Взгляд через двор

Наследный принц Сянь Лэ не был слепым.Он видел очень многое, даже когда делал вид, что смотрит сквозь лакированные колонны тронного зала или в свиток с каллиграфией. И уж точно он не мог не заметить того, что происходило на дальней тренировочной площадке каждое утро. Слева — Фэн Синь. Широкоплечий, вечно хмурый, усердный до скрипа зубов. Его меч рассекал воздух с таким рвением, будто воздух был личным врагом. Он охранял Се Ляня с двенадцати лет и к этому моменту уже успел сломать три тренировочных чучела и получить от наставников прозвище «Буйвол». Справа — Му Цин. Его Се Лянь узнал не сразу. Сын небогатого чиновника из боковой ветви, Му Цин работал при дворце на побегушках: подносил свитки, разливал чай, следил за порядком в оружейной. Но при этом каждое свободное мгновение он проводил на окраинном дворе с деревянным мечом. Его техника была острой, почти педантичной — он вкладывал в каждый выпад всю злость, которую копил на тех, кто считал его «прислугой». Они не были знакомы. Ни разу не перекинулись и словом. Но Се Лянь заметил, как Фэн Синь замедляет рубку, когда Му Цин проходит мимо с охапкой бамбуковых шестов. Как Му Цин замирает на долю мгновения, когда слышит звон меча Фэн Синя на другом конце плаца. Как взгляды скользят — случайно? не случайно? — и тут же отводятся, будто ничего не было. «Очень даже было», — подумал Се Лянь и улыбнулся в рукав. -- Случилось это на тринадцатый день третьего месяца. Фэн Синь, как обычно, стоял за правым плечом принца на церемонии в честь окончания сбора податей. Скучал. Краем глаза следил за двумя советниками, которые спорили о рисовом налоге, и за мальчишкой-разносчиком чая у дальней стены. Этот разносчик — высокий, с руками, обмотанными выцветшими бинтами, — неловко поклонился старшему евнуху, и из подноса выскользнула чашка. Фэн Синь неосознанно напрягся: ещё секунда — и горячий чай ошпарит чиновника. Но разносчик молниеносно подхватил чашку за миг до падения, поставил обратно и опустил взгляд. Быстро. Чисто. Словно не чашку ловил, а парировал удар. Фэн Синь поймал себя на том, что смотрит на его пальцы — гибкие, сильные, явно привычные к рукояти меча. «Что за…» — Фэн Синь мотнул головой и уставился прямо перед собой. После церемонии Се Лянь подозвал его и тихо сказал: — Фэн Синь, как тебе тот юноша, что разливал чай? — Я не заметил, ваше высочество. — А вот я заметил, — мягко ответил Се Лянь. — Ты смотрел на его руки. Фэн Синь поперхнулся воздухом. Кадык дёрнулся. — Ваше высочество, это было чисто тактическое наблюдение! Его хватка… — Хватка, говоришь? — Се Лянь спрятал улыбку в складках рукава. — Значит, тебе интересно, на что ещё способна его хватка? Думаю, пригласить его на наши утренние занятия. Моим учителям не помешает лишний талантливый ученик. Фэн Синь открыл рот, закрыл. Потом выдавил: — Ваше высочество, он же… прислуга. Люди не поймут. — Люди не поймут многого, — спокойно сказал Се Лянь. — Но если человек умеет держать меч лучше половины телохранителей, глупо позволить ему только разливать чай. Тем более, — принц чуть наклонил голову, — он на тебя тоже смотрит. — КТО? НА МЕНЯ? — Фэн Синь забыл, что находится во дворце. — То есть я хотел сказать… никто на меня не смотрит! — Конечно-конечно, — Се Лянь похлопал его по плечу. — Завтра утром познакомлю вас. --- Му Цин получил приглашение от наследного принца лично. Он стоял в пыльной оружейной, сжимая тряпку для протирки клинков, и не мог поверить своим ушам. «Его высочество… приглашает меня? На совместные тренировки?» Он ждал подвоха. Шутки. Унижения. Но Се Лянь смотрел на него абсолютно серьёзно и даже слегка смущённо — будто не принц предлагал нарушить все мыслимые правила приличия, а простой мальчишка звал друга поиграть в мяч. — Но я не ровня вам, ваше высочество, — выдавил Му Цин. — Мне не положено. — Положено тому, кто умеет, — отрезал Се Лянь. — И потом, я слышал, как ты разбираешь завалы в оружейной по ночам. Не ради порядка, а ради того, чтобы попрактиковаться с настоящим весом мечей. Му Цин побледнел. Он думал, что никто не знает. — Не бойся. Я не донесу, — улыбнулся принц. — Приходи завтра на рассвете. И, — он помедлил, — ты увидишь кое-кого… примерно твоего возраста. Он иногда бывает грубоват, но на самом деле очень предан. Думаю, вы поладите. Му Цин не спросил, о ком речь. Но, когда на следующее утро он шагнул на тренировочную площадку — в простой, но чистой одежде, с деревянным мечом за спиной — и увидел высокого хмурого парня с повязкой на лбу, который разминался так, будто собирался пробить землю до самой преисподней… Он понял. Это был тот самый «Буйвол», который каждое утро кромсал чучела в десяти шагах от его рабочего места. Тот, на чьи плечи Му Цин тайно засматривался уже три месяца. Фэн Синь тоже узнал его. Разносчик чая с цепкими пальцами. Тот, чьи бинты на руках пахли железом и потом — запахом настоящего бойца. — Ты… — начал Фэн Синь. — Я тоже рад знакомству, — перебил Му Цин с каменным лицом. — Но если ты будешь пялиться на меня во время спарринга, я выбью твой меч. — Я? Пялиться?! — взбеленился Фэн Синь. — Да я первый раз тебя вижу! — Правда? А в прошлую среду на церемонии? — Му Цин скрестил руки на груди. Фэн Синь залился краской по самые уши. Се Лянь, стоя в стороне и делая вид, что поправляет завязки на наручах, тихо прошептал в небо: — Кажется, у меня получилось. --- Их тренировки превратились в ежедневную дуэль. Му Цин оказался быстр, расчётев и язвителен. Фэн Синь — мощен, напорист и шумно возмущался каждому замечанию. — Твоя стойка широкая, как у драчуна на ярмарке, — цедил Му Цин. — А твой выпад — как у кота, который боится замочить лапы! — огрызался Фэн Синь. Они ругались всё утро. Делали вид, что друг друга терпеть не могут. Но Се Лянь видел, как после спарринга Му Цин молча протягивает Фэн Синю флягу с водой. Как Фэн Синь, убедившись, что никто не смотрит, поправляет сползшую повязку на запястье Му Цина. Как их плечи касаются всё чаще, и никто не отодвигается. «Потребуется ещё пара месяцев, — подумал наследный принц, улыбаясь в ладонь. — Но они справятся. Даже если оба будут до последнего утверждать, что ненавидят друг друга». Вдалеке снова раздалось: — Му Цин, ты наступил мне на ногу! — Не наступал бы сам— не наступал бы и я. — Я тебя сейчас… — Фэн Синь. Руки убрал. Мы не в детском саду. Се Лянь вздохнул. И всё же улыбнулся. В эпоху Сянь Лэ, в утренних сумерках, на пыльной площадке, обложенной бамбуком, зарождалось то, что через сотни лет назовут «ещё при жизни были неразлейвода». Или, возможно, чем-то бо́льшим.