Колыбельная о золотой клетке

Сильнейшие. Когда Сатору вспоминал, каким голосом Сугуру произнёс этого слово, его кожа покрывалась мурашками, а коленки подкашивались. «Мы будем тренироваться. Вместе. И однажды станем сильнейшими. Тоже вместе. Только мы вдвоём». В голове Сатору мгновенно возникла картинка того, как они становятся главной грозой всех проклятий и проклинателей, учителями для нового поколения шаманов и самым страшным кошмаром для Старейшин и клановых авторитетов. Да что там! Зачем им вообще будут нужны Старейшины? Они вдвоём заменят всё это старичье! «Но для этого нам нужно хорошо подготовиться. Нам нужны книги и сенсеи. Понимаешь, Сатору? Мы должны немного потерпеть ради будущего». Сатору уже ничего не понимал, так ему затуманила голову фантазия об их безоблачном будущем, поэтому он был готов согласиться на что угодно, предложенное Сугуру. Сатору знал, что мечта Сугуру — защищать слабых, при этом сам он больше всего хотел стать независимым. Вырваться из клановых оков и улететь вольной птицей далеко-далеко. Пожалуй, Сугуру был прав. Для этого нужно было стать ещё сильнее. Чтобы никто даже не смел помыслить, чтобы пойти против него. Против них.

***

От сыра на пицце пальцы Сатору стали жирные, но он не обращал на это внимания, пытаясь заглотить как можно больше мясной начинки. Они так давно не выбирались в город, чтобы поесть чего-то нормального вместо пресной традиционной еды, которая уже до смерти надоела. В последнее время аппетит Сатору стал особенно зверским, и он ел раза в два больше, чем раньше. Но и рос он тоже очень быстро, наконец-то сравнявшись по высоте с Сугуру, а потом и перегнав его, чем страшно гордился. Можно подумать, что это не соревнование, но между ними двумя всё было соревнованием. — Так жду, когда нас уже сплавят в эту школу, — произнёс Сатору с набитым ртом, — ты бы знал. Подальше от всех этих… бу-э-э. Там наверняка будет больше свободы. И вообще… Перед тем, как согласиться, Сугуру всё-таки прожевал. — Я тоже очень жду. И знакомства с новыми людьми, и новых знаний. Уверен, будет весело. — А девчонки! А? Точно знаю, что там будут самые красивые девчонки! — Ага, — без особого энтузиазма ответил Сугуру. — Ты что, не хочешь найти себе кого-то? Чтобы ходить везде парочкой, сосаться, все дела, а, может, и не только. Прикинь! — Хочу конечно. Ну вот и отлично. Сатору был абсолютно уверен, что Сугуру будет пользоваться популярностью у девчонок. Да по нему и в клане сходили с ума все особи женского пола. Сугуру нравился как ровесницам, которые стреляли в его сторону глазами, так и женщинам постарше, вызывая умиление тем, какой он серьёзный, вежливый и красивый юноша. И только Сатору знал, что Сугуру громче всех смеётся над шутками про говно и члены и сильнее него радуется, когда удаётся успешно нарушить правила. На самом деле ему это страшно льстило — только он мог видеть настоящего Сугуру. Интересно, со своей девушкой Сугуру будет такой же? Вряд ли. Разве можно при девушках шутить про говно и члены? Эта мысль почему-то Сатору расстроила. Зачем заводить отношения, если придётся перестать шутить о привычных вещах? Перестать быть собой практически? С другой стороны, разве настоящая любовь не предполагала испытаний? Может, это его великое испытание — сдержанность в том, что касалось хороших шуток. О любви Сатору знал очень мало — только то, что видел на экране или читал в книгах. Сатору на самом деле никогда об этом сильно не задумывался, он предполагал, что всё сложится как-то само. Сейчас же он произнёс «везде ходить парочкой» и подумал о том, что если у него будет девушка и у Сугуру будет девушка, то они меньше времени будут проводить вместе. Ну нет, ерунда какая-то, они будут ходить на двойные свидания. Проблема решена. А уж с шутками про члены они как-нибудь разберутся. Вообще Сатору так и не понравилась никакая девушка к его пятнадцати годами, но он был уверен, что просто не встретил достойную. А где ещё встретить достойную, если не в Техникуме, где все будут такими, как они с Сугуру? Точнее, никто не будет такими, как они с Сугуру, потому что они сильнейшие, но всё же. Наверняка девушки будут тоже не промах — сильные, умные, независимые, остроумные. Такие, которые не будут опускать взгляд в пол и кланяться, у которых будет собственное мнение. — А ты чего пиццу не ешь? Сугуру опустил взгляд, а потом перевёл на стену за спиной Сатору. — Да просто… Жирная она очень, отвык от такой еды. — Ну ничего, я твою порцию тоже съем. Сатору съел ещё два куска, которые оставил Сугуру, и немного устыдился. Вообще-то они отмечали день рождения Сугуру, который был на прошлой неделе. И было как-то неправильно, что Сугуру и не поел как следует, и погрустнел совсем. Ну ничего, у них ещё самое главное запланировано. Это был целый план. Офигительный план! Разумеется, это был офигительный план, его же придумал Сатору! Они забирают с собой термос. Ничего подозрительного, потому что их отпустили в город, а что может быть менее подозрительным, чем тёплый чай на прогулке в феврале. Дальше они крадут (деньги оставят на кассе, на этом настоял Сугуру) три банки пива, отвлекая сотрудников магазина проклятиями Сугуру, а потом переливают содержимое в термос. Возвращаются домой, ложатся спать каждый в своей комнате, а ночью… О, ночью начнётся веселье. У Сатору от предвкушения быстро-быстро стучал пульс, пока они шли от пиццерии до магазина. Ещё один шажочек к настоящей взрослой жизни. В Техникуме всем будут хвастаться, что они не какие-то зануды и неженки из клана, они — настоящие отвязные парни. — Сатору, я должен тебе кое в чём признаться, — сказал вдруг Сугуру. — О… — Да, прости, но я уже пробовал пиво, когда был у родителей. Мне предложили местные парни, и я не знал, как отказаться. — Вот как. — Не обижайся, пожалуйста. Сатору обиделся. Во-первых, неужели желание показаться крутым перед какими-то парнями оказалось важнее обещанию, которое Сугуру дал Сатору? Во-вторых, а что ещё Сугуру не рассказывал? Сатору думал, что они всем делились друг с другом. — Может, ты уже и целовался с кем-нибудь, а мне не сказал? Или вообще, может, ты уже успел потрахаться с кем-то там у себя в деревне? — Конечно нет! О таком я бы тебе обязательно рассказал. Не рассказал бы, подумал Сатору, но не понял, почему он был так в этом уверен. Ладно, он не будет портить день глупой ревностью. Вообще сам день рождения Сугуру отмечал с родителями, а с Сатору они решили провести время позже. И вот теперь Сатору думал о том, что, может, Сугуру и не с родителями справлял. Сугуру никогда не был открытой книгой, но в последнее время у него как будто бы появилось ещё больше секретов. Иногда Сатору подозревал, что Сугуру кто-то нравился и тот не говорил, потому что этим кем-то была одна из родственниц Сатору. Эта мысль ему было неприятна. И совсем не потому, что он волновался за честь кузины или двоюродной племянницы. Потому что… Потому что ему не нравилось, когда между ними были секреты. Он рассказывал Сугуру вообще всё — от дурацких снов до мыслей по поводу Расширения Территории. — Может, ты и день рождения с этими парнями отмечал? Сугуру остановился и схватился за рукав Сатору. — Сатору! Не говори глупостей, пожалуйста. Я отмечал с родителями и на следующий же день поехал обратно в Киото. Я бы очень хотел провести этот день с тобой, но ты знаешь, как редко я вижусь со своими родителями. — Я со своими — ещё реже, — буркнул Сатору. Он понимал, что это не соревнование, но ничего не мог с собой поделать. Обида захлестнула его, и он не знал, как это исправить. Собственные чувства в последнее время стали для него непонятными и сложными, а ещё он совсем не знал, как справиться с ними и взять себя в руки. — И мне очень жаль. Я был бы счастлив изменить это, но не могу. И это была объективная правда. Сугуру делал всё, чтобы Сатору не чувствовал себя одиноким, но Сатору всё равно иногда чувствовал, особенно когда Сугуру возвращался из деревни румяным, счастливым и рассказывал истории о том, как он проводил время с родителями и друзьями. В магазине спектакль был разыгран как по нотам, и вот они уже переливали пиво в термос за мусорным баком в подворотне. Видели бы их сейчас сенсеи, особенно правильного и серьёзного Сугуру. Вот бы они все пораскрывали рты от удивления. Это будет очень крутая история, о которой можно будет рассказывать новым знакомы в Техникуме, Сатору уже предчувствовал. В автобусе они ехали, касаясь коленками, и это простое прикосновение постепенно успокоило Сатору. Он положил голову Сугуру на плечо и прикрыл глаза, обнимая рюкзак с драгоценным термосом. И как он мог злиться на Сугуру? Ближе к дому Сатору задремал, и ему приснилась незнакомая девушка. У неё были длинные чёрные волосы, от неё пахло жасмином и зелёным чаем, её проклятая энергия бесновалась под внимательным взглядом, и от её смеха хотелось улыбаться. Лица Сатору не видел, да он и не всматривался, как будто бы и так знал, как будто бы её обличие было чем-то очевидным. Они бежали по полю, взявшись за руки, а когда поле закончилось, повалились на траву и, смеясь, подкатились друг к другу. Счастье Сатору было не объять, не измерить. Он хотел остаться в этом моменте навсегда. Тёплые губы коснулись губ Сатору, и он отпрянул, сам не зная почему. Он ведь хотел этого поцелуя! Он хотел попробовать, каково это целовать другого человека! Девушку! Он отпрянул, и когда открыл глаза, увидел перед собой вместо таинственной девушки лицо Сугуру — тонкие брови, прямой нос, серьёзные карие глаза. Он проснулся мгновенно и отскочил от Сугуру, насколько это было возможно в заполненном автобусе. — Сатору? Что такое? — Ничего… Кошмар приснился. Вот только кошмар ли это был? С одной стороны, такой облом. Даже во сне Сатору не мог засосать девчонку. С другой стороны… Он не знал, что с другой стороны. Как будто что-то мешало ему окончательно расстроиться, но при этом и порадоваться не давало. Понятно, почему он увидел Сугуру — они всё время проводили вместе. Возможно, им стоило немного чаще бывать порознь. Эта мысль, однако, Сатору отнюдь не понравилась. В расстроенных чувствах Сатору поплёлся к себе в комнату, дожидаться ночи. У них всё-таки был план, и какой-то дурацкий сон это не изменит. Сатору собирался забыть об этом тут же. Мало ли чего ему снилось? Однажды ему приснилось, что все кошки поместья собрались в одну здоровенную кошку и свергли главу клана, а он поддержал их революцию. Значило ли это, что он считал кошачий сверхразум более подходящим лидером, чем их нынешний глава? Возможно. Это оказались мучительные часы. Сатору пытался читать, пытался играть, пытался слушать музыку, но всё равно думал только об одном — о том, что он почувствовал, когда увидел склонившееся над ним лицо Сугуру. Почему-то ему уже не очень хотелось идти пить пиво. Однако в два часа ночи, согласно плану, он всё-таки телепортировался в комнату Сугуру и даже смог улыбнуться ему в ответ. На столе уже стоял термос и лежали пачки с чипсами. Как обычно, сладкими — для Сатору, солеными — для Сугуру. Ладно, возможно, это всё-таки будет весело. В итоге у Сугуру получилось его заговорить. Разговоры с Сугуру всегда текли легко и непринуждённо, даже когда они спорили не на жизнь, а на смерть. Не прошло и пяти минут, как они смеялись над чем-то, что не показалось бы смешным ни одному человеку на планете, кроме них двоих. Сатору уже набил полный рот чипсов, не прекращая разговаривать ни на секунду. Ему уже было весело, безо всякого пива. И… Какой он всё-таки дурак, что переживал из-за какого-то сна, у них с Сугуру всё как обычно. Как обычно прекрасно. С кровати свешивалась одна нога Сугуру, и Сатору хотелось сделать что-то, но он не понимал что именно, поэтому он просто взял и укусил Сугуру за икру. — Эй! — заорал Сугуру, пихая Сатору пяткой в бок. — Тише! Ты что, хочешь, чтобы сюда все сбежались? — Ты чего кусаешься? Сатору пожал плечами — он не знал, чего кусался, и закинул в рот ещё одну горсть чипсов. — Ладно, давай уже пробовать, — сказал Сугуру, потирая укушенную ногу. Они открыли термос, развинтили пробку и сделали каждый по глотку. Это было невкусно. Сатору уважал газировку, уважал коктейли со взбитыми сливками и сладкое молоко, а пиво — не уважал. Хотя взрослые ведь пьют алкоголь не для вкуса. Возможно, эффект будет такой потрясающий, что Сатору сможет вытерпеть отвратный привкус во рту. — Ты чего-нибудь чувствуешь? — спросил он. — Я ничего не чувствую. — Не так быстро, Сатору. — Ха! Знаешь, когда ещё можно это сказать? Сугуру фыркнул. А потом Сатору почувствовал. Его накрыло в одночасье, как накатывает волна во время шторма. Он попытался сопротивляться, но его сбило с ног и придавило всепоглощающим ужасом. Это были и страх, и растерянность, и полнейший хаос. Хаос. Именно он окутал Сатору и погрузил в абсолютное ничто. Так почувствовал, что очнулся спустя какое-то время с пробелом в памяти. По ощущением, прошло какое-то время, но Сатору ничего не помнил. Над ним стоял бледный и перепуганный Сугуру. Лицо его было так же близко, как и в том сне, словно он проверял, дышит ли Сатору. — Ты в порядке? — Да… — Сатору попытался подняться. — Да, я в норме. Ты позвал взрослых? — Нет, я решил немного подождать. Сатору приподнялся и огляделся. Он лежал на кровати Сугуру. Вокруг валялись пачки от чипсов. Проклятый термос стоял на столе. Если бы Сатору не был уверен в обратном, он бы подумал, что кто-то решил его отравить. Однажды его уже пытались убить таким образом. Виновника жестоко казнили, а еду Сатору после этого ещё долго готовили отдельно и давали пробовать специальному человеку. Потом правила безопасности упростили, но Сатору до сих пор помнил то страшное ощущение, когда сжимается горло и мутнеет сознание. Так, ну он не обделался и не облевал всё вокруг. Уже похоже на победу. Стыдно, конечно, что его так вынесло с одного глотка, но такое случалось даже с лучшими из лучших. Сатору постоянно слышал истории взрослых о том, как они напились и творили всякие безумства. О. Сатору надеялся, что он не натворил никаких безумств. Он потёр глаза и потряс головой. Постепенно к нему начала возвращаться память. Он выпил совсем чуть-чуть — пару глотков, но и этого хватило. Шесть Глаз переклинило. Их взгляд метался от одного объекта в поместье к другому, кружился, путался, уходил внутрь себя, но в итоге неизменно магнитился к самому яркому, что было в поле зрения. К Сугуру. И Сатору парил вокруг этого источника света как бесполезный мотылёк, не в состоянии прекратить своё движение. С ужасом Сатору вспомнил, как смотрел, не моргая, на склонившегося над ним Сугуру и сказал всего три слова: «Ты такой красивый!». Как будто это была какая-то новость. Конечно, Сугуру был красивым, это общеизвестный факт, но почему-то Сатору было неловко от того, что он вдруг произнёс эти слова в момент слабости. — Фу-ух, — сказал Сатору, пытаясь отвлечься от этого воспоминания. — Мы были близки к провалу. — Я чуть кирпич не родил. — Сугуру опустился на пол и схватился за голову. — Подумал, что ну вот ещё минута, и я бегу за помощью. Ты очень меня напугал, Сатору. До усрачки напугал. Больше никакого пива. — Правильно, в следующий раз — сразу сакэ. Сугуру резко повернул голову и строго-строго на него посмотрел. — Ха, шучу. Мне и самому, если честно, не очень понравилось. И это… — Он запнулся. — Если я вдруг что-то говорил или делал, ты не воспринимай это серьёзно, я вообще был того. — Да я так и подумал. Всё ок. Отлично! Сугуру не воспринял это как-то странно. Да и нечего тут было воспринимать странно. Что, один друг не мог сделать другому комплимент? Особенно после капельки пива? На его памяти пьяные дядьки постоянно обнимались и говорили всякие глупости, даже самые серьёзные из них. Сатору жалел только об одном. О том, что Сугуру увидел его пьяным, а он Сугуру — нет. Вдруг пьяный Сугуру наконец раскрыл бы ему все свои секреты? Почему каким-то деревенским мальчишкам было доступно то, что не досталось ему?