Взгляд через двор

Инцидент произошёл после того, как Му Цин начал официально числиться среди учеников принца. Слухи по дворцу разлетелись быстро. Сын прислуги, мальчишка из никчёмной боковой ветви, вдруг оказался на одном помосте с наследником Сянь Лэ и его личным телохранителем! Это было оскорблением для каждой семьи, чьи отпрыски годами ждали места в свите принца. Му Цин привык к презрению. Он не поднимал глаз первым, не огрызался на откровенные тычки, молча проглатывал «посторонись, шваль» и «не место тебе рядом с благородными». Кожа на его спине давно стала толще, чем любой из этих ударов. Но в тот день всё пошло иначе. Он нёс стопку новых учебных свитков в библиотеку — дорогую бумагу, которую доверили только потому, что больше некому. На полпути его перехватили трое сынков из знатных домов. Му Цин знал их всех: Чжао, Вэй, Сунь. Наглые, холёные, с мечами, которые весили столько же, сколько годичное жалованье отца Му Цина. — Смотрите-ка, — протянул старший, Чжао, загораживая дорогу. — Наш цветочек из оружейной. Говорят, сам наследный принц пригласил его позорить площадку. Му Цин сжал свитки крепче и попытался обойти. — Я сказал — стой, — Чжао толкнул его в плечо. Один свиток выскользнул, упал в пыль. — Ой, прости. Я не хотел. Правда ведь? — Он обернулся к остальным. — Так неловко вышло. Подними. Му Цин молча наклонился. — Я сказал — подними. Но не так. — Чжао наступил сапогом на угол свитка. — На колени встань. Как прислуге и положено. Второй, Вэй, заржал. Третий, Сунь, многозначительно положил руку на рукоять меча. Му Цин выпрямился. Его лицо было белым, как рисовый лист, а в глазах горело что-то опасное — то, что обычно заканчивалось дракой и виноватым всегда оказывался он. Он уже открыл рот, чтобы сказать то, о чём пожалеет, как вдруг… — Чжао. Голос — низкий, рычащий, пробирающий до костей. Фэн Синь стоял в трёх шагах, скрестив руки на груди. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном. Он не смотрел на Му Цина. Вообще ни разу. Только на Чжао — и взгляд был такой, каким смотрят на вражеского лазутчика перед тем, как приказать казнить. — Фэн… господин Фэн, — Чжао неуверенно убрал ногу со свитка. — Мы тут просто… — Просто ты, — Фэн Синь шагнул вперёд и оказался между Му Цином и троицей, — забыл, что этот человек — личный ученик наследного принца Сянь Лэ. — Голос упал до опасного шёпота. — И если ты думаешь, что я позволю кому-то оскорблять того, кто тренируется бок о бок с моим господином… ты очень сильно ошибаешься. — Но он же… — Он же сейчас возьмёт свои свитки и уйдёт, — перебил Фэн Синь. — А вы, господа, пойдёте к себе и подумаете о том, насколько умно оскорблять человека, который каждый день выбивает из меня семь потов на спарринге. Хотите проверить, на что он способен? Хотите проверить, на что я способен? Чжао побледнел. Остальные двое попятились. — Никак нет, господин Фэн. — Тогда исчезли. Они исчезли. Тишина. Только ветер гоняет пыль по дорожке. Фэн Синь стоял спиной к Му Цину, тяжело дыша — то ли от злости, то ли от того, что только что использовал свой единственный козырь: имя принца. Хорошо, что Се Лянь потом не будет ругаться. — …ты не должен был, — тихо сказал Му Цин. Фэн Синь обернулся. — Не должен что? Смотреть, как тебя топчут? — Он нахмурился ещё сильнее, но в глазах почему-то была не злость, а что-то другое. Что-то, от чего у Му Цина непривычно сжалось сердце. — Возьми свиток. Му Цин наклонился. Поднял. Отряхнул пыль. — Они правы, — глухо сказал он, не глядя Фэн Синю в лицо. — Я действительно не ровня. — А я тебе не ровня? — вдруг спросил Фэн Синь. Му Цин поднял взгляд. Растерянный, уязвимый — совсем не похожий на того острого на язык парня, который каждое утро разбирал его стойку на части. — Мой отец был простым солдатом, — продолжил Фэн Синь, понижая голос. — Меня взяли к принцу только потому, что я умел держать меч, а не потому, что у меня была родословная. Если ровня — это тот, кто дерётся с тобой каждое утро, ругается из-за каждого выпада и… и знает, что бинты на твоих руках нужно менять… Он замолчал, поняв, что сказал лишнее. Му Цин не насмехался. Не фыркнул. Он смотрел на Фэн Синя так, будто видел его впервые — не «Буйвола», не охранника, не хмурого громилу, а кого-то ещё. — Ты дурак, — наконец выдохнул Му Цин. Но в его голосе не было яда. Только усталость и что-то подозрительно похожее на благодарность. — Знаю, — буркнул Фэн Синь и развернулся. — Пошли. Покажу тебе короткий путь до библиотеки. Не по главной аллее, а через сад. Там этих… «благородных» меньше. Они шли молча. Плечо к плечу. Иногда — когда повороты были слишком узкими — их локти соприкасались. Му Цин так и не сказал «спасибо». Фэн Синь не ждал. Но с того дня на тренировках он начал вставать чуть ближе, чем требовалось для защиты. И Му Цин — тоже чуть ближе, чем требовалось для атаки. А Се Лянь, наблюдая за ними из окна библиотеки, с улыбкой подумал: «Кажется, лед тронулся. Осталось только, чтобы они сами это поняли».