Колыбельная о золотой клетке

Когда-то Сатору хотел познакомиться с Наоей Зенином. Тогда ему казалось, что им будет о чём поговорить — оба они сильны, пусть Сатору и сильнее (разумеется!), оба выросли в строгих правилах великих кланов. Поговаривали, что у наследника Зенинов непростой характер, но и Сатору, по мнению сенсеев, не подарок. Теперь, когда встреча всё же должна была состояться, энтузиазм Сатору поугас. Очевидно, что дружба — опция ему недоступная. Очевидно, что он был рождён провести эту жизнь в одиночестве на своей вершине, и последние события лишний раз это доказывали. Да и не нужен ему никто! Кто мог быть нужен самому Годжо Сатору? Уж точно не Наоя Зенин! И совершенно точно не Гето Сугуру. Пока взрослые участвовали в каком-то унылом церемониальном заседании, сверстники Сатору и подростки постарше были приглашены для долгой медитации в храм клана Годжо. Снова медитации! Сатору столько медитировал, что точно должен был скоро достигнуть просветления и стать Буддой, не меньше. Впрочем, он уже и так был куда круче Будды! Однажды ему тоже посвятят всякие здоровенные статуи! Подписание мирного договора между кланами не всегда отмечали пышно, но на этот год выдался юбилей, поэтому празднование обещало быть запоминающимся. Ещё совсем недавно Сатору предвкушал этот праздник, но сейчас ему не хотелось никого видеть, не хотелось знакомиться с новыми людьми. И уж тем более ему не хотелось медитировать в этой толпе напыщенных клановых детишек. Наверняка от Зенинов и от Камо понаедут всякие тамошние Дайске, с которыми и поговорить не о чем. Он долго не хотел выходить к людям, но Изао-сенсей лично пришёл к нему в комнату, чтобы вывести Сатору к гостям. Те уже собрались у зала медитаций и ждали, пока их пригласят войти. Погода выдалась унылая: деревья стояли облезлые, снега ещё не было, только пожухшая трава была устлана хрупкой изморосью. Медитация должна помочь в том, чтобы увидеть красоту даже в этом блеклом увядании, но Сатору было наплевать и на природу, и на погоду, и особенно на собравшихся слабаков. Увидев Гето в прекрасном тёмно-фиолетовом кимоно, чёрном хаори и с забранными заколками волосами, Сатору окончательно расстроился. Только его тут не хватало! Естественно, его тоже позвали. Нашли гордость клана! С расслабленным видом он общался с Дайске и компанией и улыбался так, как больше не улыбался Сатору. Как только Сатору подошёл к ним, все опустили голову в лицемерном поклоне. Тьфу. Сатору даже не удостоил их взглядом. Пусть хоть лоб в своих поклонах разобьют. Он поправил свои уродские очки, жалея, что вообще их надел. Когда Сатору увидел Наою, то уже был в исключительно дурном расположении духа. Лицо Наои сразу показалось неприятным. В нём не было ни единой некрасивой черты или чего-то уродливого, но это выражение, эта ухмылка… Сатору блевать хотелось от одного взгляда на нового знакомого. И слова, которые он произнёс в адрес Сатору первым делом, подтвердили первое впечатление: — Слышал, клан Годжо теперь подбирает всяких голодранцев. Уверен, ты от этого не в восторге. Наоя смотрел на Гето, и тот смотрел на него в ответ, не пряча взгляда, ни капли не смущаясь, казалось, что ещё мгновение, и тонкие губы изогнутся в усмешке. Совершенно потрясающая особенность — на любое унижение реагировать так, словно унизили не самого Гето, а обидчик унизил сам себя. Сатору такой способностью не обладал, поэтому он бросился вперёд и замахнулся кулаком перед носом Наои. Когда ублюдок ответил, выставив перед лицом руку, Сатору оскалился. Что ж, это будет весело. Он никогда не дрался так — не ради тренировки, а желая сделать больно. Да ещё и с почти равным противником. Наоя вывернулся из-под удара, и крутанулся вокруг Сатору, пытаясь взять его шею в захват. Быстрый! Но Сатору всё равно был быстрее — он легко скинул с себя чужие руки и ударил Наою ногой в живот. Вокруг гудели, но никто не мог решиться их разнять, потому что трогать наследника в подобной ситуации — себе дороже. И в плане здоровья, и в плане соблюдения правил. Да и наверняка всем было интересно, кто победит. Как будто тут могли быть варианты? Никто и не смог бы их разнять. Ну, за исключением, пожалуй, Гето, который мог бы попытаться. Который мог бы попытаться, и Сатору остановил бы драку, если бы Гето грозила опасность, но тот не двинулся ни на миллиметр. Взгляд его изменился, но остался для Сатору абсолютно нечитаемым. Этого не произошло, поэтому Сатору продолжил. Оперевшись о бедро Наои, он толкнул его второй ногой в живот и перекинул через себя. Наоя мгновенно сгруппировался и подлетел под Сатору снизу, подсекая под ноги. Сатору подпрыгнул, развернулся и выставил ногу вперёд, пытаясь ступней ударить в грудь. В этом момент его ловко перехватили за щиколотку и повалили на землю. Сатору прерывисто выдохнул, чувствуя лёгкое головокружение, но сразу же поднялся и зарядил Наое кулаком в лицо. На этот раз удар достиг цели. Ха! Не такой уж и быстрый, да? Наконец на чей-то зов прибежал Изао-сенсей и оттащил Сатору за шкирку. Опять же, Изао-сенсей ничего не мог противопоставить ни Наое, ни тем более Сатору, но из уважения к учителю Сатору остановился. Да и вообще, чего он хотел? Не убить же Наою. Так, нос разбить да гордость покоцать. И с тем, и с другим он отлично справился. — Что, честь своей тёлки защищаешь? — наконец выплюнул Наоя, утирая разбитый нос. На его безупречно белое хаори упали первые капли крови. Прекрасное зрелище, ни отнять ни прибавить. Сатору думал, что Гето и тут промолчит, возможно, наконец опустит голову и смутится, но вместо этого он сказал ровным и громким голосом: — Годжо-сама защищает честь своего клана, о котором вы имели неосторожность нелестно высказаться. Гнев полыхнул так яростно, как не вспыхивал, когда Наоя выдал свою гнусную речь. Так вот, значит, как Гето это видел? Ну, значит, у Сатору не было повода видеть это иначе. Он же всегда так печётся о чести клана! Прямо-таки есть и спать не может, думая, как бы отстоять эту честь. — Конечно, — сказал он, обращаясь совсем не к Наое. — А что ещё мне защищать? И только эти слова заставили Гето опустить взгляд в землю. *** Естественно, его наказали за драку с наследником другого клана в юбилей подписания мирного договора. Если подумать, то это действительно было как-то не очень. Наказали и сказали тренировать дух. Сатору не хотел тренировать дух, он хотел учиться телепортироваться на большие расстояния. Он не победит с помощью духа проклятие особого уровня. И Наое в нос он зарядил кулаком, а не духом. Но у Изао-сенсея были другие планы на его обучение и воспитание. Учитель был спокоен и собран, но Сатору знал его достаточно хорошо, чтобы через эту невозмутимость заметить эмоции и разочарование. День выдался непростой. Сначала Сатору на протяжении бесконечного часа спускался вниз по лестнице, стоя на руках, пока его ладони не стёрлись кровавыми мозолями. Ступени были влажные и скользкие, противные даже если просто провести рукой. Обратная техника с повреждениями быстро справилась, в результате чего его заставили спуститься ещё двадцать раз и на этот раз не залечивать мозоли. Руки горели, хотелось засунуть их в ледяную воду и никогда не вынимать. Потом его положили на камни и приказали лежать так, притерпевая то, что вообще-то, на секундочку, было самой настоящей пыткой. Капля воды падала ему на лоб, скатывалась по виску, и сводила с ума. Пытка, она и есть. Лёжа на спине, Сатору чувствовал отвратительную, горькую злость на всех на свете. Он что, должен был стерпеть оскорбление? Как мудро (Сатору не хотелось в этом признаваться) заметил Гето, сказанное Наоей бросало тень на весь клан, а не только унижало чужака. Наверное, он должен был выдать какую-то остроумную фразочку, которая бы стрельнула в Наою в ответ, как это сделал бы Гето (Сатору не хотелось в этом признаваться). Беспокойный мозг генерировал безумное количество сценариев одновременно, в которых он уничтожал Наою своим интеллектом, в которых после драки Гето смотрел на него восхищённым взглядом и благодарил, чуть смутившись, а Изао-сенсей хвалил его за то, что не дал честь клана в обиду. Реальность же возвращалась ледяной каплей воды на лоб. Когда Изао-сенсей вернулся, Сатору почти был готов просить прощения. Ключевое слово — почти. Сатору никогда бы не попросил прощения, особенно в той ситуации, в которой считал себя правым. Впрочем, он не мог припомнить ситуацию, в которой считал бы себя виноватым. Наверное, это потому, что он всегда прав и вообще умнее всех. Однако и этого оказалось мало. На следующем этапе экзекуции Сатору стоял на одном камне, согнувшись до земли и касаясь лбом другого камня, руки его были убраны за спину. Между камнями протекал ручеек. Стоять так надо было, пока он не свалится в воду. Это было долго, нудно и неприятно. Камни тоже были мокрые, холодные и противные. Ещё очень хотелось хлебнуть из ручейка. А сильнее всего хотелось сделать вид, что он стоит, хотя на самом деле парить, но данный манёвр Изао-сенсей сразу же раскусил. В этом положении Сатору снова прокручивал в голове драку с Наоей: как можно было удачнее наподдать ему, какую остроумную реплику ещё выдать, как выйти из ситуации победителем, а не тем, кто стоит задом кверху. Потом мысль естественным образом переместилась к тому, что теперь они часто занимались рукопашным боем вместе с Гето. Спарринговать с Гето оказалось весело. Ну, если отключить голову и забыть всё, что между ними произошло. У Сатору имелось преимущество в виде опыта, поскольку его поставили в стойку, как только он научился, собственно, стоять, но Гето своей ловкостью, хитростью и чистой силой иногда вполне мог составить ему конкуренцию. У него прекрасно получалось предсказывать следующий выпад противника, по одному взгляду он мог понять, куда Сатору сейчас ударит или куда отскочит. Сатору обладал лучшей техникой в результате долгих лет тренировок, но бывал ветренным и неусидчивым. Ему хотелось всего и сразу, быстрой победы, мгновенной капитуляции, в то время как вдумчивый Гето умел брать соперника измором. Драка — это ведь не только соревнование скорости, силы и техничности ударов, но и интеллектуальная битва своего рода. А вести интеллектуальные игры с Гето было интереснее всего. Он оказался первым, кто выиграл у Сатору в шахматы (пусть и всего один раз), и первым, с кем Сатору не засыпал при игре в го. Они планировали найти где-нибудь в городе карты, но не успели это осуществить, пока не разругались. Теперь они едва ли обменивались больше, чем парой слов в день, не то что проводили вместе время. Поэтому оставались драки. И чем дальше, тем больше между ними появлялось соревновательного духа. Наверное, на это и надеялись сенсеи, когда ставили их в пару. Если так, то у них прекрасно получилось. Эти драки возбуждали в Сатору что-то прежде им неиспытанное. Он хотел больше и больше. Руки Гето на его теле ощущались совсем не так, как бывало, когда он дрался с сенсеями или своими родственниками-ровесниками. Его яростный взгляд поджигал в Сатору совершенно особый огонь. Хотелось, чтобы этот огонь не гас, чтобы Гето смотрел так всегда. Сатору бы дрался с Гето днями напролёт, если бы ему было позволено, не обращая внимания на синяки и ссадины. Лишь бы чувствовать этот адреналин, это странное, нездоровое единение. И в этот раз азарт кипел в крови, когда Гето сначала попытался сделать низкую подсечку и свалить Сатору на пол, потом взмахнул ногой так, что чуть не угодил Сатору в нос. Промахнувшись, он сгруппировался и ударил Сатору ногой в живот ровно в тот момент, когда ответный выпад прилетел ему в солнечное сплетение. Они разлетелись на разные стороны тренировочного мата. Сатору вскочил быстрее, но Гето его как будто бы ждал, потому что ловко схватил его под мышками и перебросил через голову. Воздух вышибло из груди, и Сатору затормозил на пару секунд, которых хватило, чтобы Гето забрался на него сверху и взял его руки в крепкий замок. Сатору мог вырваться. Должен был вырваться, но что-то ему мешало. Гето пристально смотрел на него своими янтарными глазами, вкручиваясь взглядом в переносицу. Там, где их руки соприкасались, будто бы горело огнём. Само тело Гето ощущалось тяжёлым и тёплым, но отчего-то вызывало в Сатору ужасное, зудящее беспокойство. Хотелось чего-то… Чего-то, что Сатору совсем-совсем не понимал и не осознавал. А потом Гето внезапно зажмурил глаза, губы его приоткрылись, он чуть двинулся вперёд, как будто собирался слезть, проезжаясь коленками по бокам Сатору, и… Сатору проснулся оттого, что свалился кулем в ручей, больно ударяясь головой о камень. Он неловко поднялся. По лицу потекла струйка крови, одежду можно было выжимать. Просто великолепно! Ещё и полудня не было, а он уже стёр руки до кровавых мозолей и разбил лоб. И сон ещё этот… Сатору не понял, что он значил. Это была драка, ровно такая же, как и десяток тех, что между ними с Гето уже происходило, но Сатору почему-то стало… Приятно? Иначе он никак не мог описать свои ощущения. Как будто было нечто особенное в тех прикосновениях, как будто это было не просто ради драки, но для чего-то другого. Сатору не собирался думать об этом дольше одной секунды. Первое занятие после пыточной сессии стояло теоретическое, и Сатору был за это благодарен, потому что он не был готов сразу же переживать свой сон в реальности. Однако почему-то это не принесло успокоения. Как всегда, краем глаза он наблюдал за Гето, который послушно конспектировал нудный бубнёж сенсея. И казалось, что ещё немного, и у Сатору разовьётся косоглазие, потому что на всех занятиях он больше смотрел не на доску, не на учителя и даже не себе в тетрадь, а налево — разглядывая профиль Гето. Как будто бы в его профиле не было ничего настолько примечательно. Да, красивое и приятное лицо, но мало ли красивых и приятных лиц. У самого Сатору тоже красивое лицо, но что-то никто ещё не повредил зрение, глазея на него. Люди в городе иногда сворачивали голову, разглядывая его примечательную внешность, но в этом было любопытство и порой лёгкая брезгливость, но никак не восхищение. Не то чтобы он восхищался лицом Гето… Ох. Его лицо было до боли красивым в том самом сне. Нет-нет, думать об этом запрещалось. Проморгавшись после занятия, Сатору в перерыве немного поиграл в «змейку» и героически поборол желание спросить у Гето номер телефона. Тот сидел на полу у противоположной стены и читал книгу. Сатору прямо-таки ненавидел эти его книги. Как будто ничего в мире не было более интересного, как будто не сидел напротив него сам наследник клана Годжо, который за него вчера подрался. То есть он, конечно, подрался не за Гето, а за честь семьи, но всё же. — Молодые люди, — обратился к ним Изао-сенсей, держа руки скрещенными за спиной. — Прошу пройти в тренировочный зал. — Но у меня сейчас занятие по технике, — сказал Сатору. — И у меня. — Гето наконец поднял голову. — Всё верно, — подтвердил Изао-сенсей. — Прошу. Он повёл рукой, приглашая их обоих войти в зал. Сердце забилось чаще, Сатору стал барабанить пальцами по бедру. Неужели сейчас произойдёт то, о чём он так мечтал? То, о чём он в последнее время даже боялся мечтать. Неужели он увидит Гето во всей его мощи? От этой мысли даже дыхание сбилось. Высокий потолок уходил далеко вверх, открытое пространство отлично подходило для самых разрушительных тренировок. Сатору положил очки на скамейку у стены и вытер потные руки о брюки. Яркий свет ударил по глазам. — Используйте всё, на что способна ваша техника, в рамках разумного. Сатору, развоплощать проклятия Гето запрещено. Сугуру, как только проклятие ослаблено, оно выбывает из игры. Оба кивнули, и Изао-сенсей сказал: — Начинаем. Доля секунды потребовалась Сатору, чтобы включить Бесконечность. Доля секунды потребовалась Гето, чтобы вызвать первые проклятия. Огромная сороконожка обернулась вокруг Гето, пряча его от возможных ударов Сатору. Многолицый уродец, похожий на синеватую амфибию, а также семирогий здоровенный жук бросились на Сатору. Бесконечность, они, естественно, не пробили, но Сатору отвлёкся на них и не смог ни приблизиться, ни ударить по самому Гето. За этими товарищами последовало желеобразное салатовое облако, которое попыталось окутать Сатору, но было быстро изгнано обратно в портал, а за ним — ещё парочка неприглядных проклятий всех видов и мастей. А потом ещё и ещё. Сатору потерял счёт, отбиваясь от рук, ног, лап, рогов, языков, копыт и прочей гадости. От слизи, желчи, яда, дыма. Сколько у Гето проклятий? Ему всего двенадцать лет! Как он мог успел поглотить столько разной дряни? Как он мог оставаться таким невозмутимым, копя всё это в себе? Гето вызывал и вызывал, и вызывал. Аура его проклятой энергии пульсировала как огоньки на новогодней ёлке, если бы свет гирлянды мог ослепить. Шесть Глаз от этой пляски сходили с ума, и Сатору приходилось тратить силы ещё и на это. Ничто из арсенала Гето не могло навредить Сатору, но все эти мразотные твари отвлекали и мешали. Он взлетал и телепортировался, пытался кидаться Красным, но получалось так плохо, что в итоге он предпочёл использовать чистую проклятую энергию, без техники. Получалось отлично, вот только проклятия никак не кончались — из Гето получилась бы неплохая Гидра. Вот бы он мог заманить всю эту дрянь в Расширение Территории. Хотя бы попытаться! Но нет, Сатору не хотел позориться перед Гето. Его Расширение Территории было не то что не готово, его, можно сказать, не было пока вовсе. Стайка птиц с клювами-лезвиями атаковала его со всех сторон. Сатору взлетел, но это сделало ещё хуже, потому что птицы набросились и снизу тоже. Пока он разбирался с этой напастью, в его сторону открыло зловонную пасть проклятие, которое выглядело как гора мусора. Сатору на секунду зажмурился от страшной вони, его чуть не стошнило, он тяжело сглотнул. Какой подлый ход! Он телепортировался в другой конец зала и чуть не потерял равновесие — пока он был не слишком уверен в этой своей способности. Сатору начинал злиться. Он отбивался и отбивался, и отбивался. Да, он даже не запыхался и не вспотел, но происходящее раздражало. Время от времени ему удавалось сделать выпад в сторону противника, но он был слишком сосредоточен на проклятиях, чтобы удары по Гето имели хоть какой-то результат. Наверное, со стороны это выглядело легко, как будто он жонглирует проклятиями, но на самом деле Сатору злило, что он так долго не может победить. Духи всё не заканчивались и не заканчивались, поражая своими формами и техниками. Гето же явно находился на последнем издыхании — лицо вспотело и раскраснелось, дыхание стало тяжёлым, руки подрагивали, когда он вызывал очередные проклятия, ауру время от времени коротило. Рубашка выбилась из штанов, воротничок сбился на одну сторону — уже не похож на прилежного ученика. Однако Гето не сдавался, наоборот, казался только яростнее и решительнее. — И это всё, на что ты способен?! — крикнул Сатору, сам не понимая зачем. — Сугу-уру, я уже успел заскучать. Наверное, он хотел обидеть словами, раз не получалось достать проклятой энергией. Гето застыл. Наконец проклятия отхлынули, и Сатору как будто бы мог ударить по Гето напрямую, но отчего-то замешкался. Словно это было слишком просто. Он выставил пальцы в привычном пассе, но… Гето развёл руками и, закусив губу, схлопнул ладони. Что… Что он собирался сделать? Неужели?.. — Особая техника созидания духов… Водоворот, — произнёс Гето хрипло. Это было именно то, что Сатору и предполагал. Проклятые духи вырывались из порталов, искривлялись, дрожали и соединялись в одну большую, уродливую воронку, из которой торчали конечности, раздутые глаза и деформированные головы. Сатору замешкался — он никогда не видел ничего подобного. Это было омерзительно. Это было… потрясающе. Покрасневшие глаза Гето горели отчаянным стремлением победить, вены на его лбу вздулись, из носа упала первая капля крови. Почему для него это было так серьёзно? Это же обычная тренировочная драка. Почему Изао-сенсей его не остановит? Гето снова закусил губу, и на глазах у него выступили яростные слёзы. Ком проклятий не двигался. — Водоворот! — повторил он с истерикой в голосе. Сатору и подумать не мог, что сдержанный Гето может звучать вот так отчаянно. Как только воронка сдвинулась с места, вздыбливая воздух, Гето облегчённо вздохнул, по щеке потекла слеза, но радовался он недолго, потому что тут же глаза его закатились, он пошатнулся, беспомощно взмахнул руками и свалился на землю. Ни на секунду не подумав, что это мог быть отвлекающий манёвр, Сатору бросился к нему. Духи всосались обратно в портал, оставляя после себя вихрь, который постепенно сходил на нет. Тело Гето изогнулось дугой, потом на мгновение расслабилось и снова затряслось, из носа, не останавливаясь, текла кровь, а по вискам бежали дорожки слёз. Взмокшая от пота рубашка липла к телу, волосы сбились и приклеились к лицу. Он выглядел ужасно — краснота сползла с щёк и кожа болезненно посерела. Видеть Гето таким было… Больно. Проклятая энергия, так сильно бесновавшаяся во время боя, схлынула, и Гето казался практически обычным человеком. — Жди, пока я вернусь, — сказал Изао-сенсей. — Не трогай его. Разумеется, Сатору не собирался его слушать. Как можно было просто смотреть на мучения другого человека? На мучения того, кого Сатору так отчаянно хотел видеть своим другом? Сатору никогда не пробовал обратную технику на других, да он даже не думал, что это может быть ему полезно. Но теперь, глядя на мечущегося в судорогах Гето, он понял, что должен овладеть этой способностью. Схватив Гето за плечи, он представил, как будто их тело — одно целое, как будто излечить Гето — то же самое, что излечить самого себя. Представил, как проклятая энергия генерирует заряд, который обращается внутрь себя противоположным образом, и послал этот сигнал вовне. Это не сработало — Гето продолжал дёргаться, аура продолжала терять проклятую энергию. Сатору протяжно застонал и ударил ладонью по паркету. Какой вообще смысл в этой дурацкой всемогущести, если не можешь никого по-настоящему защитить? Пока никого не было, Сатору позволил себе смахнуть с лица Гето волосы и чуть задержать подушечки пальцев на горячей коже. Вернулся Изао-сенсей с клановым лекарем, и они поспешно забрали Гето с собой в лазарет. Посмотрев им вслед, Сатору остался сидеть на полу, как дурак. Спина его сгорбилась, а руки плетьми повисли вдоль туловища. В этот момент до Сатору дошло, что драка — это не просто игра, что при своей неуязвимости он не должен забывать об уязвимости своих соратников. То, что он по-прежнему, несмотря на всё произошедшее, считал Гето своим соратником, комментировать не хотелось. Они разберутся с этим после того, как Сугуру покинет лазарет.