Flor(entem) Arbor(em)

***

Дэнтон. Внешнее кольцо. Сектор «Омега-4». 06:14 утра. Стена заброшенного жилого блока хрустнула с сухим, древесным звуком. Марк упёрся ногой в потрескавшийся бетон и с силой потянул лом на себя. Старик, вросший в кирпичную кладку по самый пояс, поддавался неохотно. Его позвоночник уже превратился в плотный, покрытый узлами ствол, а пальцы, когда-то бывшие человеческими, глубоко пустили корни в щели фундамента. — Давай левее, Марк. Он там за арматуру вцепился, как родной, — голос напарника звучал глухо и искажённо из-за фильтров респиратора. Напарник — одна из «Божьих коровок», как их прозвали в народе за ярко-красные защитные костюмы — лениво прислонился к раструбу огнемёта-дезинфектора. Он не помогал. Его работа начиналась позже, когда Марк — «выкорчёвыватель» — заканчивал свою грязную часть. — Спекся старик, — Марк вытер лоб засаленной перчаткой, оставляя на коже след извести. — Врос намертво. Тут только пилить. — Пили, — равнодушно отозвался «Красный». — У нас ещё два квартала до обеда. Говорят, в пятом секторе вчера целая семья «вскрылась» прямо во время ужина. Проросли сквозь стол и стулья, пока суп ели. Соседи только под утро заметили, когда из окон попёрло. Марк хмыкнул, доставая цепную пилу. Визг металла о дерево разрезал тишину мертвого сектора. В воздух поднялась облако мелкой, бледно-зелёной пыли. Марк даже не вздрогнул. Ему было плевать — его лёгкие давно были забиты фильтрами старой модели, которые всё равно ничего не держали. — Семья — это долго, — прокричал он сквозь шум. — Помнишь, как в начале «Цветения» паниковали? По телевизору орали: «Эпидемия! Изоляция!». А теперь вон — костры на каждом углу. — Властям так удобнее, — «Красный» лениво поправил баллон за спиной. — Почистили район, сожгли мусор, налоги списали. И никакой войны не надо. Дед мой рассказывал, что раньше людей пулями убивали. Глупость какая. Тратить свинец, когда природа сама всё делает бесплатно. Марк закончил. Одервенелое тело с глухим стуком упало на асфальт, подняв облако спор. «Красный» подошёл ближе и нажал на спуск. Белое, химическое пламя с шипением лизнуло остатки плоти и коры. Запахло жжёным сахаром и тошнотворно-сладким сиропом. — Чисто, — констатировал «Божья коровка», глядя на обуглившуюся стену. — Пошли дальше. Там в аптеке вроде кто-то пророс прямо в дверях, не войти. Они зашагали прочь по пустынной улице, мимо дымящихся куч «мусора», из которых ещё торчали фрагменты рук и подошвы стоптанных ботинок. Дэнтон просыпался, и для него это было обычное, рабочее утро. *** Полдень в «Black Ivory» превращался в густой, обжигающий поток. Шипение кофемашины, звон керамики и гул голосов сливались в единый шум, который Брэяр обычно любил. Но сегодня этот шум раздражал. Методично взбивая молоко, он краем глаза наблюдал за Хеджин. Она напоминала тень, случайно застрявшую среди ярких солнечных бликов на витрине. Бесформенная серая толстовка скрывала её обычно гибкую фигуру, а глубокий капюшон и медицинская маска оставляли видимыми только глаза — мутные, с покрасневшими белками. Девушка двигалась так, словно продиралась сквозь невидимый клей. Раздался резкий звук. Хеджин уронила поднос, запнувшись на ровном месте. Пустые чашки не разбились, но грохот заставил нескольких посетителей вздрогнуть. Она замерла, не пытаясь поднять их, пока Кими, ворвавшаяся в зал как яркий вихрь, не подхватила поднос сама. — Всё в порядке, извините за шум! Просто гравитация сегодня капризничает, — Кими лучезарно улыбнулась гостям, быстро наводя порядок. Позже, когда наступила короткая заминка между заказами, Брэй перехватил Кими у стойки. — Кимберли, стоять. Нам нужно кое-что обсудить. Девушка вжала голову в плечи, осторожно оборачиваясь. Использование полного имени означало максимальную серьёзность. Она была готова к тому, что её снова будут отчитывать за разбитую посуду. — Ты давно видела Хеджин дома? — он понизил голос до шепота. — Она сегодня пятый раз путает заказы. И этот свитер в такую жару… — Что? — растерянно захлопала глазами Кими, не сразу понимая суть вопроса. Брэй не обратил внимания на её реакцию. Он хмурил брови, мрачным взглядом наблюдая за скованными движениями Хеджин. — Она меня беспокоит. Кажется, происходит что-то странное, но я не могу понять — что именно… Проследив за его взглядом, Кими недоумённо прищурилась. В этот момент в поле зрения попала раскачивающаяся на стуле женщина с мечтательным выражением лица, которой только что подали свежий чай. — Ну… она всегда так себя ведёт. Может, случилось в семье чего? Или она просто странненькая, — аккуратно предположила девушка, легко пожимая плечами. — Думаешь в семье? Она тебе что-нибудь рассказывала? — обеспокоенно уточнил Брэй. — А… нет? — неуверенно ответила девушка, окончательно потеряв нить разговора. Её чувствительность и эмпатия распространялись только на самых близких. Какое ей дело до личной драмы посетителей, пусть и постоянных? Тем более что сам Брэй не так давно отчитывал девушку за излишнюю эмоциональность к чужим переживаниям. Неужели его подменили? — Кими, ты понимаешь о ком я говорю? — заметив её заминку, устало переспросил мужчина, потирая переносицу. — Вроде понимала, но теперь не уверена, — она потупила взгляд. Брэй глубоко вдохнул и выдохнул через нос, опёрся руками о стойку и замер на несколько секунд. Этот короткий диалог отнял у него больше сил, чем несколько часов работы и параллельные переговоры с поставщиками. Он медленно повернулся к ней и уже собирался объяснить всё заново, но тут же передумал, столкнувшись с искренним недоумением карих глаз. — Забудь. Представим, что этого разговора не было, ладно? — он выдавил из себя доброжелательную улыбку. Запутавшись окончательно, Кими согласно кивнула: — Ладно, но больше так не улыбайтесь. Всех посетителей распугаете. Она быстро забежала на кухню, сдерживая смех под громкий хлопок ладонью по столу. Это не было всерьёз, скорее просто по привычке. Он не мог по-настоящему злиться или обижаться на шутки девочек о его строгой, иногда слишком агрессивной внешности. Кими подкалывала, а Хеджин сдержанно осаждала, едва скрывая улыбку. Так было раньше, пока их обыденность не разбилась о сомнения. Интуиция кричала, давала подсказки, но он упорно гнал от себя дурные мысли. Если Хеджин назвала своё состояние простудой, значит, так оно и есть. Но ему почему-то казалось, что её обычная болезнь пахнет сыростью и лесом, а не лекарствами. *** Вечер принес новые заботы. Поставщик «Dark Roast Co.» отзвонился с извинениями: курьеры слегли с лихорадкой, поставка мешков с зерном задержится на неделю, если Брэяр не заберет их сам со склада в промышленном секторе Варренса. Он устало вздохнул, закрывая дверь кафе. Его отсутствие продлится не более пары часов. Посетителей стало меньше, а значит Кими точно справится без убыточных происшествий. Пришлось нанять грузового дроида-помощника — неуклюжую махину на четырех опорах, которая ждала его у входа в складской ангар. Они не могли позволить себе ждать доставку неделю. Лучше выкроить время и забрать всё самому. Старый кладовщик, чьи руки были покрыты мелкими зелёными пятнами, которые он постоянно потирал, выкатил тележку с мешками. — Цены снова вырастут, Брэяр, — прохрипел он, кутаясь в теплый жилет. — В порту карантин. Говорят, «Цветение» добралось до фильтрационных станций Кай’тона. Если воду отключат — пиши пропало. Твой кофе станет дороже золота. — Будем надеяться, что до этого не дойдет, — ответил Брэяр, помогая дроиду закрепить груз. — Надежда — плохой фильтр, парень. Она пропускает слишком много грязи. — Спасибо, учту, — небрежно отмахнулся Брэй, ускоряя шаг. Хотелось скорее убраться отсюда в спасительную прохладу кафе. Удушающий зной позднего лета опускался на город тяжёлыми слоями, заполняя собой каждую пору на коже. Путь обратно пролегал через узкие проулки, где фонари горели через один. Дроид за спиной мерно цокал по асфальту. В одной из глубоких подворотен, заваленной пластиковыми мешками с мусором, Брэй заметил движение. Двое парней в грязных куртках сидели прямо на земле. Один из них закинул голову, глядя в небо невидящими глазами, пока второй судорожно втирал какую-то мазь в синеватое предплечье. В воздухе висел характерный химический запах дешевой синтетики — «искры» или чего-то похуже. Стараясь не привлекать внимания, он быстро прошёл мимо, но в голове, словно короткое замыкание, вспыхнула мысль: Хеджин. Длинные рукава, капюшон на голове, скованные движения и странные цветочные ноты. Внешний вид, который Кими принимала за усталость или совсем не замечала, теперь сложился в другую картину. Наркоманы часто прятали следы инъекций или некроз тканей под мешковатой одеждой. Разъедающее чувство противоречия, сомнения и страх проникли ещё глубже. — Она не могла… Это просто бред, — пробормотал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Тревожные мысли начали вязнуть, но чётко вырисовывалась цель. Лучше узнать всё наверняка и перестать метаться. Этим вечером, когда Хеджин закончила смену и, не попрощавшись, выскользнула из чёрного входа кафе, Брэй уже ждал в тени соседнего здания. Он не чувствовал себя героем или детективом. Просто человеком, который боится увидеть, как рушится единственный мир, который он сумел построить. Мужчина последовал за ней, держась на расстоянии, пока дроид-помощник послушно ждал Кими у дверей закрытого кафе. Хеджин двигалась быстро, несмотря на свою недавнюю скованность. Она ныряла в узкие проулки Варренса с уверенностью человека, который знает каждый изъян этой части города. Брэй шёл следом, стараясь держаться в тени выступов зданий и массивных мусорных контейнеров. Город вокруг дышал тяжело. На перекрёстках всё чаще мелькали красные отблески — «божьи коровки» выставляли временные заграждения, опрыскивая тротуары едким составом, от которого в горле начинало першить. На ступенях закрытой аптеки сидела пожилая женщина. Она баюкала свою руку, на которой сквозь серый бинт проступали ярко-зелёные, пульсирующие прожилки. Люди проходили мимо, вжимая головы в плечи, прячась за респираторами. Дэнтон превращался в одну большую открытую рану. Но чем дальше они уходили вглубь заброшенного складского района, тем тише становились звуки сирен. Воздух здесь внезапно изменился. Он перестал пахнуть металлом и дезинфекцией. Вместо этого в нос ударил густой, приторно-сладкий аромат цветущего жасмина и свежескошенной травы. Хеджин остановилась перед тяжелыми створками старого кирпичного ангара, который когда-то служил теплицей. Замерев за штабелем ржавых балок, Брэй ожидал увидеть притон, вонь дешевой химии и грязь. Но то, что открылось его взгляду, когда створки разошлись, напоминало галлюцинацию. Изнутри лился мягкий, золотистый свет — не неоновый, а живой, словно от сотен масляных ламп. Вдоль стен ангара свисали полотна тяжелого белого льна, расшитые растительными орнаментами. Никакого пластика, никакой стали. Пол был устлан ковром из настоящего живого мха, по которому бесшумно ступали люди в длинных светлых одеждах. Это выглядело... непривычно уютно, как райский уголок посреди гниющего города. Люди внутри не кашляли. Они стояли группами, тихо переговариваясь, и в их движениях была странная, текучая грация. На деревянных столах стояли чаши с фруктами и кувшины с чем-то светлым. Но присмотревшись, он почувствовал, как по спине пробежал холод. Лица тех, кто стоял в тени, были скрыты черными смоляными масками, застывшими в безжизненных улыбках. Белые одежды при ближайшем рассмотрении оказались сотканы из чего-то, напоминающего тонкие, выбеленные корни. И этот жасминовый аромат был слишком сильным. Он не освежал, а душил, пытаясь скрыть за собой тяжелый, влажный запах парника и сырой земли. Один из людей в маске молча подал вошедшей Хеджин белую накидку. Она накинула её, скрывая свою мешковатую толстовку, и мгновенно растворилась в этой светлой толпе. Брэй понял: это не притон. Это нечто более организованное и опасное. — Добро пожаловать к истокам, брат, — прошептал голос за его спиной. Он резко обернулся. Перед ним стоял человек в такой же белой одежде, его лицо было открыто — спокойное, почти блаженное, с лёгким зелёным оттенком в уголках мутных глаз. В руках он держал запасную маску из темной смолы. — Не стой в тени. Сегодня ночь принятия. Нас посетит сам Освободитель и выступит с речью. — Спасибо, — неловко отозвался он, сильнее натягивая капюшон на лицо. Пожилого мужчину рядом это ничуть не смутило. Он продолжал добродушно улыбаться, стоя рядом. Новички всегда чувствовали себя потерянно и скованно. Поэтому в общине существовали «проводники», задача которых мягко ввести нового человека в семью и дать понять, что здесь безопасная среда. — Можешь пока не облачаться в маску и плащ, — шёпотом подсказал старик, будто делясь тайным знанием. Заторможено кивнув, Брэй передал вещи обратно и послушно последовал за приглашающим жестом мужчины внутрь. Когда Брэй переступил порог, первое, что его ударило — это плотное парниковое дыхание. Не гниль, а удушающий, липкий шлейф переспелых фруктов, сырой земли и чего-то тяжёлого, напоминающего запах свежей смолы. Воздух здесь был настолько влажным, что оседал на коже тончайшей плёнкой, заставляя одежду липнуть к телу. Это была своеобразная галерея, возвышающаяся над огромным залом, который когда-то, возможно, был складским ангаром. Но теперь это была большая теплица. Под стеклянным куполом, залитым лунным светом, в геометрическом порядке располагались «грядки». Но вместо цветов из земли «росли» люди. К горлу подступил тошнотворный ком. Схватившись за грудь, Брэй отошёл подальше, чтобы отдышаться. Рука легла на стену, на ощупь казавшейся неестественно теплой и гладкой, похожей на кожу. Он медленно поднял глаза и ту же отшатнулся. — Что за…?! — вырвалось само при виде мерно вздымающейся, как при дыхании, кожаной стене. — Прекрасно, не так ли? — с благоговением произнёс пожилой мужчина, мимоходом представившийся Гарольдом. Он нежно поглаживал стену кончиками пальцев, будто совершенно не замечая испуганного вида Брэя. — Тебе нечего бояться, брат мой, — Гарольд повернулся к нему, — Она безопасна и совершенно безобидна. — Что это такое?! — переспросил Брэй, отходя на пару шагов назад. — Это совершенная форма жизни, — глаза старика маниакально блеснули в свете ламп. — Эти люди добровольно отдали земные жизни, чтобы стать единым целым друг с другом, обретя бессмертие в природе. Присмотрись! Он взмахнул рукой куда-то в сторону, призывая разглядеть стену получше. По коже прошла вторая волна мурашек, голова стала тяжёлой. Сквозь поверхность стены проступали очертания вросших глазниц и фрагменты рук, сплетенных, словно побеги дикого плюща. В некоторых местах торчали обрывки одежды. Среди переплетённых пальцев он заметил вросшее кольцо. Это была не просто стена — это было громадное человеческое дерево, окутывающее почти всё пространство вокруг. — Брат мой, здесь мы становимся едины с природой. Нужно отречься от греховной оболочки и отдаться воле великой стихии, — продолжал вещать Гарольд, беря под руку Брэя. Их экскурсия только начиналась. Он повёл Брэя, как безвольную куклу, ближе к теплицам. — Здесь наши вознёсшиеся, — гордо сказал старик, открывая двери стеклянного гроба. Мужчины и женщины, зарытые в чернозём по самые бёдра. Их тела были выгнуты назад в экстатическом, пугающем поклоне, руки упёрты в землю за спиной, а головы запрокинуты так сильно, что стёртые лица смотрели в потолок. Из открытых ртов, из глазниц, прямо сквозь кожу грудной клетки прорастали толстые, мясистые стебли, увенчанные бледно-зелёными, пульсирующими бутонами. Их кожа приобрела цвет старой коры, а вены на руках превратились в жёсткие, выпирающие лианы. Они были мертвы как люди, но продолжали жить как сосуды для чего-то иного. — Вы их убили… — бесшумно прошелестели губы Брэя. — Они в лучшем мире. Освобождены от оков и страданий. Мы все стремимся к этому, — словно услышав мысли, ответил Гарольд. Они вышли из теплицы, присоединяясь к группе других людей. — Пейте сок матери, — раздался шелестящий, многоголосый шёпот. В центре зала группа адептов в белых одеждах стояла в очереди к огромному каменному чану. Они по очереди припадали к краю, жадно выпивая вязкий, угольно-чёрный отвар. Брэй видел, как после нескольких глотков их движения становились рваными, зрачки расширялись, а по подбородкам стекала смоляная жижа. Затем начался гортанный гул. Это не было пение в привычном смысле. Низкочастотная вибрация, такая мощная, что у него задрожали зубы, и отозвалось в грудине эхо собственного сердца. Звук нарастал, превращаясь в первобытный ритм. — Я… мне это не нужно… — пробормотал он, когда подошла его очередь. Гарольд продолжал удерживать его за руку выше локтя, спокойным голосом объясняя суть ритуала. Смоляная настойка была необходима для вхождения в особое состояние «заземления». Оно было необходимым шагом для того, чтобы человек мог отпустить все свои обиды и дать росткам силы для будущего роста. Как только они прорастут достаточно крепко, можно было переходить к следующей фазе — прорастание или вознесение. — Ты пока не готов, брат, — спокойно отреагировал старик на отказ, отводя побледневшего Брэя подальше от чана. — Твои раны глубоки, но не волнуйся. Мы исцелим твою душу и услышим твой крик. Пытаясь восстановить дыхание и спокойный ритм сердца, Брэй судорожно выглядывал в толпе Хеджин. Люди в зале начали двигаться в конвульсивном танце. Хаотичные, ломаные движения, в которых руки взлетали вверх, словно ветви под порывом бури. Они сталкивались друг с другом, падали в грязь и поднимались снова, ведомые этим невыносимым, утробным звуком. И тогда в круг вышла другая группа. Брэяр вцепился в ворот куртки так сильно, что побелели костяшки. Воздуха стало категорически мало. В центре, под светом ламп, стояла Хеджин. Её толстовка была сброшена, обнажая худые плечи. На её руках, от запястий до локтей, распускались тонкие, нежно-зелёные побеги. Они не просто лежали на коже — они прорывали её, вплетаясь в плоть, питаясь её кровью. Девушка не плакала. На её лице застыла пугающая, блаженная улыбка человека, который наконец-то перестал чувствовать боль. — Она принята! — выкрикнул голос из темноты. — Семя дало всход! Подняв руки к небу, она дала каждому увидеть, как листья на её предплечьях дрогнули, раскрываясь навстречу влажному воздуху. Она начала кружиться вместе с остальными, и её танец был самым неистовым. Больше не было той испуганной девушки, которая путала заказы в кафе. Капельки крови, стекающей по руке, оседали на мшистый пол и тут же прорастали в тоненькие стебельки. Зал заполнился потрескивающим звуком ломающихся костей, который подстраивался под гортанный гул других. Она стала частью этого огромного, смертоносного сада. Брэй смотрел на это, и тихий ужас сменился осознанием: её нельзя спасти. Он опоздал. Танец оборвался так же резко, как и начался. Низкочастотный гул сменился вакуумной, звенящей тишиной, в которой было слышно только капание конденсата со стеклянного потолка и тяжёлое, хриплое дыхание сотен людей. Толпа расступилась, образуя живой коридор. — Приближается... — выдохнул Гарольд, и его глаза, подёрнутые катарактой, заблестели от фанатичного восторга. Из тени, где переплетались самые толстые корни, вышел человек. Он был одет в простую, неокрашенную холщовую рубаху, но его походка была свободной, будто монарх вышедший в народу. Его лицо скрывала маска, вырезанная из светлого, почти белого дерева. Она была выполнена с пугающим мастерством: тонкие черты женского лица, застывшие в выражении вечного покоя, казались живыми в неверном свете ламп. Сквозь прорези глазниц на толпу смотрел Илариан — спокойно и неподвижно. Он поднял руки, и по залу пролетел со вздохом шёпот: «Освободитель...» — Братья и сестры, — его голос был мягким, обволакивающим, как бархат. В нём не было злобы или безумия, только бесконечное, медитативное спокойствие. — Природа не знает спешки. Семя долго лежит в темноте, прежде чем разорвать оболочку и потянуться к свету. Сегодня я вижу, как многие из вас сбросили свои оковы. Он сделал паузу, проходя мимо Хеджин. Он не коснулся её, но она склонилась в глубоком поклоне, дрожа всем телом. Илариан продолжал обход, и его холодный, проницательный взгляд медленно скользил по лицам. На мгновение он замер, когда его взор столкнулся с чужаком. Брэй затаил дыхание, чувствуя, как липкий пот течёт по спине. Деревянное лицо маски смотрело прямо на него, безжизненное и одновременно всевидящее. Заминка длилась не более секунды, но казалось, что его вывернули наизнанку. Отведя взгляд, мужчина продолжил, его голос стал чуть громче: — Наше время пришло. Город за стальными стенами задыхается в собственной гордыне, но скоро мы принесем ему истинный вдох. 25-е число. Центральная площадь Вердхольма. В день ежегодного фестиваля Вина мы покажем им истинное сияние «Восхода». Зал взорвался. Это не был просто крик — это был коллективный стон облегчения и экстаза. Люди бросились к его ногам, они целовали край его рубахи, они плакали и молили о благословении. В этом безумном хаосе, среди переплетенных тел и вытянутых рук, Брэй начал медленно отступать. Гарольд, ослепленный восторгом, уже не держал его за локоть. Он нырнул в тень за балками, пробираясь к тому самому коридору, через который вошел. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Мужчина уже почти достиг выхода, когда обернулся в последний раз. Среди беснующейся толпы, на возвышении, Илариан стоял неподвижно. Маска покойной жены смотрела вслед убегающему человеку, а губы под деревянным краем растянулись в едва заметной, понимающей улыбке. Освободитель знал. И он позволял ему сегодня уйти. Возвращение в кафе было интуитивным. Тело, как на автопилоте, вернуло хозяина домой, пока мозг пребывал в тумане. — С возвращением! — Кими вылетела из-за стойки, размахивая полотенцем. — Я разобрала зёрна, навела порядок в зале и на кухне. Даже ничего не разбила. Я молодец? Он стоял неподвижно, чувствуя, как на плечи давит невидимый слой сырой, тяжёлой земли. В сияющих глазах Кими привиделся образ пустых глазниц Освободителя. Брэй до боли зажмурился, пытаясь отогнать эту ужасную картину. — Вы в порядке? Что-то случилось? — девушка осеклась, заметив его бледность. Она осторожно взяла мужчину за руку подводя к стулу. — Спасибо, Кими. Я в норме. Просто пробежка была тяжёлой, — хрипло ответил он, заставляя себя расслабиться. — Можно было вызвать такси. Зачем так себя перенапрягать… — пробубнила она себе под нос, заваривая бескофеиновый чай. Брэй смотрел отсутствующим взглядом в пустоту, не реагируя на бесконечный словесный поток со стороны девушки, пока там не промелькнуло знакомое имя. — Постой, что? Тео заходил? Когда? — заторможенно спросил он, словно выходя из транса. Вскинув голову и чуть нахмурив брови, Кими мысленно вспоминала время. — Ну… это было где-то часов в семь. Он пришёл с дроидом, посидел, чаёк попил. Искал вас, но не дождался. Миленький такой, — мечтательно улыбнулась девушка, заправляя короткую прядь волос себе за ухо. — У него что-то случилось? — обеспокоено спросил Брэй, вставая со стула. Она растерялась, закусила губу и после минутного молчания покачала головой. — Вроде просто зашёл повидаться с вами. А ещё просил передать благодарность за светильник. Он ему очень понравился. — Хорошо, очень хорошо… — расслабился Брэй, снова оседая на стул. Девушка наоборот оживилась. Кокетливо пританцовывая с хитрой улыбкой, она прижалась к плечу начальника в ожидании подробностей. — Что за светильник? Вы давно знакомы? Я его раньше здесь не видела, — закусила губу, активно двигая своим плечом. Понимая, что Кими так легко не отстанет, он сдался и решил поделиться с ней частью истории. — Познакомились около двух недель назад. Он… в общем заблудился и я предложил переночевать у нас. Позже мы случайно столкнулись на приёме, разговорились, обменялись номерами, — слегка сжал и приукрасил, но этот ничуть не смутило девушку, ожидавшую продолжения. — У него был день рождения не так давно. Вот я и поздравил. Это конец. — Хм… я не видела, чтобы вы выходили на улицу всё это время. Заказали онлайн? — продолжала докапываться она, всё ещё притираясь сбоку. — Да. Курьером отправил и забыл, — он осторожно отпил чай, пробормотав самому себе в конце, — Думал не забрал. Когда были получены все ответы и любопытство частично удовлетворено, Кими отстала от начальника и засобиралась домой. — Приглашайте его снова. Он просто прелесть! — снимая фартук заулыбалась она. — Конечно, — устало выдохнул в ответ мужчина, запивая чай, вкус которого не чувствовался на языке. — Когда придёшь домой, запри все окна и двери. И ложись спать пораньше. Кими чуть склонила голову вбок, недоумённо потупливая взгляд. Кто же такой страшный мог гнаться за ним на улице, чтобы так напугать? — В городе опрыскивают всё этой химической дрянью. Лучше перестраховаться, — поймав её мысли, пояснил он. — А… поняла. Всё сделаю, не переживайте, — показала большой палец, — А ещё Джиджи просила передать, что будет ночевать в библиотеке. Они готовятся к зачёту по чему-то там. Не ждите её и тоже поднимайтесь отдыхать. Доброй ночи! Дверь громко хлопнула. Исчез последний источник шума, и реальность снова показалась размытой, текучей и странной. Руки дрожали. Он до последнего хотел верить, что это было мороком, вызванным зноем и усталостью. Просто бредовый сон в осеннюю ночь. Только неотправленное сообщение на экране браслета служило доказательством этих событий. «Похоже в Дэнтоне завёлся культ и они готовят нападение. У меня есть доказательства…» Он стёр сообщение и поднялся к себе в квартиру, где его уже ждал Янис. Кружка недопитого чая осталась на столе. Не было сил убирать её на место. Пёс радостно крутился вокруг него, бил хвостом по ногам и с тихими поскуливаниями вылизывал руки. Опустошённый Брэй тяжело опустился на диван, позволяя питомцу выказывать знаки привязанности. — И я рад видеть тебя, приятель, — не своим голосом прохрипел он, спустя долгие минуты отсутствия. Потребовалось много сил, чтобы прийти в себя, уложить в голове увиденное и рассортировать факты для дальнейшей подачи. Одной рукой почёсывая Яниса за ухом, второй он набирал номер. Тишина на линии длилась вечность, пока её не разорвал сухой мужской голос. — Штаб «Сектора М», подразделение А1. Альфа на связи. — Это Брэяр Эриндалль, — он закрыл глаза, чувствуя, как мир уходит из-под ног. — Соедини меня, пожалуйста, с командиром. Это срочно. На том конце повисла тяжёлая пауза, в которой слышались отголоски шагов и короткое мурлыканье в конце. — Рери, в чём дело? — напряжённо спросил новый собеседник. — В Дэнтоне образовался культ. Они называют себя «Восход» и планируют… какое-то шествие или возможно терракт. 25-го в центре Вердхольма. Координаты их местоположения, фото и записи отправлю на почту. — Принято, — ответил голос. — Я перезвоню тебе, когда всё проверю. Будь осторожен. Брэй отложил браслет и затуманенным взглядом посмотрел вперёд. Ему казалось, что вся кожа и каждый отдельный волосок пропитались этой смертоносной атмосферой цветения.