Игрушка Золотой Девочки

      После стрижки, маникюра и залечивания нескольких ран, Малфой выглядел гораздо лучше. На сегодня оставалось только искупать его, а завтра — купить приличную одежду. Благо, за покупками ей не нужно было идти далеко, ведь квартира Гермионы находилась совсем рядом с Косой Аллеей. Прямо за лавкой письменных принадлежностей, где брала своё начало ещё одна улочка. Все прелести и возможности магической Британии были в трёх шагах от её жилища. Да и до магловской части города было рукой подать.       Она любила прогуливаться по соседним улицам после работы, заглядывать в небольшие магазинчики с травами, зельями или книгами. В последнее время ей крайне полюбилась новая пекарня, где делали замечательный банановый пирог. Но очередную вылазку она решила отложить на завтра.       В руках у Гермионы было бумажное разрешение и все инструкции с печатью Министерства Магии. Она фыркнула, тут же вспоминая, как она сама и составляла все эти документы, а потом рассылала тем немногим людям, взявшим на реабилитацию амнистированных заключённых.       На глаза попался список вещей, которые рекомендовалось приобрести для подопечных. Список был достаточно подробный, что доказывало причастность Гермионы к его составлению.       Большинство предметов, таких как одежда, обувь, шампуни и гели для душа, ещё не были вычеркнуты, их Грейнджер планировала купить уже после встречи с Малфоем. Это казалось ей правильным: спросить его, что он бы хотел носить, и узнать о его предпочтениях. Но… Всё пошло не по плану.       Даже сейчас, когда Драко оказался в её квартире, спрашивать было некого. Точнее — ответа она бы точно не дождалась.       Он за всё это время ни разу не посмотрел на неё, продолжая блуждать в своём собственном мраке.       Думать об этом было странно, поэтому она отчаянно игнорировала нарастающую панику.       Её передернуло, когда затрещал звонок.       Гермиона нахмурилась, отложила бумаги и тихо подошла к входной двери. Через глазок она увидела человека, о существовании которого практически забыла.       Ей понадобилось несколько секунд, чтобы снять защитные заклинания и неуверенно приоткрыть дверь.       — Здравствуй, Грейнджер, — прозвучал вежливый и в то же время аристократичный баритон.       — Привет, Блейз?       Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, как противники на поле боя, пытаясь угадать план соперника.       — С чего вдруг ты решил нанести дружеский визит?       — Не знал, что мы друзья.       — Не знала, что приглашала тебя.       — Ты достаточно умна, чтобы понять причину моего прихода сюда.       — Ты достаточно умён, чтобы понять причину моего замешательства, но могу предложить, что ты пришёл не ко мне.       — Я могу пройти? — осторожно заглянув ей за плечо, спросил Забини.       Гермиона сглотнула и замерла, всё ещё стоя в дверях, как охранник на посту.       — А ты готов к этому?       Блейз выдохнул и отрицательно покачал головой. Было понятно, что к нему попало какое-то количество информации о старом друге.       — Даже если бы ты мне поклялась, что тебе не нужна помощь, я бы не поверил. Не говорю, что буду у плиты варить кашки и массировать ему ступни, но есть вещи, которые я могу сделать.       — Тогда проходи, — Гермиона сделала шаг назад, впуская гостя в квартиру. — Моя гордость не пострадает от помощи.       — Я это делаю не для тебя, а для него. Если он ещё хоть что-то понимает, то точно не хочет проводить банные процедуры в твоей компании. Взрослые мальчики такое не любят. Не думаю, что он мечтал о том, чтобы я мылил ему спинку, но между мной и тобой он бы точно выбрал меня.       Гермиона выдохнула, потому что эта гора упала с плеч. Блейз тем временем прошёл дальше по коридору, по просьбе хозяйки разувшись около небольшого комода. Его изучающий взгляд пробежался по интерьеру.       — Проходи в гостиную, он там.       Блейз снял очевидно дорогое пальто, оставаясь в чёрной рубашке и брюках. От него приятно пахло бергамотом и мускусом.       Незваный гость медленно зашагал по скрипящему паркету в сторону гостиной. Там, освещаемый жёлтым светом настольной лампы, сидел его лучший друг. Блейз подошёл ближе, пару минут молча разглядывал открывшуюся картину, после, скрывая удивление, спросил:       — Ты его побрила?       — Да, — отрезала Гермиона. Ей не было стыдно за это, да и в правильности своего решения она не сомневалась. Лишь ощущение ответственности за этот поступок скребло между лопаток.       — Какое-то провинциальное мамочкино представление о том, что настоящие мужчины не носят длинные волосы?       Грейнджер растеряла свою робость и, поправив рукава кофты, решила бить прямолинейностью, не щадя чувств Забини.       — В Азкабане не оказалось достаточно квалифицированного парикмахера. Там сейчас все носят вшей в волосах. В высшем обществе тоже такие предпочтения?       Блейза передëрнуло. Игнорируя неприятные мурашки, он подошёл к инвалидному креслу и присел на корточки перед другом. Теперь он начинал понимать, насколько слухи, дошедшие до него, были преуменьшены.       В какую-то секунду Забини позволил себе проявить слабину и взял Малфоя за руку, слегка её сжав.       Это приятно удивило Гермиону. Она ожидала брезгливости, но не сопереживания.       Двое её бывших сокурсников сейчас выглядели как противоположности: темнокожий Забини, с идеальной стрижкой, выглаженной одеждой и баснословно дорогими часами. А рядом — бледный от недостатка солнца, витаминов и энергии Малфой, ещё и лишившийся шевелюры.       — Знаешь, он даже так выглядит… гордым мерзавцем, — фыркнул Блейз, выравниваясь. Надменности в его голосе стало значительно меньше.       Гермиона удивлённо подняла брови, поскольку точно такая же мысль преследовала её с самого начала ужина.       — Выглядит больным, исхудавшим, уязвимым, но не жалким. Думаю, это твоя заслуга.       — Это заслуга еды. Он сегодня уже два раза ел, что значительно больше стандартов Азкабана.       Блейз пожал плечами и спросил:       — У тебя есть гель для душа или что-то вроде того?       Услышав такой странный вопрос, Гермиона выглядела одновременно возмущённой и оскорблённой. Эти две эмоции вели войну за право быть выраженными первыми, но в конечном итоге она просто ответила:       — Всё найдёшь на полочке около ванной: там мой шампунь, пена, несколько гелей для душа и мыло в форме яблока.       У Блейза вырвался смешок, но Грейнджер не решилась спросить, что его так рассмешило. Девушку точно раздражало то, как комфортно ему было на её территории.       — Ну что, приятель, поехали кататься, — пальцы Блейза обхватили ручки кресла, колёса скрипнули и медленно покатились. — Сегодня мы будем ближе, чем ты думаешь.       Когда дверь за ними закрылась, Гермиона горько усмехнулась. Это всё походило на сюр: два слизеринца были в её квартире, и сейчас один из них умывал другого. Но, по крайней мере, это не пришлось делать ей.       Закрыв за собой дверь, Блейз вздрогнул.       Он никогда не был восприимчивым или чувствительным, но сейчас он ощущал что-то… очень болезненное. От вида лучшего друга лёгкие сжимались в спазме, и к горлу подступала тошнота. Он боялся. Страшно боялся, что Драко действительно больше нет тут. Что перед ним опустевшая оболочка, и это пугало до чёртиков.       Блейз в очередной раз сел на корточки и заглянул в глаза друга.       — Драко, скажи, что это шутка. Прошу тебя, Малфой!       Никакого ответа.       — Сукин ты сын, если окажется, что ты меня слышишь, я прибью тебя. Обещаю, — голос Забини срывался. — Я клянусь тебе, что собственноручно тебя убью.       Он опустился на край ванны, стараясь дышать ровно, как будто от этого зависело что-то важное. Может, и зависело. Он не знал. Сделав несколько глубоких вдохов, волшебник взмахнул палочкой, чтобы снять с друга одежду.       Под рубашкой Блейз увидел шрамы. Круглые, тонкие, грубые — абсолютно разные.       — Какой ублюдок это сделал? — прошептал Забини сквозь подступающие слёзы.       На правом предплечье, там, где была тёмная метка, виднелось шесть одинаковых следов. Уже затянувшихся и потемневших. Шесть шрамов от сигареты.       Когда Блейз повернул руку Драко, чтобы промыть запястье, у него дрогнули пальцы. Там были следы сковывающих чар. Слишком часто наложенных. Слишком долго удерживаемых.       Драко Малфой, которого он знал с младенчества, не хотел бы, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Он бы не позволил этого.       Оттирая спину друга мочалкой, Блейз думал о том, как хорошо, что Грейнджер наложила на него заклинания ароматизации. Если с ними был ощутим затхлый аромат, то без них Забини бы задохнулся.       — Я здесь, — прошептал он. — Ладно? Теперь всё закончилось.       Он склонился ближе, лбом коснулся его плеча — осторожно, почти благоговейно.

***

      — Грейнджер? — донëсся голос Забини из ванной комнаты.       — А?       — Как спустить воду и набрать новую?       — На дне ванны есть синий клапан, — снимая чайник с плиты, прокричала Гермиона. — Вытащи его и подожди, пока стечёт вода.       Когда ещё более мрачный Блейз вернулся на кухню, Гермиона не стала начинать диалог. Она молчала, разрешая гостю определить ход разговора. В принципе, она даже была не прочь ответить на какие-то вопросы о Малфое.       — Это твоё очередное говно? — отлевитировав Драко на диван, Забини тяжело выдохнул и сел за кухонный стол.       — Прошу прощения?       — Ты делаешь из него свой благотворительный проект, как тогда, с эльфами?       — Ты имеешь в виду ГАВНЭ? Не стоит злиться только из-за того, что ты сейчас вынужден платить живым существам за их тяжёлый труд, — Гермиона хмыкнула, погружаясь в тему с той же лёгкостью, с которой опустилась на свободный стул. — Что касаемо Малфоя — нет. Он не мой проект.       — Насколько я помню, ты всегда болела тяжёлой формой альтруизма, — Блейз подозрительно поглядывал на протянутую ему чашку с чаем.       — Считай, что именно это спасло твоего друга от Азкабана, — Гермиона заколебалась, прежде чем продолжить. — Поспешу тебя успокоить, я не делаю это ради какой-либо выгоды. Мне не интересны его деньги, его связи, его… что угодно другое, что в твоей голове могло бы послужить поводом для подобной помощи. Я помогаю, ибо знаю, что никто другой из его окружения этого сделать не может, а остальные — не хотят.       — Я гедонист, Грейнджер, мне тяжело понять твои мотивы, — казалось, Блейз наконец-то расслабился. Его плечи больше не были в напряжении, а в руке оказалась чашка с чаем. Он несколько раз отпил из неё, а потом продолжил: — Очевидно, в Азкабане он не пользовался популярностью.       — Да, он был в немилости, хотя Малфой — явно не самый опасный преступник из находящихся там. Поэтому мне непонятно такое особое отношение к нему…       — Он был несовершеннолетним, принял метку под давлением, но работал за троих. Его использовали из-за особых способностей к легилименции, что сыграло с его будущим злую шутку.       Гермиона поймала себя на том, что задержала дыхание.       — Слушай, Забини, я знаю, что не его подруга, — Гермиона посмотрела собеседнику прямо в глаза. — Считай, что я просто хороший человек, окей? Я постараюсь ему помочь, даже если это будет непросто. У меня уже есть план лечения из Мунго, помимо этого я собираюсь обратиться и к другим специалистам, чтобы не полагаться на одно мнение. Могу пообещать, что подойду к этому вопросу со всей свойственной мне ответственностью.       Забини кивнул. Несколько минут они просидели в тишине.       — Я скажу Лоле, чтобы каждый вечер приходила к тебе помогать с банными процедурами, — Блейз встал из-за стола. — Она будет счастлива его видеть.       — Кто такая Лола?       — Лола — эльфийка, которая безустанно напоминает мне, что много лет назад подтирала попку наследнику дома Малфоев. Сейчас она работает у меня, получает хорошие деньги за свой не тяжёлый труд, — Блейз поправил пальто и прошёл к входным дверям. — Только, пожалуйста, не начинай песнь о том, что тебе не нужна помощь. Иначе я подумаю, что ты извращенка.       — И не собиралась, Забини, — Гермиона оперлась плечом о стену. — Как я уже говорила, моя гордость не пострадает от помощи.       — Рад, что ты не ломаешься, как пятикурсница. Знаешь… Я слишком долго наблюдал за происходящим, чтобы остаться непричастным свидетелем. Поэтому будем видеться чаще, Грейнджер, — дверь за Блейзом захлопнулась.

***

      Всю ночь Гермиона не спала. Она лежала в своей комнате, ворочаясь и не смыкая глаз. Это было странным — знать, что в её квартире находится кто-то ещё. Ещё более странным было, что «кто-то ещё» — это Драко-твою-мать-Малфой.       До самого утра она пыталась свыкнуться с этим чувством.       Утром Гермиона познакомила Драко со своей вредной привычкой: завтракать перед телевизором. Как всегда, показывали новый эпизод «Самой плохой ведьмы», в котором Милдред Хаббл — на вид примерная девочка с аккуратно заплетëнными косичками, в очередной раз испортила зелье.       Сериал был магловским, и Гермиона не лишала себя удовольствия изредка возмутиться из-за неправдоподобности происходящего. К тому же, это немного разбавляло атмосферу.       — Неужели кто-то поверит, что возможно уменьшить целый замок лишь одним заклинанием? — Грейнджер не сдержала очередной поток критики и, фыркнув, откусила сэндвич. Кусочек тунца выпал на тарелку.       Перед Драко же стояла целая миска молочной каши. Заклинание, действующее на подобии зондового питания, издавало монотонный гул.       После завтрака Гермиона быстро нашкрябала письмо Рону и, накинув на себя пальто, отправилась за покупками. Она чувствовала себя уставшей и вымотанной гораздо в большей степени, чем вечером перед тем, как отправиться спать, поэтому внешний вид её оставлял желать лучшего.       По субботам Косая Аллея и все близлежащие улочки превращались в безумный муравейник. Волшебники без устали сновали туда-сюда, заходили во все лавки, скупали с полок разные товары.       Неспешность Мадам Малкин в этот день доставляла Грейнджер особый моральный дискомфорт. Несмотря на то, что с бездвижным Драко Малфоем ничего не могло случиться, Гермиона всё равно испытывала лёгкое чувство беспокойства. Она так и не решилась оставить его в тишине пустой квартиры, поэтому оставила включённым телевизор. По субботам в это время показывали «Битвы Роботов», а сразу после них — «Выжить любой ценой», что Грейнджер считала не самыми плохими телешоу. Что по этому поводу думал Малфой — не знал никто.       — Мисс, эта мантия будет только в большем размере, — донесся голос модистки из-за стеллажа.       Гермиона задумчиво свела брови. Сейчас Малфой был очень худым, и сорок четвёртый размер мантии едва ли был для него хорош. Однако, он должен был выздороветь и поправиться. Так она хотела.       — Вы знаете, наверное, больший размер был бы кстати.       — На вырост?       — Что-то вроде того, — усмехнулась Гермиона, оплачивая товар.       Решив, что может задержаться ещё на пятнадцать минут, Гермиона свернула в магловскую часть города, чтобы купить вино к ужину. Только для себя, разумеется.       Маленький семейный магазин назывался «У Джона». Там продавали предметы первой необходимости: сигареты, напитки и неплохие хот-доги. Дальние от входа полки были забиты бутылками вина и пива.       Миновав огромный холодильный шкаф, Гермиона присмотрелась к этикеткам и постаралась найти белое полусладкое.       Уже дома, когда она начала выкладывать покупки из сумки на стол, послышался странный звук из камина. Её камин был закрыт практически для всех. Из соображений безопасности. Только ограниченный круг лиц мог переместиться таким способом в квартиру Гермионы. Поэтому, когда звук повторился, Грейнджер без опасений продолжила выкладывать покупки из бумажных пакетов. Два новых полотенца и два комплекта постельного белья отправились на полочку платяного шкафа, как вдруг «что-то» закружилось на дне камина, раскидывая пепел в разные стороны, а потом взлетело в воздух.       Гермиона тут же попробовала перехватить письмо, но оно сильно шлëпнуло её по руке и, вместо того, чтобы открыться, изменило форму.       — Гермиона Джин Грейнджер! — прогремел голос Гарри, доносящийся из алого письма-кричалки. Вопиллер принял форму рта с острыми клыками и змеиным языком, который пару раз коснулся носа Гермионы. — Я требую объяснений твоего поведения! Год я бегал по судам в попытках отправить всех преступников за решётку, а ты забираешь одного из них к себе домой? Мало того, что ты принимаешь опрометчивое решение, так ещё и действуешь у меня за спиной! Я надеюсь, что ты в полной мере осознаёшь уровень взятой на себя ответственности и готова ко всем возможным последствиям. В противном случае — не жди моей помощи.       Конверт снова раскрутился в воздухе, а потом взорвался на мелкие части, разлетевшиеся по всей гостиной. Ведьма сглотнула.

***

      Гермиона с Роном расположились на диване в её квартире, перед ними на кофейном столике стояли две полные чашечки и стеклянная миска с карамельками. Чай стыл, диалог не начинался.       Рон с очень серьёзным, сосредоточенным видом рассматривал свои чёрные джинсы, пытаясь не испортить ситуацию ещё больше. Он зацепил пальцами торчащую нитку и попробовал её вырвать.       — Мерлин! — Гермиона уткнулась локтями в колени, пальцами зарываясь в волосы, и тяжело выдохнула: — Я планировала сегодня написать Гарри письмо, слезливо извиняясь за то, что перескочила через его голову и сразу пошла к Министру.       — Как ты вообще всё это организовала? — Рону удалось оторвать маленькую ниточку, и он принялся скручивать её в шарик. — Малфоя не было в списках.       — О… — Гермиона неоднозначно пожала плечами. — Гарри же сам захотел, чтобы я знала место контролирующего процесс соцработника. Мне нужно было это согласовать с Конфедерацией, и я, немного приукрасив факты, добилась их поддержки для прямого участия в Программе Доверия. Под предлогом большей эффективности моего контроля, конечно же…       — Годрик, я дружу с опасно хитрой ведьмой.       — Гарри должен был узнать это от меня…       — Кто знал, что он будет в моём кабинете, когда сова принесёт письмо? — Уизли посмотрел на абсолютно поникшую подругу.       — Ради благого дела ведь не стыдно слегка обмануть друга? — с надеждой в голосе спросила Гермиона и, увидев неоднозначную реакцию Рона, резко откинулась на диван и спрятала голову под подушкой.       — Но мы можем спросить Малфоя, — в голосе волшебника послышался намёк на хорошее настроение. — Малфой, ради тебя можно обмануть Гарри?       Гермиона из интереса приподняла подушку. Ожидаемо, сам Драко не произнёс ни слова и даже не шелохнулся.       — Наш новый друг говорит, что ради него можно пойти и на большее, — Рон поиграл бровями, закидывая в рот карамельку. Чай в его кружке закончился, поэтому он прошёл на кухню за добавкой.       — Рон, мне кажется, это некрасиво, — осуждающим голосом подметила Гермиона.       — Нет, Гермиона. Это правильно. Он не предмет интерьера, а живой человек. Ты не можешь делать вид, что его тут нет. С ним нужно поддерживать контакт, даже если в шуточной форме, — Рон вернулся на своё прежнее место и обратил взгляд на Драко: — Ведь так, Малфой? Вот видишь, он говорит, что я — его лучший собеседник. Бери пример.       Нервное напряжение внутри Гермионы лопнуло, и она впервые со вчерашнего дня почувствовала облегчение. Смех сам вырвался из её уст.       — Даже после того, как я стал квалифицированным специалистом, она продолжает ставить мои слова под сомнения, — заговорчески прошептал Рон на ухо Драко, придвинувшись к нему ближе. — Будь с ней осторожен.       — Мерлин, заткнись, Рон, — продолжая смеяться, Гермиона запустила в друга подушкой, но та попала в голову Драко. — Прости! — неловко пискнула Грейнджер, не понимая, кому было адресовано извинение.       — Об этом я и говорил. Обесценивание, а теперь ещё и физическое насилие. Да ты абьюзер, Гермиона!       — Мерлин, кто бы мог подумать, — наконец сквозь смех пробормотала она, с интересом глядя на Рона. — Если бы мне кто-то сказал в школе, что ты будешь защищать Малфоя, я бы сама лично проспонсировала лечение этого несчастного в Мунго.       — Ты подожди, Гермиона, может, через пару лет я буду свидетелем на вашей свадьбе.       — Ты безнадёжный идиот, Рон.       Многие судьбоносные моменты в её жизни протекали незаметно, шёпотом, тонкой рябью, распространяясь от вполне безобидной шутки и создавая непредвиденные последствия.       Но… Впервые Гермиона с мрачной и стопроцентной уверенностью поняла, что, вспоминая эту встречу, она определит тот самый момент, когда её жизнь безвозвратно изменилась.