Колыбельная о золотой клетке

В этом доме было тепло, и это совсем не про отопление. Впрочем, про него тоже. Сатору сидел за котацу, окружённый заботой мамы Сугуру, очаровательной Аяме-сан, и чувствовал себя самым дорогим гостем. Он никогда не бывал приглашён в обычный дом, только в другие кланы и знатные шаманские семьи, поэтому здесь ему всё было интересно, даже старенький телевизор и вышедший из моды кассетный проигрыватель. Сатору видел, что семья живёт не то чтобы богато, особенно по меркам клана Годжо, но для него организовали целый пир. В середине стола стоял набэ, полный всякий вкусностей, но и про любимую собу Сугуру тоже не забыли. — Можно добавки?! — спросил Сатору с нетерпеливой жадностью, напрочь позабыв все уроки этикета от сенсеев. — Конечно, Сатору-кун, конечно, — ответила ему мама Сугуру. Накладывая ещё одну порцию собы, она улыбнулась, и улыбка эта ужасно напомнила Сатору самого Сугуру. Сугуру больше походил на отца, но как только лицо его озаряла улыбка, он становился копией матери. — Это очень вкусно! — сказал Сатору, когда доел вторую порцию. — Спасибо, дорогой, мне очень приятно. Казалось, он уже больше не сможет есть, но Аяме-сан вынесла небольшой поднос с клубничными дайфуку, и Сатору чуть не подскочил на месте. — Сугуру говорил, что я люблю сладкое? — Конечно. Сугуру только про тебя и говорит! — Мам… — смутился Сугуру. — А что такого? Мы все очень рады, что у тебя появился лучший друг. — Как дела с учёбой, ребята? — спросил отец Сугуру, Масааки-сан. Поначалу он казался строгим и хмурым, но потом Сатору понял, что он просто молчаливый и сосредоточенный. — Сатору сдал все экзамены на высший балл, — сказал Сугуру с гордостью, словно говорил про себя. Его мама выразительно на него посмотрела, подтверждая свои недавние слова. — Да ты и сам недалеко отстал, — дополнил Сатору. — Все сенсеи от тебя в восторге. — Приятно это слышать. Прежние друзья Сугуру не слишком заботились об оценках. Сатору поёрзал. Сугуру пообещал познакомить его с друзьями, и он немного нервничал, в чём никогда и ни за что бы не признался. Обед закончился тем, что Сугуру вместе с мамой ушли мыть посуду, а Сатору остался в компании Масааки-сана. Они обсудили музыку и старые фильмы, а потом разошлись в мнении по поводу творчества Сюсаку Эндо, но казалось, что спор доставил мужчине удовольствие. Потом Сугуру вернулся, а его родители оставили их, сославшись на дела. Лёжа за котацу, Сатору ощущал такое тёплое счастье, такую умиротворяющую ленность, что не хотелось двигаться никогда и ни за что. Он поправил подушечку под головой и посмотрел на Сугуру. Хотелось потрогать его — растормошить, потрепать по голове, что-то такое, но Сатору подозревал, что тому тоже не особо хочется двигаться, поэтому он просто продолжил наблюдать за тем, как Сугуру играет в свой PSP. Сатору прежде думал, что ему будет горько смотреть на то, какая у Сугуру замечательная семья. И ему было, но вместе с этим сердце его трепетало от радости за лучшего друга. Он огляделся ещё раз, более внимательно. Одна из стен была полностью занята семейными фотография и грамотами, дипломами, медалями единственного сына. Сатору немного позавидовал. Его достижения никто не отмечал, потому что все они считались само собой разумеющимся. Конечно, Годжо Сатору умнее и сильнее всех. Разве может быть иначе? Разве стоит это отдельно праздновать? Пожалуй, за этим стояла не только гордость, но и искренняя, безусловная любовь. Потому что Сатору гордились, но как гордятся породистой лошадью, а не как любимым сыном. — Итак, значит, только про меня и говоришь? — нарушил молчание Сатору. — Мама преувеличивает, — ответил Сугуру, не отвлекаясь от игры. — Нет, я понимаю, как про меня такого охренительного не говорить? — Она, кстати, не уточнила, хорошее я говорю или плохое. Сатору подкалывал Сугуру, но на самом деле, если бы ему было кому рассказать, то он бы реально только про Сугуру и говорил бы. Но Сугуру, казалось, действительно смутился этой реплики Аяме-сан. Сатору не до конца понимал, что в этом такого, они же лучшие друзья и всё время проводят вместе. О чём ещё Сугуру говорить? Воспользовавшись подсказкой Сугуру, Сатору пошёл в туалет, но немного ошибся в направлении и услышал голоса взрослых. — Ты сегодня опять храпел так, что я чуть не оглохла, — сказала Аяме-сан, но в голосе её не было настоящего недовольства. — Душа моя, это ты храпишь так, что стены трясутся, — ответил Массаки-сан с добрым смешком. — Быть такого не может, — возмутилась женщина. Сатору не стал больше подслушивать, найдя правильную дверь. И всё же диалог вызвал у него некоторые подозрения. Возможно, конечно, дело было в обычном храпе, но Сатору уже научился подмечать странные вещи там, где никто бы их не заподозрил. И очень редко он ошибался. Дело было не только в Шести Глазах, дело было в выработанной с раннего детства интуиции. Когда он вернулся, то первым делом сообщил Сугуру о своих мыслях: — Сугуру, мне кажется, в доме есть проклятие. — Странно, я ничего не чувствую. Ты видишь его Шестью Глазами? — Пока нет, но я услышал разговор твоих родителей, и мне показалось, что их донимает храпящее проклятие. — Храпящее проклятие? — с сомнением переспросил Сугуру, отвлекаясь от игры. — Именно. — Но откуда здесь взяться проклятию? У родителей всё хорошо… — Он отложил PSP, перевернулся на спину и задумался. — Хотя, ты знаешь, мама жаловалась на бессонницу, когда я был дома в прошлый раз. — А что, это логично. Бессонница вполне может породить проклятие, особенно связанное со сном. Ну всё, устраиваем ночью проклятию засаду. Будет весело. — Может, проклятие охотится только на парочки? — предположил Сугуру, и Сатору почувствовал, что краснеет. Он отвернулся и уставился на фотографии и грамоты. — Хм-м. Ну вот и выясним. Думаю, одному из нас нужно уснуть, а второму караулить. — Чур, я караулить, — сразу же отозвался Сугуру. — Мне же потом его ещё поглощать. — Думаешь, что будешь побеждать противников оглушительным храпом? — Да кто знает? — Он пожал плечами. — Вдруг чем-то пригодится. — Давай всё же я буду караулить? — Это ещё почему? Потому что я слабее? — Не говори фигни. Ещё бы ты не справился с какой-то мелкой гадостью. Просто я… — Сатору помедлил. — Не думаю, что усну на новом месте. — Вот как… Ну ладно, я всегда отлично сплю в своей старой комнате. — Ура! — Сатору вскинул кулак. — Охота объявляется открытой. После этих слов раздался звонок в дверь. Точно, Сугуру обещал познакомить Сатору со своими друзьями. Особого желания знакомиться с новыми людьми у Сатору не было, но он всё же испытывал любопытство. Кто есть те люди, которые являлись Сугуру друзьями? Были ли у них общие шутки, как у самого Сатору с Сугуру, проводили ли они ночи напролёт за разговорами обо всём на свете? Когда Сугуру открыл дверь, к ним подошли два парня. Один был низкого роста, с крашеными в блондинисто-жёлтый цвет волосами, а другой сразу напомнил Сатору Дайске — такой же напыщенный индюк в очках. После знакомства и связанных с этим реверансов Ацуши — тот, который крашеный — спросил у Сатору: — Чем красишься? У меня такой цвет никак не получается. Сатору фыркнул. — Это мои настоящие волосы. Ты слепой, что ли? Не видишь, что брови и ресницы у меня тоже белые? Наверное, это было грубо, но Сатору плевать хотел на приличия. Он не собирался вести себя подобострастно, только потому что перед ним друзья Сугуру. — Надо мне всматриваться в твои ресницы, — буркнул Ацуши, который, возможно, просто хотел поддержать разговор. После этого не лучшего знакомства они отправились гулять, и первым пунктом назначения были, естественно, аркады. По дороге Шинджи — тот, который в очках — принялся расспрашивать Сугуру об учёбе в загадочной закрытой школе, и тот с лёгкостью врал с три короба. Так, что не знай Сатору правды, поверил бы без сомнений. Какой потрясающий талант ко лжи. Сам Сатору врал из рук вон плохо. Не то чтобы его мучила совесть или что-то такое, но почему-то все всегда видели его насквозь. Поэтому Сатору предпочитал быть болезненно честным, раз уж врать не получалось. Интересно, врал ли о чём-то Сугуру самому Сатору? Ну уж нет, не могло такого быть. Не стал бы Сугуру врать ему. — Кста-ати… — Ацуши толкнул Сугуру плечом. — Про тебя тут спрашивала Айка. И так покраснела вся, ты бы видел. Короче, если ты ей напишешь, уверен, она будет охренеть как рада. Сатору сразу же отвлёкся от своих мыслей. Девушка? Сугуру про неё ничего не рассказывал! — Вряд ли у нас что-то получится, — ответил Сугуру. — Я сейчас сосредоточен на учёбе. — Да ладно тебе, она красотка. И всех отшивает, потому что по тебе до сих пор сохнет. Так и помрёшь девственником со своей учёбой. — А кто сказал, что я девственник? Сатору мгновенно вспыхнул, сам не понимая отчего. То ли от того, что Сугуру от него это скрыл, то ли от одной картинки Сугуру с девушкой. Он внезапно очень ярко это представил — как Сугуру её обнимает, как целует, как сплетаются их обнажённые тела. Ацуши и Шинджи тоже мгновенно пришли в возбуждение. — Чё? Как? — Давай рассказывай, кого ты там в своей школе уломал! — Да шучу я. Говорю же, что сосредоточен на учёбе. — Ой, иди ты! — махнул рукой Ацуши, явно расстроенный, что никаких скабрезных подробностей не последует. — Я уж реально поверил, — тоже огорчился Шинджи. — Неужели совсем не хочется помацать девчонку? — продолжил допытываться Ацуши. — Я этого не говорил, — ответил Сугуру, не отвечая на вопрос. — Наш человек, — сказал Шинджи, обнимая Сугуру за плечи. — А ты, Годжо? Чё как? Какие успехи с девушками? У Сатору вдруг пересохло во рту. Кажется, ему всё же придётся соврать сегодня. — Да зашибись всё. — Встречаешься с кем-то? — Не, ничего серьёзного. Так… Парни восприняли это с восторгом, видимо, решив, что «так» это по меньшей мере обжимания и настоящие поцелуи с языком. — Охренеть, молодец! Его уважительно хлопнули по плечу с двух сторон. Сугуру всё это время молчал и отводил взгляд. Понятное дело, он-то знал, что Сатору врал. Или не знал? Возможно, он так же, как и Сатору, думал, что между ними есть секреты. Они наконец дошли до игровых автоматов, поприветствовали охранника как старого друга и загремели мелочью. Сатору не терпелось показать себя в деле. Зал с автоматами был куда скромнее, чем тот, к которому Сатору привык, но в нём был какой-то особый провинциальный уют. Сатору ходил от автомата к автомату и почти на каждом в топе игроков значилось имя Сугуру. — Ого, Сугуру, да ты местная звезда. Сугуру самодовольно пожал плечами, скрывая улыбку, как будто ему совсем не льстила эта похвала. На самом деле Сатору знал, что Сугуру гордец похлеще него самого. Первым делом Сатору решил сыграть в Tekken. В Киото уже давно стояли автоматы с пятой версией, но здесь до сих пор была четвёртая. Сначала было непривычно, но Сатору быстро приспособился, и даже занял призовое место. Друзья Сугуру одобрительно присвистнули и потрепали его по плечу. Изначально парни ему совсем не понравилось, но похоже, они были не так уж и плохи. Да и стал бы Сугуру общаться с совсем уж кончеными? Нет, конечно. После аркад они пошли к автоматам с игрушками. Сугуру сразу же выиграл плюшевого зайца, и, взяв его в руки, он как будто бы по привычке потянулся, чтобы подарить игрушку Сатору, но помедлил и оставил зайца себе. Они всегда так делали — дарили друг другу выигранные призы. Интересно, почему Сугуру в этот раз не последовал их традиции. Сатору нахмурился, но быстро об этом забыл, потому что дальше они купили себе по мороженому, и Сатору полностью увлёкся клубничной сладостью. Это был хороший день по всем пунктам. Сатору понимал, почему Сугуру всегда возвращался румяным и довольным. Сатору был бы не против приезжать сюда почаще. — Насчёт Айки всё же подумай! — крикнул Ацуши напоследок. Не сдержавшись, Сатору цокнул. Далась им эта Айка! Что там за красотка такая? Сугуру кивнул, словно бы говоря, что подумает, и попрощался с друзьями, обнявшись. Сатору тоже неловко кивнул, помахал рукой и поспешил обратно в дом. Как только они оказались внутри, Сугуру протянул ему зайца и почему-то сразу отвернулся. — Ребята, вы вернулись? Давайте скорее ужинать, стол накрыт. После ужина Аяме-сан выдала Сатору футон, и они с Сугуру расположились в его комнате на расстоянии вытянутой руки. Некоторое время они возбуждённо обсуждали события дня, но довольно быстро стали зевать. Всё-таки день был активный и интересный, после такого только сладко и крепко поспать. Но Сатору спать было нельзя. Чтобы не уснуть, он сел на своём футоне в позу лотоса. Смотреть на спящего Сугуру оказалось немного неловко. Сатору думал, что это будет забавно — слюни на подушке, растрёпанные волосы, дурацкое выражение лица. Однако спящий Сугуру выглядел ещё красивее себя бодрствующего, что было абсолютно возмутительно. Сердце Сатору сжималось от невыразимой нежности, и он не знал, куда себя девать с этими глупыми чувствами. И вот, почти сдавшись желанию убрать волосы Сугуру с его лица, Сатору увидел проклятие. Серо-коричневый, в полосочку червь, размером с мизинец, появился у Сугуру на шее, и раздался оглушительный, нечеловеческий храп. Червь пополз, и Сатору уже потянулся, чтобы убрать гадость с прекрасного лица Сугуру, но тот быстро юркнул и нацелился на ухо. Нет-нет-нет! Сатору никогда не имел дела с такими мелкими проклятиями. В итоге он всё же попытался смахнуть червяка, но вместо этого нечаянно ударил Сугуру по лицу. Вот и вся его хвалёная реакция. Но не мог же он зарядить Красным прямо в ухо Сугуру. Нужно было действовать более тонко. Сугуру дёрнулся и проснулся, тут же ухватил червя за кончик и отбросил от себя. Тот пополз к нему с настойчивой скоростью, но Сугуру оказался быстрее и превратил проклятие в крошечный шарик, который, тяжело вздохнув, проглотил. — Вот это у тебя реакция. — Поверь, если бы это у тебя в ухе был червяк, ты бы действовал ещё быстрее. — Ну что? — с любопытством поинтересовался Сатору. — Ну как? — Мне снилось, что ты храпишь как старый дед, а я пинаю тебя ногами, но не могу разбудить, — признался Сугуру. — То есть если бы я храпел, ты бы бил меня ногами? Сугуру, я был лучшего о тебе мнения. Сугуру икнул, закрыв рот рукой, и только после этого ответил: — Это вообще-то ты съездил мне по физиономии, так что… Мне нужно попить воды. И почистить зубы.

***

Следующим утром они попрощались с родителями Сугуру и вышли к заборчику. Там их ждала одна из многочисленных шикарных машин клана. Так нелепо и чужеродно она смотрелась в простой и милой деревне, что Сатору смотреть на неё не мог как на символ того, другого мира — холодного и серого. Уже в машине, глядя на Сугуру, который всматривался в свой удаляющийся дом, Сатору посетила мысль, сначала показавшаяся ему тревожной. Он всегда это понимал, но теперь увидел своими глазами. У Сугуру до него была своя жизнь, и жизнь эта была полноценной и счастливой — с домом, любящими родителями и компанией друзей. На секунду Сатору почувствовал себя так, как будто он самолично забрал Сугуру из этой жизни, как будто это он заменил родителей на холодных сенсеев, а компанию друзей — на учебники и тренировки. Как будто он забрал Сугуру у всего мира. И хорошо. Сатору не было ни капли стыдно.