Лисья сестра

Тренировка выдалась тяжёлой. Ваймак гонял их так, будто завтра чемпионат мира, а они проспали регистрацию. Нил упал на скамейку и не мог пошевелить руками — они висели плетьми, кисти дрожали после бесконечных подач. Кевин всё ещё стоял на поле, делая вид, что отрабатывает удары — на самом деле просто не хотел показывать слабость перед новичком. Эндрю уже был в душе, потому что он всегда уходил первым, когда уставал по-настоящему. Нил знал эту привычку: как только вратарь начинал хромать — не физически, а ментально — он исчезал. Кейтлин ждала брата у выхода. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к холодной стене, и теребила край футболки — верный признак волнения. Увидев Нила, она поднялась, отряхнула джинсы и сунула ему в руки бутылку воды и маленький пакет с печеньем. Её обычный ритуал после трудных дней. — Ты как? — спросила она, вглядываясь в его лицо. Нил сделал глоток, поморщился — вода была тёплой — и прожевал печенье, даже не чувствуя вкуса. — Жив. — Уже хорошо. Она хотела добавить что-то ещё, но оглянулась на дверь раздевалки. Аарон должен был выйти десять минут назад. — Аарон где? — спросил Нил, заметив её взгляд. — В раздевалке. Мы должны были встретиться, но он задерживается. Кажется, Эндрю его вызвал. — Опасно. — Я привыкла. Кейтлин говорила легко, но продолжала теребить футболку. Нил допил воду, смял бутылку и кинул её в урну — мимо. Бутылка упала на асфальт, и ему пришлось поднять её и кинуть снова. — Иди к нему, — сказал он, поднимая рюкзак на плечо. — Не жди меня. — А ты? — Я дойду. Кейтлин чмокнула его в макушку, поправила сбившиеся волосы и побежала к спортзалу. Нил смотрел ей вслед, пока её светлые волосы не скрылись за дверью. Потом повернулся и пошёл в общагу медленным шагом, чувствуя каждый ушиб после тренировки. --- Аарон сидел на ступеньках заднего крыльца. Он согнулся, опершись локтями на колени, и смотрел в телефон, хотя экран уже погас минуту назад. Пальцы его левой руки сжимали край ступеньки с такой силой, что побелели костяшки. Рядом на бетоне валялась смятая пачка сигарет — не его, Эндрю. Эндрю только что ушёл, оставив после себя запах дыма и короткую фразу: «Она тебе нравится? Тогда не будь идиотом». Аарон не знал, как перестать быть идиотом. Он вообще не знал, как это — нравиться кому-то и не бояться. Шаги за спиной заставили его вздрогнуть. Он быстро выпрямился, убрал потухший телефон в карман и натянул рукава толстовки на пальцы — защитный жест, который не скрывал ничего, кроме его собственной неуверенности. Кейтлин вышла из-за угла. Она шла быстро, но на последних шагах замедлилась — увидела его напряжённую спину, сжатые плечи. — Привет, — она села рядом, аккуратно, на расстоянии ладони. Не вплотную, не вклиниваясь. Просто давая ему пространство. — Твой брат тебя ругал? — спросила она, когда молчание затянулось. Аарон мотнул головой. — Нет. Сказал, что я идиот. — Это комплимент от Минярда. — Наверное. Он провёл рукой по лицу — устало, тяжело. Потом уставился в землю, на свои кроссовки с отклеившейся подошвой. Кейтлин проследила за его взглядом и заметила, как он сжимает и разжимает пальцы. Она хорошо изучила этот жест — Аарон делал так, когда хотел что-то сказать, но не решался. Она не стала торопить. Солнце садилось. Воздух становился прохладным, и по коже побежали мурашки. Кейтлин поёжилась в своей тонкой кофте, но ничего не сказала. Аарон заметил — он вообще замечал мелочи, которые другие пропускали. Молча, без лишних слов, он стянул толстовку (движения быстрые, почти резкие) и накинул ей на плечи. Запах дыма ударил в нос — толстовка пахла Эндрю, их общей комнатой, дешёвым стиральным порошком. Кейтлин не стала говорить, что толстовка огромная и нелепая. Она просто укуталась в неё плотнее. — Ты замёрзнешь, — сказала она. Аарон сидел в одной футболке с коротким рукавом — тонкой, старой, вытянутой на вороте. Он дёрнул плечом: — Я привык. — К холоду? Он поднял голову. В свете фонаря его лицо выглядело не таким хмурым — скорее усталым и немного испуганным. Скулы заострились, под глазами залегли тени. — К тому, чтобы отдавать последнее, — сказал он тихо. Кейтлин повернулась к нему всем телом. Толстовка сползла с одного плеча, но она не стала её поправлять. Она смотрела на Аарона — на его сжатые губы, на его пальцы, которые теребили край футболки (так же, как она теребила свою). — Аарон, — сказала она мягко, почти шёпотом. — Ты можешь не отдавать последнее. Ты можешь просто быть рядом. — Я не умею просто быть. — Учись. Она протянула руку и взяла его за пальцы. Он не отдёрнул, но напрягся — всем телом, от плеч до кончиков пальцев ног. Кейтлин почувствовала, какие его пальцы холодные, какие костлявые. Она сжала их осторожно, не сильно, и провела большим пальцем по его костяшкам — вверх, вниз, успокаивающе. — Можно я поцелую тебя? — спросил Аарон. Голос сел, прозвучал хрипло и чужим. Он смотрел в пол, потом быстро метнул взгляд на её лицо и снова отвернулся. Кадык дёрнулся. Кейтлин улыбнулась. — Долго ты собирался. Она наклонилась сама — медленно, чтобы он успел отстраниться, если захочет. Он не отстранился. Он замер, даже дышать перестал. Её губы коснулись его губ — сначала легко, пробуя. Он пах сигаретами и мятной жвачкой, которой пытался перебить запах. Поцелуй вышел неуклюжим. Аарон не знал, куда деть руки, и в панике положил их ей на талию — слишком резко, слишком тяжело. Кейтлин от неожиданности дёрнулась, и он стукнулся с ней лбом. — Чёрт, — выдохнул он в её губы. — Прости. Я не… Она рассмеялась — тихо, счастливо, и он почувствовал её смех губами, вдохнул его, замер на секунду. А потом закрыл глаза и поцеловал сам. Неуверенно, криво, но сам. Когда они отстранились, Аарон был красный — от шеи до корней волос. Он опустил голову и упёрся лбом в её плечо, пряча лицо. — Не смотри на меня так, — попросил он глухо. — Как? — Как будто я что-то сделал правильно. Кейтлин запустила пальцы в его волосы — жёсткие, короткие, чуть влажные после душа. Провела от затылка до макушки. Он выдохнул и расслабился — всем телом, сразу, будто воздух выпустили. — Ты поцеловал меня правильно, — сказала она тихо. — Остальное приложится. Он не ответил. Просто прижался лбом к её лбу и выдохнул — долго, с хрипотцой. Кейтлин чувствовала его дыхание на своих губах и не закрывала глаза. --- Нил видел эту сцену из окна первого этажа. Он шёл к выходу, когда краем глаза заметил два силуэта на крыльце. Замер. Узнал толстовку — свою старую, которую Кейтлин стянула у него год назад и не вернула. Узнал другую, чёрную, на плечах сестры. Она поцеловала Аарона. Нил отступил на шаг, прижался спиной к стене и закрыл глаза. Не от стеснения — он просто хотел дать им минуту. Одну минуту, не подсмотренную старшим братом. Когда он вышел на улицу, Кейтлин уже сидела на ступеньке одна. Толстовка Аарона всё ещё была на ней. Сам Аарон — он стоял в трёх метрах, привалившись плечом к стене, и смотрел на неё так, будто она была единственным источником света. Нил ничего не сказал. Прошёл мимо, хлопнул сестру по плечу и кивнул Аарону — молча, коротко. Аарон кивнул в ответ. --- Когда Нил зашёл в свою комнату, на кровати сидел Эндрю. Не на стуле, не на подоконнике — на его кровати, положив ноги на пол и сцепив пальцы замком. Без обуви — в одних носках. Обувь стояла ровно у двери, как по линеечке. — Твоя сестра целует моего брата, — сказал он без приветствия. Нил скинул рюкзак на пол, стянул кофту через голову и бросил её на спинку стула. — Ты следил? — Проходил мимо. Эндрю не смотрел на него. Он смотрел в стену — белую, пустую, без единого пятна. Но его пальцы — обычно неподвижные, как каменные — сейчас сжимались и разжимались на коленях. — Ты вечно проходишь мимо, — сказал Нил. Эндрю не ответил. Нил подошёл к кровати, сел на край — максимально далеко от Эндрю, но другой стороны у кровати не было, поэтому всё равно близко. — Он счастлив, — наконец сказал Эндрю. — Впервые за много лет. Я не знаю, что с этим делать. — Ничего. — Я не умею просто ничего. — Учись. Нил повторил интонацию Кейтлин — мягко, почти ласково. Эндрю поднял голову и посмотрел на него. Долго. Слишком долго. Взгляд скользнул по его лицу — от глаз к губам, от губ к шраму на скуле. — Ты наглеешь, Джостен. — Это не наглость. Это правда. Эндрю усмехнулся — невесело, одними уголками губ. И встал. Подошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник. Спина напряжённая, плечи подняты. — Твоя сестра? — спросил он не оборачиваясь. — Она серьёзно к нему? — Она моя сестра. Если она к нему не серьёзно, я её убью сам. — А если серьёзно? Нил наклонился, подтянул рюкзак ближе, достал бутылку воды. Открутил крышку, сделал глоток. — Тогда мне придётся привыкать к тому, что ты теперь почти родственник. Эндрю обернулся. На его лице не было ничего — ни усмешки, ни злости, ни удивления. Но глаза — они смотрели слишком пристально. — Боже упаси, — сказал он. И вышел. Не оглянулся. Дверь закрылась бесшумно — как он умел. Нил допил воду, смял бутылку и уставился в потолок. «Почти родственник», — повторил он про себя. Слово застряло в голове и не хотело уходить. Было около часа ночи. За стенкой кто-то храпел — кажется, Мэтт, но Никки тоже мог. В коридоре раздавались редкие шаги — кто-то шёл в туалет или с тренировки (хотя в час ночи тренировок не было, но в Лисьей норе нельзя было ни в чём быть уверенным). Нил не спал. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Мысли крутились вокруг одного и того же: Кейтлин целуется с Аароном на крыльце, а он — Нил — только что сказал Эндрю, что тот почти родственник. Зачем он это сказал? Почему это не звучало как катастрофа? В дверь тихо постучали. Один раз. Коротко. Так стучал только один человек в кампусе. — Открыто, — сказал Нил, даже не пошевелившись. Дверь скрипнула. Эндрю вошёл бесшумно — Никогда не слышал его шагов, даже когда хотел. На нём были тренировочные штаны (чёрные, мешковатые), толстовка с капюшоном (та самая, серая, с дыркой на рукаве) и носки — белые, чистые, смешные. Никто в кампусе не видел Эндрю в носках. Никто, кроме Нила. — Ты спишь? — спросил Эндрю, остановившись у двери. — Теперь нет. — Я не хотел… — Врёшь. Хотел. Нил приподнялся на локте и похлопал по кровати рядом. Не специально — просто жест вышел сам собой. Эндрю посмотрел на его ладонь, на кровать, на Нила. Потом отвернулся, подошёл к стене и сел на пол — прямо на голый линолеум, прислонившись спиной к батарее. Подтянул колени к груди и обхватил их руками. Нил вздохнул, спустил ноги с кровати и сел рядом. Пол был холодный, и он пожалел, что не надел носки. — Аарон спит? — спросил он. — Угу. — Ты его проверил? Эндрю кивнул, не поднимая головы. — Он спит и улыбается во сне. Это отвратительно. Нил усмехнулся. — Твоя сестра, — продолжил Эндрю. — Она всегда такая? — Какая? — Смелая. Он поднял голову и посмотрел на Нила. В темноте его глаза почти не отражали свет — казались чёрными, бездонными. Нил подумал. За окном кто-то курил — запах дыма просачивался через неплотно закрытую форточку. — Да, — сказал он наконец. — Она родилась смелой. А я — нет. — Ты врёшь. Ты тоже смелый. Ты один пришёл ко мне на заднее крыльцо и задавал вопросы про тактику, когда никто не решался даже смотреть в мою сторону. — Я просто хотел выигрывать. — Врёшь, — Эндрю повторил своё любимое слово, но без злости. — Ты хотел понять меня. Нил замолчал. Он услышал, как где-то далеко хлопнула дверь, как за стеной Мэтт перевернулся на другой бок и захрапел с новой силой. — Я хотел понять, — наконец сказал Нил. — Потому что ты единственный, кого я не могу прочитать. — Это хорошо. Люди, которых легко читать, скучные. — Я тоже скучный? — Нет. Эндрю повернулся к нему всем телом. Теперь их разделяло только плечо — полметра, может быть, меньше. Эндрю обхватил колени одной рукой, а второй — свободной — начал теребить край штанины. Движение было почти незаметным, нервным. — Ты самый не скучный человек, которого я встречал. Это бесит. — Взаимно. Они сидели в тишине. Нил прислонился затылком к батарее — холод пробирался сквозь волосы. Эндрю сделал то же самое. Их плечи почти касались — дышали в одном ритме, смотрели в разные стороны, но чувствовали друг друга. — Почему ты пришёл? — спросил Нил. — Не знаю. Эндрю отпустил штанину и положил руку на пол — между ними, в миллиметре от пальцев Нила. — Не умеешь быть один? — спросил Нил. — Умею. Просто не хочу. — Это комплимент? — Нет. Это констатация факта. Пальцы Эндрю дрогнули. Нил видел это краем глаза — как они дёрнулись, сжались в кулак, потом разжались. — Можно я буду приходить? — спросил Эндрю. — Ко мне? В любое время? — В любое. — Ночью? — Самое безопасное время. — Для кого? — Для меня. Нил закрыл глаза. Чувствовал, как батарея греет затылок, как холод от пола поднимается по ногам, как рядом дышит Эндрю — ровно, глубоко, почти спокойно. — Приходи, — сказал он. Он почувствовал, как пальцы Эндрю коснулись его мизинца. Один раз. Легко. Как будто случайно. И отодвинулись. Нил не открыл глаза. Он улыбнулся в темноту и разрешил себе просто сидеть — никуда не бежать, ничего не решать. --- Утром Кейтлин зашла к нему без стука — её привычка, от которой Нил пытался отучить её три года. На полу лежали два одеяла. Одно — синее, Нила, сбитое в комок у кровати. Второе — чёрное, аккуратно сложенное у стены. От него пахло дымом и мятой. Кейтлин прищурилась. — Кто у тебя был? — спросила она тихо, но с намёком. Нил натянул одеяло на голову. — Никто. — Никто не оставляет следов своего никто на полу в три часа ночи. — Я сплю. — Врёшь. — Уйди. Кейтлин усмехнулась. Она хотела добавить что-то язвительное, но передумала. Подошла, поправила сбитое одеяло у его ног и вышла — бесшумно, почти как Эндрю. В коридоре она столкнулась с Эндрю. Он шёл из душа — мокрые волосы прилипли ко лбу, на плече висело полотенце. В одной руке — кружка с кофе (чёрный, без сахара, как всегда). — Ты рано, — сказала Кейтлин. Эндрю остановился. Посмотрел на неё — сверху вниз, хотя они были почти одного роста. — Я всегда рано, — ответил он. — Спасибо, что присматриваешь за моим братом. Эндрю не отвел взгляд. Он сделал глоток кофе — медленно, не торопясь. — Я не присматриваю. — А что ты делаешь? Пауза затянулась. Эндрю посмотрел в сторону её комнаты, потом снова на неё. Пальцы его свободной руки сжимали край полотенца. — Присматриваю, — сказал он. И пошёл дальше, не оборачиваясь. Кейтлин смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, которая означала, что она всё поняла и никому не скажет.