Stella Maris

Сиэтл провожал их хмурым небом и мелкой моросью, которая, казалось, пропитала собой всё вокруг — от асфальта парковки до унылых физиономий таксистов. Ванда поправила лямку сумки-тоута на плече и бросила последний взгляд на стеклянные башни делового центра, оставшиеся далеко за спиной. Три недели. Целый 21 день без бесконечных отчетов, дедлайнов и начальника, чье имя она старалась не вспоминать в принципе. — Я все еще не верю, что мы это сделали, — Кейт Бишоп, ее лучшая подруга и соратница по офисным баталиям, шумно выдохнула, толкая перед собой чемодан на колесиках. — Скажи мне еще раз, что это не сон. Что мы реально улетаем. — Мы не улетаем, — терпеливо поправила Ванда, заправляя за ухо непослушную прядь каштановых волос. — Мы плывем. Ты выбрала круиз, забыла? — Я выбрала отдых, — Кейт мечтательно закатила глаза. — Дорогой, ленивый, возможно алкогольный отдых, где единственное, что мне нужно будет решать - это какой коктейль заказать следующим. Ванда лишь усмехнулась. План был прост до гениальности: накопить, взять отпуск, свалить из Сиэтла куда подальше. Выбор пал на 14-дневный круиз по Восточному побережью на лайнере «Stella Maris» — одном из тех плавучих городов, которые она раньше видела только на рекламных проспектах. Белоснежный гигант, обещающий беззаботную жизнь и полное отсутствие служебных обязанностей. Регистрация в порту прошла на удивление гладко. Огромный терминал гудел приглушенным говором сотен пассажиров, пахло кофе и морской солью, а в воздухе висело то самое предвкушение, которое Ванда не чувствовала уже много лет. Кейт, вооруженная бланками и электронными билетами, тащила ее от одной стойки к другой, пока они не получили заветные пластиковые карточки-ключи. — Прошу любить и жаловать, — Кейт торжественно вручила ей одну из карт. — Ваша каюта, мадам, на восьмой палубе. Я буду на палубу выше. Надеюсь, вы не будете слишком скучать по мне. — Размечталась, — фыркнула Ванда, разглядывая свою карточку. — Я буду наслаждаться одиночеством и тишиной. — Ага, две недели смотреть в потолок и пить шампанское в джакузи? — Кейт лукаво подмигнула. — Не верю ни единому слову. Подъем по трапу, плавно вибрирующему под ногами, окончательно убедил Ванду в реальности происходящего. Лайнер возвышался над причалом, как многоэтажный дом, и, оказавшись внутри, она на мгновение растерялась. Все здесь дышало роскошью: мраморные полы, огромные люстры, снующие туда-сюда стюарды в безупречных мундирах. Ванда чувствовала себя немного чужой в этом великолепии, но любопытство быстро вытеснило неловкость. Они разминулись в лифте. Кейт, махая ей на прощание, уехала наверх, а Ванда отправилась искать свою каюту. Коридоры восьмой палубы оказались длинными, приглушенно-тихими, с мягким ковровым покрытием, заглушающим шаги. Она шла мимо одинаковых дверей, пока не остановилась у нужного номера. Карточка мягко щелкнула, и дверь открылась. Каюта оказалась настоящей находкой. Ванда замерла на пороге, позволяя себе впитать каждую деталь. Это была не просто каюта — это маленький уютный мир, созданный для того, чтобы забыть о суше. Прямо перед ней, во всю стену, громоздилось огромное панорамное окно-иллюминатор, выходящее на залитый серым светом пирс. За толстым стеклом уже угадывалась бескрайняя водная гладь. Возле иллюминатора широкий подоконник, застеленный плюшевой обивкой, - идеальное место, чтобы сидеть с книгой и смотреть, как волны разбиваются о борт. Сама каюта была небольшой, но невероятно продуманной. Широкую двуспальную кровать покрывало атласное покрывало цвета слоновой кости, а на ней аккуратной горкой лежали две подушки и мягкий плед в тон. Стены, отделанные светлым деревом, создавали ощущение тепла и покоя. Справа от входа обнаружилась миниатюрная, но функциональная гардеробная, где уже ждали мягкие халаты и тапочки с логотипом круизной компании. Слева — дверь в ванную комнату, сверкающую хромом и белым мрамором, с душевой кабиной, оснащенной таким количеством форсунок, что Ванда на секунду представила, как это будет — стоять под теплой водой после долгого дня на солнце. На прикроватной тумбочке стояла корзина с приветственными угощениями: бутылка охлажденного шампанского, шоколадные трюфели в золотистой обертке и букет свежих пионов, нежно-розовых, почти воздушных. Рядом лежала карточка, написанная от руки: «Добро пожаловать на борт, мисс Максимофф». Ванда провела пальцами по прохладному стеклу бутылки, затем перевела взгляд на огромный иллюминатор, за которым уже суетились матросы, заканчивая последние приготовления к отплытию. Она чувствовала, как напряжение, копившееся месяцами, медленно, но верно начинает отпускать. Здесь, в этой тихой, светлой каюте, пахнущей морем и цветами, не было места отчетам, дедлайнам и вечно недовольному начальству. — Только море, — прошептала она себе под нос. — И покой. Отплытие назначили на шесть вечера. Кейт, как только они воссоединились на главной палубе, тут же утащила Ванду исследовать лайнер, и к моменту, когда лайнер дал протяжный гудок, они успели обойти бассейны, спа-центр, несколько ресторанов и даже заглянуть в театр. Кейт была в восторге, Ванда - в приятном оцепенении от обилия впечатлений. Проводы порта они смотрели с верхней палубы, прижавшись к леерам. Город медленно отдалялся, превращаясь в тонкую полоску на горизонте, а небо постепенно темнело, окрашивая воду в глубокий синий цвет. — Это невероятно, — выдохнула Кейт, когда берег окончательно исчез из виду. — Мы на этом огромном судне. — Это точно, — эхом отозвалась Ванда, чувствуя, как прохладный ветер треплет ее волосы. Позже, перекусив в одном из буфетов, Кейт не удержавшись, все же заказала себе коктейль с зонтиком, они разошлись по каютам. Кейт планировала завалиться спать до завтрака, а Ванда чувствовала странное беспокойство. Слишком много впечатлений, слишком много тишины после офисного шума. Она переоделась в простые джинсы и легкий свитер, накинула ветровку и, поддавшись порыву, вышла на палубу. Ночь была безлунной, но звезды здесь, вдали от городских огней, казались невероятно яркими. Они рассыпались по небосводу миллиардами крошечных алмазов, отражаясь в черной, маслянистой воде. Ветер стал сильнее, но Ванде нравилось это чувство — когда стихия обдувает лицо, заставляя щуриться и вдыхать соленый, пьянящий воздух. Она обошла главную палубу, где еще гуляли пассажиры, и свернула в более укромный угол, подальше от музыки и смеха. Здесь, в тени спасательных шлюпок и технических конструкций, было пустынно и тихо. Только ветер гулял между переборками, да где-то внизу мерно гудели двигатели. Ванда достала из кармана ветровки пачку сигарет. Глупая привычка, оставшаяся со студенческих времен, но иногда, в моменты особенно сильного напряжения или, наоборот, расслабления, она позволяла себе эту маленькую слабость. Щелкнула зажигалка, огонек на секунду осветил ее лицо, и она сделала глубокую затяжку, чувствуя, как горьковатый дым заполняет легкие. Именно в этот момент она заметила ее. Женщина стояла в нескольких шагах, оперевшись о леера, и смотрела на воду. Она не обернулась, но Ванда почему-то сразу поняла - та знает о ее присутствии. Она была прекрасна той самой опасной, почти хищной красотой, от которой у Ванды на секунду перехватило дыхание. Высокая, гибкая, с копной рыжих волос, которые ветер разметывал по плечам, словно языки пламени. На ней была простая черная водолазка, облегающая каждую линию тела, и такие же черные брюки, но этот лаконичный наряд только подчеркивал ее стать и какую-то внутреннюю, почти животную грацию. Она тоже курила - сигарету, зажатую между длинных пальцев, и дым от нее тянулся вверх, теряясь в темноте. Ванда замерла, сигарета в ее собственной руке повисла в воздухе. Она рассматривала незнакомку с каким-то болезненным любопытством: плавный изгиб спины, напряженные плечи, четкий, словно вырезанный из мрамора профиль. Эта женщина казалась ей не просто красивой - она казалась нереальной, сошедшей с полотен старых мастеров, где красота всегда соседствовала с трагедией. Незнакомка почувствовала ее взгляд. Медленно, словно нехотя, она повернула голову. В полумраке Ванда разглядела острые скулы, пусть и скрытые тенью, и глаза - необычного, какого-то болотного оттенка, который при свете звезд казался то зеленым, то почти черным. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Ванда вдруг остро осознала, как глупо выглядит застыв посреди палубы с дымящейся сигаретой в руке, с раскрытым ртом, как нашкодивший подросток. Она попыталась улыбнуться, просто чтобы разрядить неловкость, но мышцы лица не слушались. Незнакомка чуть склонила голову набок, и на ее губах мелькнуло подобие улыбки - спокойной, чуть насмешливой и в то же время… заинтересованной. Она медленно поднесла сигарету к губам, сделала последнюю глубокую затяжку и выпустила дым тонкой струйкой в ночное небо. — Курение вредно, мисс, — произнесла она. Голос у нее был низкий, чуть хрипловатый, с какими-то бархатными нотками, которые, казалось, вибрировали в самом воздухе. Это не было замечанием, не было нравоучением. Это было скорее констатацией факта, брошенной небрежно, словно между делом. Незнакомка аккуратно затушила окурок в маленькой пепельнице, закрепленной на поручнях, и даже не обернувшись, направилась прочь. Ванда так и осталась стоять, приросшая к палубе, с сигаретой, медленно догорающей между пальцев. Она хотела что-то ответить - остроумное, дерзкое, просто хоть что-то, чтобы задержать этот момент, заставить эту женщину обернуться снова. Но в горле пересохло, а язык словно прилип к небу. Женщина ушла так же бесшумно, как и появилась, растворившись в лабиринте палубных надстроек. Только легкий аромат ее парфюма — горьковатый, с нотками табака и апельсиновой цедры еще мгновение витал в воздухе, а потом и он рассеялся. Ванда с силой затушила сигарету, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Сердце колотилось где-то в горле, и это был вовсе не испуг. «Курение вредно, мисс». Глупая, банальная фраза. Но в устах этой женщины она прозвучала как вызов, как загадка, ответ на которую она, Ванда, должна была разгадать. Она прислонилась к прохладным поручням, глядя в темную воду, которая разрезалась форштевнем лайнера, оставляя за кормой белый пенный след. Ветер остудил разгоряченное лицо, но странное тепло в груди не проходило. — Только этого мне не хватало, — пробормотала она вслух, злясь на себя за эту нелепую реакцию. Потому что она не должна была так реагировать. Вообще не должна была. Ванда Максимофф, двадцать пять лет, успешный менеджер в крупной компании, здравомыслящая, практичная, никогда не обращавшая внимания на девушек. Ну, точнее, она замечала их красоту, как замечают красивый закат или дорогую картину в галерее - отстраненно, без всякого личного интереса. Мужчины. С ней всегда были мужчины. Короткие романы, более длительные отношения, предсказуемые, понятные, укладывающиеся в привычную схему. Она знала, как себя вести, знала, чего ждать, знала правила игры. Но эта рыжеволосая незнакомка с хищным взглядом и голосом, от которого по спине бегут мурашки, не вписывалась ни в какие схемы. Ванда глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Это просто отпуск, — напомнила она себе шепотом. — Просто круиз. Ты здесь, чтобы отдохнуть, забыть о работе и возможно, завести легкий курортный роман с каким-нибудь приятным мужчиной. А не таращиться на странных женщин, которые говорят банальности и исчезают в ночи. Но образ незнакомки - пламя рыжих волос, острый профиль, загадочная полуулыбка - въелся в память, как заноза. Ванда попыталась представить ее лицо и поняла, что не может вспомнить ни единой черты, только общее впечатление: красота, опасность, что-то неуловимо притягательное. «Курение вредно, мисс». Она невольно улыбнулась собственной глупости. Какая-то женщина сказала ей пару слов, и теперь она стоит посреди судна и думает о ней, как подросток, впервые столкнувшийся с симпатией. Это смешно. Это просто смешно. Ванда поежилась от нахлынувшего ветра и, бросив последний взгляд на темную воду, направилась в свою каюту. Ей нужно выспаться, а завтра начать отдыхать по-настоящему. Бассейн, спа, коктейли, общение с Кейт. И никаких загадочных незнакомок, которые умеют сбивать с толку одной фразой. Уже в каюте, переодевшись в пижаму и забравшись под мягкое одеяло, она долго смотрела в потолок, слушая ровный гул двигателей. В иллюминаторе мелькала темная вода, где-то далеко внизу плескались волны, а перед глазами все еще стояло лицо - неясное, смутное, но такое волнующее. — Завтра я о ней забуду, — твердо сказала Ванда пустой комнате. — Это просто впечатление. Море, звезды, романтическая обстановка. Сыграли нервы. Она закрыла глаза и попыталась представить что-то нейтральное: офисные коридоры, стопки бумаг, голос начальника, раздающий указания. Но вместо этого перед внутренним взором снова вспыхнули рыжие волосы на ветру, и в ушах зазвучал низкий, хрипловатый голос: «Курение вредно, мисс». Ванда перевернулась на бок, зарываясь лицом в подушку. — Это просто отпуск, — повторила она, уже засыпая. — Просто отпуск. Но сердце билось чаще обычного, и где-то глубоко в груди зарождалось то странное, тревожное чувство, которое она пыталась игнорировать, но которое неумолимо росло, как волна за бортом лайнера, уносящего ее все дальше от привычного мира.