Stella Maris

Первый луч солнца пробился сквозь иллюминатор тонкой золотой нитью, разрезая полумрак капитанской каюты. Он скользнул по смятым простыням, по разбросанной на полу одежде, по переплетённым телам двух женщин, которые заснули лишь под утро, не в силах оторваться друг от друга. Ванда проснулась первой. Она не сразу поняла, где находится. Потом ощутила тепло чужого тела рядом, размеренное дыхание, щекочущее плечо, руку, которая даже во сне собственнически лежала на её талии — и воспоминания нахлынули волной. Лунный свет. Разговор, который расставил всё по местам. А потом возвращение в каюту, долгие, тягучие часы, полные шёпота, прикосновений и тихих признаний. Ванда повернула голову и замерла. Наташа спала. Лицо, обычно такое собранное, с настороженным выражением, сейчас было расслабленным, почти детским. Рыжие волосы разметались по подушке, губы чуть приоткрыты, длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Одна рука лежала под головой, вторая на талии Ванды, притягивая ближе даже в бессознательном состоянии. Ванда смотрела на неё и чувствовала, как сердце переполняется чем-то огромным, тёплым, почти болезненным в своей интенсивности. Она осторожно, чтобы не разбудить, провела кончиками пальцев по скуле Наташи, по линии челюсти, по шее, где всё ещё виднелся след от её собственного поцелуя — маленькое розовое пятнышко, которое Наташе, вероятно, придётся прикрывать воротником рубашки. — Ты такая красивая, когда спишь, — прошептала Ванда одними губами. Зелёные глаза распахнулись. Мгновенно — ни сонной затуманенности, ни растерянности. Профессиональная привычка просыпаться за секунду. — Я не спала, — голос Наташи был хриплым со сна, и от этого низкого, бархатного звука у Ванды по спине побежали мурашки. — Конечно, — улыбнулась она. — Ты просто лежала с закрытыми глазами и размеренно дышала. — Именно так, — Наташа чуть приподняла уголок губ в той самой полуулыбке, которая сводила Ванду с ума. — А ты пялилась на меня. Я чувствовала. — Я не пялилась. Я любовалась. Наташа хмыкнула и потянулась — длинно, всем телом, как большая кошка. Мышцы перекатились под кожей, простыня сползла ниже, открывая ключицы, плечи, грудь, и Ванда засмотрелась, забыв, что хотела сказать. — Теперь ты пялишься, — заметила Наташа. — Теперь да. Наташа перевернулась на бок, подпирая голову рукой, и посмотрела на Ванду долгим, изучающим взглядом. В утреннем свете, мягком и золотистом, она казалась нереальной — будто сошла с картины какого-то импрессиониста, который слишком любил рыжий цвет. — О чём ты думаешь? — спросила Ванда. — О том, что ты невероятная, — ответила Наташа просто, без тени смущения. — И о том, что у меня есть ещё сорок минут до начала вахты. — И что ты планируешь делать с этими сорока минутами? Вместо ответа Наташа наклонилась и поцеловала её. Это был медленный, ленивый утренний поцелуй — без спешки, просто наслаждение близостью. Их губы двигались мягко, изучающе, будто они не провели вместе всю ночь, а только начинали узнавать друг друга. Наташа пахла сном и собой — сандалом, солью, чем-то тёплым и неуловимым, что Ванда уже научилась ассоциировать с домом. Они провели эти сорок минут, как умели — нежно, неторопливо, с перерывами на тихий смех и короткие, ничего не значащие слова. Ванда целовала каждую веснушку на плечах Наташи, а Наташа шептала ей что-то по-русски — короткие, гортанные фразы, которые Ванда не понимала, но от которых по телу разливался жар. А потом зазвонил будильник — настойчиво, резко, вторгаясь в их маленький рай, — и Наташа со вздохом оторвалась от Ванды. — Мне пора, — сказала она, садясь на кровати. — Иди, — Ванда поцеловала её в плечо. — Я пока приберусь здесь немного. И, наверное, пойду искать Кейт. — Она, наверное, думает, что тебя похитили. — Она знает, кто меня похитил, и полностью это одобряет. Наташа усмехнулась, вставая. Ванда смотрела, как она одевается — привычно, чётко, каждое движение отточено годами службы. Форменная рубашка, брюки, туфли, волосы, собранные в тугой узел. С каждым элементом формы Наташа как будто надевала на себя броню — той нежной, уязвимой женщины, которая только что шептала ей русские слова, становилось всё меньше, а капитана Романофф — всё больше. — Увидимся позже? — спросила Ванда, всё ещё сидя в постели. Наташа обернулась уже от двери. На секунду маска капитана треснула, и Ванда снова увидела ту, другую Наташу с тёплыми глазами и мягкой улыбкой. — Обязательно, — сказала она. — Я найду тебя. И вышла. Ванда ещё несколько минут сидела в постели, обхватив колени руками и глупо улыбаясь. Потом встала, привела себя и каюту в порядок, насколько это было возможно, и отправилась на поиски Кейт. ** Спортзал встретил её привычными звуками — гулом тренажёров, ритмичной музыкой, доносящейся из чьих-то наушников, редкими голосами. Утреннее время, людей немного — несколько пассажиров на беговых дорожках, какой-то мужчина в углу тягает гантели, пара женщин занимается йогой на ковриках. Кейт уже была там — стояла у тренажёра для жима ногами и, увидев Ванду, энергично замахала рукой. — Ну наконец-то! — воскликнула она, когда Ванда подошла. — Я уже думала, ты решила вообще не появляться сегодня. Как прошла ночь? Ванда почувствовала, как щёки заливает румянец, и Кейт это заметила. — О-о-о, — протянула она с понимающей ухмылкой. — Настолько хорошо? — Кейт! — Что? Я просто рада за тебя, — она подмигнула и села на тренажёр, устанавливая вес. — Ну, рассказывай хоть что-нибудь. — Мы поговорили, — сказала Ванда, начиная разминку. — Настоящий разговор, не просто...ну, ты понимаешь. Она сказала, что я не развлечение для неё. Что она хочет быть со мной. — Вау, — Кейт даже перестала крутить настройки тренажёра. — Это серьёзно. — Я знаю. — И что ты? Что вы теперь? Ванда задумалась, делая выпады. Что они теперь? Пара? Любовницы? Две женщины, которые случайно встретились в океане и пытаются понять, есть ли у них будущее? — Мы пытаемся, — ответила она наконец. — Никто не знает, что будет дальше. Но мы решили не думать об этом пока. Просто быть вместе, пока можем. — Это звучит одновременно романтично и пугающе, — заметила Кейт. — Так и есть. Они замолчали, каждая занялась своим упражнением. Ванда крутила педали велотренажёра, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но мысли всё время возвращались к Наташе — к её словам на палубе, к её прикосновениям, к тому, как она смотрела утром. — Кстати, — голос Кейт вывел её из задумчивости, — я вчера случайно познакомилась с Еленой. Ванда повернула голову: — С Еленой Беловой? Третий помощник? — Ага, — Кейт пыталась говорить небрежно, но румянец на щеках выдавал её с головой. — Она заходила в бар после вахты, я как раз сидела там с коктейлем. Мы разговорились. — И? — Ванда приподняла бровь. — И ничего! Просто разговорились. Она очень...интересная. — Интересная? — У неё потрясающее чувство юмора, — Кейт явно пыталась сдержать улыбку, но получалось плохо. — И она рассказывала про то, как училась в мореходке. — Я слышала, она очень хороша собой, — поддразнила Ванда. — Кто тебе сказал? — Пеппер, помнишь? И судя по твоему лицу, она была права. Кейт фыркнула, но спорить не стала. Вместо этого она переключилась на другую тему, начав расспрашивать про вечернее представление и про то, как Ванда вообще решилась пойти на палубу после спектакля. Они болтали, занимаясь каждая своим, когда к Ванде приблизился незнакомый молодой человек. Он был высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, уложенными в модную небрежную причёску, и улыбкой, которую явно считал неотразимой. Белая футболка обтягивала рельефный торс, на запястье поблёскивали дорогие часы. — Привет, — сказал он, останавливаясь рядом с велотренажёром Ванды. — Я Генри. Не слышала обо мне? Ванда подняла на него глаза. — Нет, — сказала она ровно. — Ну, теперь услышала, — он улыбнулся шире, явно не смутившись. — Я смотрю, ты тут одна, в смысле, без компании парня. Может, выпьем вечером? В баре на верхней палубе отличные коктейли. Ванда переглянулась с Кейт — та закатила глаза, но промолчала, ожидая реакции подруги. — Спасибо за предложение, — сказала Ванда, не прекращая крутить педали. — Но меня не интересует. — Да ладно, — он не унимался. — Ты даже не дала мне шанса. Я вообще-то очень интересный. У меня свой бизнес, я путешествую первым классом... — Послушай, Генри, — Ванда остановила тренажёр и повернулась к нему, глядя прямо в глаза. — У меня уже есть кое-кто. И даже если бы не было, ты не в моём вкусе. Так что, поищи кого-нибудь другого для коктейлей. Генри моргнул, явно не привыкший к отказам. Потом нахмурился, пробормотал что-то вроде «ну и ладно» и удалился, чуть более поспешно, чем подошёл. Кейт расхохоталась. — «У меня уже есть кое-кто», — передразнила она. — Боже, ты его просто уничтожила. Я думала, он испарится на месте. — Он сам напросился, — Ванда пожала плечами. — Ненавижу, когда мужчины думают, что их навязчивость это комплимент. — А мне понравилось, — Кейт всё ещё хихикала. — Особенно вот это: «даже если бы не было — ты не в моём вкусе». Жёстко. Они закончили тренировку и решили прогуляться по палубам. Лайнер жил своей дневной жизнью — пассажиры загорали у бассейна, дети плескались в мелкой воде, пожилая пара играла в шахматы в тени навеса. Океан был спокойным, небо безоблачным, и солнце припекало совсем по-летнему. — Смотри, — Кейт показала на горизонт. — Видишь? Ванда прищурилась. На горизонте, там, где море встречалось с небом, виднелась тонкая полоска земли. — Сегодня должны причалить к небольшому городку, — сказала Кейт. — Я смотрела расписание. Пардо-Бэй или как-то так. Маленький портовый город, очень живописный, судя по фотографиям в буклете. Узкие улочки, старинная архитектура... Ванда задумалась. Пардо-Бэй. Она помнила этот город из путеводителя — старый порт, основанный ещё в колониальные времена, с брусчатыми мостовыми, разноцветными домами и набережной, уставленной ресторанчиками. Идеальное место для прогулки. Прогулки вдвоём. В голове сама собой возникла картинка: они с Наташей идут по мощёной улочке, держась за руки, заходят в маленькую кофейню, сидят на террасе с видом на море. Никаких погонов, никакой формы, никаких «капитан» и «мисс Максимофф» — просто две женщины, которые наслаждаются обществом друг друга. Ванда улыбнулась своим мыслям. — О чём замечталась? — Кейт толкнула её локтем. — Думаю, что было бы здорово погулять по городу с Наташей, — призналась Ванда. — Если у неё будет время. — Уверена, она найдёт время, — Кейт улыбнулась. — Ты ей нравишься, Ванда. Серьёзно нравишься. Я это вижу. — Откуда ты знаешь? — По тому, как она на тебя смотрит, — Кейт пожала плечами. — Это не взгляд капитана на пассажирку. Это взгляд женщины, которая совершенно потеряла голову. ** Ванда нашла Наташу через час. Та как раз выходила из рубки после окончания вахты — немного уставшая, но довольная. Форменная рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, волосы чуть выбились из пучка, и в этом лёгком беспорядке она казалась ещё более привлекательной, чем обычно. — Привет, — Ванда подошла, не зная, можно ли обнять её здесь, в рабочей зоне, на виду у членов экипажа. — Привет, — Наташа улыбнулась, и её глаза потеплели. — Я как раз думала о тебе. — Я тоже о тебе думала, — призналась Ванда. — Слушай...сегодня вечером мы причаливаем к Пардо-Бэй, да? — Да. Небольшой порт, очень милый. А что? — Я подумала может, мы могли бы прогуляться? Вдвоём. Наташа на секунду замерла. Потом её улыбка стала шире — не профессиональной, капитанской, а той самой, редкой, которая появлялась только когда они были наедине. — Ты предлагаешь мне свидание? — спросила она. — Кажется, да, — Ванда почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Если ты, конечно, не занята. — Я занята, — сказала Наташа, и сердце Ванды упало, — но для тебя я свободна всегда. Через три часа будет заход в порт, я должна быть в рубке. Как только пришвартуемся, обязательно пойдём вместе. Обещаю. Ванда просияла. — Тогда договорились. Я буду ждать. — Тебе не надоело ждать меня? — в голосе Наташи мелькнула лёгкая грусть. — Я постоянно где-то нужна, постоянно занята... — Тсс, — Ванда приложила палец к её губам, забыв на секунду, что они не одни. — Я готова ждать. Ты того стоишь. Наташа посмотрела на неё долгим взглядом, и в её глазах Ванда увидела что-то очень похожее на «спасибо» — но она не сказала этого вслух. Вместо этого она просто кивнула, коснулась руки Ванды — короткое, почти незаметное прикосновение, и ушла готовиться к заходу в порт. Вечер наступил быстро наполненный ожиданием, томительный, сладкий. Ванда стояла на причале, переминаясь с ноги на ногу, и вглядывалась в трап, по которому спускались пассажиры и члены экипажа. Она переоделась специально для этой прогулки — лёгкий сарафан цвета морской волны, с тонкими бретельками и летящей юбкой, которая развевалась при каждом дуновении ветра. Волосы оставила распущенными — они мягкими волнами спадали на плечи. На ногах — удобные босоножки на плоской подошве, подходящие для долгих прогулок по мощёным улицам. Макияж — лёгкий, почти незаметный, только тушь и блеск для губ. Она хотела выглядеть красивой, но не так, будто старалась слишком сильно. Хотела, чтобы Наташа увидела её — просто её, настоящую. Наташа появилась на трапе через десять минут. Ванда замерла. Она привыкла видеть Наташу в форме — строгой, собранной, с погонами и золотыми пуговицами. Но сейчас перед ней стояла совершенно другая женщина. Лёгкая белая рубашка-поло с короткими рукавами, подчёркивающая загар и сильные руки. Светлые льняные брюки, свободные, струящиеся при ходьбе. Простые кожаные сандалии. Солнцезащитные очки, сдвинутые на макушку. Волосы распущены — рыжее золото, рассыпавшееся по плечам. — Ты... — Ванда запнулась, не зная, что сказать. — Ты выглядишь потрясающе. — Спасибо, — Наташа подошла ближе, и в её глазах заплясали смешливые искорки. — Ты тоже. Этот цвет тебе очень идёт. — Морская волна? — Морская волна, — подтвердила Наташа. — Как будто ты часть моего мира. Они пошли прочь от причала, в сторону города. Пардо-Бэй оказался именно таким, каким Ванда его представляла, и даже лучше. Город, казалось, сошёл со страниц старого романа о морских приключениях: узкие, мощёные брусчаткой улочки, которые причудливо извивались между домами, то взбираясь вверх по холмам, то спускаясь к набережной; разноцветные фасады домов — жёлтые, голубые, терракотовые, розовые, — с белыми ставнями и коваными балконами, увитыми плющом и цветущей геранью; старинные фонари на чугунных столбах, которые только начинали загораться в сгущающихся сумерках; мостовая, отполированная до блеска тысячами ног и колёсами повозок за несколько столетий. В воздухе пахло морем, свежей выпечкой и цветами — откуда-то доносился аромат жасмина, густой и сладкий. Чайки с криками кружили над портом, и где-то вдалеке играла музыка — кажется, на набережной выступал уличный музыкант, наигрывая на гитаре что-то меланхоличное и красивое. Они шли рядом, почти соприкасаясь плечами, но не держась за руки — в городе было много пассажиров с лайнера, и Наташа, хоть и была не в форме, оставалась капитаном. Но даже без прикосновений между ними вилась тонкая, звенящая нить близости. — Красиво здесь, — прошептала Ванда, оглядываясь по сторонам. — Я люблю этот порт, — отозвалась Наташа. — Он маленький, не такой популярный, как крупные туристические города. Сюда редко заходят большие лайнеры. Обычно только яхты и рыбацкие суда. Поэтому тут ещё сохранилось что-то...настоящее. — Ты часто здесь бываешь? — Пару раз в год. Когда маршрут позволяет. Тут есть старый маяк, — Наташа кивнула куда-то в сторону мыса, выступающего в море. — Ему почти двести лет. Он всё ещё работает, представь. И смотритель древний старик, который помнит времена, когда корабли заходили в порт под парусами. — Ты его знаешь? — Ванда посмотрела на Наташу с интересом. — Немного. Он не очень разговорчив. Но однажды я привезла ему бутылку хорошего виски, и мы просидели на маяке полночи, слушая его истории. Он рассказывал о кораблекрушениях, о контрабандистах, о женщине, которую любил и которая ушла к другому моряку. Удивительный человек. Ванда слушала и улыбалась. Ей нравилось, как Наташа рассказывала — негромко, с теплотой в голосе, с той особенной интонацией, которая появлялась, когда она говорила о чём-то действительно важном для неё. Они свернули на узкую улочку, ведущую вверх по холму. Дома здесь стояли так близко друг к другу, что между ними едва можно было пройти, и с балконов свисали гирлянды из разноцветных лампочек — жёлтых, красных, синих, — которые зажигались по мере того, как сгущалась темнота. — Я хочу показать тебе одно место, — сказала Наташа, беря Ванду за руку. — Оно не в туристических буклетах. Только местные знают. Они прошли через узкую арку и оказались на маленькой смотровой площадке. Отсюда открывался потрясающий вид: весь Пардо-Бэй лежал как на ладони — россыпь огней, спускающаяся к морю, тёмная гладь залива, в которой отражались звёзды и огни порта, и силуэт лайнера вдалеке, похожий на огромного спящего кита. — Боже мой, — выдохнула Ванда. — Как красиво. — Я знала, что тебе понравится, — Наташа встала рядом, опираясь на каменный парапет. Они замолчали, глядя на город. Ветер с моря приносил солёный воздух и обрывки музыки — кажется, на набережной заиграли что-то более живое, с ритмом танго. Где-то внизу смеялись люди, звенели бокалы, пахло жареной рыбой и специями. — О чём ты думаешь? — спросила Ванда, поворачиваясь к Наташе. — О том, что хотела бы, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, — ответила та, не отрывая взгляда от горизонта. — И о том, что завтра мы снова снимемся с якоря и пойдём дальше. А ты скоро сойдёшь на берег. — Наташа... — Я знаю, что мы договорились не думать об этом, — Наташа повернулась к ней, и в свете фонарей её лицо было прекрасным и чуть печальным. — Но я всё равно думаю. Это сильнее меня. Ванда взяла её за руку и переплела их пальцы. — Тогда давай не будем думать, — сказала она. — Давай просто будем здесь. Сейчас. Наташа посмотрела на неё долгим взглядом, а потом улыбнулась — той самой тёплой, почти детской улыбкой, которую Ванда видела так редко. — Ты права, — сказала она. — Пойдём. Я знаю отличный ресторанчик на набережной. У них лучшие морепродукты на всём побережье. Они спустились с холма обратно к набережной. Ресторанчик, о котором говорила Наташа, оказался крошечным, на пять столиков, с террасой прямо над водой. Столики были накрыты клетчатыми скатертями, на каждом стояла свеча в стеклянном подсвечнике, и от этого всё вокруг казалось уютным и почти волшебным. Они заказали белое вино, мидии в чесночном соусе, свежий хлеб и лёгкий салат. Наташа рассказывала о своих путешествиях — о том, как однажды попала в тропический шторм у берегов Таиланда, как видела китов у Азорских островов, как праздновала Новый год в порту Барселоны, где весь экипаж высыпал на палубу и запускал фейерверки. Ванда слушала, затаив дыхание, — не столько из-за историй, сколько из-за того, как Наташа менялась, когда рассказывала. Исчезала капитанская сдержанность, проступало что-то живое, страстное, увлечённое. — Ты любишь море, — сказала Ванда, когда Наташа замолчала, переводя дух. — Люблю, — просто ответила та. — Это моя жизнь. Но иногда... — Что? — Иногда я думаю, что отдала ему слишком много. Что там, на берегу, есть вещи, которые я упустила. Люди, которых не встретила. Чувства, которых не испытала. Она замолчала, и Ванда поняла, что этот разговор — не просто обмен историями. Это было признание. Наташа открывалась ей — медленно, осторожно, как человек, который слишком долго держал всё внутри и теперь не знает, как выпускать. — Ты встретила меня, — тихо сказала Ванда, накрывая её ладонь своей. Наташа подняла глаза, и в них отразился свет свечи. — Да, — сказала она. — Встретила. Я в шоке до сих пор. После ужина они ещё долго гуляли по набережной. Купили мороженое в маленькой лавке — фисташковое для Ванды, кофейное для Наташи — и ели его, сидя на парапете и болтая ногами, как беззаботные подростки. Прошлись по сувенирному рынку, где Ванда долго выбирала между магнитом и керамической ракушкой, а Наташа терпеливо ждала, засунув руки в карманы и улыбаясь. Наблюдали за уличным художником, который рисовал портреты туристов за несколько минут. А потом они нашли тот самый маяк — на мысу, в стороне от городской суеты. Он стоял одиноко на скалистом берегу, высокий, белый, с красной полосой вокруг башни, и луч его медленно вращался, разрезая темноту. Они стояли, обнявшись, глядя на море, на звёзды, на далёкие огни кораблей на горизонте. Ванда положила голову на плечо Наташи, чувствуя, как та прижимает её крепче. — Спасибо за этот вечер, — прошептала Ванда. — Это тебе спасибо, — ответила Наташа. — Ты напомнила мне, каково это быть не капитаном, а просто человеком. Они вернулись на лайнер поздно, когда большинство пассажиров уже разошлись по каютам. На трапе Наташа на секунду задержалась, глядя на Ванду. — Завтра у меня вахта с самого утра, — сказала она. — Но вечером... — Вечером я твоя, — закончила Ванда. — Иди. Тебе нужно поспать. Наташа улыбнулась, быстро поцеловала её в щёку и скрылась в коридоре. А Ванда ещё долго стояла на палубе, глядя на огни спящего Пардо-Бэй и думая о том, что этот вечер она не забудет никогда. Страшно, но все так желанно.