Stella Maris

Она чувствовала взгляд Ванды на себе даже тогда, когда смотрела в свой стакан с виски. Тяжелый, теплый, пьяный взгляд, который прожигал кожу сквозь черную ткань футболки. Наташа сделала еще глоток, надеясь, что алкоголь притупит это бешеное биение сердца, но не помогало. — Капитан? — голос Ванды прозвучал мягко, почти мурлыкающе. — М? — Спасибо, что сели рядом. Наташа подняла глаза. Ванда улыбалась — той самой расслабленной, пьяной улыбкой, от которой у Наташи внутри все переворачивалось. Ее каштановые волосы, легкий румянец играл на щеках, а глаза смотрели с такой откровенной нежностью, что Наташе захотелось зажмуриться. — Спасибо, что не убежали, — ответила она и удивилась тому, как тихо это прозвучало. Ванда заказала третий коктейль. Наташа хотела сказать, что не стоит, что ей хватит, что завтра будет болеть голова, но промолчала. Не ее дело. Не ее пассажирка. Не ее... — Вы знаете, — Ванда повернулась на стуле, и теперь их колени почти соприкасались. — У вас очень красивые глаза. Я заметила это еще в первый вечер. Наташа почувствовала, как дыхание сбивается. Она попыталась сделать невозмутимое лицо, но Ванда, кажется, видела ее насквозь. — Спасибо, — выдавила она. — И голос, — продолжала Ванда, не обращая внимания на ее сдержанность. — У вас низкий голос. Такой...хриплый. Он заставляет меня забывать, что я хотела сказать. «Она пьяна, — снова напомнила себе Наташа. — Она не понимает, что говорит. Не позволяй себе». Но тело не слушалось. Пальцы, сжимающие стакан, побелели. Дыхание стало прерывистым. Она смотрела на Ванду и видела только ее — эти губы, которые так близко, этот взгляд, который обещал что-то запретное. — Ванда, — начала она, но не знала, что сказать. Остановить и попросить не продолжать или наоборот, попросить не останавливаться. — Что? — Ванда наклонила голову, и прядь волос упала на лицо. Наташа с трудом удержалась от того, чтобы убрать ее. — Вы очень откровенны сегодня. — А вы очень сдержанны, — парировала Ванда. — Всегда? — Всегда, — солгала Наташа. — Не верю, — Ванда покачала головой, и в ее глазах мелькнул озорной огонек. — Я видела вас на палубе, вы были другой. Наташа промолчала. Она не знала, что ответить. Потому что Ванда была права — на палубе, в темноте, без формы, без обязанностей, она позволяла себе быть собой. Но сейчас, при свете, в баре, где в любой момент мог войди кто-то из команды или пассажиров, она должна была держать лицо. — Вы боитесь, — вдруг сказала Ванда. — Я не... — Боитесь, — повторила Ванда, и в ее голосе не было насмешки, только понимание. — Я тоже боялась. Наташа посмотрела на нее. Ванда сидела так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу, каждую веснушку на носу, каждую трещинку на губах, которые блестели от коктейля. — Чего вы боялись? — спросила Наташа, хотя знала ответ. — Себя, — просто сказала Ванда. Питер, который все это время стоял в дальнем углу за стойкой, бросил на них быстрый взгляд и улыбнулся — радостно, почти по-мальчишески. Впервые за время работы на лайнере он видел капитана в таком состоянии: не собранную и не непроницаемую, а растерянную, почти беззащитную. Наташа поймала его взгляд и отвела глаза. Ей было неловко, но в то же время она не хотела уходить. — Я думаю, нам стоит выйти подышать, Ванда, — сказала она, вставая. Голос прозвучал тверже, чем она себя чувствовала. — Здесь душно. Ванда послушно поднялась, допив остатки коктейля. Она чуть пошатнулась, и Наташа машинально поддержала ее за локоть. Тепло чужой кожи словно обожгло ладонь рыжеволосой. — Идемте, капитан, — Ванда улыбнулась, и в этой улыбке было что-то доверчивое, почти детское. — Я за вами. Они вышли из бара и двинулись по коридору. Наташа шла чуть впереди, прокладывая путь к той самой палубе, где все началось. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове билась одна мысль: «Что ты делаешь? Ты капитан. Ты не имеешь права». Но ноги несли ее вперед. Палуба была пуста. Ветер стих, и ночь стояла тихая, почти безмолвная. Только океан мерно дышал где-то внизу, да звезды отражались в темной воде. Тот самый угол, те самые леера, та самая скамейка, где они не сидели, но могли бы. Ванда вышла вперед, оперлась о леера, глядя на воду. Наташа остановилась в нескольких шагах, наблюдая за ней. Луна освещала профиль Ванды — изгиб шеи, волосы, которые ветер слегка шевелил. — Я смотрю, вы привыкли командовать, капитан, — сказала Ванда, не оборачиваясь. — Привыкла, — ответила Наташа, делая шаг вперед. Потом еще один. — Это моя работа. — А сейчас? — Ванда повернулась, и в свете луны ее глаза казались почти черными. — Сейчас вы на работе? — Не знаю, — честно призналась Наташа, останавливаясь в шаге от нее. — Я уже не понимаю, где работа, а где...не работа. Ванда смотрела на нее снизу вверх — Наташа была выше на несколько дюймов* — и в ее взгляде читалось что-то новое, чего Наташа не видела раньше. Не просто пьяная смелость. — После того, как вы откровенно дразнили меня в баре, — тихо сказала Наташа, делая последний шаг и оказываясь так близко, что между ними почти не осталось воздуха, — я думаю, нам стоит перейти на ты. Ванда замерла. Наташа видела, как расширились ее зрачки, как изменилось дыхание — стало глубже, чаще. И в этом взгляде, в этом полуоткрытом рте, в этой легкой дрожи, которая пробежала по телу Ванды, было что-то такое, что заставило Наташу забыть обо всем. Потому что это был не просто интерес. Это было желание. Чистое, откровенное, не прикрытое никакими масками. Наташа почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Та самая ниточка, которая держала ее в рамках, которая напоминала, кто она и где она, лопнула. Она больше не могла сдерживаться. Наташа шагнула вперед, прижимая Ванду к леерам, и поцеловала ее. Это был не нежный поцелуй. Не тот, которым целуют на первом свидании. Скорее поцелуй отчаяния и голода, поцелуй, в который она вложила все, что копилось внутри эти дни — все эти взгляды, все эти случайные встречи, все эти мысли, которые не давали спать по ночам. Она целовала Ванду жадно, напористо, вкладывая в это все свое желание. Одна рука скользнула к затылку, запутываясь в волосах, другая сжала талию, притягивая ближе. Ванда застонала — тихо, сдавленно — и ответила. Ее руки обхватили шею Наташи, пальцы вцепились в ворот футболки, и она целовала так же жадно, так же отчаянно, будто боялась, что это последний раз. Мир перестал существовать. Не было лайнера, не было океана, не было звезд. Была только Ванда — ее губы, ее дыхание, ее вкус, в котором смешались коктейль и что-то сладкое, только ей присущее. Наташа чувствовала, как дрожит Ванда в ее руках, как бьется ее сердце — так же бешено, как и ее собственное. Она углубила поцелуй, и Ванда выгнулась, прижимаясь ближе, и это было так правильно, так неизбежно, что Наташа удивилась, как они вообще могли раньше не целоваться. А потом зазвонил телефон. Резкая, трелящая мелодия разорвала тишину, и Наташа отстранилась, чувствуя, как мир возвращается с оглушительным гулом. Ванда смотрела на нее затуманенными глазами, губы припухли от поцелуев, дыхание сбито. — Черт, — выдохнула Наташа, доставая телефон. Экран светился именем: «Роджерс». Она приняла вызов, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нем все равно проскользнула рычащая нотка. — Что? — Капитан, — голос Стива был спокойным, профессиональным, но Наташа слышала в нем легкое беспокойство. — Прошу прощения, что отвлекаю. Но вам нужно подняться в рубку. Через три часа заход в порт для пересменки экипажа. Документы готовы, но требуется ваша подпись, и нужно утвердить график вахт. Наташа закрыла глаза, пытаясь переключиться. Рубка. Пересменка. Документы. Работа. Она должна быть там. Она капитан. — Я поняла, — сказала она. — Буду через десять минут. — Хорошо, — Стив помолчал секунду. — Капитан...у вас все в порядке? — Да, — резче, чем следовало, ответила Наташа. — Все в порядке. Она нажала отбой и убрала телефон в карман. Ванда все еще стояла у лееров, глядя на нее. В глазах смесь желания, растерянности и чего-то еще, что Наташа не могла разобрать. — Меня нагло прервали, — тихо сказала Наташа, снова подходя ближе. — От той, кого я желаю сейчас больше всего на свете. Ванда смотрела на нее, и ее губы дрогнули в легкой улыбке. — И куда ты? — спросила она, и в голосе появилась та самая интонация, которая сводила Наташу с ума. — В рубку, — Наташа подняла руку и осторожно взяла Ванду за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Работа, ты же понимаешь. — Понимаю, — выдохнула Ванда. — Но ты вернешься? — Вернусь, — пообещала Наташа, чувствуя, как трудно отпускать. — Как только смогу. — Я буду ждать, — Ванда накрыла ее руку своей, прижимаясь щекой к ладони. — Но не слишком долго, а то я пойду искать тебя сама. И знаешь, в таком состоянии я очень настойчивая. Наташа усмехнулась — не сдержалась. В голосе Ванды слышался тот самый интимный флирт, от которого внутри все переворачивалось. — Учту, — сказала она, убирая руку. — Иди в каюту, Ванда. Проспись. Завтра будет новый день. — А ты? — А я сделаю свою работу и подумаю о тебе. Она развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной взгляд Ванды. Каждый шаг давался с трудом, каждое движение требовало усилий. Но она шла. Потому что должна была. Потому что работа не ждала. ** Капитанская рубка встретила ее привычным гулом приборов и мягким светом дисплеев. Стив стоял у пульта, вчитываясь в показания, и, когда Наташа вошла, поднял голову. — Капитан, — кивнул он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — Доброй ночи. — Докладывай, — Наташа подошла к главному пульту, вглядываясь в карты. — Погода отличная, — начал Стив. — Ветер юго-восточный, пять узлов. Волнение не более двух баллов. Видимость максимальная. К порту подойдем точно по графику. — Хорошо, — Наташа пробежала глазами цифры. — Что по пересменке? — Список утвержден, — Стив протянул ей планшет. — Новый экипаж уже в порту, ждет посадки. Нужна только ваша подпись. Наташа взяла планшет и открыла список. Экран засветился перечнем фамилий и должностей: Клинт Бартон — второй помощник капитана Елена Белова — третий помощник капитана Брюс Беннер — судовой повар Ален Моррис** — матрос Ян Рохес** — моторист Она пробежалась по фамилиям, останавливаясь на каждой на секунду. Бартон — опытный, надежный, они вместе учились в мореходке. Знакомы кучу лет. Белова — молодая, но очень перспективная.*** Беннер...она слышала эту фамилию, кажется, от Тони. Хороший повар, но со странностями. Остальные — обычные рабочие, каких сотни на флоте. Наташа поставила подпись и вернула планшет Стиву. — Все в порядке, — сказала она. — Встретим их по графику. — Есть, капитан, — Стив кивнул и уже собрался отойти, но замер. — Капитан...вы в порядке? Наташа подняла на него взгляд. Стив смотрел с искренним беспокойством, и она на секунду почувствовала укол совести. Он заботился о ней. Всегда заботился. — Все хорошо, Стив, — сказала она, и это было почти правдой. — Просто устала, ночь странная. — Отдыхайте, когда сможете, — посоветовал он. — Обязательно, — Наташа повернулась к окну, за которым чернел океан. Стив удалился, оставив ее одну, ведь через семь минут в рубку должен подняться рулевой. Наташа стояла у иллюминатора, глядя на воду, и думала о Ванде. О том, как она дрожала в ее руках. О том, как целовала в ответ. О том, как сказала: «Я буду ждать». — Я тоже буду ждать, — прошептала Наташа в темноту. — Хотя не должна. Но сердце уже не слушалось разума, оно выбрало Ванду.