Игрушка Золотой Девочки

Разница между взрослыми и детьми заключается в стоимости их игрушек

      Подгоняемый холодным ветром, пожухлый кленовый листок проскакал по серой брусчатке.       Спотыкаясь, он пролетел по тротуару между нескольких прохожих, решившихся выйти прочь из тёплых домов в субботнюю непогоду. Потом листок сверкнул своей желтизной где-то возле фонарного столба, а после — зацепился за выступающий дорожный камень, пока очередной закрутившийся вихрь воздуха не унёс его далеко за пределы видимости.       Характерный плотный запах озона уже заполнил улицы Лондона. Небо затянули пушистые тучи, ещё хранящие оранжево-коричневый отпечаток всходящего солнца. Ветер неприятно завывал, залезал под пазуху, нахально толкал в спину и заставлял прохожих прикладывать заметные усилия, чтобы продолжать двигаться вперёд.       Этот же ветер принёс с собой аромат свежемолотого кофе и… заварного крема. Стоило лишь оглянуться по сторонам, чтобы увидеть деревянную арочную дверь с металлической табличкой «Брефферт и Ко».       На старенькой витрине, за треснувшим стеклом, красовались корзинки с булочками, только вытянутыми из печи, а рядом с ними источали аромат горячие яблочные слойки.       Рука со старенькими часами сама собой вылетела из кармана клетчатого пальто. Резные чёрные стрелочки показывали семь двадцать девять.       Гермиона застегнула ещё одну пуговицу, чтобы не терять драгоценное тепло, и нахмурила брови, быстро просчитывая в голове, сколько времени займёт путь до министерства, если она задержится на чашку утреннего кофе. Выходило ровно пятнадцать минут при временном лимите в тридцать. Значит, она определённо успевала.       Довольно улыбнувшись, девушка поправила шарф и нырнула в открывшуюся дверь пекарни. От контраста температур и ударившего в нос запаха выпечки щёки сразу порозовели и защипали.       Звоночек за её спиной привлёк внимание снующих из стороны в сторону пекарей. Высокий мужчина с солидным животом и пушистой бородой поставил противень с заготовками в печь, скинул с рук прихватки и вытер муку о фартук.       — Доброе утро, мисс Грейнджер! — приветливо произнёс он, медвежьей походкой подходя к кассе.       Гермиона предположила, если она не знакома с пекарем лично, то он, вероятно, знал, кто она такая, по многочисленным статьям в газетах. Быстро сложив в голове два плюс два, она улыбнулась и ответила:       — Доброе, мистер Брефферт, — не заметив никакого отпора, Грейнджер поняла, что попала в яблочко. — Вы уже работаете? Могу я заказать чашечку кофе и что-нибудь сладкое к ней?       — Работаем мы с пяти утра: делаем заготовки, печëм хлеб, расставляем ценники, чтобы к восьми часам открыться и встретить первых посетителей. Но, — мужчина ещё сильнее расцвёл в довольной улыбке, от чего его борода зашевелилась, а глаза засветились добротой, — для вас мы готовы сварить кофе и сейчас.       — Это было бы замечательно, — улыбнулась Гермиона. Ей пришлось немного поправить волосы, поскольку нахально разбушевавшийся ветер выбил из пучка пару прядей. — Впереди непростой день, так что немного глюкозы и кофеина мне не повредят.       — Тогда посоветую вам взять к кофе банановый пирог! Его печёт Барти — мой сын, — мужчина указал пальцем себе за спину, где молодой парень лет так шестнадцати раскладывал изюм по раскатанному листу теста. — Он любит экспериментировать, постоянно находит какие-то новомодные рецепты.       Гермиона кивнула.       — Тогда запакуйте мне целый пирог, мои коллеги непременно захотят оценить вашу выпечку. И капучино. Большой.       — Хороший выбор, — довольно кивнул мистер Брефферт и оглянулся, ища глазами что-то в стороне кладовки. — Лина, свари гостье кофе!       Ответа не послышалось, и, разочарованно покачав головой, мужчина крикнул ещё громче и строже:       — Лина!       — Иду я! — отозвался недовольный и чуть грубоватый голос.       Медленной походкой из кладовки выступила девушка, как две капли воды похожая на сына пекаря. Из кармана фартука торчал последний выпуск какого-то вульгарного журнала, а на губах горела красная помада.       Гермиона про себя сделала вывод, что это дочь мистера Брефферта и, по совместительству, сестра-близняшка Барти.       — Вам с собой? — без дежурной улыбки спросила Лина, насыпая кофе в джезву.       Оценив свои возможности, Гермиона согласно кивнула.       Совещание было назначено на восемь часов утра. Это означало, что день будет хорошим, но все планы безвозвратно окажутся переломленными пополам. А Гермиона, привыкшая иметь чёткий список конкретных задач, от этого испытывала особый моральный дискомфорт.       Ещё ни разу их собрание не ограничилось запланированными двумя часами. При встрече все начинали без умолку болтать о личных темах, потом, при возникновении рабочего вопроса, начинались долгие споры и обсуждения, прерываемые не относящимися к делу историями. Это не вспоминая того, что каждый раз, в ходе дебатов, они забывали про суть обсуждаемой проблемы и уходили в дебри обсуждений чего-то абсолютно постороннего.       Вправо-влево.       Немного корицы.       Вправо-влево.       — Крышечка нужна? — вскинула бровь девушка.       — Да, если можно, — отозвалась Гермиона.       — Сегодня на повестке дня будет программа доверия? — складывая в бумажный пакет её заказ, поинтересовался Барти. Он был достаточно худым мальчиком с детским выражением лица и ямочками на щеках, но работал умело и профессионально. Очевидно, помогал отцу с работой в пекарне не первый год.       — Да, — приятно удивившись интересу к политике от столь юного волшебника, ответила Гермиона. — Стоит надеяться, что большинство членов комитета одобрят её хотя бы в этот раз.       — Пора бы уже! Радикальность решений — это, конечно, правильно с точки зрения авторитетности министерства, но многие пострадавшие заслуживают большей либеральности и понимания, чем получили.       — Если бы все смотрели на эту проблему так, как ты, — снисходительный взгляд Гермионы скользнул по взволнованному лицу подростка, — то программа работала бы уже два месяца. Но некоторые члены комитета достаточно консервативны. Я, как и ты, придерживаюсь мнения, что есть люди, заслужившие второй шанс. И мы обязаны учитывать все факторы и обстоятельства, прежде чем выносить вердикты.       Барти был доволен её ответом. Протянув ей пакет и выдав сдачу с пяти галлеонов, он отошёл проверить готовность булок в печи. Сразу после этого Лина отдала ей стаканчик с капучино и даже подарила дружественный взгляд.       — Мистер Брефферт, — обратилась к пекарю Грейнджер, — если у вас есть камин, не могла бы я им воспользоваться? Поскольку существует достаточно видимая вероятность промокнуть под дождём и не успеть в министерство к назначенному часу.       Встрепенувшись, мужчина закивал головой и указал рукой на лестницу.       — Конечно! Я проведу вас на второй этаж, там есть камин, подключённый к сети.       — Благодарю, — зашагав вслед за гостеприимным хозяином, Гермиона сделала первый глоток кофе. Вкус был мягкий, с лёгкой горчинкой, как она любила.       В последний момент её окликнул голос Барти. Она моментально оглянулась.       — Мисс Грейнджер! — парень замялся и стыдливо спрятал взгляд. Русая чёлка упала ему на лоб, скрыв красные пятна. — Если бы вас не затруднило, могли бы вы зайти к нам после собрания и… рассказать, к какому решению пришли члены совета. Просто… в газетах об этом напишут только завтра, а я…       — Простите, мисс, — встрял мистер Брефферт, сурово зыркнув на своё чадо. — Он у нас юный борец за справедливость и часто не видит границ дозволенного!       — Я постараюсь выкроить для вас время! Интерес к политике обязательно нужно поощрять.       — Вы должны им гордиться, мистер Брефферт. Именно такой юношеский запал был у Гарри Поттера в те времена, когда он отчаянно хотел спасать мир. Без таких, как ваш сын, нам всем было бы очень несладко.       Грейнджер кинула себе под ноги горстку летучего пороха, и перед ней закрутился пламенный вихрь. Но последнее, что она увидела, была довольнейшая улыбка бородатого пекаря.

***

      Гермиона услышала задорный голос Ли Джордана, доносящийся из конференц-зала:       — Вечером мы могли бы пропустить пинту-другую сливочного пива в Хогсмиде.       — Только если сегодня всё пройдёт гладко, если же нет — будем вершить более крупный разбой на потребу моей угнетённой душе.       — И не надейся, Рон, — хихикнула Гермиона, привлекая внимание к своему появлению. — У тебя не будет времени ни на пиво, ни на разбой. Если программу утвердят — а её утвердят, — тебе придётся весь вечер подготавливать инструктаж для работников.       Вальяжно встав со своего места, Рон подошёл к Гермионе, чтобы помочь снять пальто. В нос сразу ударил лёгкий аромат его древесного парфюма и мятной конфеты.       — Если так, я буду в экстазе, — парировал Уизли, размотав её шарф и отправив его на вешалку. Потом он оставил на щеке девушки поцелуй и вернулся на свое место.       — Здравствуй, Ли!       — Привет, Гермиона, что в пакете? — без намёка на тактичность спросил Ли, скинув ноги со стола.       Снова рассмеявшись, девушка стала выкладывать на стол десерт. Пару кусков при транспортировке помялись, но всё ещё оставались тёплыми.       — Замечательно, — изрёк оценку Джордан и с удовольствием продолжил жевать. — Я как раз не успел позавтракать. Не хотел опоздать.       — Так удивительно, что двое самых безответственных в школе людей оказались самыми пунктуальными, — Гермиона развела руками.       — Не всем же разгуливать по кофейням вместо работы, да, приятель? — Рон забрал со стола кусок пирога для себя, пару секунд рассматривал его и только потом откусил.       — Конечно, кто-то должен нести на себе бремя осознанности, — моментально поддержал друга Джордан, на что Гермиона удивлённо вскинула брови.       — Ох, ты прав, Рон, мне вас — серьёзных людей — не понять.       Офисная дверь ещё раз хлопнула, и в помещении зазвонил строгий голос:       — Я и не надеялась, что в этой жизни услышу слова «Рон» и «серьёзный» в одном предложении.       В зал вошла высокая женщина в классической мантии, с кожаной папкой в руках. Её тёмные и вьющиеся волосы были уложены в затейливый узел и закреплены двумя деревянными палочками.       Ли Джордан быстро стряхнул крошки с помятой футболки и криво улыбнулся, словно провинившийся мальчишка.       — Доброе утро, профессор Вектор, — как всегда, Гермионе было сложно скрыть, насколько её тешило присутствие любимого преподавателя.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — женщина учтиво кивнула головой и присела рядом. — Ваша последняя статья, смею признать, была непревзойдённой. За основу работы вы брали магловскую психологию?       — Да, я адаптировала работы Эриха Фромма, — закивала Гермиона, тёмные кудри закачались вместе с ней, а щёки от широкой улыбки грозили вот-вот треснуть. Она собиралась добавить ещё что-то, но в кабинет, словно ураган, ворвался Билл Уизли.       — Я всё равно покажу этому гоблину, где его место! — Билл размахивался руками и щурил левый глаз. Правый глаз украшала багровая синь.       — Не кричи, дорогой, — донëсся нежный голос из-за спины Уизли. За дверью показалось голубое пальто и аккуратные локоны под белым беретом. Большие голубые глаза смотрели пристально и строго, пухленькие губы безуспешно пытались сжаться в одну линию. — Всем доброе утро, прошу извинить за опоздание, — почти пропела Флёр совершенно не раскаивающимся голосом.       Рон на это лишь закатил глаза, а Профессор Вектор прочистила горло и сухо ответила:       — Большая половина членов комитета позволяют себе непростительные опоздания. Так что вы не опоздали, а сократили время собственного ожидания.       Это было чистой правдой.       Открытый Совет Волшебного Комитета, позже прозванный ВОСКом, был создан для контроля работы Министерства.       По окончанию войны министерство стояло на коленях. И если разрушенные стены и выбитые окна подлежали восстановлению, то сама система управления оказалась похороненной заживо.       На периферийных сражениях пало несколько сотен обычных волшебников. Некоторые умерли в своих постелях, так и не узнав, что в них попала Авада Кедавра.       Погибло больше сорока учеников и десяти профессоров Хогвартса.       Авроры, врачи, работники министерства, управленцы, бизнесмены, дети и старики.       Пожиратели позаботились о том, чтобы число погибших было внушительным. Но и сами при этом в три раза сократили своё количество.       Это была половина Магической Британии. Не осталось ни одной семьи, которая не понесла потери в этой войне.       В министерстве опустели кабинеты и целые этажи. Ни один отдел не мог функционировать нормально из-за нехватки кадров. Хотя послевоенные обстоятельства требовали ещё большего профессионализма, чем был до того.       Пришлось брать на работу критически молодых волшебников, не имеющих и намёка на опыт.       Первый год оказался провальным. Десятки реформ, попытки создать новую систему, сотни жалоб и предложений от жителей магического Лондона. В дела министерства уже стала вмешиваться Международная Конференция Магов.       Тогда было принято решение собрать ВОСК из доверенных лиц, доказавших свою верность и трезвость взглядов. По одному представителю от каждой административной организации.       Представителем Хогвартса стала Септима Вектор. Как самая строгая преподавательница, прославившаяся непоколебимостью и решительностью. И своей новой должности, как и предполагалось, она была верна. Хотя, стоило признать, что Септима достаточно долго привыкала работать в команде с бывшими студентами. И если Гермиону она уже воспринимала как коллегу, то Рон и Ли для неё оставались бестолковыми детьми.       Ли Джордан всегда выглядел как подросток из колонии для несовершеннолетних. Футболки с рок-группами, странные браслеты, кеды со звёздочками и рваные джинсы. Не только Септима Вектор скептически относилась к зачислению его в совет. Но стратегия ВОСКа заключалась в открытости информации для простых волшебников, поэтому в представителе СМИ они нуждались. А Джордан работал в «Ежедневном Пророке» главным редактором.       Ходили слухи, что он уже пару лет являлся единственным владельцем газеты, после того как Рита Скитер проиграла ему в карты. Но сам Ли наотрез отказывался говорить об этом.       Визенгамот, к удивлению многих, выдвинул своего кандидата с задержкой. И Гермиона считала эту историю забавной. Началось всё с беременности. Мариэтта Эджком немногим больше года находилась в декрете. А вернувшись на работу, она удивила всех не только отличной формой, но и трансформацией своего характера. Теперь чувствительная, добрая и мягкая, она не могла быть помощницей судьи. Под влиянием эмоций девушка была не всегда… объективна. Поэтому её отправили за стол совещаний ВОСКа. Там же её милосердие оказалось очень кстати, особенно в противовес скептицизму Флёр.       Флёр Делакур работала рядовым лекарем в психотерапевтическом отделении, но из-за особенностей своего характера, а именно флегматизма и честолюбия, имела немалый авторитет. К тому же она была одним из немногих политически осведомлённых волшебников в Больнице Святого Мунго. Девушка абсолютно точно не хотела отягощать себя дополнительными мороками. Искала отговорки, предлагала других кандидатов, но под давлением мужа сдалась.       Гринготс представлял Билл Уизли. Он дольше положенного занимал должность заместителя главы кредитного отдела, а перспектива повышения никак не появлялась на горизонте. И только членство в ВОСКе давало ему возможность показать себя. Поэтому Билл, в отличие от остальных, долго и упорно выдирал место за столом совета. Он подавал заявки, ходил на собеседования, участвовал в отборе, даже после того, как его кандидатуру отклонили, не рассмотрев.       Спустя полтора года, не без посторонней помощи, Билл Уизли был всё-таки зачислен в комитет.       Но при всём этом самым необычным членом совета оставался Рон.       Получив послевоенную выплату, молодой и до этого абсолютно не амбициозный, он всё до последней копейки вложил в своё дело. В центр социальной и психологической помощи волшебникам.       Тогда родственники и друзья сошлись на том, что решение это глупое. Не то чтобы Рону не следовало открывать собственную фирму, упаси Мерлин. Стоило, но не так спонтанно. Все считали, что он поторопился. Старшие Уизли даже пришли к теории, что нормальному волшебнику не стоит думать о собственном бизнесе, пока он не войдёт в возраст зрелости и рассудительности.       Но Рон проявил небывалую самоуверенность. Уизли был молод, умён, умел находить общий язык с людьми. Он завёл полезные знакомства, и это помогло ему утереть нос всем тем, кто в него не верил. И центр социальной помощи работал лучше любого механизма, даже когда Рон отправлялся на долгие собрания ВОСКа.       Редж Кроткотт недолюбливал Рона, но сидел за столом прямо напротив него. Иногда фыркал и кидал недовольные взгляды, но честно и объективно рассматривал предложения. Как представитель отдела магического правопорядка, Редж не мог вечно злиться на то, что Рон пару лет назад использовал его облик и под оборотным зельем проник в министерство. Как-никак это было сделано с благими намерениями.       Все эти люди были гарантом честности.       Никаких заговоров, скрытых решений и тайн от жителей волшебного Лондона. Никакой бюрократии и — самое главное — прозрачность действий.       Каждую неделю под министерской крышей проходили рассмотрения проектов. А ровно через двадцать четыре часа конспект обсуждения и принятое решение появлялось в прессе.       Откровенно говоря, это помогло. Чуть меньше чем два года министерство работало на достаточно высоком уровне, а последний год помог добиться полного доверия населения.       — А где наш мистер-заместитель-министра? — громко и задорно обратился сразу ко всем Ли Джордан и закинул ноги на стол, пока не встретил очередной воспитательный взгляд профессора Вектор.       Все вокруг говорили, смеялись и спорили, обменивались новостями, пили чай с кексом, словно собрались для дружеских посиделок.       — Очевидно, не изменяет привычки опаздывать, — весело отозвался Редж Кроткотт, и пара крошек вылетела у него изо рта. Какофония звуков немного затихла.       — Не опаздывать, а приходить к началу официальной части.       Входная дверь громко захлопнулась, после того как в помещение зашёл нахмуренный Гарри Поттер. Без приветствия и дружелюбной улыбки. Последние пару месяцев на него хотелось налепить стикер «взрывоопасно», как предупреждение для неосведомленных о новых поттеровских особенностях.       Рон слегка наклонился к уху Гермионы и, не без издевательской ухмылки, спросил:       — Напоминает стиль Снейпа, да?       — Больше, чем хотелось бы.       Гарри уже давно не был скромным мальчиком. Теперь в его планы не входило преуменьшать свой талант, успех и положение в обществе. Он был дотошным, внимательным к деталям и умел подкреплять это аргументами. Поэтому стал заместителем министра и главой аврората настолько рано.       — Можем начинать, если вы уже промыли косточки всем, кому хотели, — заняв кресло во главе стола, Гарри скинул фирменный аврорский пиджак с отличительным значком. Золотая буква «М» была символом силы, влиятельности и, видимо, его предполагаемого превосходства над остальными. И только в этом Поттер оставался прежним — он никогда не считал себя лучше других.       Гермиона, как глава совета, всегда сидела на противоположном конце стола. Ей ничего не стоило подарить другу недовольный учительский взгляд, после которого он возвращался в нормальное состояние. И это до сих пор действовало. Всегда действовало.       — Кхм-кхм, — продолжая неотрывно смотреть на Гарри, Гермиона прочистила горло. — На повестке дня рассмотрение Проекта Доверия. Также рассмотрим возможность покупки министерством новых учебников для Хогвартса.       К удивлению, вопрос покупки учебников решился за пару минут. То ли оттого, что этот проект настойчиво продвигала Септима Вектор, то ли потому, что все члены комитета когда-то сами учились в Хогвартсе. Итог был один — финансирование одобрили без споров.       И тогда все волшебники затихли, предвкушая очередную порцию долгих споров и сложной атмосферы.       Пришло время Рона. Чтобы подбодрить друга, Гермиона улыбнулась и показала ему сжатый кулачок. Она знала, как его выбивала из колеи необходимость говорить одно и то же, дополняя свой проект бесчисленным количеством правок.       Спокойным шагом Рон вышел к флипчарту, на котором по взмаху волшебной палочки появились кривоватые буквы, сложившиеся в надпись «Проект Доверия». Он скинул с себя пиджак и с лёгкой иронией в голосе начал:       — Проект Доверия, если вдруг кто-то ещё не знает, предполагает возможность досрочного освобождения для заключённых, подозреваемых в содействии Тому Редлу.       Гарри вздохнул и, понимая, что именно сейчас предстоит слушать, облокотился локтями о стол и прислонил к лицу ладони, сложенные в треугольник. Когда он так хмурился, все понимали, что шансов на его одобрение крайне мало. Почти ноль.       К удивлению многих, взрослый Гарри был сложным человеком. Очень категоричным и требовательным. А расточительный, по его мнению, Рон попадал в немилость чаще всего.       — Смысл программы в том, что беспричинно осуждённые или осуждённые в более строгой мере, чем они того заслуживают, получат возможность условно-досрочного освобождения с обязательной адаптацией. Семьи или добровольцы, не имеющие за собой никаких правонарушений, могут подать заявку и забрать попадающих под амнистию узников.       В руки каждому участнику прилетела копия документов с подробной статистикой. Гарри отреагировал с отпором — хмыкнул и откинулся в кресле.       — Адаптация подразумевает взятие полной ответственности за действия освобожденного. Контроль и помощь в социализации. Сейчас условия содержания преступников в Азкабане более чем суровые. Оправданная строгость граничит с неоправданной жестокостью. Поэтому, в некоторых случаях, на добровольцев ляжет ответственность и за лечение.       В этот раз Рон проводил презентацию без подготовленных записей и бумаг в руках, поскольку за две предыдущие попытки убедить ВОСК в необходимости принятия нового закона заучил свои фразы. Главными противниками из раза в раз оказывались Флёр и Гарри. Каждый из своих личных побуждений.       — Перед каждым из вас есть папка со всеми необходимыми документами, приложениями, поправками. — Когда Рон провёл пальцами по своим растрёпанным волосам, Гермиона мгновенно поняла, что он пытается избегать всех острых углов, и она смело взглянула на него, выражая поддержку.       — Основная проблема твоего проекта, Рон, — снял очки Гарри и устало потëр переносицу, — в том, что абсолютно каждый пожиратель смерти начнёт пытаться доказать свою невиновность. Представь себе, сколько мы получим заявок на освобождение заключённых, убивших десятки людей. Как ты хочешь отсортировать «достаточно виновных» от «недостаточно виновных»? Или у вины есть какая-то шкала измерения?       Мариэтта Эджком подняла одну бровь и одарила Гарри одним из тех страшнейших разочарованных взглядов, которыми она отлично овладела с тех пор, как стала матерью.       — Именно поэтому разрешение на условно-досрочное освобождение получат только несколько категорий заключенных: волшебники, вступившие в ряды пожирателей без добровольного согласия и не совершившие никаких злодеяний; волшебники, добровольно перешедшие на нашу сторону до начала главной битвы; волшебники из семей пожирателей, получившие метку в несовершеннолетнем возрасте; волшебники, совершавшие незаконную деятельность под угрозой смерти.       Пусть Рон и звучал энергично-уверенно, но Гермиона хорошо слышала напряжение в связках, которое он пытался скрыть. И из-за этого её тоже одолевала нервозность и раздражающее чувство несправедливости. Она ещё раз взглянула на друга, надеясь, что такая категоричность не сломает его инициативу.       — Хочу обратить ваше внимание на следующие аспекты, — продолжил Уизли, удивляя ещё большим напором. — Каждый случай будет рассматриваться комиссией индивидуально и приниматься во внимание только после получения большинства голосов. На период адаптации, сроком в два года, принимающая сторона берёт на себя ответственность за опекаемого. Но, помимо этого, конечно, будет выделен соцработник для общего контроля.       На этом Рон закончил презентацию. В пару шагов преодолев расстояние от флипчарта до стола, он снова занял свое кресло и, отложив бумаги, вальяжно на нём раскинулся. Немного помолчав, Рон перевёл взгляд на окно и вспомнил ещё кое-что:       — Я в свою очередь обязуюсь предоставить как специалистов для социально-психологических тестов на этапе отбора, так и групповые терапии для освобожденных на этапе адаптации.       Тишина с треском сломалась под напором мнений. Гермиона слушала и поддерживала обсуждение, но мысли её блуждали.       — По моим данным, Азкабан переполнен, — Ли подал голос и взмахнул палочкой, заставляя прытко-пишущее перо царапать бумагу быстрее. — Визенгамот во время судебных процессов был действительно критичен, так что в немилость попали люди, которые могли бы получить второй шанс. Не думаю, что их много, но они есть.       — Согласна, — пискнула Мариэтта Эджком, выровняв спину. — Однако свою позицию хочу аргументировать ещё тем, что наше демографическое положение оставляет желать лучшего. И каждый волшебник, что может работать, на счету.       — Не знаю, хорошая ли затея восстанавливать общество таким способом, — оппонировала Флёр. Тут же её взгляд перескочил на мужа в поисках поддержки. Чуть-чуть принуждëнно, но этого никто не заметил. Никто, кроме Билла, который безотрывно смотрел на неё. Внутри него клокотали разные эмоции, и в любой другой ситуации он бы безоговорочно поддержал Флёр. Но, как и все Уизли, он был тяжëлоупрям и не менял взглядов.       — Никто не говорит об освобождении Сивого и подобных, — очень чётко высказался Билл, придерживая больной глаз. — Речь о тех, кто действительно может вести законопослушную жизнь.       Гарри молчал, но внимательно слушал. Если точнее — он ждал. Чего — Гермиона понятия не имела. Возможно, весомого аргумента или окончательного краха. Чем бы это ни было, он, казалось, знал, что это случится. И, по мнению Гермионы, пустить это на самотёк было бы ошибкой. Поэтому она тоже начала ждать. Ждать подходящего момента.       — Если мы ничего не предпримем для увеличения нашей популяции, то в ближайшем будущем окажемся на грани вымирания, — Ли уставился на Флёр со странным сочетанием обвинения и злости. Он был тем, кто вообще не попадал под чары её обаяния.       Флёр на это лишь закатила глаза и переспросила:       — Вы действительно думаете, что пять человек, которых теоретически можно амнистировать, сильно повлияют на демографическую ситуацию? Поспешу напомнить, что после войны количество волшебников сократилось в два раза, а не на два процента.       — Поспешу напомнить, — нарочито громко передразнила её Мариэтта, указав пальцем на копию проекта, — что по предварительным данным Рона неоднозначных приговоров не пять, а тридцать. А это существенно меняет ситуацию.       Натянув до неприличия саркастичную улыбку, Флёр переспросила:       — Разве? Мне казалось, что тридцать — это двухзначное число.       — А мне, — с таким же сарказмом оппонировала Мариэтта, не обратив внимания на то, что её красные кудряшки ударили Рэджа по лицу, — что тридцать человек могут создавать семьи, рожать детей, работать, платить налоги, улучшать экономику.       — Дамы, вы ушли совсем в другие дебри, — Редж Кроткотт остановил спор и галантно подал Мариэтте стакан с водой. — Мы не можем искусственно улучшать демографию. Но и не можем оставить невиновных в тюрьме только потому, что их мало.       — Тридцать — это не мало, — деловито записывая что-то в блокноте, отозвалась Септима.       — Но и не много, — фыркнула Флёр.       — Даже если бы их было трое! — вмешалась Гермиона, неосознанно поддерживая учителя. Она редко позволяла себе повышать голос, но ситуация того требовала. — И трое невиновных волшебников заслуживают получить обратно свою жизнь. Мы не вправе стричь всех под одну гребенку. Один небезызвестный волшебник уже так делал, если вы забыли.       Гарри сглотнул. Словно отрезвел. Его изучающий взгляд был прикован к Грейнджер. Он не был обязан прислушиваться к ней, но имел достаточно здравого смысла, чтобы не отрицать очевидного.       — Разве это не тот урок, который мы должны были усвоить на собственном опыте? — заявление Гермионы, больше обращённое в никуда, чем к кому-то конкретному, нарушило недолгое молчание. — Я попрошу всех успокоиться и открыто проголосовать.       — Хорошо, — сдался Гарри. Лёгкое напряжение челюсти намекнуло на его раздражение, и, пусть оно и было едва заметно, Гермиона всё равно обратила на это внимание. — Вместе с моим голосом большинство будет «за». Но моё условие — мой человек на пост соцработника.       Гермиона не смогла проигнорировать его тон. Тон с намёком на…       — Грейнджер? — поднял бровь Ли, спрашивая то ли всех, то ли конкретно Поттера.       Никто не ответил, и молчание снова расползлось по кабинету. Гермиона поправила волосы, переводя взгляд с одной потерянной пары глаз на другую.       — Полагаю, — начал Гарри, играя пером и с улыбкой глядя на подругу, — что никто не сможет предложить более подходящую кандидатуру. Точнее, никто не сможет предложить кандидатуру, с которой я буду согласен. И раз ты, Гермиона, с самого начала поддерживала этот проект, не будешь против помочь ещё немного.       Поттер посмотрел на неё, она — на него. Его глаза блеснули профессиональной проницательностью, и он выжидающе вскинул бровь.       — Смело с твоей стороны использовать слово «немного», — с лёгкой улыбкой ответила Гермиона после долгой паузы, в течение которой честно обдумывала предложение. — У меня есть свои рабочие обязанности, но… Если моё начальство выразит поддержку этого проекта, я смогу взять на себя немного дополнительной нагрузки.       После многочисленных голосований, в том числе очень громких и очень жарких, проекту Рона дали зелёный свет.