Твой лучший снайпер

Двое мальчишек лет десяти наперегонки бежали по улицам маленького сонного городка. Один держался чуть впереди, но время от времени оглядывался на второго, чтобы убедиться, что тот рядом. На сегодня школа с ее унылыми уроками и занудными учителями осталась позади — теперь их ждали новые эксперименты. — Тормозишь, гений! — усмехнулся Стэнли, пользуясь редкой возможностью совершенно безнаказанно поддразнить Ксено. — Тоже мне, бесценный навык быстро переставлять ноги, — фыркнул тот, стараясь не отставать. Вообще, если уж на то пошло, Ксено спокойно мог бы никуда не бежать, и непременно сообщил бы об этом Стэнли, если бы не испытывал то же самое нетерпение, вопреки всем доводам логики, подгонявшее его вперед. Старый амбар на краю заросшего поля, служивший им и местом встреч, и убежищем от всего-всего мира, встретил мальчишек привычным полумраком и тишиной. Это был их тайный штаб: мастерская с расклеенными по стенам чертежами будущих изобретений, лаборатория, занявшая несколько составленных вместе больших деревянных ящиков. А кое-где еще огражденное полуразвалившимся забором поле служило полигоном для испытаний, с настоящей стартовой площадкой для ракет и расставленными вдоль забора мишенями. И сегодня был как раз их черед! — Ты не представляешь, чего мне стоило достать некоторые детали. — Едва отдышавшись от быстрого бега, Ксено стащил с плеч школьный рюкзак. — Так что критика к внешнему виду не принимается: все ресурсы было решено потратить на функционал. Но зато… — С жестом фокусника, готового вытащить кролика из шляпы, он продемонстрировал Стэнли пистолет. Точь-в-точь как настоящий. Точнее, он и был настоящий, просто до последней детали собранный вручную. Стэнли удивленно ахнул — такой же пистолет он видел у отца, и из которого даже однажды стрелял… Только этот был лучше. — Выглядит немного примитивно, — не заметив искр, блеснувших в золотистых глазах друга, Ксено продолжил: — но зато я сделал несколько небольших улучшений, которые должны снизить отдачу, облегчить прицел и… Ты чего застыл? — У меня слов нет, — честно ответил Стэнли. — Можно? — Ну так для тебя же делал, — улыбнулся Ксено, протягивая другу пистолет рукояткой вперед. Стэнли взял его медленно, почти благоговейно, крепко сжав оружие в руке. Металл, настоящий, сохранивший едва ощутимый след тепла от пальцев Ксено, приятно лег в ладонь. “Для меня”. — Тяжелый, — выдохнул Стэнли, поворачивая оружие в руках, рассматривая самодельный ствол, где Ксено, в своей привычной манере, выгравировал крошечный символ — “Х”. — Но балансирует идеально. Ты волшебник, Ксено… — Не волшебник, а инженер, — поправил он, но от этой похвалы глаза его засияли. Гордость изобретателя и что-то еще, более личное, — я рад, что тебе нравится. Еще я поднял мушку повыше, ну, для твоего роста. Готов тестировать? — Еще спрашиваешь! Они выбрались из амбара на поле. Стэнли шел впереди, чувствуя, как сердце стучит чаще. Не от волнения — нет, — он знал, что выстрел будет идеальным, а от этого “для тебя же делал”, от шагов Ксено за спиной, от мысли, как тот улыбнется после первого попадания. — Ладно, давай найдем мишень, — Ксено подбежал к забору, усеянному ржавыми гвоздями, и расставил три пустые консервные банки в ряд: одну повыше, для "дальнобойности", вторую посередине, а третью — низко, почти у земли. — Смотри, правила простые: три попадания — и ты официально мой лучший снайпер! Промах — и поиском деталей для следующего моего проекта заниматься тоже будешь ты. Я как раз подумывал о новых источниках финансирования… — Хорошо, но если я попаду, ты признаешь, что это лучше твоей ракеты. — Нет ничего лучше ракеты, — серьезно заверил Ксено, но, чуть помолчав, все же нехотя добавил, — только мой лучший снайпер. Отмерив строго тридцать шагов от мишени, он встал рядом со Стэнли плечом к плечу. Стэнли поднял пистолет. Руки не дрожали, прицел лег ровно, а мир сузился до жестянки у забора. Щелчок спускового крючка — первая банка подпрыгнула и покатилась по траве. Пистолет толкнулся в руке, но гораздо слабее, чем он ожидал — все как сказал Ксено. Идеально. — Один! Стэнли прицелился снова: вторая банка жалобно звякнула и отправилась следом за первой. Ксено зааплодировал: — Видел? Безотказно! Еще раз — и ты герой дня! Стэнли кивнул, чувствуя, как вместе с триумфом в груди вновь разливается хорошо знакомое, теплое чувство, возникавшее только рядом с Ксено. Еще выстрел и…

*****

— Цель на одиннадцать часов, — ожила рация, хрипя голосом сержанта, — двести метров, вооруженный. Подтверди. Стэнли Снайдер лежал на крыше заброшенного здания на окраине города, прижавшись щекой к прикладу винтовки. Неподвижный, неотличимый от каменного изваяния. Золотистые глаза, прищуренные от жары, прильнули к оптике. Мир привычно сузился до сетки прицела. — Подтверждаю, — ответил Стэнли через секунду. Фигура в камуфляже мелькнула за углом: мужчина, лет тридцати, с автоматом на плече, шагал по противоположной стороне улицы с двумя другими солдатами. — Огонь! Палец уверенно лег на спусковой крючок. Щелчок, затем приглушенный хлопок выстрела и толчок отдачи в плечо. Цель упала как подкошенная. Темно-красная кровь на песке и крики где-то внизу. — Чисто, — отозвался Стэнли в рацию. Голос не дрогнул, спокойный, как всегда. Уже пятая за неделю. Ни вины, ни триумфа, просто ничего. Пустота. — Отличный выстрел, Снайдер! Потом были другие крыши. Другие города. Другие голоса в рации. В какой-то момент все миссии слились воедино. Холодная зима в горах, невыносимо жаркое лето пустыни, пыльный город. Ночь в зеленом свете приборов ночного видения, день с дрожащим от жары воздухом… Первая цель, пятая, десятая? Всегда одинаково: хлопок выстрела, толчок в плечо, и цель падает. Хлопок, толчок, падение — пятнадцатая. Двадцатая… — Чисто! Хороший выстрел! — голос по рации. К шестому году ротации приедаются и скупые похвалы. Даже война может превратиться в рутину. — Снайдер — легенда! — шепчут солдаты в лагере. Стэнли привычно ничего не отвечает. Достает сигарету и молча закуривает. Он вспоминает Ксено, его неловкие крепкие объятия и сияющие восторгом глаза. “Ты мой лучший снайпер!” Но вслед за слабым жизненно необходимым отголоском тепла снова приходит опустошение. Сигарета догорает до фильтра, обжигая пальцы. Почти не больно. И снова: хлопок, толчок, падение. Чисто как в тире. Или как в детстве, только без того чувства радости, когда выстрел попадает точно в цель. Без Ксено.