Flor(entem) Arbor(em)

Утро начиналось без спешки. Брэй проснулся до шума улицы, до первых шагов под окнами и до того, как в кофейне заскрипела дверь. Он сел на край кровати, чувствуя холод пола под ступнями, и позволил дню начаться без спешки. Сонное тело ещё рефлекторно покачивалось, когда лёгкие уже пропустили через себя влажный воздух. Свет пробивался сквозь мутное стекло неровно, цепляясь за стены и пол, и не пытался ничего исправить. Он просто был таким, каким его оставили ночь и город. — Пора вставать, — сказал сам себе и бодро поднялся с постели. Далее следовали привычные, механические действия: умыться, заправить кровать, выпустить Яниса на прогулку. Никакой тревоги, никакого сна без дна — просто утро, которое нужно было прожить. Он набросил рубашку и вышел из тишины квартиры, где каждый предмет стоял на своём месте. Дверь распахнулась без стука и громко хлопнула под давлением властной руки. Тео невольно вздрогнул, насильно выдернутый из тонкого сна. Ему с трудом удалось сомкнуть пересохшие глаза с первыми лучами рассвета, когда красные призраки исчезли. Он лежал на нерасправленной кровати в мятой одежде и кажется совсем не понимал происходящего. — Доброе утро, господин. Миледи велела разбудить вас, чтобы начать подготовку к приёму. Она стояла с гордо расправленными плечами, сцепленными в районе солнечного сплетения руками и ждала. Безупречная осанка, высокий пучок, накрахмаленная юбка в пол. Он узнал Анастасию с первого слова. — Спасибо, Анастасия. Можешь идти. Сипло прокашлялся и сел, опираясь на подушки позади. Девушка не сдвинулась с места. Левая бровь нервно дёрнулась вверх. Она окинула его презрительным взглядом и подала знак двум младшим служанкам. Если господин отказывается вставать самостоятельно — они помогут. — Я же сказал, что ты можешь идти. Спасибо, Анастасия, — с ударением произнес Тео, которого уже под руки вытащили из постели и поставили на ноги. Служанка поджала губы. Ей многое хотелось сказать этому избалованному мальчишке, но она сдержалась. Её миледи это может не понравиться. Она отвесила небрежный поклон и с двумя другими фигурами покинула спальню. Тео дождался, когда последняя юбка скроется за дверью и измождённо выдохнул. К горлу подкатил тяжёлый ком. Чем выставлять свое горе напоказ каждому из тысяч, он предпочёл стерпеть обиду от одного человека в одиночестве. Там за закрытыми шторами просыпался мир, но единственное чего он хотел — это заснуть и никогда не просыпаться. Когда поток людей стал более стабильным, Кими уверила обоих, что справится. Что может случиться за эти полчаса, пока Брэй собирается, а Хеджин помогает с укладкой. Они переглянулись между собой и дружно решили оставить за старшего Яниса. По крайней мере, он нравится гостям и ничего не роняет. Он отказался от кричащих цепей, вычурных камней и дорогих запонок. Дышащая хлопковая рубашка, строгие брюки, на плечи бордовый пиджак, на руки обязательные этикетные перчатки. Хеджин слегка подровняла торчащие пряди на висках, приложила чёлку, раз сбрызнула одеколоном поверх — ничего лишнего. Ровно столько, сколько нужно. — Думаете мисс хочет… — она замялась, протаскивая конец галстука в петлю, — возобновить отношения? — Это не свидание, а сопровождение аристократки на светском приёме, — Брэй безучастно смотрел в сторону. Всё так и было. Обычный вечер в знакомой компании, ничем не отличающийся от добровольно-принудительных походов в кино с девочками после работы. Только здесь вместо попкорна и содовой будет дорогое вино и маленькие закуски. Различия не сильные, если не обращать внимания. Для Елены этот вечер был не просто очередным приёмом. Она готовилась объявить всему миру о своём особом статусе матери-королевы. И уже не имело значения, что многое в этой системе было надумано ею самой. Сидя перед широким зеркалом, она с редкой придирчивостью выбирала украшения. Из множества драгоценных камней её взгляд возвращался к диадеме, украшенной рубинами и жёлтыми бриллиантами. Не так давно эту ювелирную работу привезли из Ибонэ по предварительному заказу. — Я прекрасна, — с неприкрытым восхищением наслаждалась отражением Елена-Мария, добавляя к образу больше украшений. Браслет, кольца, колье, серьги — всё было выполнено вручную лучшими ювелирами конфедерации для этого дня. Она добивалась этого несколько лет и сегодня никто не посмеет её затмить. — Анастасия, почему ты молчишь? За спиной стояла молчаливая и всегда верная личная служанка. Решения миледи не оспаривались, выбор не осуждался — они жили так многие годы, но сегодня что-то в её взгляде было не так. — Прошу меня простить, миледи. Вы блистаете ярче любого бриллианта, но… — она стыдливо опустила глаза. Елена-Мария перестала улыбаться в конце фразы. Не оборачиваясь, она внимательно осмотрела себя. — Тебя что-то смущает? Что это? — Корона, миледи. — приглушённо ответила Анастасия, — Это банкет в честь дня рождения его Светлости Мортэла. Сегодня высшему свету также будет представлена принцесса. Это первые люди во всей конфедерации и вести себя столь высокомерно — неприлично. Елена постучала длинным ногтем по столу, от досады прикусывая нижнюю губу. Её следовало бы выпороть, как делали раньше, но Анастасия права. Пока договор о будущем браке Тео и принцессы официально не подписан, нужно вести себя тише, чтобы не спугнуть. Охота требует терпения. Она нехотя сняла диадему с головы, на несколько секунд задержав её в воздухе над уложенными волосами. Ей безумно нравился этот вид. — Когда-нибудь, совсем скоро, я буду носить её с высоко поднятым подбородком. Никто не посмеет поправить меня, — с плохо скрываемым раздражением сказала Елена, убирая лишние украшения с рук. — Так и будет, моя госпожа, — мягко отозвалась Анастасия. — Щеночек готов к выходу? — властно бросила через плечо, появившемуся в комнате Аристо. Эпатажный визажист отвесил поклон и яркой улыбкой ответил: — Безусловно, миледи. Он был весьма послушен. Елена-Мария осталась довольна результатом. Теперь нужно чуть приукрасить себя и можно идти на выход. Не страшно немного опоздать, ведь ожидание подогреет интерес публики. Он провёл пальцами по толстому стеклу часов, ведя палец вслед за секундной стрелкой. Серебряные карманные часы шли комплектом к многослойному костюму. Они крепились отдельной цепочкой из множества других на одежде и прятались в неглубоком кармане сбоку. Дворецкий мельком обронил, что подобные часы любит носить при себе его Светлость. Больше объяснения не требовались. Елена захотела слепить из него похожего человека, а он не смел сопротивляться. Посмотри на меня! Что они сотворили с нами? Кричало отражение, истекая кровавыми слезами. Тео игнорировал его. Сегодня он в очередной раз исполнит свою роль, чтобы потом можно было спрятаться в своём убежище и зализать раны. Это надо просто пережить. Она отправила за ним тонированную чёрную машину. Водитель встретил его у выхода, галантно открыл дверь и жестом пригласил внутрь. Эта выверенная вежливость вызывала смутное раздражение. Брэй чувствовал себя неловко, получая такое обращение. — Поездка займёт около часа. Милорд может включить музыку, посмотреть новости или подремать. Я сообщу, когда мы прибудем, — на одном дыхании проговорил мужчина. Перегородка между салоном и водителем плавно закрылась. Брэй проглотил своё «благодарю» и откинулся на мягкое сиденье. Он прикрыл глаза, стараясь найти удобное положение, не повредив выглаженную одежду. Этот редкий час он решил отдать тишине. В автомобиле рядом пассажир мечтал и молился хотя бы о минуте этой тишины. Елена-Мария заняла всё заднее сиденье, пока подол её платья переносила толпа служанок. Тео пришлось сесть сбоку, спиной к водителю. Женщина не умолкала, раздавая указания, резко взмахивая руками в бархатных перчатках: — Не склоняй голову. Найра не кланяются — они принимают поклоны. И не мямли. Слушай, иногда кивай, улыбайся… Эту технику Тео освоил давно. Он кивал невпопад, почти машинально. Мыслями он был не здесь, а в машине напротив, где тишина будто сочилась сквозь стёкла. В отражении тёмного окна он видел только себя и мать. Места для тишины там не было. Дорога на мгновение выровнялась, потом снова разошлась. Пейзаж за окном сменился с вылизанных лужаек на выдрессированные ряды прислуги. Юбки и брюки стояли вперемешку — все вышли встречать гостей. Брэй выпрямился, перехватил ручку двери и приготовился выйти. — Благодарю, не стоит, — вежливо отказался он от предложенной перчатки. Удобная одежда позволяла обойтись без помощи. Чего нельзя было сказать о гостях рядом. Из соседнего автомобиля неловко вывалился хрупкий юноша, запутавшийся в собственной накидке. Его спутницу это, казалось, нисколько не волновало. В сопровождении слуг, несущих подол её платья, она уверенно направилась вперёд. Юношу поставили на ноги, поправили одежду, причёску, придирчиво осмотрели. Он стоял неподвижно, как манекен. Лишь убедившись, что всё безупречно, прислуга отступила. Он прошёл в зал для высоких гостей, мельком скользнув взглядом по Брэю. Тот встретил его и сразу отпустил. Мужчину окликнули, указывая другое направление. Сильвия Валентайн ждала его у входа в центральный зал, чуть в стороне от основного потока гостей. Не на виду, но и не в тени. Её присутствие словно вычерчивало вокруг себя свободное пространство: рядом не толкались, не задерживались, не позволяли себе лишнего взгляда. Она повернулась к Брэю ровно в тот момент, когда он приблизился. Ни раньше, ни позже, будто почувствовала шаги. — Вы не опоздали, — сказала она спокойно. — Я стараюсь этого не делать, — ответил он, касаясь губами её протянутой руки. Они обменялись короткими, формальными улыбками — теми, что ничего не обещают. Сильвия кивнула, принимая его присутствие как данность, и жестом пригласила следовать рядом. Зал принимал гостей негромко. Приглушённый свет отражался в матовом золоте карнизов, в гладком мраморе пола. Здесь не было показной роскоши — всё выверено, выдержано, подчинено простому правилу: ничто не должно отвлекать от людей, которые имеют значение. Ткани на стенах гасили шаги и голоса. Музыка звучала где-то далеко, словно не из зала, а из памяти. Сильвия шла медленно, не опираясь на его руку, но позволяя ему идти рядом. Они двигались так, как движутся люди, привыкшие к вниманию: не ускоряясь и не оглядываясь. — Герцогиня Валентайн. — Моё почтение. Брэй кивал следом, отвечал на рукопожатия, принимал вежливые фразы. Вопросы были осторожными, слова отточенными. Присутствие Сильвии делало любое общение безопасным. За их спинами рождались шепоты. Он чувствовал их, не оборачиваясь: взгляды задерживались на линии её профиля, на том, что сегодня рядом с ней не муж. Но вслух не звучало ни одного лишнего слова. Слишком высок был её статус. Слишком свежа память о тех, кто позволил себе больше. — Здесь всегда много голосов, — тихо сказала Сильвия, не глядя на него. — Но редко кто действительно говорит. Он не ответил. Это не требовало реакции. Они продолжили путь вглубь зала, оставляя за собой ровную, спокойную тишину — ту, что появляется только вокруг людей, к которым лучше не приближаться слишком близко. Тео наслаждался этой тишиной. Для других она была давящей. Для него — передышкой. Елена-Мария оставила сына налаживать связи и искать полезные знакомства. Он честно пытался. Хватило ненадолго. Красные ошибки облепляли лица собеседников. Льстивые улыбки, жадные взгляды, слишком долгие рукопожатия. Он отводил глаза, улыбался, но они не исчезали. Казалось, даже на затылках проступали красные глаза, следили, приближались. Зуд в пальцах усилился. Шёлк перчаток натянулся под ногтями. — Герцог Найра! — округлое безобидное лицо скрылось в складках улыбки. Граф, чьего имени Тео не помнил ещё с летнего банкета три года назад, активно тряс его руку. Этот добродушный мужчина был ярым поклонником Елены. Его не смущал изумрудный блеск брачной серьги в левом ухе. Ни у себя, ни у обожаемой женщины. Хотя этот интерес был явно платоническим, Тео было физически трудно выдерживать с ним долгие беседы. — Весь вечер ищу вашу матушку. — Она где-то в зале. Найдите его Светлость Мортэла, она будет рядом, — выдавил Тео и попытался высвободиться. — Конечно, конечно. Я обязательно отыщу её сегодня, а пока займу вас разговором. — Не стоит, уверяю вас! — чуть повысил голос Тео, пытаясь обойти необъятное тело. Граф вцепился в накидку. — Не смущайтесь, — сказал он без улыбки. Радужка в правом глазу мужчины почти незаметно отклонилась в сторону, так словно он косил. Затем глаз начал метаться в жирных слоях глазницы, пока резко не остановился. Появился красный. К невзрачной серой массе прибавились радужки поменьше. Они окружили белок и направлено смотрели на него. — Поразительно, — прошептал он. — С каждым днём вы всё больше похожи на неё. Что-то оборвалось. Тео вырвался и торопливо удалился. Только когда тучный вид графа скрылся из поля зрения, он остановился. Оглядевшись по сторонам, и не обнаружив красного, решил временно остаться здесь. Гостей в этом зале было заметно меньше. Многие разбились на стайки и забились в разные углы просторного помещения. Здесь можно было перевести дух. Он подхватил со стола бокал с водой и жадно пил крупными глотками, пока не зацепился взглядом за низкую белую фигурку. Она активно махала рукой в его сторону. В этом белом пятнышке Тео узнал Розалинд — принцессу Линдсдэла. Другой рукой она держалась за широкую ладонь его Светлости Мортэла, занятого светской беседой с известным в узких кругах профессором. Будь здесь Елена-Мария, она бы без раздумий потащила сына в их сторону, но Тео решил дождаться окончания диалога на расстоянии. Маленькая Рози таким терпением не отличалась. Девочка переминалась с ноги на ногу, часто поднимала голову к Мортэлу и потягивала его руку. Мужчина, не отвлекаясь от разговора, приподнял плотную мантию своего костюма и накрыл ею ребёнка. Со стороны это могло показаться жестом заботы — малышка нервничает в свой первый выход в свет, и наставник трогательно прячет её от любопытных глаз. Только и Тео, и Мортэл были знакомы со вздорным характером принцессы, поэтому подобный поступок был нацелен скорее на мирное предупреждение вести себя потише. После нескольких минут обсуждения чего-то важного Хейл попрощался с гостем и ровно наклонился к Розалинд. Девочка в нетерпении схватила его за ленту на груди, вынуждая опуститься ниже, и торопливо что-то объяснила. Мужчина аккуратно убрал её ручку, посмотрел в сторону Тео, подарил вежливую улыбку и кивнул принцессе. Получив разрешение, она осторожным шагом направилась к юноше, через каждые пять или шесть шагов оборачиваясь на Мортэла. Его Светлость следил за девочкой до середины пути, убедился, что она в надёжных руках, и пропал за колонной. Рози больше ничего не сдерживало, и она сорвалась на бег. Тео растерянно поставил бокал на стол и быстрым шагом пошёл ей навстречу. Девочка приземлилась в его объятия. — Братик, с днём рождения! Она прижалась к нему плотнее. Тео с улыбкой погладил её по спине, стоя на одном колене. — Ваше высочество, рад встрече, — он взял маленькую ручку в свою, чтобы подарить формальный поцелуй, но был быстро остановлен. — Только не руку! Я в перчатках, а их уже успели обслюнявить столько людей, — сказала она с отвращением, забавно морща носик. — В щёчку можно! Он послушно подарил ей лёгкий поцелуй и отвёл подальше от любопытных глаз. Ближе к балкону, где они могли спокойно пообщаться. Неловкое молчание затягивалось. Музыка из зала доносилась глухо, приглушённая толщей стен. От тяжёлых занавесей тянуло прохладой, а в коридоре пахло вином и лилиями. Сильвия стояла слишком прямо, как будто удерживала себя усилием воли, чтобы не качнуться к нему ближе. Брэяр первым нарушил тишину: — Расскажешь, почему сегодня тебя сопровождал я, а не супруг? Говорил он ровно, без укора. Просто вопрос — как дверь, открытая перед ответом. Сильвия опустила взгляд, большим пальцем провела по краю браслета, будто проверяя, не треснула ли тонкая золотая дуга. — У него появились неотложные дела. Очень важные. — Важнее приёма у его Светлости? Он не нажимал, уточнял. Чуть склонив голову, пытался поймать её взгляд. Она не ответила, только сильнее сжала веерообразные складки платья. — Ты счастлива? Пауза вытянулась. — Да. Все так говорят. — А ты? Что чувствует на самом деле Сильвия Валентайн? Она тихо улыбнулась — устало и впервые за вечер без маски. Плечи чуть опустились. — Я учусь этому счастью. А ещё… скучаю по тебе. Очень сильно. Он не вздрогнул, не дёрнулся. Просто выслушал. Его лицо оставалось спокойным, взгляд внимательным. Он не прятался от её слов и не хватался за них. — Мы расстались по твоей инициативе. Помнишь? — И никогда не забуду. Это было здравое решение, продиктованное разумом. Вопреки… — она закрыла глаза. — Желаниям сердца. Она коснулась пальцами виска, словно там ныла память, готовая вырваться из тесных оков. — Дело в моей семье? Я недостаточно влиятелен и богат для тебя? — он сказал это спокойно, без упрёка, как перечень возможных причин. — Если бы дело было только в этом, я бы никогда не ушла. — Тогда в чём? Я сделал что-то не так? Он не приближался и не требовал ответа. Брэй оставался рядом, позволяя ей говорить. — Ты был идеальным. Любовником, партнёром, другом. Настолько идеальным, что это стало больно. Она говорила быстро, будто боялась передумать. — Ты одинаково тёплый ко всем. Друзья, семья, твои «потеряшки», сотрудники — каждый получает чистую одежду, горячую еду, ненавязчивую заботу. Женщина провела рукой по воздуху, будто перебирая невидимые нити. — И меня это стало душить. Мне хотелось стать единственной. Не «одной из тех, кому ты помогаешь», а особенной. — Я любил тебя. — Да. Но ты возвёл вокруг себя ледяную стену. Кто приходит — ты принимаешь. Кто уходит — не удерживаешь. Он замолчал. Не оправдывался, не спорил, только слушал — спокойно, до конца. Сильвия продолжила сама, как будто он разрешил ей завершить мысль: — Когда я сказала тебе о расставании и свадьбе, ты даже не спросил «почему». Ты выслушал и… отпустил. Слишком легко. Коротко, тихо рассмеявшись, прижала пальцы к губам, будто смущаясь собственной откровенности. — В тот вечер я напилась вина и плакала до утра. Ты стал для меня уютной гаванью. Маленьким островом безопасности, где можно было отдохнуть и перевести дыхание. Она выдохнула. — Знаешь… к тебе причаливают заблудшие души. Ты лечишь, греешь и отпускаешь дальше. Её голос дрогнул. В окнах коридора блеснули огни города и отразились в её глазах. — Я не смогла остаться на этом острове… Она помолчала. — Раньше мне казалось, что я принцесса, заточенная в башне. Меня обязательно должны были спасти от страшного дракона… Но этим закованным в цепи драконом была я сама. Только осознав это, я стала по-настоящему свободной. Сильвия посмотрела на него. — Надеюсь, и ты когда-нибудь позволишь себе счастье. Повисла тишина. Он не торопился её заполнять. — Это прощание? — Да. Последнее. Теперь я правда могу тебя отпустить и пожелать того, что ты умеешь давать другим, но редко позволяешь себе. Она шагнула к нему, коснулась губами его щеки — тепло и чуть дольше, чем позволял бы этикет. Сильвия задержала ладонь на его плече. Потом медленно убрала её. Он остался стоять один, в тихой задумчивости. Брэй медленно провёл пальцами по щеке, где ещё сохранялось её тепло, и впервые за долгое время поймал себя на мысли: Когда кто-то уходит, он не только принимает это. Он даже не спрашивает — хочет ли сам оставаться один. Музыка из зала стала отчётливее. Мир продолжался. Внутри него что-то едва ощутимо сдвинулось — не болью, а решением жить чуть иначе. Брэй решил, что пора возвращаться, когда стук её каблуков затих. Он не успел он сделать и шага в зал, как послышался мелодичный смех совсем рядом. Сильвия не ушла далеко. Она стояла у дивана рядом с балконом и смотрела на кого-то. — Сильвия, ты в порядке? — он приблизился и увидел перед собой необычную картину. На низком столе сидела девочка не старше десяти лет с развязанными шнурками на платье, а перед ней возвышался парень с виноватым видом. — Кажется ты только хуже сделал, братик… — с досадой пробормотала девочка. Сильвия с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. — Брэяр, позволь представить тебе моих дорогих племянников — Розалинд и Теодор. Юноша выпрямился и застыл, встретившись с не менее удивлённым взглядом мужчины.

***

Поздравляю с днем книги и днем всех влюбленных!