Колыбельная о золотой клетке

Сугуру наказали. Сатору — нет. Отличный урок, класс. Он несёт ответственность за всё и за всех. Чтобы никогда не забывал. Если он что-то может или ему что-то можно, это не значит, что такое же верно для остальных. Очень умно и хитро, но что если Сугуру не захочет с ним больше общаться? Сатору узнал об этом на следующий день, когда пробрался на кухню и взял из холодильника с овощами и фруктами самых красивых яблок. Несмотря на то, что Сугуру не говорил ему, где конкретно живёт на территории поместья, для Сатору, это, понятное дело, не было секретом. Он покричал в окно, хотя вообще-то мог и так войти, но вместо приглашения внутрь Сугуру попросил его уйти. Сатору не понял и почувствовал совсем странные вещи в солнечном сплетении, на секунду он подумал, что Сугуру, возможно, было с ним не так уж и весело, что он проводил с ним время из вежливости и почтения. От этой мысли его даже немного затошнило. «Меня наказали», — сказал наконец Сугуру. — «Пожалуйста, уходите, Сатору». И Сатору мог быть не послушаться, но таким образом он навредил бы Сугуру ещё сильнее. Разбросав яблоки по земле, Сатору пошёл к Изао-сенсею. Он не знал, кто именно наказал Сугуру, но Изао-сенсей, хранитель знаний о клановых техниках, имел достаточно высокий статус, чтобы эту проблему решить. Невысокий и сухопарый сенсей не выглядел угрожающе, да и шаманом он был не то чтобы сильным, но никто в клане не знал больше о Бесконечности и Шести Глазах, поэтому Изао-сенсея уважали и почитали. Его строгий и проницательный взгляд всегда пришпиливал к месту, как булавка — бабочку, как будто он всё знал не только о техниках, но и о человеческих душах. Сатору его не боялся, потому что он никого и ничего не боялся, но иногда от этого взгляда ему бывало некомфортно. Как, например, сейчас. Потому что сенсей явно знал, зачем Сатору пришёл. — Зачем вы наказали Гето? Это я ему приказал пойти со мной. — Сам Гето сказал другое. — Он пытался меня защитить. — Как вы сейчас пытаетесь защитить его, Сатору? Сатору надулся. На это ему нечего было ответить. — Гето должен был отговорить вас, и он это понимает. Он с достоинством принял своё наказание, советую последовать его примеру. Сатору фыркнул. Как будто его можно от чего-то отговорить! Хотя, возможно, если бы Сугуру предложил вместе поиграть в приставку или ещё что-то такое, то Сатору бы согласился. Наверное. Но это не отменяло того, что идея принадлежала ему. — А я? Это же я сбежал. Где моё наказание? — Ответственность, Сатору, может принимать разные формы. Особенно ответственность за других людей. — Я не хочу быть ни за кого ответственным. Ему — двенадцать, он и за себя-то не мог отвечать. — Это не зависит от вашего желания, это то, что пришло к вам по праву рождения, — терпеливо пояснил Изао-сенсей. В его словах была неприятная снисходительность, словно он с маленьким ребёнком разговаривает. С ребёнком, который не понимает элементарных вещей. Дело в том, что Сатору всё понимал. Ему нравилось быть сильным, нравилось быть особенным, а вот это всё ему совсем не нравилось — обязанности, нравоучения. Разве не мог он выбирать, чего он хочет или не хочет. Кто может ему запретить? И что они будут делать, если он ослушается? Он иногда проверял, но всегда на мелочах, как будто не мог решиться на действительно серьёзное неповиновение. После разговора с Изао-сенсеем Сатору поплёлся к себе, огорчённый и униженный, но это было только начало отвратительного дня, потому что по дороге ему встретился Дайске. — Хорошего дня, Сатору! Вы случайно не знаете, где пропадает Гето-кун? Его сегодня не было на занятиях. Мгновенно вспыхнув, Сатору бросил на троюродного брата гневный взгляд. Мало того, что он называл Сугуру «Гето-кун», так ещё и напомнил, что они учились вместе. Если бы Сатору мог столько же времени проводить вместе с Сугуру, они бы давно стали лучшими друзьями. Но нет, он, видите ли, должен обучаться по особой программе, отдельно ото всех. Какое же у Дайске было тупое лицо, просто кошмар. А ещё ему недавно исполнилось четырнадцать, и у него уже сломался голос. Сатору это страшно бесило. И очки у него были тупые, как будто хотел казаться умнее. И волосы по-дурацки лежали. Может, и правильно, что Сатору учился отдельно ото всех. Вот только и Сугуру не должен был находиться вместе со всеми этими недоумками. Все же знали, насколько Сугуру особенный. — Может, он просто не хочет вас всех видеть, — злобно выдал Сатору и направился туда, куда шёл. Правда, он забыл, куда шёл, и нечаянно оказался у библиотеки. У него оставалось два свободных часа до следующего занятия, можно было заняться чем-то полезным. Только на пороге Сатору понял, чем он должен заняться. Он должен был освоить телепортацию, хотя бы на короткие расстояния. Конечно! Как он до этого сразу не додумался? Так он сможет попасть к Сугуру и не привлечь к этому ничьего внимания. *** Следующие несколько дней Сатору упорно старался. К тому моменту он уже неплохо левитировал и умел передвигаться со скоростью, которой мог позавидовать старикашка Зенин. Может быть и не мог, но Сатору нравилось думать, что он оставил бы Наобито глотать пыль, выдайся им возможность соревноваться. То есть ему были доступны различные варианты перемещения себя в пространстве. Оставалось понять, как сделать это не линейным образом, а мгновенно перенести себя в другое место. Как Сугуру посмотрит на него, когда узнает, что Сатору теперь такое умеет! Когда он об этом думал, не мог сдержать улыбки. В какой-то момент Сатору показалось, что он всё понял, и он предпринял попытку перенестись с порога своей комнаты внутрь, но оказалось, что он спутал телепортацию с новой для себя скоростью. От позорного столкновения с дверью его спасла Бесконечность, хотя, откровенно говоря, это всё равно было позорно. Пока он играл во Флэша, за ним наблюдал Изао-сенсей своим внимательным и пробирающим до печёнок взглядом. Что ему вообще было надо? Не он ли говорил, что нужно больше времени уделять тренировкам, связанным с техникой. Ну что опять не так? Сатору занимался именно этим. В итоге сенсею надоело пялиться, и он подошёл. — Давайте прогуляемся, Сатору. — Ладно, — согласился он, хотя гулять и тратить драгоценное время ему не хотелось. — Сатору, вы вступаете в очень интересный, но сложный возраст, — сказал Изао-сенсей. Лицо его оставалось беспристрастным, руки были глубоко спрятаны в рукава кимоно. Сатору передёрнуло от такого начала. О чём он точно не хотел слышать из уст сенсея, так это о том, откуда берутся дети и почему мальчики в его возрасте чувствуют в своём теле изменения. — Фу, только не разговор о сексе. Я всё об этом знаю. — Не о нём. — Хорошо, тогда говорите. Изао-сенсей смотрел прямо перед собой, но Сатору был уверен, что за каждым его движением пристально наблюдают. — Этому возрасту свойственны увлечения. Увлечения сердечного характера, я имею в виду. Может казаться, что важнее их нет ничего, но вам, Сатору, как наследнику клана, как сильнейшему шаману современности, опасно идти на поводу у этих мимолётных эмоций. О, ну это было ещё смешнее. Сатору даже немного развеселился. Они дошли до сливового сада, который был в самом цвету. Запах распустившихся бутонов и тихая красота ровных рядов деревьев действительно настраивали на романтический лад. Сатору, впрочем, это было совершенно не интересно. — Вы пытаетесь отговорить меня влюбляться? Я правильно понимаю, сенсей? — Отговорить вас я не могу. Могу лишь только предостеречь от необдуманных поступков. — Это от каких? Разговор всё-таки про секс? Я знаю про презервативы. — От таких, которые оставили бы в вашем сердце слишком большие следы. — Меня вообще это всё мало интересует, — сказал Сатору и добавил, потирая подбородок: — Я бы хотел научиться телепортации. — Похвальное желание. Понимаю, что мои слова мало значат, позвольте же посоветовать ознакомиться с мыслями вашего предка, который, как и вы, владел и Бесконечностью, и Шестью глазами. Уверен, вы найдёте, что почерпнуть в его мемуарах. — Ну давайте. Читать Сатору всегда любил. А уж мысли своего предка изучит с удовольствием, вдруг там будет что-то про телепортацию. Из библиотеки Сатору возвращался к себе с толстым томом под мышкой, как вдруг задумался. А почему Изао-сенсей вдруг заговорил об этом? Он ведь думал, что Сатору влюбился, судя по разговору. Но он на самом деле ни в кого не влюблялся! Может, сенсей думал, что Сатору встретил какую-то девочку в городе и сбегал к ней? В Киото он действительно видел много красивых девчонок, но ни одна из них не вызывала у него желания познакомиться. Наверное, он просто ещё не встретил ту самую. Да он с девочками дольше, чем пять минут, не разговаривал никогда. Только однажды с сестрой Дайске он пообщался о Дигимонах, которых она тоже любила, но у неё были одни неправильные мнения. К тому же она показалась Сатору ужасно скучной, потому что как только он говорил, что она не права, она с этим соглашалась и опускала взгляд в пол. Кому такое может понравиться? Скорее всего, Сатору нравились дерзкие девочки. Хотя ему ещё никто и никогда не нравился, поэтому точно он знать не мог. Но она точно не должна быть скучной! Интересно, какие девочки нравились Сугуру? У него точно должен быть отличный вкус. В своей комнате Сатору открыл толстенную книжку и принялся читать. Это оказалась автобиография Тадаши Годжо. Об этом своём предке, как и об остальных, Сатору знал из уроков истории клана, но о Тадаши чаще говорили в отношении политики и шаманских талантов. О личной жизни обычно не упоминали. Сатору всегда было интересно, как жил человек с теми же проблемами, что и у него. Первые главы Тадаши рассказывал о своём детстве, и оно действительно во многом походило на детство Сатору: ранняя разлука с родителями, занятия днями напролёт, отсутствие друзей, открытые в изумлении рты окружающих, утомительное почитание. Хотя у Сатору сложилось впечатление, что его уважаемого предка не так уж это и утомляло. А вот в юности произошли события, которые заставили Сатору нахмуриться. Говорилось, что Тадаши выбрали невесту, и он сочетался браком по расчёту. Сам Тадаши утверждал, что только так и правильно, потому что чувства к жене могут затмить разум и стать причиной поражения в бою или в политических интригах. Не сказать, что Сатору много об этом думал, но ему всегда казалось, что жена должна быть ему главным соратником и лучшим другом. Ни в чём другом он не видел смысла. Политическая выгода? Он самый сильный шаман из самого крутого клана, зачем ему кто-то ещё для укрепления позиции? Да а даже если бы и нужен был, фу. Всю жизнь провести рядом с тем, кто тебе даже не нравится? Звучит как пытка. Или видеться только по необходимости? А как же чувства? Сатору был уверен, что он однажды влюбится, потому что если не его посетит большая любовь, то вообще кого? Не Дайске же! Дальше Тадаши утверждал, что испытывать чувства к другим женщинам так же губительно. Ещё был пассаж про чувства к боевым товарищам, от которого Сатору почему-то почувствовал жар в щеках. Нет, он знал о таком. Однажды он сидел в парке один, его было не видно из-за куста, и он рассмотрел, как два парня-старшеклассника взялись за руки, пока никого вокруг не было. Сначала он подумал, что ему это должно показаться неправильным, но они так смущались и явно были очень влюблены, что Сатору, наоборот, показалось это милым. В общем, Тадаши считал, что романтические и сексуальные устремления не дозволительны для сильнейшего шамана. Сатору не то чтобы испытывал какие-то такие устремления, но оскорбился за себя на будущее, на всякий случай. Дальше жизнеописание свернуло совсем в шизофрению. Жена Тадаши оказалась незаконнорожденной дочерью сильного шамана и человеческой женщины. Узнав это, Тадаши приказал её казнить, а потом отправил троих сыновей в монастыри. Понятно, что он не любил свою жену, но расправиться так с человеком, с которым провёл столько лет… Сатору не понимал. После этого Тадаши не долго убивался и скоропалительно женился на своей собственной племяннице. У Сатору глаза на лоб полезли. Он даже прикрыл книгу, потому что не поверил прочитанному. О таких вещах ходили байки, но они казались именно что байками. Вот это сенсей хотел, чтобы Сатору прочитал и осознал? У Сатору вообще не было никакого желания заводить наследников. Чтобы дети так же росли без родителей, как и он? Ну уж нет. Его никто не заставит идти проторенным путём. Дальше Сатору читал уже без особого интереса, пролистывая особо безумные страницы. Зато когда он дошёл до описаний сражений, даже стало интересно. Несмотря на свою эксцентричную жизнь, Тадаши обладал писательским талантом, читать его было интересно, когда он не пытался агрессивно навязать читателю своё невероятно ценное мнение. На описании битвы с заклинателями духов у Сатору даже дыхание перехватило, так эпично это было представлено: полёты, перемещения, удар за ударом, отражённые атаки, настоящее искусство боя. Он не мог дождаться, когда сам будет писать мемуары и так же круто пропишет свои лучшие моменты. Возможно, стоит уже начать, а то к старости он точно забудет всякие интересные моменты из детства. Вдруг он забудет первую встречу с Сугуру?.. Нет, ну это вряд ли. После эпической части шла часть практическая, из которой Сатору планировал выжать всё. Там были и общие советы по использованию проклятой энергии (он оставил закладку, чтобы вернуться позже), и специальные — связанные с клановыми техниками. Когда дошло до телепортации, Сатору победно вскинул кулак в воздух. Наконец-то. Можно забыть про воздержание и инцест и заняться по-настоящему важным. Формула, по которой Тадаши предлагал подчинить себе телепортацию, на словах казалась довольно простой. В основе всех техник, связанных с Бесконечностью, лежали манипуляции с пространством. Ошибка Сатору заключалась в том, что он старался перемещать только себя, как это было при беге, а нужно было — пространство вокруг себя с собой в нём. Звучало просто. С первого раза ничего не получилось. Сатору переместил кусок воздуха и парочку камней, а сам опять же чуть не врезался в стену. Нужно было мыслить себя частью пространства. У него же это получалось, когда он включал Бесконечность! В чём тогда проблема? Ещё пару раз Сатору поперемещал туда-сюда воздух и сел на крыльцо, задумавшись. Он думал только о пространстве, которое перемещает, но не о том, в которое перемещается. По сути, ему нужно высвободить достаточно места, чтобы это место занять самому. Хм-м, а если он случайно сломает Сугуру шкаф или кровать? Нет, так не пойдёт, он должен заглянуть в окно, чтобы телепортироваться нормально. Чисто теоретически с помощью Шести Глаз по шлейфу проклятой энергии Сугуру он мог предположить, где что находится в комнате, но это было не очень надёжно. Лучше всё-таки посмотреть и проверить. В окно он заглянул ночью, когда все, в том числе Сугуру, спали. Подсматривать за спящим как-то не очень хорошо, наверное, но это было для дела. К тому же ничего он там не успел рассмотреть, кроме черноволосой макушки на подушке. На следующий день в свободное от занятий время Сатору продолжил тренироваться. Глупо, но ему помогло срочное и неутолимое желание съесть весь жевательный мармелад, который он спрятал у себя в комнате. Почувствовав это порыв, он сказал себе, что съест этот мармелад только тогда, когда окажется внутри комнаты и окажется там не через дверь и не через окно. Кто бы мог подумать, что еда будет лучшим стимулом, чем возможность увидеть друга. Спустя полтора часа изнывающий от недостатка сладкого в организме Сатору обнаружил себя перед своей кроватью. Он, правда, наступил на валяющуюся на полу коробку с коллекционными карточками, но это всё были мелочи. Приключение с перемещением к Сугуру он всё же решил отложить на вечер, чтобы не привлекать лишнего внимания, но как же не терпелось показать Сугуру, как круто он прокачался всего за пару дней, что они не виделись. Вообще-то ему следовало сообщить Изао-сенсею о том, что он научился телепортироваться, но Сатору подумал и решил, что расскажет об этом, когда Сугуру не будет наказан. Это казалось логичным. На оставшихся занятиях Сатору отвечал по инерции, выуживая из памяти информацию на автомате, ни секунды лишней не задумываясь, а размышлял только о том, как Сугуру ему улыбнётся вечером. Его фантазиям было не суждено сбыться. Когда он переместился в комнату Сугуру, тот выглядел напуганным. Чёрт, совсем забыл про яблоки… — Сатору, вам нельзя здесь быть, — шёпотом сказал Сугуру. — Ой, да забей, никто не узнает. — Сатору постарался говорить тихо, но у него никогда это особенно хорошо не получалось. — Я специально научился телепортации, чтобы никто не заметил. — Специально, чтобы увидеть меня? В комнате было темно, и Сатору был благодарен этой темноте за то, что она скрыла его румянец. Это звучало… Как-то слишком сильно. Не так уж он и стремился увидеть Сугуру. Просто ему нравилось обгонять программу сенсея и вообще, кому помешал бы навык телепортации? — Ну… так. Сатору присмотрелся — Сугуру выглядел не очень: спутанные волосы, мокрые на лбу, уставший взгляд, искусанные губы. Он лежал на кровати, когда Сатору появился, обнимал синамонролла, которого они вытащили из автомата на прогулке, и смотрел в стену. Комната у него выглядела скромнее, чем у самого Сатору, но была куда более уютной. На кровати в ногах лежал мягкий плед, на стенах висели плакаты музыкальных групп, которые Сатору смутно узнавал, на столе лежал плеер и несколько дисков, а также чёрный геймбой и несколько карандашей с толстой тетрадкой, на обложке которой был изображён какой-то аниме-персонаж. Чисто и аккуратно, но не пусто. Но это всё было неважно, потому что Сугуру очевидно снова страдал. У Сатору от одного взгляда на него всё внутри сжималось и не в хорошем смысле. — Тебя опять водили на миссию? Сугуру кивнул. — Ложись обратно. Чего ты подскочил? Он послушался и лёг, по-прежнему крепко обнимая игрушку. — И чего они тебя так гоняют? Как будто других шаманов нет. Даже меня реже отправляют на миссии, хотя я сильнее тебя. — Сенсеи хотят, чтобы у меня было больше проклятий в арсенале. Кроме того, они проводят исследования, чтобы лучше понять мою технику. — Исследования? В смысле опыты?! — Сатору сам не заметил, как повысил голос. — С какой стати они проводят над тобой опыты? — Не опыты, а обычные обследования, как если бы я был болен. Ничего страшного, клянусь. — Но ты не болен. — Да, но… Сугуру явно стало ещё хуже, потому что он уткнулся лицом в подушку и тяжело задышал. Зря Сатору пришёл, только всё испортил, но раз уж он здесь… — Эй. — Он подошёл ближе. — Чем я могу помочь? Перевернувшись на бок, Сугуру закусил губу и долго ничего не говорил. — Когда меня тошнило, мама всегда варила мне суп с имбирём. И чай специальный делала, с мятой… — Сугуру снова замолчал, а потом вдруг признался: — Я скучаю по родителям. Сатору не слишком хорошо знал своих родителей. Они встречались на праздниках, иногда вместе совершали прогулки в Киото, но настоящей близости между ними никогда не было. Родители много путешествовали, как будто их кто-то специально подальше отсылал от сына. Но это не значило, что Сатору по ним не скучал. С возрастом он начал понимать, что скучает скорее по придуманным образам, нежели по реальным людям, но тоски его это не уменьшало. Поэтому он не знал, как правильно успокоить Сугуру. Суп он приготовить не мог. Да, он в совершенстве владел искусством чайной церемонии, но вряд ли Сугуру имел в виду такой чай. Что же можно было сделать? Сатору с рождения обладал большим количеством проклятой энергией, но к пяти годам техники манифестировали себя окончательно. До этого времени Сатору пару раз болел. Однажды ему было так плохо, что он температурил, метался по кровати и хныкал. Тогда к нему пришла мама и сидела с ним всю ночь, напевая колыбельную. Это осталось самым счастливым воспоминанием из раннего детства Сатору. Сатору запомнил слова, хотя на здоровую голову они казались довольно странными. В песне пелось про мальчика, который должен открыть глаза, хотя по логике, колыбельная должна глаза закрывать. — Моя мама пела мне колыбельную, когда я болел, — сказал Сатору и сразу же почувствовал себя глупо. Брови Сугуру забавно дрогнули. — Я бы хотел её услышать, — ответил он, от смущения скрывая лицо в подушке. И Сатору перестал чувствовать себя глупо, потому что он всего лишь хотел порадовать Сугуру. Разве не за этим он сюда телепортировался? Разве не об этом думал все прошедшие дни? Он запел, не стесняясь своего нетвёрдого голоса. Открывай глаза, мой мальчик золотой. Смотри на мир, что лишь тебе принадлежит. Открывай глаза, мой мальчик непростой. В храме — твои люди, защитить их надлежит. Засыпай, мой славный мальчик. Пусть новый день тебе подарит множество побед. Засыпай, мой дивный мальчик. Пусть величие клану принесёт твой святой обет.