Колыбельная о золотой клетке

Сатору редко говорили правду. Обычно в выверенных словах окружающих оставалось только то, что он хотел услышать, или то, что должен был услышать. Сатору понял это довольно рано — увидел в колебании проклятой энергии тех, кто пытался от него что-то скрыть. Из-за страха ли, из-за чувства долга, из-за желания выслужиться. Примерно тогда же он приобрёл привычку подслушивать. Однако развлекало это лишь на первых порах, мысли окружающих оказались унылыми, скучными, неизобретательными. Секреты — мелкими и жалкими. За их ложью не стояло ничего интересного и достойного внимания. Уже скорее по инерции, нежели от реального желания что-то узнать Сатору в очередной раз подслушивал разговоры сенсеев. Они обсуждали мальчика, который должен был вскоре прибыть в поместье. Редкая техника, возможность лучше изучить проклятия, большие перспективы. Бла-бла-бла. Неинтересно. Зачем клану ещё какой-то пацан, когда у них есть он, Сатору? Что там за редкая техника? Он вообще-то первый обладатель Бесконечности и Шести Глаз за четыре сотни лет! Вот это редкость. Сатору почти забыл о подслушанном, когда одним вечером почувствовал мощное колебание проклятой энергии. Он давно привык к тому, как ощущаются обитатели поместья — слабые шаманы, тусклый, блёклый фон, который почти не беспокоил Шесть Глаз. То, что он чувствовал сейчас, отличалось от всего виденного ранее. Это была вспышка, которая не погасла, а осталась светить прямо в лицо. Любопытство зудело под кожей, и Сатору не мог сосредоточиться на своих занятиях. Постоянная осведомлённость о чужом присутствии не давала спать, не давала думать, не отпускала ни днём, ни ночью. Сатору ворочался на своём футоне, яростно сжимая веки до белых вспышек перед глазами. Но и это не помогало. Казалось, что он всегда смотрел на серое, пасмурное небо, и вот наконец вышло ярчайшее солнце. И от этого солнца никуда не деться — не закрыть глаза, не отвернуться. Сенсеи продолжали обсуждать этого мальчишку, Гето Сугуру. Он силён, говорили они, но покорен и послушен, вежлив и приятен, любит учиться и впитывает знания как губка. Идеальный ученик. Сатору плевался и сжимал зубы, слушая эти бредни. Конечно, они бы все предпочли, чтобы он сам был именно таким — бессловесным кланяющимся ничтожеством, глаза — в пол, язык — за зубами. Всё на благо клана, никаких протестов, никаких проявлений характера. Он не собирался знакомиться первым. В конце концов, он тут хозяин, это его компании должны искать, а не наоборот. Но любопытство пересилило. Оно и накопившееся от бессонных ночей раздражение. Гето сидел на циновке под деревом и читал книгу. Длинные, по подбородок, чёрные волосы завешивали лицо и не давали разглядеть его черты издалека. Когда Сатору подошёл ближе, Гето оторвался от чтения и поднял голову, а потом, увидев, кто именно к нему направляется, спешно встал на ноги и увлёк всё тело в глубокий поклон. Любезный, как и говорили сенсеи. Симпатичный. Чёрное с серебристыми узорами кимоно шло ему куда больше, чем самому Сатору его традиционные наряды, пусть не такое дорогое, но тоже достойное. На мальчика не скупились — он был здесь не заложником, а учеником. Сатору почему-то поразили резкие, чёрные и тонкие брови, которые делали лицо Гето как-то по-особенному классически красивым. Он совсем не был похож на девочку, но девочек красивее Сатору никогда не встречал. Сильный… Как чувствовал Сатору все эти дни. Вблизи аура Гето казалась ещё интереснее, Сатору никогда такого не видел. Словно проклятая энергия Гето состояла не только из его собственной, но и из какой-то иной, чужеродной. Так что за техника? Этого он так и не подслушал, утомившись выслушивать, какой Гето замечательный и идеальный. Прижимая к груди книгу, Гето терпеливо ждал, пока Сатору его разглядывал. — Ты мне мешаешь, — сказал наконец Сатору, не озаботившись приветствием. — Твоя проклятая энергия слишком яркая. Гето снова поклонился, уже без прежнего рвения. Сатору проследил за этим поклоном, и взгляд его упёрся в белоснежные таби на ногах Гето. Чтобы не покраснеть, он резко перевёл взгляд на крону дерева, делая вид, что разглядывает молодую листву. — Извините, молодой господин, что я своим существованием отравляю вашу благословенную жизнь. Сатору приоткрыл рот. — Ты что, только что нахамил мне? — с восторгом спросил он. Ему никто и никогда не хамил, потрясающее ощущение! И, пожалуй, дело было в том, что Гето силён, он почти равный Сатору, а грубость какого-то слабака казалась бы смехотворной. — Как можно, Годжо-сама? Я бы не посмел. Слова Гето были тверды, но на лице его играла едва заметная улыбка, а в глазах таилось что-то такое непонятное и будоражащее, как будто Гето не человек вовсе, не шаман, а ёкай, который заманивает неосторожных путников в лесную чащу. Собственно, Сатору не знал, чего он пытался добиться своим выпадом. Гето не по собственной воле здесь появился и вряд ли уедет восвояси от одной дурацкой угрозы, пусть и наследника. Вот только теперь Сатору знал, как выглядит не только проклятая энергия Гето, но и он сам, и не сказать, что это знание как-то облегчало ему жизнь. Следующие две недели Сатору иногда наблюдал за Гето, пока тот не видел. Он бы хотел сказать, что наблюдения эти были случайными, но нет, он действительно хотел узнать о Гето побольше. Какой ещё вариант у него оставался? Не будет же он спрашивать напрямую. Детективные навыки Сатору, видимо, оставляли желать лучшего, что странно, потому что ему отлично удавалось всё, что он пробовал. Как бы то ни было, ничего важного он толком и не узнал. Гето любил читать книги под тем деревом (Сатору совсем не проводил время, подглядывая за ним из беседки), любил собу (об этом говорили на кухне очарованные новым жильцом поместья кухарки), завёл знакомство с троюродным братом Сатору Дайске (почему-то это раздражало), делал успехи в ближнем бою (сенсеи уже давали ему серьёзные тренировочные орудия). Эта информация ничего не давала Сатору, просто копилась у него в памяти. Пару раз они встречались в библиотеке или в саду, кивали друг другу, Гето неизменно кланялся, и расходились. Сатору хотел завести разговор, но не знал, о чём. Такого с ним никогда прежде не случалось — обычно он говорил всё, что взбредёт в голову. Но тут как будто нужно было придумать что-то особенное, а все темы казались глупыми. Да и вообще, это о его компании должны мечтать. С какой стати он должен начинать что-то первым? Если Гето не интересно, то ему и подавно! В одно утро Сатору сидел за партой на занятии по теории проклятых предметов и орудий, качался на стуле, стучал карандашом по столу, как вдруг почувствовал — что-то не так. Довольно быстро до него дошло, что он не ощущает мощного присутствия, с которым почти свыкся. Гето не было на территории поместья — Сатору вообще его не чувствовал. Вроде бы это само по себе было неплохо, возможность отдохнуть глазам, но Сатору встревожился и до конца урока вёл себя рассеяннее обычного. Гето мог уехать проведать родителей, он ведь действительно находился в клане не на правах пленника. Он мог отпроситься сходить в кино с друзьями. Наверняка у него были друзья до переезда, мысль о которых вызвала то ли зависть, то ли ревность, в чём Сатору не слишком хотелось себе признаваться. Волноваться было не о чем. Сатору и не волновался. Вот вообще ни капельки. Ближе к вечеру Гето вернулся, а с ним и вихрь его проклятой энергии. Сатору это настолько успокоило, что он даже сначала не заметил изменений в этом самом вихре. Позорная ненаблюдательность для обладателя Шести Глаз, на самом-то деле. Сенсеи ему бы высказали за это, но к счастью, со своими мыслями о Гето он был наедине. После всех занятий Сатору пришёл к девушкам-лекарям, которые всегда давали ему сладости после обработки разбитых коленок, когда он ещё совсем не умел пользоваться обратной техникой, а Бесконечность иногда подводила. Теперь они хранили сладости специально для него просто так, без повода, и он иногда заходил, чтобы подразнить их и получить свои леденцы. Возможно, это было уже не по статусу и не по возрасту для двенадцатилетнего подростка, но Сатору такие условности никогда не волновали. Стучаться он тоже не привык. Здесь всё однажды будет принадлежать ему, к чему эти фальшивые расшаркивания? Он это знал, и это знал каждый, кто жил на территории поместья, а также весь шаманский мир заодно. В кабинете на кушетке сидел Гето в европейской одежде: джинсах, чёрных кедах и широкой футболке с названием какой-то рок-группы. Бледный, даже серый, потный, волосы липли к лицу, глаза были мутные и покрасневшие. Он прислонился боком к стене, а в руках держал ведро. Сатору вдруг сильно-сильно захотелось убрать мокрые волосы ему за уши. Глупый порыв. Наверняка наелся какой-то гадости в городе, вот и поплохело ему. Сатору сам чувствовал себя не очень, когда в первый раз попробовал фастфуд после еды, приготовленной клановыми кухарками, однако до такого, конечно, не дошло. — Эй, съел что-то не то? Гето поморщился и кивнул, явно борясь с очередным приступом тошноты. Громко приземлившись рядом с ним на кушетку, Сатору поборол желание коснуться подрагивающего плеча. Гето убрал ведро от него подальше. — Да ладно тебе, я вижу проклятия, уж блевотины не испугаюсь. Он столько думал о том, как завести диалог, а в итоге говорил про блевотину, да ещё и без какой-то реакции в ответ. Класс. С другой стороны, не станет же он вести великосветские беседы, пока собеседник содрогается в рвотных позывах. В фильмах и аниме в такие моменты обычно бережно обращались с больным, гладили по голове, говорили что-то успокаивающее, но Сатору никогда никого не поддерживал и ни о ком не заботился, поэтому он не очень хорошо представлял, что следовало делать. В данный момент Гето не выглядел как тот, кто оценил бы поглаживание по спине. А правильных слов он не знал. Всё пройдёт? Ясное дело, пройдёт, не будет же Гето блевать до конца жизни. Со всеми бывает? Да, но с Сатору, например, не бывает, у него только голова иногда болит. — Не надо вам это видеть, Годжо-сама, — сказал наконец Гето, и Сатору стало не по себе от его голоса. Звучало так, как будто горло долго драли наждачкой, а потом засунули туда что-то чужеродное. «Годжо-сама» привело Сатору в ярость, он подскочил с места и ушёл прочь. Он-то думал, что Гето особенный, не такой, как все эти лебезящие ничтожества. Может, и правильно, что он так и не решился заговорить. О чём им говорить, если Гето воспринимает его как хозяина. Злился Сатору примерно десять минут, потом отвлёкся на прохождение уровня в Зельде на Геймбое. Перед сном Сатору развлекал себя тем, что наблюдал, как колеблется проклятая энергия Гето. С ним явно было что-то не так. Сатору часто видел, как болезнь меняла энергетический фон шаманов, но это всегда выглядело чем-то незначительным. С Гето же происходило точно другое. Сатору ведь так и не узнал, что у Гето за техника, почему-то это не слишком открыто обсуждали. Что, в принципе логично, изначально говорили, что техника редкая и требует исследования, поэтому и трепаться направо и налево о ней не стоило. Спустя пару дней Сатору окончательно допекли занятия. На уроке по этикету монотонно бубнили про разную посуду, а в конце сенсей сказал, что следующей темой будет история традиционного костюма и потребуется заучить значения всех типов и цветов тканей. Вроде ничего ужасного, но Сатору взбесился и захотел сбежать куда подальше от этой чуши. Он будет непобедимым героем однажды, сильнейшим шаманом современности. К чему ему знать про плошки и тряпки? Не лучше ли потратить время на действительно важные вещи? Такие, которые однажды спасут жизни людей или, вполне возможно, весь мир. На занятиях по рукопашному бою Сатору отвлекался и злился на Хироки-сенсея, который его ругал за рассеянность, от злости отвлекался ещё сильнее и так по кругу. Даже вкусный ужин не порадовал. Да и с чего должен был порадовать ужин, который он, как всегда, ел один? Ему требовалась передышка. Следующий день он проведёт по своим правилам. В своей комнате Сатору переоделся в джинсы и футболку, зашнуровал кроссовки, которые ещё ни разу не ступали ни на землю, ни на асфальт, а сверху надел кимоно, которое собирался сбросить, как только выйдет за территорию поместья. За пояс джинс он засунул кепку с Гарурумоном, чтобы в городе скрыть приметные волосы. По пути его никто не остановил, да и попробовали бы они. Перелезть через забор мог бы и маленький ребёнок, такой он был несерьёзный и низкий. Настоящим ограждением являлся барьер, который обычные люди видеть не могли. Для Сатору, впрочем, что забор, что барьер представляли примерно одну сложность. Если точнее, нулевую. Он уже собирался скинуть кимоно, как бабочка скидывает своё прежнее обличие, прежде чем улететь прочь, как почувствовал чужое присутствие. По всей видимости, Сатору слишком сильно преуспел в попытках не замечать Гето с его бушующей проклятой энергией. Или Сатору так стремился сбежать подальше, что не видел ничего вокруг, кроме своей цели. Сатору стоял как дурак со спущенным с плеч, развязанным кимоно и кепкой, торчащей из штанов, а напротив него Гето отчего-то опустил взгляд. То есть теперь он смущался? Сам же шёл за Сатору следом! — Ну что, настучишь на меня, как правильный мальчик? Гето резко поднял взгляд и, тряхнув волосами, уставился на Сатору, а потом произнёс голосом, растерявшим и обычную взрослость, и загадочность, и скрытую вежливостью заносчивость: — Можно… Можно с вами? Разумеется, хотелось закричать «да», а потом взять Гето за руку и повести за собой к приключениям. Вместо этого Сатору попробовал быстро оценить ситуацию. Ему самому за побег ничего не будет, а вот Гето вряд ли погладят по голове, если узнают, что он без разрешения покинул поместье. Разумная мысль, но эгоизм победил. — Уверен? Не боишься, что научу тебя плохому? Гето едва заметно ухмыльнулся, как бы говоря, что неизвестно ещё, кто кого научит. В нём снова мелькнуло что-то от ёкая. Вот таким он нравился Сатору куда больше, чем правильным скромником. — Не боюсь. — Тогда пошли, покажу тебе, как надо развлекаться. Сбросив кимоно и нахлобучив на голову кепку, Сатору полез через забор, но отвлёкся на неловкое покашливание Гето. Он не смотрел никуда конкретно и снова почему-то смущался. — Что? Помочь тебе перелезть через забор? Глупый вопрос — Гето был даже выше самого Сатору, он явно мог сделать это самостоятельно, без чужой помощи. — Барьер. Не уверен, что пройду через него сам. — А, точно, — сказал Сатору. Он частенько забывал о возможностях или невозможностях других. Шаманы послабее проходили через барьер с помощью печати, а Гето её пока не имел. И тут Сатору дрогнул — ему нужно было взять Гето за руку. В этом не было ровным счётом ничего такого — пара секунд, и ладони можно будет расцепить. Почему тогда Сатору ощутил, как щеки загорелись колючим теплом? Не глядя на спутника, Сатору протянул руку и быстро перевёл Сугуру на другую сторону барьера. Пальцы у Гето оказались тёплые и приятные, отпускать их не хотелось. Он даже нащупал мозоль на ладони от орудия, скорее всего, и это знание показалось поразительно важным. Гето сам забрал руку, когда препятствие было пройдено, и Сатору чуть не дёрнулся следом. Он бы не отказался пройти так до автобусной остановки. Он же мог сказать, что нужно ещё немного подержаться, потому что барьер толще, чем кажется? Нет, не мог. Гето достаточно силён, чтобы чувствовать и границу и размеры барьера. — Спасибо, Годжо-сама. — Эй! Меня зовут Сатору вообще-то. Если хочешь сбегать с кем-то из дома, называй его по имени. — Хорошо, Сатору. Его и так нечасто называли по имени, но Гето произнёс «Сатору» совершенно особенным образом, как будто в этом слове были другие звуки, не такие, какими пользовались остальные. Имя звучало мягко, тепло, по-родному. Они шли вдоль дороги на небольшом расстоянии, и рукав кимоно иногда задевал голую руку Сатору. Желание схватить ткань и сжать между пальцами всё росло. Странное желание. — И я буду называть тебя Сугуру, возражений не принимается. — Как скажете. «Сугуру» из уст Сатору явно не произвело такого же впечатления на Гето. — Так что, как давно ты думал о том, чтобы сбежать из этой дыры? — поинтересовался Сатору. — В поместье великого клана для меня созданы лучшие условия. Я бы никогда и не подумал о побеге. Мда, Гето явно не планировал раскрывать душу, пусть и вызвался сопровождать Сатору в его вылазке. А вдруг его подослали, чтобы следить? Ну нет, в это верить совсем не хотелось. — Ой, да ну хватит! — Сатору качнулся и ударил Гето плечом по плечу. — Не представляю, кому нормальному может там нравиться. Можешь не стесняться, я никому не скажу. Понимаю, что тебя тоже достали все эти тупые правила и надменные рожи. — Я хотел составить вам компанию, — ответил Гето, и у Сатору вспыхнули кончики ушей. Да, он хотел выбить признание, но не такое. Впрочем, это было даже приятнее, пусть скорее всего и неправда. До остановки они шли в молчании. Погода выдалась отличная: солнце светило, но ещё не припекало, а лёгкий ветер трепал волосы как ласковой рукой. Природа давно проснулась и не уставала радовать — весна получилась особенной. Не то чтобы у Сатору было очень много годов для сравнения, но в тот момент ему всё казалось сказочным и исключительным. Сатору хотел задать миллион вопросов, но терпел, чтобы хватило на весь день. Однако как только они дошли до автобусной остановки и сели на скамейку, его прорвало: — Рассказывай, что у тебя за техника. Что-то с шикигами, да? Я угадал? У тебя проклятая энергия как будто не только своя. Как Десять теней, но не совсем. Или реально Десять теней? Не, у тебя лицо не зенинское, слишком… э-э, доброе. Он чуть не использовал другое слово, но вовремя остановил себя. Этими мыслями точно не стоило делиться с новым другом. А лицо… Ну, лицо и лицо. Сатору сделал мысленную заметку убедить себя в этом как-нибудь на досуге. Гето молчал, и даже Сатору явственно чувствовал напряжение, хотя далеко не всегда правильно считывал обстановку. — Ну? — он нетерпеливо потеребил рукав кимоно. — Я поглощаю проклятия, чтобы потом ими управлять, — сказал Гето пустым и пугающим тоном. — Ничего себе!!! — Сатору подскочил с места. — Я о таком не слышал! Это очень круто звучит! А как ты их поглощаешь? Типа тенью или сгустком проклятой энергии? — Ртом, — сказал Гето на грани слышимости. Ему что, было стыдно? Почему? — Ртом?! Вот это круто. Нифига себе! Теперь я понимаю, чего эти старпёры так завелись из-за тебя. И что, ты можешь прямо сейчас вызвать проклятый дух? И он будет тебя слушаться? — Всё верно. — Покажи, покажи, покажи, — упрашивал Сатору, сложив руки в молитвенном жесте. — Мне срочно надо это увидеть. Судя по лицу, Гето не хотел этого делать, но не решился ослушаться. Из чёрного облака выплыла фиолетовая клякса с милыми глазками и длинными ресничками. Видимо, решил не пугать Сатору. Хотя тот видел таких чудищ, что не в каждом фильме ужасов увидишь. — Что она умеет? — Она ядовитая. Парализующий яд. Если я захочу, так она безобидная. — Класс. Клякса исчезла так же легко, как и появилась. Сатору на время отвлёкся, размышляя. Сколько проклятий максимум может быть в арсенале Гето? Где они обитают, пока их не вызвали? Сколько можно поглотить за раз? В какой момент можно начинать поглощать, не сразу же, как увидел? Проклятия особого уровня получится проглотить? Он слышал про пальцы, но это другое. Сколькими проклятиями разом Гето может управлять? Если его вырубить, освободятся ли проклятия? Он перебирал пальцами по краю скамейки и делал мысленные вычисления. — Сатору… — Да? — Тебе правда не показалась отвратительной моя техника? — Что-о?! Да это же просто потрясающе! Как в Дигимонах почти. Что может быть круче? Ну, то есть понятно что, Шесть глаз, ага, но всё равно! Давай рассказывай, какие у тебя ещё есть и что они умеют? Подъехал автобус, но не тот, который им был нужен. Гето поднялся, надеясь избежать разговора, но Сатору одёрнул его и усадил обратно. Гето без особого энтузиазма стал перечислять свои проклятия, и Сатору не понимал, почему он так воспринимает свою технику. Очевидно же, что это круто и по-настоящему большая редкость. А что главное, потенциал этой техники почти безграничен — проклятия были, есть и будут, только и поглощай. Разве это не удивительно? — Я хочу посмотреть! — сказал наконец Сатору, выслушав Гето. — Надеюсь, что мы встретим какое-нибудь слабенькое проклятие в городе. — Надеюсь, что нет. Я не очень хорошо себя чувствую после. Боюсь, это испортит ваше впечатление от прогулки. — Стой, так это ты от проклятия блевал? — Да, так и было. — Хреново. Ну ничего, привыкнешь. Изао-сенсей говорит мне, что со временем голова начнёт меньше болеть. Это из-за Шести Глаз у меня, неприятная фигня. Вот, я тоже верю, что прокачаюсь настолько, что буду всё видеть и не уставать. Гето кивнул, но как будто не слишком поверил. Похоже, он относился к жизни с меньшими оптимизмом, чем Сатору. — И ты тоже прокачаешься, — продолжил Сатору. — И мы вместе будем сильнейшими. Какой у тебя уровень? — Первый. — Ничего себе! В твоём возрасте такого не бывает. То есть у меня, конечно, с рождения — особый. Гето впервые с начала разговора слабо улыбнулся похвале. Ничего, Сатору ещё исправит эту несправедливость! В подъехавшем автобусе не осталось мест, чтобы сесть вместе, поэтому Сатору пришлось занять кресло на ряд назад от Гето, и всю поездку до Киото он провёл, рассматривая, как кромка чёрных волос то и дело касалась подбородка, и наблюдая, как в автобусе, полном обычных людей, сияет проклятая энергия сильного шамана. Он пожалел, что не взял плеер, потому что такие наблюдения приятно было бы проводить под любимую музыку. — Ты бывал в Киото? — спросил Сатору, когда они вышли из автобуса и направились к станции метро. — Однажды, с родителями. Перед тем, как переехать. — Хм, ясно. Ну, экскурсию я тебе устраивать не буду, туристические места пусть туристы штурмуют. А ты вообще сам откуда? — Из маленького города в Аомори. Сатору попытался припомнить уроки географии, но ничего толком не вспомнил про префектуру, кроме того, что там, кажется, какие-то болота были и выращивали яблоки. — Ты любишь яблоки? — спросил он, потому что не придумал ничего лучше. — Яблоки? — удивился Гето. — Да, наверное, люблю. Надо будет принести ему самых вкусных яблок с кухни, подумал Сатору. Они доехали на метро до станции «Годжо», потому что когда Сатору первый раз сбежал в город и зашёл в подземку, ему показалось забавным посмотреть, что там. И теперь в том районе у него имелись свои любимые места. Если Гето и показалось название смешным, он никак этого не проявил. Чтобы попасть в зал с аркадами, нужно было пройти немного по шоссе, потом свернуть у комбини и зайти вглубь района. По пути Сатору отвлёкся на автомат с игрушками, в котором валялись Синнамороллы разного размера. Это было что-то новенькое, в прошлую вылазку Сатору их не видел. Теперь он точно должен впечатлить Гето и вытащить самого огромного Синнамонролла. Зарядив пару монеток, Сатору принялся настраивать клешню джойстиком. Вообще-то он был в этом профессионалом, его пространственное мышление превосходило обычное человеческое, но Гето приклеился к стеклу и наблюдал за всеми его действиями с чуть приоткрытым ртом, и Сатору это отвлекало. Сильно. С пятого раза Сатору вытянул самую маленькую игрушку в автомате. Чувствуя себя опозоренным, он всё равно протянул выигрыш Гето, но тот, казалось, вообще не считал, что что-то не так. Его глаза вспыхнули восторгом, и только тогда Сатору заметил, какого они невероятного цвета — янтарная смола, бликующая на ярком солнце. Что делать с этим наблюдением, Сатору не знал, поэтому просто потянул Гето за собой в аркады. В пыльном и тёмном зале его уже знали. Даже увидев один раз, забыть его было сложно. Иногда это помогало, иногда мешало. Сатору выбрал свой любимый потрёпанный автомат с Робокопом и принялся объяснять Гето правила, тот выслушал, но потом сказал, что знает. О, это могло быть ещё интереснее, чем Сатору предполагал изначально! — Если будешь поддаваться, я тебя здесь брошу и уеду домой один, — сказал Сатору. Гето кивнул — уголок его губ изогнулся в хитрой улыбке. Взявшись за джойстик так крепко, словно от этого зависела его жизнь, Сатору бросился в игру с ожесточённостью рестлера на ринге. Он никогда не играл против кого-то, но был вполне уверен в своих силах. Кто вообще мог быть уверен в своих силах, если не он. Думать таким образом оставалось пару секунд. Гето разнёс его. Проигрыш получился сокрушительным, не оставляющим ни капли достоинства. Сатору не собирался злиться из-за такой ерунды, но он так хотел произвести впечатление, а вместо этого свалился с разбега лицом в грязь. Кулаки сжались сами собой. Видимо, заметив перемену настроения, Гето сказал своим любезным голосом: — Не переживайте, Годжо-сама, я просто много тренировался в родном городе с друзьями. Больше пойти было некуда, мы каждый день собирались в похожем зале, и нам даже бесплатно позволяли играть. — Сатору. И я не переживаю. Мне просто не повезло — джойстик заедал. — Конечно, — согласился Гето, но в выражении лица у него не наблюдалось ни капли послушания и смирения. Он явно был доволен собой. Сатору подумал, что взрослые ещё глупее, чем он предполагал, раз считают Гето идеальным и правильным. — Мне расхотелось играть, пошли в комбини. Теперь у меня настроение попробовать всю еду, которую мне не дают есть дома. В крупном 7-Eleven ярко светили лампы, сновали задёрганные офисные работники, а выбор чипсов поражал воображение. Сатору хотел попробовать все, а потом запить всеми вкусами газировки и закусить сладостями. В корзину полетели чипсы со вкусом пиццы, креветки, персика и батата, а также несколько самых ярких шоколадок, упаковка моти, ещё одна упаковка моти, бисквитные рулетики, несколько маленьких ведёрок мороженого. Гето смотрел на всё это с сомнениями во взгляде. Несмотря на то, что Сатору сказал ему брать всё, что захочется, он этой возможностью не воспользовался. У стенда с напитками Сатору спросил сам: — Какая твоя любимая газировка? — Спрайт. — Фу, скука. — А ваша? — Кола, — с неохотой пришлось признаться. В ответ на осуждающий взгляд Сатору приподнял брови и рассмеялся. Гето тоже захохотал, немного запрокинув голову. Сатору впервые слышал его смех, и от этого звука становилось тепло в груди, а ещё хотелось улыбаться широко-широко. Даже показалось, что его можно использовать против самых злобных проклятых духов, растворяя негативную энергию. Об этом смехе Сатору думал всё время, пока они шли до соседнего парка, раскладывали на скамейке свои покупки и поглощали чипсы. Вот бы снова услышать, как Гето смеётся. И увидеть тоже — его лицо так менялось, глаза так мило жмурились. Парк оказался довольно непримечательным, в поместье и деревья, и дорожки, и беседки были куда красивее, но Сатору сам выбрал уйти подальше от туристических мест. Чипсы с персиком Сатору ожидаемо понравились, а вот со вкусом пиццы — нет. Он никогда не пробовал саму пиццу, но если она такая же гадкая, то он осуждал итальянцев. Даже странно, что Черепашки-Ниндзя так эту фигню обожали. А Сатору им верил! Думал, что вот он попробует и познает настоящее блаженство. Отброшенная в сторону пачка накренилась и высыпала пару чипсов на землю. На угощение сразу же слетелись голуби. Только им и есть эту гадость. — Я больше не могу, — сказал Гето после того, как съел немного чипсов и одно ведёрко мороженого с шоколадным вкусом. Он мучительно вздохнул и переложил Синамонролла со скамейки себе на колени. — Слабак. — В этом отдаю победу без боя. Так я с друзьями время не проводил. Сатору ткнул его локтём под рёбра — вот сволочь, напоминал о разгромном счёте в аркадах. Но протянул банку Спрайта и понадеялся, что они коснутся пальцами. Этого не произошло, поэтому улыбка Сатору померкла. Ничего, он попытается потом ещё раз. На самом деле Сатору и самому стало плохо где-то на третьей пачке чипсов, но тащить всё это домой он не собирался, а сдаваться не привык. Даже если его стошнит, они с Гето уже вполне на той стадии отношений, когда можно довериться в момент слабости желудка. Возможно, увидев его блюющим, Гето станет легче — они будут в равных условиях в этом отношении. — Становится холодно, — заметил Гето, обнимая банку руками. — Ты замёрз? — Не я — вы. Вообще он был прав. Его кимоно выглядело довольно плотным, а футболка Сатору не сильно спасала от начавшегося к вечеру ветра, по-весеннему прохладного. Большинство прохожих накинули куртки или кардиганы. — А, да нет, я вообще не мёрзну. У меня же Бесконечность. Сжимая плюшевую игрушку одной рукой, Гето невежливо показал пальцем на предплечье Сатору, которое всё покрылось гусиной кожей. Ладно, не так уж и хорошо его защищала Бесконечность, особенно учитывая, что он не мог включать её постоянно. Пока, во всяком случае. Просто не хотелось заканчивать этот день, который стал для Сатору совершенно особенным. Он столько всего собирался у Гето спросить, столько всего рассказать. У них ведь будет ещё много времени для этого?