Твой лучший снайпер

Собеседование прошло гладко. Сыграли свою роль и рекомендации от Броуди, и армейские награды, и отличные результаты на симуляторе. На неизбежные вопросы о военном опыте Стэнли отвечал коротко и по делу, без ненужных деталей. А потому вышел из JSC с собственной ID-картой в кармане, все еще теплой от принтера в отделе кадров. “Добро пожаловать, мистер Снайдер”. Еще на шаг ближе. Первая неделя была рутиной. Знакомство с протоколами, проверки доступа, патрулирование коридоров, где туда-сюда сновали люди с планшетами. Но еще был Ксено. Кофе по утрам в его лаборатории с сахаром по вкусу. Вечера в его компании за разговорами о будущем науки, к которому Стэнли в другой ситуации был бы весьма равнодушен. Но только не к тому, что занимало Ксено. Как в детстве, когда тот рассказывал о звездах, зная их все поименно, а Стэнли лежал в траве и, глядя на небо, думал о том, что они ему чертовски нравятся только лишь потому, что Ксено о них говорит. Стэнли любил все, что окружало Ксено. Но не тех, кто его окружал. Эллен Ллойд — та женщина в белом халате, — инженер, проектирующий зонды. Уильям Одли — бестолковый перекладыватель бумажек, что больше никогда не тронет Ксено. Гвен Роуд — глава комиссии по этике. Роберт Бернс из финансов. Перспективный аспирант Марк. Ассистенты, коллеги и соседи по этажу — Стэнли безотчетно запоминал их всех. Имя, фамилия, должность. Каждый, кто работал с Ксено над проектами, кто встречался с ним на собраниях, каждый с кем тот говорил. По ночам, впервые за долгое время, Стэнли видел сны. Простые сны, которых не было с середины войны или еще раньше. О Ксено, работе или далеком прошлом. Иногда о звездах, к которым они в детстве собирались лететь вместе, о стрельбе по мишеням в поле. Изредка снилась война, но только чередой бессвязных образов. Ослепительные всполохи дульных вспышек, раскатистый грохот взрывов, неразличимые крики союзников и противников под непрестанное шипение рации. Тревожные, но не пугающие. Сегодняшний сон был другим. Он видел себя и Ксено со стороны. Они вдвоем шли по утреннему Хьюстону, возвращаясь домой вместе. Его рука лежала у Ксено на талии, ощущая тепло тела сквозь тонкую ткань рубашки. Стэнли чувствовал, как от этой близости, такой желанной, практически необходимой, сердце стучало чаще. Он чувствовал, что тот Стэнли, идущий в обнимку с Ксено, счастлив, и практически самому себе завидовал. Но в следующий момент его внимание привлек блик вдалеке. Странный, как будто смутно знакомый, который что-то наверняка значил… Спустя мгновение Стэнли ощутил, как все внутри холодеет. Он точно знал, что это. Так на войне выглядит смерть. Блик — отблеск солнечных лучей на вражеской оптике, когда за тобой наблюдают в прицел. Слишком опрометчиво для разведки, а значит снайпер, так самоуверенно показавшийся на солнце, появился, чтобы убить. И убьет, если только ты не успеешь выстрелить раньше. Но у Стэнли не было ничего, чтобы защитить тех двоих. От предчувствия неизбежной беды перехватило дыхание. “Обернись, просто обернись, ты все сразу поймешь”, — он мысленно умолял себя, — “поверни свою чертову голову, Снайдер, пока еще не слишком поздно!” За стеной щелкнул замок входной двери, впуская запоздалого постояльца в соседний номер, и этот щелчок, сквозь сон, полный тревожного напряжения, прозвучал как взводимый курок. Стэнли рывком поднялся с кровати, метнувшись к стене у входной двери. Так безопасно. Во всяком случае до тех пор, пока стрелок не войдет внутрь. Из оружия не было ничего: от винтовки, лежащей в кейсе, в столь ограниченном пространстве не было никакого толку, а армейский нож и пистолет, которые он хранил среди личных вещей, лежали слишком далеко, чтобы успеть до них добраться… Пока спутанные мысли метались туда-сюда, подчиняясь хорошо отточенным инстинктам выживания, Стэнли наконец проснулся. — Какого хрена… — собственный голос окончательно вернул его в реальность. Реальность, где не было ни стрелков, ни бликов — ничего, только он сам с бешено стучащим сердцем. А еще с мыслью о Ксено, зудящей на подкорке. Все ведь нормально, правда? Всего лишь идиотский сон, оставивший после себя тянущее чувство беспокойства. С ним все хорошо. Просто позвонить, проверить, как он, услышать в трубке его голос. — Теряюсь в догадках, что же ты хотел сообщить мне такого важного, что звонишь в третьем часу ночи. — Ксено взял трубку после пары гудков, недовольный, сонный, но абсолютно точно в полном порядке. — Я случайно. Заснул с телефоном, — как можно спокойнее произнес Стэнли, стараясь звучать так, будто сам только-только встал, — извини. — Не, — Ксено безуспешно попытался подавить зевок, — теперь ты точно попал, снайпер. Я придумаю что-нибудь, но не сейчас.

*****

На полигоне было почти безлюдно, где-то вдалеке хлопали пистолетные выстрелы, но Стэнли их почти не слышал. Мир вне сетки прицела вновь стал лишь слабым отзвуком. Но сегодня Стэнли осознанно стремился к этому ощущению и ехал сюда именно за этим. Хлопок, толчок, повторить — и так до тех пор, пока не кончатся патроны. Перерыв, перезарядка и снова повторить. Методично, отточено, успокаивающе. Пока не спадет напряжение, и не исчезнет ощущение неясной тревоги. — Ты посмотри, какая красота у нас тут работает! — откуда-то из-за спины пробасил Броуди. — Сделай передышку, снайпер, у тебя ствол уже дымится. Стэнли коротко поднял руку в честь приветствия, не отрывая взгляд от прицела. До перезарядки осталось два выстрела. — Ха, “смотрите какой я профессионал”! Никакого уважения к старшим, — усмехнулся Броуди, но терпеливо дождался, пока тот отстреляет магазин и поднимется с места, прежде чем продолжить. — Какими судьбами, Снайдер? Выходной сегодня? — Выходной, — кивнул Стэнли. — Своя? — Дадли кивнул на винтовку. Армейская модель, с черной муфтой глушителя, близняшка — Броуди был готов на это спорить, — той, что была у Снайдера в армии, только совсем новенькая, как с витрины магазина. Он видел, что его тянет к этому. Тянет обратно. Сколько бы тот себя ни обманывал. — Своя. Броуди снова кивнул и, коротко попрощавшись, вернулся к своим. Дадли не стал расспрашивать про новую жизнь или снова заговаривать о контракте, хотя, сейчас, может, и стоило. Чем бы ни была так называемая “звезда”, у нее не получится стереть, вылечить годы, проведенные рука об руку со смертью. Он знал таких, упрямых: кто-то пьет, кто-то бегает по утрам, кто-то приезжает с винтовкой на полигон и часами стреляет по мишеням, пока внутри не станет тихо.

*****

— Я долго думал, что бы такое сделать, чтобы лично проследить за выполнением условий, и тебя при этом еще не уволили, — начал Ксено как-то утром. Судя по тому, каким довольным он выглядел, пришедшая в голову мысль его более чем устраивала. — Вариантов, как ты понимаешь, было не очень много. — Мило, что ты и об этом позаботился, — идеи Ксено Стэнли не пугали, скорее наоборот. Он терпеливо ждал, когда тот оставит в стороне подчеркнутую загадочность. — Помнишь свой элегантный, хотя и без сомнения, глупый спор в старших классах? — Удивительная прямота. — Помню, — Стэнли сразу догадался, к чему тот ведет. “Элегантный” — он тогда впервые услышал от Ксено это слово по поводу чего-либо, не относящегося к науке. — Предлагаешь повторить? — О, я не предлагаю, Стэн, — Ксено медленно растянул губы в улыбке, обратив на него предвкушающий взгляд, — можешь считать, что приказываю. Только выбери оттенок поинтереснее…