Взгляд через двор

Дожди в Сянь Лэ в том году выдались затяжными. Тренировочную площадку залило так, что глина под ногами превратилась в скользкую кашу, а бамбуковые шесты, воткнутые для разметки, покосились, как пьяные стражники. Се Лянь с сожалением отменил занятия для себя — его учителя настояли, чтобы принц не рисковал простудой. Но Фэн Синь и Му Цин всё равно пришли. Каждый — по своей причине. Фэн Синь — потому что не умел сидеть без дела и если не рубить мечом, то начинал крушить мебель. Му Цин — потому что за последний месяц привык вставать затемно и чувствовал себя неуютно, если не чувствовал под пальцами рукояти. Они молча разминулись на подходе к площадке. Молча разобрали деревянные мечи. Молча встали друг напротив друга под мелким, противным дождём, который лез за шиворот и делал волосы мокрыми сосульками. — Не хочешь отложить? — буркнул Фэн Синь, когда его нога поехала в грязи. — Сегодня скользко, как в рыбном ряду. — Трусишь? — Му Цин приподнял бровь, хотя сам едва удержал равновесие. — Я?! Да я на любой скользкости… Договорить он не успел. Му Цин атаковал первым — резко, по-кошачьи, целясь в плечо. Фэн Синь парировал на инстинктах, но грязь под правым сапогом поплыла, и его повело в сторону. Чтобы не упасть, он выбросил вперёд левую руку — и наткнулся на чужое запястье. Тонкое, с выступающей косточкой, мокрое от дождя. Сквозь намотанные бинты чувствовался жар живой кожи. Му Цин замер. Не выдернул руку. Не ударил. Не съязвил. Он просто смотрел на то место, где пальцы Фэн Синя обхватили его запястье, и почему-то не мог отвести взгляд. Дождь стучал по лезвиям их мечей, висящих в воздухе где-то на уровне груди. Они стояли слишком близко. Фэн Синь чувствовал запах мокрой ткани и — совсем слабо — сандал, которым Му Цин натирал деревянные рукояти в оружейной. — Отпусти, — тихо сказал Му Цин. Но его голос прозвучал не как приказ. Скорее как просьба, которую сам себе не до конца понимал. Фэн Синь отпустил. Но перед этим — совершенно неосознанно — провёл большим пальцем по чужой костяшке. Так, словно проверял, не снится ли ему это. Му Цин дёрнулся назад, словно ужаленный. Меч выпал из его второй руки и шлёпнулся в грязь. Он поднял его резко, не глядя на Фэн Синя, и процедил: — Сегодня не моя погода. Завтра. — Завтра, — эхом отозвался Фэн Синь и вдруг добавил, уже в спину удаляющейся высокой фигуре: — Му Цин. Бинты смени. Они промокли насквозь. Му Цин не обернулся. Но когда через час в оружейной он разматывал мокрые тряпки с рук, то долго смотрел на то место, где чужой палец случайно — или не случайно — коснулся его кожи. И почему-то улыбнулся.