В поисках осколков. Четвёртый сезон: Междумирье

      Пожалуй, самая удивительная особенность Моря Душ заключалась в том, что от вездесущего густого тумана не было сыро и холодно, а не то это было бы весьма печальное путешествие, особенно учитывая, что оно происходило летом. Даже деревянные части “Гипериона” нагревались так, словно на них светили прямые солнечные лучи. Пользуясь этим фактом, Эстель проводила время на палубе, сидя на тёплых досках и переваривая обед (истязаемый лучинартрой организм всё-таки внял уговорам и позволил ей оставить его в желудке, хотя и чувствовалось, что ему очень хотелось обратного).       Чуть в стороне, на юте, Роберт учил метать ножи Дэна, который уже больше страдал от навеваемой полупостельным режимом скуки, чем от почти зажившего перелома, и Эйрею, которой необходимо было быть везде, где происходил малейший движ (она до сих пор не простила себе, что чуть запоздала и не успела вписаться в квоту спасательного отряда на Розовый жемчуг).       Рядом осторожно присела Влади в полупрозрачном оранжевом балахоне, вытянула больную ногу, посмотрела в направлении взгляда Эстель и широко улыбнулась.       - Знаешь, мне всё не выпадало случая тебя поздравить. Я очень за вас рада!       - Мммм? - Эстель скосила на неё уцелевший глаз. - А... ты же вот сейчас про помолвку?       - Ну, да, наверное про неё тоже, но вообще я просто рада, что вы так... - она изобразила в воздухе какой-то сложный жест, призванный, видимо, описать как "так". - Когда мы только познакомились я переживала за Дани, потому что он весь аж звенит, когда смотрит на тебя, а ты, ну... Но теперь и ты тоже, значит, у вас всё будет хорошо!       - Оу, - Эстель задумалась над определением слова "звенит". - Наверное, так в твоём представлении выглядит любовь. Я и правда раньше никогда не звенела... почему-то. Подтянем сюда романтическое клише и решим, что я просто должна была встретить того самого.       - А может, Мельничный Круг повлиял.       - Возможно. Или я давно должна была зазвенеть, но, может, просто не знала как... А потом он умер. Это довольно сильный эмоциональный толчок.       С шелестом крыльев на макушку Влади села чайка, наклонила голову и пристально посмотрела на Эстель чёрной бусинкой глаза. У монахини возникло такое чувство, что эта птичка - исследователь, а она - интересный алхимический эксперимент.       - Прррривет! - голос у птички был ещё противнее, чем у Окулуса.       - Дооообрый день, - настороженно протянула Эстель. - С кем имею честь?       - Крррружите, крррружите! Парррраллель прррриближается! Аррррхитекторррр дуррррак!       - Ну... спасибо за информацию, конечно. Но вы так и не представились, - напомнила монахиня.       - Рррразбит! Рррразбит! Рррразбит! - чайка истерично забила крыльями, окончательно взлохмачивая и так не особо аккуратную шевелюру Влади.       - Водички хотите? Кажется, вы переволновались.       - Пррррости! Пррррости! - птица резко снялась с места и исчезла в густом тумане.       - Это было очень странно, - решила Эстель. - Влади, как она тебе ощущалась?       Монахиня перевела взгляд на лицо волшебницы и увидела, что та застыла, как контуженная, взгляд был устремлён в никуда.       - Она очень... потеряна, - отмерев, медленно произнесла Влади. - Точнее сложно сказать, эмоции животных - они не такие... чёткие. Потеряна и напугана, но рада тебя видеть.       - Может, это воскрешение так странно сработало, - задумалась Эстель, которой все разумные животные напоминали только об одном. - Был собакой - стал чайкой. Бедный Аксель.       - И ещё она как-то... как-то связана с Тимеем и с той женщиной, Литой. С их магией. Не напрямую, а будто... нет, не знаю. Не могу объяснить.       - Ну, пока что это скорее подтверждает мою теорию. Люблю загадки на ровном месте. Выйдешь бывало позагорать, а в тебя говорящей чайкой прилетает. Тебе самой водички не надо? - Эстель обеспокоенно посмотрела на Влади. - Что-то тебя ей приложило.       - Не, ничего, я уже в норме. Но поначалу дезориентация была просто жуткая. Ой! - ровнёхонько между девушками вонзился криво брошенный Дэном нож.       - Простите! - крикнул парень.       - Ты же уже подарил мне ножичек! Больше не надо! - Эстель выдернула нож и швырнула, почти не целясь.       Нож до середины лезвия ушёл в подвешенную на грот-мачте мишень. Возможно, показалось, а возможно откуда-то из тумана и правда крикнули "хорррроший брррросок!"