Дитя миров

Тёплое солнце светит ярко, даже через шторы слегка пробиваясь в комнату. Комната охвачена полумраком, но Джону это не мешает быть погружённым в чтение, удобно устроившись в мягком кресле. Он лёгким жестом поправляет очки для чтения: они ему не то чтобы нужны, просто помогают лишний раз не перенапрягать глаза. На самом деле сестра беспокоилась, что он посадит себе зрение за своим, как она выразилась, «бесконечным поглощением букв со страниц книг и научных статей в интернете». И каждый раз, когда он причитал, что лучше уж портить зрение этим, а не глупыми короткими видео с котятами, не несущими в себе никакой умственной нагрузки, она театрально вздыхала и продолжала: "Там ведь такие сложные слова, ослепнешь, пока прочитаешь!". И в итоге он, как и всегда, повёлся и пошёл у неё на поводу. Книга казалась скучной, она не удовлетворяла его любопытство в полной мере: либо книга была отстойной, либо он изучил эту тему настолько досконально, что найти что-то новое элементарно невозможно. В тишине комнаты были слышны только звуки перелистывания страниц и тихое, недовольное мычание, но эту идиллию прервал громкий топот и с грохотом открывшаяся дверь. Он тут же оторвал взгляд от скучных однообразных страниц. На пороге стояла Саша, во всей своей домашней красе: в заляпанной, мятой футболке, поношенных шортах и запутанными волосами. Она гордо встала посреди проёма, разглядывая обстановку в комнате, а потом пренебрежительно хмыкнула и спросила: — Что в темноте сидишь? — Мне вполне хватает имеющегося света, — непричастно ответил он, хотя всё его внимание было сосредоточено на сестре, а не на книге. — Да тут темно хоть глаз выколи! — пожаловалась она, подходя к окну и отодвигая шторы. Комнату тут же наполнил яркий солнечный свет. Джон рефлекторно зажмурился на секунду, но быстро открыл глаза и взглянул на сестру, та довольно смотрела в окно, куда-то вдаль — на чужие дома, проезжающие мимо машины и деревья, наполняющие кислородом улицы. Он никогда не понимал, что красивого может быть в таких обыденных вещах, но сестра всегда ворчала: "Ты не понимаешь, красота она повсюду! Ты просто слишком чёрствый и не умеешь её чувствовать!" Может, оно так и было. Она не отлипала от пейзажа за окном, улыбалась, выглядела счастливой, будто принцесса из мультфильмов, что вот-вот запоёт. Солнечные лучи падали на неё, её волосы будто переливались золотом, длинные ресницы почти светились, а глаза… Глаза блестели на свету. Джон всегда сравнивал их с цветом кофейных зёрен, и в сочетании с её любимыми карамельными духами это было вдвойне забавно. Он не любил кофе, совсем, он всегда предпочитал ягодные молочные коктейли, а не горькую смесь, в которую надо влить тонну сахара. Но свежемолотый фраппе с карамельным сиропом было его единственным исключением. Так же как и она – его единственное исключение. Может, он действительно мало что понимал в красоте, но Саша поспешила с выводами: он тоже видел красоту, просто в другом… Его красотой, его жизнью, его лучом света всегда была только она. Один из его бывших психологов утверждал, что его зависимость от сестры ненормальна, что он должен научиться жить для себя, а не для неё, что должен видеть мир вокруг, а не зацикливаться на ней, но он просто послал этого специалиста куда подальше. — Пойдём прогуляемся, на улице тёплая погода, а ты сидишь тут тухнешь, — она отвернулась от окна и посмотрела на брата. Тот не сдвинулся ни на миллиметр за все минуты молчания, а вот книга, наоборот, потихоньку сползала вниз по креслу, норовя упасть. — Я ещё не умер, чтоб тухнуть, но спасибо за идею, запишу в планы на следующие выходные, — съязвил Дейви. — Не смешно, Джон! — воскликнула она. Он сглотнул, забыв, что сестра знает о его походах к психотерапевту, о курсе прописанных таблеток и о том, что прописанные ранее антидепрессанты давно завалялись на дне аптечки. — Собирайся и пойдём, в наш любимый парк! Чтоб был готов через 20 минут! — Я за 20 минут даже волосы уложить не успею! — А говорят, девочки долгие… — пробурчала Саша, выходя из комнаты.

***

Солнце на улице светит ярче, чем ожидалось, но жара не душит. Джон поправляет жилетку, смахивает прилипшую пылинку и поворачивается к сестре. Та стоит довольная, щурится от света и ждёт, пока им сделают мороженое. — А можно побольше сиропа? Да, спасибо, — разговаривает она с продавцом, облизываясь и глядя на холодную сладость. Она поворачивается к брату и хитро ухмыляется: — А ему наоборот поменьше. — Эй! — негодует Джон, сестра в ответ смеётся. Им отдают мороженое, и они уходят дальше гулять по парку. Саша чуть ли не прыгает от радости, довольно облизывая мороженое. Джону хочется подшутить над ней, но он так и не придумывает шутку, в голову лезет лишь сравнение сестры с ребёнком. Она словно светилась ярче, чем солнце на небе. — Не спи! Мороженое растает! — сестра щёлкнула его перед глазами. — Я не сплю, просто задумался, — отвечает Дейви. — Снова думаешь о своих экспериментах? Что на этот раз? — расспрашивает Александра. — Да так, ничего такого важного, — врёт он. — Но мне же интересно! Расскажи! — начинает ныть сестра. — Может быть, как-нибудь расскажу, — отвечает он и ускоряет шаг. — Ну Ло! — протянула она, пытаясь догнать брата. — Ну пожалуйста! Он лишь рассмеялся, глядя на сестру, её лицо тут же превратилось в помидор, а щёки надулись как у хомяка. — Смеёшься? Да ты… — пробурчала Саша. — Кто? — спросил он, продолжая смеяться. — Ты — таракан, — она слегка толкнула его в плечо. Джон толкнул её в ответ. — Козявка… — пробурчал он себе под нос. — Сам такой! — воскликнула она. Возвращаясь домой, Джон внутренне подготовился к очередному наказанию от родителей, те наверняка были очень недовольны их отсутствием. Они бы снова сказали что-то про то, что он должен уделять всё своё свободное время учёбе, а не какой-то там прогулке. Портить себе настроение, выслушивая их недовольства, вовсе не хотелось, но, к сожалению, он не мог просто сбежать от этого. И, открывая дверь в квартиру, он услышал… Тишину? Возможно, взрослых просто не было дома…

***

Они сидят на кухне и пьют чай, в квартире полнейшая тишина, если не считать того, что из открытого окна доносятся голоса людей с улицы. Джон смотрит на сестру, та довольно уплетает печенье, не замечая странностей. Он пытается не думать об этом, не портить себе настроение, но мозг как назло возвращает его в реальность, не даёт покоя своими мыслями. — А где родители? — спрашивает он, всё-таки не выдержав эту пытку. — Какие родители? — спрашивает в ответ Александра, хлопая ресницами. Дейви в шоке уставился на неё, не понимая, что вообще происходит. — Саш, наши родители… — пытается объяснить он, как будто это сложная тема по математике, а не факт, который должен был быть неоспорим. — У нас никогда не было родителей, Джон… — отвечает сестра. По кухне разлетается звук упавшего печенья. JDH смотрит на сестру со скептическим взглядом, надеясь, что сейчас она воскликнет "Ха, шутка!", но Саша как будто реально верила в правдивость своих слов. Это было странно… Он уж было хотел начать объяснять, что она что-то путает, как вдруг осознал. "Джон" пронеслось у него в голове гулом. Сестра никогда не называла его так… Она знала его как Лололошку, она не могла знать об этом имени… — Саша? Что происходит? — проговорил он почти шёпотом. — О чём ты? — так же искренне спросила она в ответ. Джон застыл на пару секунд в шоке, пялясь на сестру, а потом его голову резко пронзила одна простая, но пугающая мысль. — Это… Это не реальность… Это всё сон… Я просто сплю, а ты снишься мне… — пробормотал он, сглатывая скопившуюся слюну и надеясь, что не начнёт вдруг плакать от нахлынувших воспоминаний о сестре. О реальной Саше, которой больше нет… — Джонни, ты чего? — спросила фальшивая Саша, в её голосе было слышно беспокойство, но Джон не мог воспринимать это как правду. Он резко встал, даже не обратив внимания, что стул упал с громким стуком. Сестра смотрит на него с ужасом в глазах, она, казалось, не на шутку перепугана. Он уж хотел броситься к ней и успокоить, но как только понял, что это не реальность, его затошнило от мысли, что это ложь. Он никому не позволит использовать облик его сестры, чтобы дурить его, даже если её облик использовало его собственное сознание. — Как мне проснуться? — спрашивает Джон прямо. — Я не понимаю, о чём ты… — тихо отвечает сестра, будто бы она по-настоящему растерялась. — Это сон, мне нужно проснуться, — объясняет он. — Зачем тебе просыпаться? — спрашивает Александра, наклоняя голову. Действительно, а зачем? Разве там есть что-то кроме бесконечных страданий и одиночества? Разве его там кто-то ждал? Стоило ему задуматься об этом, как голова разболелась, он зашипел, схватившись за голову. В мыслях мелькали какие-то странные неразборчивые образы с большим количеством голубого цвета. Губы начало покалывать, Джон провёл пальцем по ним, почувствовав странно знакомый сладкий привкус и ощущение, будто кто-то целует его. Он сглотнул, образы в голове стали чётче, он смог разглядеть лицо какого-то парня, очень похожего и непохожего на него одновременно. Как будто его собственное лицо нагло украли, но изменили до неузнаваемости. — Лололошка… — знакомое имя слетело с губ так легко, его уста произнесли его практически интуитивно, раньше чем мозг успел сообразить. И он уверен, дело было совсем не в том, что это имя так же принадлежало ему, дело было в том парне. — Брат? Ты чего? Может, у тебя солнечный удар? Сначала говоришь мне, что это сон, а теперь забыл собственное имя? — обеспокоенно спросила сестра, медленно вставая из-за стола. Она хотела подойти ближе, сделала шаг, но тут же остановилась, боясь спугнуть брата. Он не понимал, что ему сделать, чтоб выбраться из этой ловушки? Как вернуться к своему альтер эго? В голове всплыла картина: как Лололошка, наклонившись над его спящим телом, пытается его разбудить, а на его личике застыло выражение страха. Он не мог оставить его одного, он обязан вернуться. — Маска… — пробормотал Джон. Он попытался призвать маску. Она помогала с перемещением между мирами, может, могла бы помочь выбраться из сновидений. Да, звучит глупо, но это было первое, что пришло ему в голову. Маска появилась в его руках. Он провел пальцем по знакомому очертанию, и перед глазами всё резко поплыло, и он услышал знакомый голос, который настойчиво звал его. — Джон, Джон! Он открыл глаза и увидел перед собой Лололошку. Его лицо из беспокойного быстро стало радостным. Он улыбнулся и налетел с объятиями. — Джон! Ты проснулся…