Дым сигарет и разговоры о важном

Поёжившись от холодного весеннего ветра, Антон укутался в свою джинсовку плотнее. «Блин, Олежа, наверное, меня убьёт за то, что я так легко оделся», — в голове сразу же возникло недовольное знакомое лицо, и на душе стало теплее. — «Эх… Вот бы он быстрее выздоровел. Хочу уже обнять». Бросив под ноги окурок и затушив его носком кроссовка, парень посмотрел на время на телефоне. Двенадцать часов и пятьдесят шесть минут. — Да где этого придурка носит? — Это ты про меня? — прозвучало сзади. Парень обернулся. Дима стоял, засунув руки в карманы куртки, явно с чужого плеча, с сигаретой в зубах и привычно хмурым лицом. Гопник. Ему бы ещё спортивки — и образ был бы завершён. — Ну и? Чего звал? Надеюсь, не признаться мне в чувствах, — выпрямившись и расправив плечи, чуть нагло сказал он, немного вскинув подбородок. — Ха-ха, очень смешно, Звёздочкин, просто оборжаться, — на лице его не было даже тени улыбки или радости от встречи. Встав напротив, Побрацкий смотрел на него в упор, словно пытаясь найти какое-то подтверждение своих мыслей. — Я рад, что ты оценил. Ну так что, чего звал-то? — а Антон, наоборот, нагло зубоскалился. Его откровенно забавляло то, как тот заводился с полуоборота. — Пошли, пройдёмся, — кивнув в сторону, парень не стал дожидаться ответа и пошёл к выходу из школьного двора. — Ну давай, — пожав плечами, последовал за ним. Они вышли за ворота школы и двинулись вдоль дороги. Звёздочкин шёл чуть позади и по напряжённой спине, по редким взглядам через плечо видел, как Дима пытался подобрать слова. Ему даже стало немного жалко парня, но помогать он никак не собирался. Пусть выкручивается сам. Где-то сзади с визгом пронеслась стайка младшеклассников. Один, в расстёгнутой куртке нараспашку, чуть не влетел в Диму, но вовремя вильнул в сторону и понёсся дальше, размахивая рюкзаком над головой. На это Побрацкий лишь поправил сбившуюся сумку на плече и с какой-то ностальгической улыбкой смотрел на детей. Казалось, что дай ему волю — и он сам сорвётся с места и побежит с ними. От представленной картины Антон ухмыльнулся. — Я, конечно, сказал Олежке, что вроде как принимаю ваши отношения, но ты же осознаёшь, что это не так? — Дима наконец-то решился разорвать между ними эту глупую тишину. Тон его был серьёзным и даже угрожающим. — Ну надо же… — наигранно задумчиво произнёс Антон, засунув руки поглубже в карманы джинсовки. По-весеннему холодный ветер неприятно забирался за шиворот. — А я уже надеялся, что ты благословил нас… А вообще Олежа знает об этом разговоре? — Нет, и ему не стоит знать об этом, уяснил? — и снова мрачный взгляд через плечо на него. На это Звёздочкин закатил глаза. — Понял. Ты же понимаешь, что со стороны это выглядит очень странно? — Поясни, — повернувшись к нему, Дима в упор посмотрел ему в глаза. — Зовёшь меня на серьёзный разговор за спиной Олежи, как какой-то ревнивый муж… Наводит на определённые мысли. — Ну какой же ты клоун, Звёздочкин, — казалось, что ещё чуть-чуть — и у него повалит дым из ушей от злости. Из-за того, что Антон был выше Димы и ему приходилось чуть задирать голову, последний приходил в ещё большее бешенство. — Я, блять, в шоке, почему он выбрал именно тебя. — А что, хотел бы, чтобы это был ты? — уже переходя на открытую провокацию, парень сделал шаг вперёд, почти вплотную подходя к Диме. «Интересно, как далеко получится зайти?» — За базаром следи. Он мой друг, — процедил сквозь зубы каждое слово. — Да чёт не верится, смотря на то, как ты реагируешь на мои слова, — издевательски ухмылялся Антон, чуть наклонив голову набок. — Да пошёл ты. Мне Оля нравится. Этого Звёздочкин не ожидал. Поперхнувшись воздухом, он откашлялся и посмотрел как-то растерянно на Побрацкого. Тот стоял весь красный, с совершенно дурацким выражением лица и явным осознанием того, что только что ляпнул лишнего. — Неожиданно… А он об этом знает? — без привычной наглости спросил он, отходя на пару шагов назад. — Знает, мы даже разговаривали на эту тему. — А то, что ты её старше на два года, не? Не колышет? Как бы дело ваше, но все же… Ей пятнадцать, а тебе семнадцать… Попахивает сто тридцать четвёртой статьей, — Антон подозрительно прищурился, а в голосе слышалось лёгкое осуждение Побрацкий в ответ страдальчески простонал и с раздражением, в котором слышалась почти детская обида, выпалил: — Ну естественно я это всё знаю! И естественно я не собираюсь к ней лезть, пока ей не будет восемнадцать! Боже, я ей даже о своих чувствах не говорил и стараюсь лишний раз на неё не смотреть! Ты бы знал, как мне Олежа по этому поводу мозг выносил. Я что, настолько похож на извращенца? — Ну прости, просто ты это так резко ляпнул, конечно, я напрягся, — Антон в примирительном жесте поднял руки. Во взгляде мелькнуло сочувствие. — Мда… Ну и как тебя угораздило? — Да я сам не знаю, — буркнул он, укутываясь в свою куртку плотнее, словно пытаясь спрятаться. Отвернувшись от него, Дима кивком позвал за собой, и они продолжили идти в неизвестном направлении. Между ними снова повисла тишина, нарушаемая только шумом машин и редким пением птиц. — А ты сам? — немного оттаяв, спросил Побрацкий. Помолчав пару секунд, он всё же добавил: — Как ты умудрился влюбиться в Олежу? Если честно, не верится, что у тебя к нему серьёзные намерения. — Ты дурак или как? — Антон раздражённо провёл рукой по волосам. Эта прогулка уже начинала его утомлять. — Если бы он был чисто поразвлекаться, я бы… Я бы… Ой, всё, не хочу тебе ничего объяснять. Он уже было дёрнулся свернуть в сторону, но слова Димы заставили его передумать. Ладно. Можно ещё немного составить компанию этому придурку. — А ты объясни. Потому что я вообще не понимаю, какого хера. Вы же весь год только и делали, что срались. Особенно ты. Ты же как раз был тем, кто доёбывался до него больше всех. Серьёзно, я никогда не видел, чтобы Олежа так выходил из себя из-за кого-то. — Спроси что попроще, — Звёздочкин тяжело вздохнул. Впервые за весь разговор в его голосе не было ни насмешки, ни привычной издёвки. — Ни я, ни Олежа тебе не ответим, потому что мы сами не знаем, как так вышло. — Ладно с Олежей, от него исходила какая-то такая атмосфера, но ты чтобы заделаться в геи, я вообще не ожидал. Или тут что-то другое? — парень подозрительно на него покосился. На это Антон тихо цыкнул и пнул носком кроссовка мелкий камень, отправляя тот куда-то в сторону дороги. Этот разговор раздражал его всё сильнее. Не потому что Дима лез не в своё дело — хотя и поэтому тоже, — а потому что он сам понятия не имел, как объяснить всё это словами. — Харе искать подвох там, где его нет. И не то, чтобы я гей, — поморщился он, словно от зубной боли. — Я просто… Ну… Короче, понравился он мне. Ещё давно. Всё. Нет тут какого-то: «Ой, я увидел его и стал играть за другую команду», просто… Ну, увидел я его и сразу же почувствовал… что-то. Понимая, что звучит со стороны как полный идиот, Антон внутренне только сильнее раздражался от собственной беспомощности. «Как объяснить человеку то, чего сам не понимаешь?» — взгляд сам собой поднялся куда-то к серому весеннему небу. — Ладно, я забираю слова назад о том, как тебя мог выбрать Олежа. Вы оба стоите друг друга. Оба чокнутые. — Это ты просто ничего не понимаешь, — огрызнулся Антон. — И вообще, что значит «от Олежи исходила какая-то такая атмосфера»? — А то сам не видел. Весь такой поэтичный, правильный, робкий. Будто его специально для каких-нибудь яойщиц собрали. Ну и самая настоящая мокрая мечта для какого-нибудь извращенца, который по худеньким мальчикам угорает. — Боюсь спросить, откуда ты знаешь, что нравится яойщицам, — фыркнул он. — Хотя не могу не согласиться… Но тем не менее, Олежа не такой. Он… сильный. На губах Антона появилась какая-то непривычно мягкая улыбка, а в глазах мелькнула та самая искра. Дима неожиданно почувствовал себя неловко. Словно увидел что-то слишком личное. Что-то, чего видеть не должен был. — Это точно, — хмыкнул Побрацкий, невольно улыбаясь. Всё-таки Душнов и правда был сильным. — Но я слежу за тобой, понял? — Да понял я, понял. — Олежу не смей обижать. — Да он сам кого захочет обидит, — на лице появилось привычное наглое выражение лица. — Язычок у него довольно… острый. — Фу, не надо мне рассказывать об ваших делах интимных. — Я ничего такого не говорил, — издевательски невинно протянул Антон. — Да конечно. На твоей роже сразу всё написано, поэтому отойди от меня. Мне мерзко, — Дима слегка отпихнул от себя Звёздочкина, который слишком неожиданно стал идти с ним очень близко. — Слушай, куда мы пришли? — оглянувшись, он не понимал, почему они пришли к какому-то жилому дому. — А, мы пришли к моему дому, — просто ответил парень и, ловко выудив из кармана ключи и открыв подъездную дверь, бросил: — Спасибо, что проводил, давай, до понедельника. — Ах ты мудазвон, — почти беззлобно произнёс Антон. Не ожидал он, что его так просто обведут вокруг пальца. И ведь самое бесячее — это даже было забавно. — Привыкай, я иду обязательным дополнением к твоему парню.