Неудачливые

      Подростком я часто оставляла её одну. Мы с девчонками постарше уходили раньше с катка, задерживались в раздевалке дольше, чем нужно, убегали с тренировок, чтобы просто гулять вместе. А Загитова так и оставалась сидеть на лавке у бортика, делая вид, что ей и одной нормально. У Алины был не самый удачный возраст. Малышек вроде Трусовой и Щербаковой любили все — их жалели, за ними следили, иной раз мы даже отвозили их домой после тренировок. Алина же слишком часто оставалась взрослой для детей и ребёнком для взрослых. Даже Этери относилась к ней строже, чем к остальным, ну или мне так казалось.       Я знала, что она тянулась ко мне. Видела, как ждёт меня после тренировок, чтобы спросить о примитивных вещах, которые она и без того понимала. Порой садилась со мной в автобусе, если наши соревнования совпадали, или обнимала меня без причины. Но тогда мне казалось неправильным принять её. Я считала себя слишком крутой для общения с Загитовой, которую не принимают остальные. Я видела в ней достаточно сильную соперницу. Стадный инстинкт и только. А теперь я тянусь к ней, и она принимает это так спокойно, будто между нами не было плохого прошлого. Пожалуй, мы обе повзрослели.       Теперь я снова ухожу от неё, но уже ради Этери. И это почему-то оказалось больнее, чем я ожидала. Тогда я хотя бы могла сказать себе, что это нормально, что между нами просто разница в возрасте и ничего больше. Сейчас оправданий не осталось. Я понимала, что она снова тянется ко мне, и всё равно выбирала не её. Может, следовало сказать ей правду? Но я не могла говорить об этом без разрешения Этери. Оставалось только надеяться, что Алина не проведёт параллель между тем, как всё было тогда, и тем, что происходит сейчас. Я бы не хотела этого.       После возвращения из Канады я меньше всего хотела новых разговоров за спиной. Наоборот, я надеялась просто вернуться и жить дальше без необходимости снова оправдываться за то, что уже произошло. Даже если я не говорила этого вслух, я всё равно пыталась простить себя и всех остальных. Олимпиада закончилась. Мне хотелось, чтобы вместе с ней закончилось и всё остальное.       Я не решилась выходить на улицу и ловить такси. Вместо этого подошла к бариста и попросила позвонить с их телефона. Девушка обеспокоенно бросила взгляд на столик, с которого я встала, решив, наверное, что у меня действительно что-то случилось. Но заметив удаляющуюся Алину, она заметно расслабилась и протянула мне старенький стационарный телефон с западающими кнопками. Даже когда удалось дозвониться, ехать соглашались немногие — несмотря на обещанные мной щедрые чаевые. Услышав адрес, водители почти сразу отказывались, вспоминая разбитую дорогу на въезде в этот спальный район. Винить их было не за что, дороги в этом районе оставляли желать лучшего.       В итоге я согласилась на машину почти на пару сотен рублей дороже обычного тарифа. На этот раз ждать пришлось недолго. Кислотного цвета "Шкода" остановилась прямо у тротуара. Я машинально обернулась, но машины Алины уже не было видно — она уехала раньше, чем я успела решить, стоит ли её останавливать, чтобы попрощаться. Водитель опустил стекло и уточнил адрес. Я кивнула. На секунду мелькнула мысль, что можно было попросить Алину довезти меня, но тогда пришлось бы объяснять, куда я еду. Я не могла этого сделать. Поэтому просто открыла дверь, ощутила как тепло в салоне, и села на пассажирское сиденье. Я закрыла дверь чуть аккуратнее, чем нужно, положила руки на колени и только тогда позволила себе выдохнуть.       Мне даже понравилось, что водитель попался неразговорчивый. Можно было ехать молча и не делать вид, что всё в порядке. Я смотрела в окно, следила за тем, как медленно меняются улицы, и пыталась понять, что будет дальше. А что вообще могло быть дальше?       Не прошло и суток с тех пор, как мы поняли, что нам не суждено быть вместе. У других ведь как получается? Конфеты, цветы и глупые подписи в социальных сетях, вроде котиков и зайчат. Они сначала радуются друг другу, учатся быть рядом, привыкают. У них есть время ошибаться без последствий. А мы уже ссоримся, не понимаем друг друга и бросаем меня на улице под проливным дождём. Разве это та любовь, которую я так долго искала? Я не знаю.       Мне всегда казалось, что если ждать достаточно долго, всё должно сложиться правильно. Что однажды обязательно появится человек, рядом с которым будет спокойно, без постоянных сомнений и необходимости угадывать каждое слово и каждую реакцию. Я думала, что рядом с ней именно так и будет. А оказалось наоборот — рядом с ней я боюсь ошибиться сильнее, чем с кем-либо ещё.       Я не понимаю, как строить отношения с ней, когда нужно настоять, а когда лучше уступить. Следовало ли мне выходить из её машины после сказанного? Или нужно было остаться, даже если она молчала? Или наоборот — уйти раньше, пока мы не начали развивать ссору? Раньше всё было проще. Тогда я просто слушала её и знала, что так правильно. Теперь она больше не тренер для меня. А я всё равно продолжаю вести себя так, будто последнее слово по-прежнему должно оставаться за ней.       Иногда мне кажется, что мы вообще начали не с того места. У других сначала знакомство, потом доверие, потом уже ссоры. У нас сразу оказалось всё вместе — прошлое, обиды, ожидания, вещи, о которых мы слишком долго молчали. Я понимала, что после такого разговора правильнее было бы просто не возвращаться. Сделать вид, что ничего не произошло, дать нам обеим время остыть, не усложнять ещё больше то, что и без того едва держится. Но вместо этого я всё равно ехала к ней, потому что сколько бы я ни пыталась убедить себя остановиться, решение уже было принято раньше меня самой. — Остановите на повороте, — услышала я собственный голос и рукой показала на съезд в стороне. До её дома оставалось несколько сотен метров. Этого расстояния мне было достаточно, подъезжать ближе с чужим человеком я не планировала. Водитель молча притормозил у обочины, а я достала деньги быстрее, чем он успел назвать сумму. — Спасибо, сдачи не нужно.       Я вышла из машины и медленно пошла к её дому. Отсюда уже была видна белая припаркованная машина и Этери с сигаретой в руках. До меня долетал знакомый запах табака с древесными нотками, смешанный с её парфюмом. Она стояла у приоткрытой дверцы, видимо вышла покурить всего на минуту и не собиралась надолго задерживаться на улице. Поблизости бегала кудрявая собака, время от времени подбегала ближе, потом снова отбегала в сторону, но дальше условленного расстояния всё равно не уходила, постоянно оглядываясь на Этери. Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Даже собака не могла противостоять её авторитету.       О, как она была прекрасна в этот момент. Этери, конечно, а не собака. Светлые кудри лежали на плечах беспорядочно. Взгляд был отведён в сторону дороги а тлеющая сигарета зажата между пальцев. Классический костюм поверх той самой бежевой блузки, которая ещё утром вызывала во мне ревность. Она стояла почти неподвижно, только иногда стряхивала пепел лёгким движением пальцев и чуть сильнее прижималась плечом к дверце машины, будто устала ждать или испытывает скуку. Я остановилась на расстоянии, чтобы она меня не заметила сразу. Не в силах удержаться, достала телефон и сделала несколько фотографий: одну, потом ещё одну, чуть ближе, пока она смотрела в сторону. Мне нужно было сохранить этот момент, несмотря на нашу ссору я любила её. Потом быстро убрала телефон обратно в карман и только после этого подошла к ней. — Жень, — Этери протянула руку, и я позволила ей обнять меня за талию. — Я дико злюсь на тебя. — У тебя очень своеобразный путь к примирению. — Мало того, что я в ярости... — Этери затянулась, на секунду задержала дым и выдохнула его в сторону, не отводя взгляда от меня. — Так ты ещё и с Загитовой успела встретиться. Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? — Вообще-то не особо. — Я не знала что ещё мне ответить, поэтому пожала плечами. Мне не за что было оправдываться. С каких пор я должна объяснять, с кем мне встречаться? Я заговорила резче, чем ожидала. — Слушай, ты меня бросила под проливным дождём. — А Алина, конечно, вовремя оказалась рядом. — Этери усмехнулась, но в голосе не было ничего весёлого. Она наклонилась ближе, почти касаясь губами уха. — Очень вовремя. — Ты ревнуешь что-ли? — спросила я, а затем встрепенулась и попыталась отстраниться. — Ты следила за мной? Всё это время? — Жень, за тобой следят все, — спокойно ответила она. — Просто ты об этом вспоминаешь слишком поздно. — Она сделала ещё одну затяжку и стряхнула пепел. — Это не ответ. — Это и есть ответ. — Этери посмотрела прямо на меня. — Ты выходишь из кофейни с Загитовой через полчаса после того, как я оставляю тебя одну, и думаешь, что никто этого не заметит?       Мне стало неприятно от того, как точно она это сформулировала. Всё происходящее уже выглядело со стороны именно так, независимо от того, что происходило на самом деле. Я позвонила Загитовой, после ссоры с Этери, чем не повод для ревности? В другой ситуации я бы обняла её, попыталась всё объяснить, но сейчас это не имело смысла. Она следила за мной, игнорируя то, как долго я стояла под проливным дождём. — Я не думала, что должна перед тобой отчитываться. — Передо мной — нет. Ты правда решила, что я ревную? — тихо добавила она уже почти у самого моего уха. — Я пытаюсь понять, как нам теперь объяснять всё это, если завтра это будет на всех сайтах.       Я смотрела на Этери, но не могла понять, блефует она или нет. Какова вероятность, что она права? И какова вероятность, что за мной действительно следят с самого приезда в Москву? Я почувствовала, как кожа покрывается мурашками, и, вопреки гневу, сильнее прижалась к ней. Мне совсем не хотелось становиться жертвой человека, который может распускать слухи обо мне и людях рядом со мной. В нашем мире достаточно одного случайного снимка, чтобы всё снова пошло не так.       Я почти перестала дышать и вдруг ясно представила чужой взгляд где-то со стороны дороги, за припаркованными машинами или окнами домов напротив. Представила объектив камеры, направленный прямо на нас. Представила заголовки, которые появляются раньше, чем я успеваю объяснить хоть что-то сама. Это было глупо. Но остановиться я уже не могла. В какой-то момент мне показалось, что я теряю ощущение расстояния между нами и улицей вокруг. Вдохнуть глубоко у меня не получалось, дыхание затруднилось. Пришлось ухватиться за её пиджак, чтобы не потерять равновесие. Я слишком хорошо знала это состояние. Оно всегда начиналось одинаково — сначала мысли, потом тело перестаёт слушаться. Не знаю сколько я пробыла в этом, но когда всё закончилось или стремилось к логичному завершению, Этери смотрела на меня, стоя рядом и обеспокоенно задавала вопросы. — ...у тебя это? — Я попыталась сосредоточиться на её голосе, отрицательно покачала головой и посмотрела на неё. — Как давно, Жень? — Недавно. Я... прости, что напугала тебя. — Я понимала, что "напугала" — не совсем правильное слово. Этери слишком хорошо знала, что происходит. Она проходила через такие состояния не со мной одной и не раз видела, как люди теряют контроль прямо посреди тренировки. Но других слов я всё равно не нашла. Я смотрела на её волосы и глаза и постепенно начинала возвращаться в себя, цепляясь за привычные детали. — Глупенькая, ты не можешь меня напугать. — Этери провела ладонью по моим волосам, задержала её на затылке и поцеловала меня в висок. — Жень, я должна извиниться. Не стоило оставлять тебя там. И не стоило устраивать сцену здесь. — Да к чёрту, мы же с тобой неудачливые. — Почему ты так решила? — тихо спросила она, и её взгляд сразу стал внимательнее. — А помнишь, мы когда-то так выразились, ещё на тренировках. Я вот запомнила и с тех пор храню эту фразу, как личное напоминание. — Ужасно, Медведева. Тебе больше вспоминать нечего или как? — Она крепче сжала мою ладонь в своей руке, придерживая меня за талию так, будто я всё ещё могла потерять равновесие, и повела меня к дому. Мишель тут же пошла за нами, понимая что прогулка для неё завершена.       Идя рядом с Этери, я, наверное, должна была чувствовать что-то похожее на счастье. Мы помирились, шли рука об руку рядом и снова имели шанс на зыбкое будущее. Но утренняя ссора никуда не исчезла. Она всё ещё стояла между нами, просто теперь мы делали вид, что её можно отложить на потом.       Паническая атака только усилила это ощущение. Я уже давно не сталкивалась с ним и успела поверить, что это осталось где-то в прошлом. Что достаточно сменить город, работу, ритм жизни — и всё постепенно проходит. Но, похоже, такие вещи никогда не уходят окончательно. Они просто ждут момента, когда становится слишком много всего сразу.       Я шла рядом с ней и чувствовала, как тело всё ещё не до конца слушается меня. Пальцы оставались холодными, время от времени казалось, что ещё одна попытка вдохнуть и я задохнусь, а внутри всё ещё держалось неприятное ощущение, будто я опоздала с чем-то важным и теперь уже не смогу это исправить. Даже её рука в моей ладони не успокаивала до конца. Просто помогала идти дальше. — Тери, насколько всё серьёзно? — Не знаю, пара человек видели вас вместе, сделали фотки. — Этери вздохнула, и я поняла, что она подбирает менее травмирующие слова. — Не думаю, что заголовки будут опасными для нас, но было бы лучше... — Если бы мы опередили их. — закончила за неё я, и Этери кивнула, улыбнувшись. — Да. Мы подумаем об этом позже. Сделаем так, будто вы просто поговорили вдали от прессы и в конце концов разобрались между собой. Скажем, что вы обе выросли и пошли каждая своим путём. Этого достаточно, чтобы закрыть половину вопросов. — Она открыла дверь и пропустила меня вперёд. — Потом устроим пару фотосессий тебя и Алины вместе, закрепим за вами статус хороших знакомых. Этого обычно хватает... — Стой, подожди. — У меня голова шла кругом от переизбытка информации. — Давай остановимся на этом? Я знаю, что ты жалеешь меня из-за моего состояния, но... Мы... Я наговорила лишнего. — Ты сказала то. что думала. Не мне тебя винить. — Этери обняла меня, оставила долгий нежный поцелуй на моих губах и лишь после этого решилась говорить дальше. — Если ты хочешь строить отношения со мной, это будет на моих условиях. — Я уже собиралась что-то ответить, но она остановила меня движением руки. — Пожалуйста, помолчи. Я дам тебе время решить, хочешь ли ты со мной работать, но я не хочу больше обсуждать олимпиаду. Если есть что сказать по этому поводу — говори сейчас. — Или молчи вечно... — Да, именно так. PR-отдел закроет всё остальное. А ты просто согласишься с тем, как это будет выглядеть со стороны. Твои социальные сети будут вести из нашего офиса. Если захочешь что-то своё — заведи закрытый аккаунт. — Ясно, это всё? — Я закатила глаза, глядя на её напряжённое лицо. — А как быть с тем, что мои глаза меня выдают? Я же на пушечный выстрел к тебе не подойду, даже если нужно будет. Ну знаешь, сознание потеряю, как юные девы в классических книгах. — А это, Медведева, называется профессионализм. — Этери заправила мне прядь волос за ухо и усмехнулась. — Я знаю, что ты справишься. — Чёрт, да ты флиртуешь! — И снова мимо, Жень, я хочу тебя отыметь на кухонном столе, а это совершенно другое. — Почему на кухонном? — Спросила я, подходя к ней ближе. — Потому что ты, моя дорогая, самый желанный вы мире десерт.