, у тебя там, — сказал Илья, надевая свежую футболку. — Хочешь, оставайся у меня. Я сам к тебе пойду, если хочешь. Мне-то чё? Поспать пару часиков и бегом на тренировку. А тебе весь день работать. Лада уже не могла держать свои эмоции внутри. Она начала краснеть — так, что Илья это заметил. Он подсел рядом и положил руку ей на колено. — Ты чего? — спросил он тихо. — Стесняешься? — Нет, — выдохнула Лада, но голос дрожал. — Просто… непривычно. — Что именно? — Всё, — она обвела рукой комнату. Илья усмехнулся, но руку не убрал. — Не хочу тебя притеснять, — сказала Лада . — И не будешь. Я не заставляю. Спать в мягкой большой кровати, с большим окном и где можно сделать больше двух шагов, — Лада усмехнулась. Она подумала и сказала: — Окей. Только не уходи. Сказав это, Лада даже не сразу поняла, что сморозила. — Хорошо, — спокойно выдохнул Илья, как будто именно этого ответа и ожидал. Он достал из холодильника бутылку. Тёмно-зелёное стекло, которое Лада сразу узнала — это было шампанское. Илья начал разливать по стаканам. Сначала налил себе, а потом Ладе. Та, в свою очередь, не меняя себя, начала: — Дальше. Прямо до краёв. — Ого. Так ты у нас не из робкого десятка. — Ага. И не из эстетов. Лей дальше, и себе тоже. Нам же не по шестнадцать. — Я в шестнадцать не пил, — сказал Илья. — Грустно, — Лада сделала глоток и посмотрела на его ехидную ухмылку. — Только пораньше спать ляжем, или я начну пиздеть без остановок. — Ну, а может, я этого и хочу, — сказал Илья и начал двигаться ближе к ней. Их разделял буквально метр. Это напряжение она не выдержала. Они смотрели друг на друга. Лада поставила стакан на тумбочку, встала напротив него и, наклонившись, ткнула его пальцем в грудь: — Не советую. В эту секунду постучали в дверь. Илья пошёл открывать. На пороге стоял Михаил Шайдаров. Михаил увидел интересную картину: Лада посреди комнаты, Илья, шампанское, олимпийка Лады на стуле. Но не показав вида, спросил: — Извините, что отвлекаю. Но мне, Илюх, нужна твоя кофта. Мы с Петей хотели в город сейчас заехать, а там ветрище. У Пети есть шмотки тёплые, а я, как даун, только водолазку взял. Одолжи на вечер. Илья с полным спокойствием дал ему одну из своих самых любимых худи: — Держи. Для брата ничего не жалко. И нет, не помешал. Мы только начали. Лада, стоявшая за спиной у Ильи, и Миша, стоявший в дверях, переглянулись. Лада делала лицо, что тут ничего такого нет: крутила ладонью у шеи и разводила руками. А Михаил лишь выпучил глаза, посмотрел на этих двоих и просто развернулся и ушёл, даже не попрощавшись. Илья закрыл дверь и повернулся к Ладе. — Чего он так быстро ушёл? — спросил он искренне. Лада посмотрела на него долгим взглядом. — Ты реально не понимаешь, что сказал? — Что? «Мы только начали»? Ну, мы только начали пить, — он кивнул на стаканы. — А что не так? Лада прикрыла глаза и медленно выдохнула. Этот парень либо притворялся, либо был настолько прямолинейным, что не замечал двусмысленности. Судя по его лицу — не притворялся. — Ничего, — сказала она. — Всё нормально. — Ладно, — Илья вернулся на своё место, взял стакан. — Ты хотела пить? Так пей. Я слушаю. — О чём? — О том, что ты начнёшь пиздеть без остановок. Я жду. Лада усмехнулась, сделала большой глоток и начала рассказывать — про свою работу, про Дашу, про то, как она в первый день чуть не убила всех фигуристов в раздевалке которые возмущались её присутствием. Илья слушал, не перебивал, иногда усмехался в нужных местах. И смотрел. Всё так же — внимательно, заинтересованно, но без давления. Шампанское заканчивалось. Разговор становился тише, медленнее. И Лада в какой-то момент поймала себя на мысли, что ей хорошо. Просто хорошо. Без этого вечного напряжения, без мыслей о том, кто она и кто он. Они лежали на кровати, просто болтая. Уже без шампанского, уже в полумраке — только свет из окна падал на пол. Лада устала, но спать не хотелось. Илья лежал рядом, смотрел в потолок и молчал. — Слушай, — сказал он негромко. — А если бы кто-то из фигуристов в тебя влюбился? Он сам не понял, зачем сказал это. И сразу пожалел. Сердце ёкнуло, и он начал молиться про себя, чтобы она не поняла, к чему он клонит. Чтобы не догадалась. Чтобы не спросила лишнего. Но Лада, кажется, не придала его словам никакого подтекста. Она лежала, смотрела в потолок и ответила без всякой задней мысли: — Мне не десять. Я не верю в сказки. Да и я не Золушка. Так что нет — такого даже в теории быть не может. Посмотри на меня. Она вскочила с кровати и начала крутиться, показывая себя со всех сторон. — Я хожу в штанах Adidas, палёных New Rock, разговариваю как быдлан, пью и курю, учусь в какой-то шарашкиной конторе и умру к тридцати годам. Такая, как я, таким, как вы, не нужна. Она говорила это с вызовом, но в голосе чувствовалась горечь. Не жалость к себе — нет. Просто констатация факта. Будто давно уже всё решила за всех. Илья сел на кровати, опёрся спиной о стену и посмотрел на неё. — Ты закончила? — спросил он спокойно. — А что не так? — она опустилась обратно на кровать, но села, не ложилась. — Всё не так, — сказал он. — С чего ты взяла, что нам нужна какая-то другая? С чего ты взяла, что фигуристу не может понравиться девушка в Adidas и палёных New Rock? — Опыт, — отрезала Лада. — Жизненный. — Какой опыт? Тебя уже фигуристы бросали? — он усмехнулся, но без насмешки. — Не бросали, потому что не было, — она пожала плечами. — И не будет. Я знаю своё место. Илья помолчал. Потом сказал тихо, почти шёпотом: — А если я скажу, что ты ничего не знаешь? Лада посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось серьёзным. Слишком серьёзным для разговора о выдуманных фигуристах. — Илья, — сказала она медленно. — Ты о чём? Он не ответил. Отвернулся к стене, натянул одеяло до подбородка и сказал в потолок: — Ни о чём. Спи, Приора. Завтра рано вставать. Лада ещё минуту смотрела на его затылок, потом легла на свой край кровати, отвернулась к стене и закрыла глаза. «О чём он? — думала она. — Что значит "ты ничего не знаешь"?» Сердце колотилось где-то в ушах. Она боялась додумать. Боялась поверить. Боялась, что если подумает — то надежда, которую она так старательно душила, вырвется наружу. А надежда была страшнее любого разочарования. — Илья, — позвала она тихо. — М? — Ничего. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Лада. Она закрыла глаза и долго лежала без сна, слушая его дыхание. Ровное, глубокое. Он уснул. А она всё смотрела в темноту и боялась пошевелиться, чтобы не разбудить. «Не влюблена, — повторяла она мысленно. — Не влюблена. Не имею права». Спустя какое-то время — минуты, полчаса, час, она не понимала — Лада тихонько повернулась на другой бок. Не специально. Тело само потянулось туда, где было теплее. И в темноте, в полумраке комнаты, она увидела, что Илья тоже повернулся к ней. А потом их ладони соприкоснулись. Случайно. Или нет. Лада не знала. Просто почувствовала его тепло — сухое, живое, настоящее. Пальцы Илья не сжал, не переплёл с её. Просто лежал рядом, и их руки касались. Тыльной стороной ладони, кончиками пальцев — едва-едва. И этого оказалось достаточно. Лада почувствовала, как напряжение уходит из тела. Как перестаёт колотиться сердце. Как мысли, которые ещё минуту назад метались в голове, затихают одна за другой. Она выдохнула. Медленно. Глубоко. И уснула.