Дым сигарет и разговоры о важном

Под лестницей школы находились две двери. Одна вела к аварийному выходу, вторая — в подвал. Туда немногие заходили, потому что ходили слухи: там бродит призрак мертвой девочки, которая двадцать лет назад повесилась. Правда, мало кто вспоминал, что школу построили всего пятнадцать лет назад, а трубы, за которые можно было закинуть веревку, находились слишком высоко. Но Диме было, мягко говоря, начихать на эти байки для младшеклассников. Ему ужасно хотелось курить. Старая тварь по имени Ольга Геннадьевна сегодня хорошенько поиздевалась над ним во время уроков труда. Наверное, из-за того, что в нём всё кипело и в ушах стоял её издевательский голос, он не сразу понял, что не один в подвале. Только когда получилось с третьего раза зажечь сигарету, Побрацкий увидел, как его лучшего друга Олежу прижимал к стене Звёздочкин и как-то слишком тщательно вылизывал его рот. А тот, зарывшись руками в крашеные волосы, прижимал к себе ещё сильнее. Казалось, эти двое пытались друг друга сожрать. — Епт твою мать, — ошарашенно произнёс в пустоту. Они оба дёрнулись. Олежа мгновенно за плечи отстранил от себя Антона. Несмотря на тусклый свет подвала, было прекрасно видно, что тот был красным, как мак. Особенно выделялась шея. Антон же просто медленно повернул голову и посмотрел на Диму исподлобья, так и говоря взглядом: «Какого хера ты тут делаешь?». — Я… Мы… — голос был хриплым и чуть подрагивал. — Это не то, что ты думаешь. — Я ничего не видел, — Дима бросил под ноги сигарету и хотел было стремительно выйти из этого злосчастного места, но его остановила чужая рука на предплечье. Душнов в мгновение ока появился рядом и как-то виновато смотрел на него. — Подожди. Давай поговорим.

***

Олежа и Дима сидели на грязной лестнице в подвале и молчали. Антон неподалеку стоял, курил свой Чапман и иногда поглядывал на них. «Чёртов буржуй», — думал Побрацкий. — Прости, что ты так всё это узнал, — тихо произнёс парень, стараясь не смотреть на него. — И давно вы вместе? — неловко спросил Дима. Он мало чему мог удивиться, но то, что эти двое могли встречаться… Это нелепо. Они же ссорились почти каждый день из-за всякой фигни! Олежа весь такой спокойный и тихий парень только со Звёздочкиным умудрялся взрываться. А тот весь из себя гордый и одинокий одиночка постоянно тёрся рядом с Душновым, провоцируя того на ещё большие эмоции. Вся школа смеялась с их стычек. — Две недели… — признался Олежа, жмурясь. О-о-о, он знал, что сейчас будет. — Сколько? — чуть ли не кричал он, уставившись на друга злым и обиженным взглядом. — Да ты охренел! Ты две недели встречался с ним! Несмотря на то, что это было неприлично, Дима все равно указывал пальцем на Звёздочкина. На это Антон лишь вздернул бровь и молча спросил своего парня: «Всё нормально?» «Да, всё в порядке», — получил такой же молчаливый ответ, махая рукой. — И ни слова мне не сказал! Я что, настолько трепло в твоих глазах?! — Дим, успокойся. Я тебе не говорил, чтобы просто подготовить тебя к этой информации, понимаешь? Это не потому что я тебе не доверяю, а потому что я знал, что ты бы все неправильно понял и пошел бы устраивать Антону тёмную, — Олежа успокаивающе погладил его плечо. — Неправда! — с чувством произнёс Побрацкий. — Ты уверен? — взгляд был полон сомнений. — Давай честно, если бы я тебе об этом сказал, первое, о чем бы ты подумал, что он меня заставил. Дима молчал, но по нему было видно, что он понимал: Олежа был прав. — И всё равно мне обидно, — недовольно пробурчал парень, с силой пнув камень. — Прости еще раз. Я правда хотел тебе сказать, просто максимально аккуратно. Мне и самому было неприятно, что приходилось это все скрывать от тебя, — парень беспокойно перебирал пальцы. Между ними настало неловкое молчание. У Димы был миллион и один вопрос касаемо всего этого, но он не решался спросить. Может, боялся, что узнает то, чего бы никогда не хотел узнавать. В голову закрались мерзкие мыслишки. — Может, у тебя есть какие-нибудь вопросы? — робко оборвал тишину Олежа. — Почему он? В мире столько людей, а ты выбрал этого… Звёздочкина, — в его словах слышалась какая-то обречённость. Антон лениво стрельнул взглядом в их сторону. Дима смотрел в ответ. Они смотрели друг на друга. Короткий диалог без слов: «Иди нахуй». «Сам иди». — Потому что… из стольких людей Антон выбрал именно меня, — тихо произнёс Олежа. В его словах было столько тепла и нежности, что все вопросы, что кружились в голове Побрацкого, сразу же отпали. — С ним я чувствую себя… живым? Не уверен. Но я счастлив. Побрацкий молчал. Он ещё раз посмотрел на Антона. Тот уже закуривал вторую сигарету. Он был как всегда одет в чёрно-красную кофту, кончики его волос были покрашены в красный, а на ногтях облупившийся чёрный лак. Все такой же Звёздочкин. Как был выскочкой, так ей и остался, по скромному мнению Димы. Но если присмотреться… Взгляд был совершенно другой. Особенно когда он был обращён в сторону Олежи. В золотых глазах больше не читались надменность и вечный вопрос «Чо пристал?». Сейчас там было одно сообщение, и это было: «Он самое лучшее в моей жизни». Дима тяжело вздохнул. Ему тяжело давалось принятие всего этого, но он старался. Правда. — Было бы лучше, если бы ты выбрал себе в пассии какую-нибудь девчонку, а не Антона, но, как говорится, сердцу не прикажешь, — он достал сигарету и закурил. — А вообще как так? Мне казалось, что ты… Ну… Натурал. — Честно, Дим? Я сам не знаю. Просто вот так получилось, — Олежа молча взял у него зажжённую сигарету и сделал затяг. — Просто однажды он меня настолько выбесил, что я взял и… поцеловал его. — Да ну? Серьёзно? — Серьёзно. Я не знаю, что на меня тогда нашло, но вот так. Я сначала испугался, потом… Антон взял и сам меня поцеловал, — пожал плечами Душнов, передавая обратно сигарету. — Мне казалось, он тогда пытался из меня всю душу высосать. — Фу. — Фу. — Вы мерзкие, — выдохнул дым и потушил окурок об камень. — Слишком у вас слащаво вышло. — Ну как есть, — слегка посмеивался парень. — Погоди… То есть когда ты опаздывал на уроки, ты в это время сосался со своим парнем? — неожиданно к нему пришло озарение. — Ну… Да, — Олежа закрыл лицо руками, сгорая от стыда. — А я то думал, чего это ты такой дёрганый. Ну вы, конечно, извращенцы. — Не издевайся, — взмолился парень. — Я подумаю. Ладно, я убегаю. Мне ещё с Геннадьевной продолжать воевать, — встав, Побрацкий отряхнулся. Подумав, он тихо добавил: — Слушай, а у вас точно всё взаимно? Олежа закатил глаза. — Точно, Дим. Успокойся. — Ну ты, если что, мне скажи. Ты же знаешь меня, я всегда рад кому-нибудь въебать. Особенно ему. — Вот поэтому я и тянул с тем, чтобы тебе рассказать. Тебе дай волю, ты его готов убить за то, что он дышит с тобой одним воздухом. — Ну а чо он? — Да ничего, всё, иди давай, а не то Ольга Геннадьевна ещё сильнее облюбит тебя, — выталкивал из подвала Диму. — Ну ты же мне скажешь? Скажешь? — не унимался тот. — Скажу-скажу! Всё, пока! — закрыв с хлопком дверь, Олежа тяжело вздохнул. Сзади послышались шаги. — Как ты? — тёплые руки обвили талию, прижимая к груди. Парень ощутил, как его макушку мягко чмокнули. — Это было дико страшно. Я так боялся, что Дима не примет этого, — признался он, поворачиваясь к Антону лицом. Запах табака и парфюма окружал Олежу, заставляя вдыхать его глубже. — И как видишь зря. — Ты прав. — Может продолжим с того, на чём остановились? — на лице Звёздочкина появилась обаятельная улыбка, а в глазах заиграли чёртики. — Антон, нет! — Антон, да! — весело произнёс он, прижимая к двери и впиваясь в него ещё более голодным поцелуем. Олежа в ответ обхватил его за шею, притягивая ближе, отвечая не менее яростно.