Речные воды молчат о чувствах прошлого

      Цзинь Лин случайно столкнулся с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи, которые возвращались после Ночной охоты. Поначалу он не собирался рассказывать им о произошедшем, но тревога оказалась сильнее и он выпалил всё: от скомканного сухого письма дяди о том, что Вэй Ин пропал до того, что никто не видел и вовсе его с момента их «ссоры», как решил назвать это глава Цзинь. И хоть дядя и не сказал напрямую, Цзинь Лин уловил каждую строчку, в которой рука дяди слегка подрагивала и иероглифы вышли не такими идеальными, как обычно. Его самого одолевали те же переживания. Вэй Ин ушёл? Или он вернулся каким-то образом в свой мир? Могло ли это произойти само по себе против его воли? Цзинь Жулань очень надеялся, что нет. Он успел привязаться к этому мужчине, но сильнее всего к нему успел привязаться дядя. Если он в самом деле ушёл по собственному желанию…        — Значит пропал? — Позади появился Вэй Усянь, который, естественно, сопровождал Ланей. А глава, вымученный собственными мыслями, за рассказом даже не подумал о том, что вместе с друзьями будет и супруг Ханьгуан-цзюня.        Неловко откашлявшись, Цзинь Лин сказал:        — Ничего такого, о чём стоит беспокоиться, — дежурная улыбка показалась на лице. — Я направляюсь в Юньмэн Цзян, мне нужно…        Он не мог сказать, что ему нужно убедиться в том, что с дядей всё в порядке, но это было и так очевидно. Его поняли, все трое кивнули.        — Цзинь Лин, — донёсся до него голос из-за спины. — Если потребуется помощь, — он слегка помялся, прикусив губу. — В общем, скажи, если нужна будет помощь.        Вэй Усянь хотел сказать явно другое, но юноша не стал зацикливать внимание на этом, он быстро кивнул и скрылся. 

Он так сильно нужен мне, что становится больно 

Я хочу, чтобы он остался тут навсегда 

      Саньду Шэншоу старался не поддаваться панике. Ему слабо верилось в то, что Вэй Ин настолько испугался его реакции, что решил уйти. Не после всего. Хотя у них и не было ничего такого, но Цзян Чэн уже мог сказать, что это не в характере человека, который последнее время не отходил от него почти ни на шаг и вложил всего себя в Орден, как и Цзян Чэн когда-то.        Адепты, которые до этого тренировались по особой методике Вэй Ина, меняя рабочую руку на нерабочую, применяя непривычные приёмы, всё ещё продолжали следовать его наставлениям, даже со сменой учителя.        Часть работы, которой занимался Вэй Ин, снова попала к нему на стол. В любое другое время он бы был зол, но сейчас благодарен — он сможет отвлечь себя от ненужных мыслей, которые не желали покидать.        Цзян Чэн точно знал, что он бы не сбежал, не ушёл бы, не попрощавшись. Что-то случилось. Дурные мысли о том, что он исчез, потому что его каким-то образом затянуло в свой мир, Цзян Чэн прогонял.        Цзинь Лин был обеспокоен по той же причине. Племянник то и дело маячил перед глазами, стараясь отвлечь его. Безутешительно. С каждым днём настроение Саньду Шэншоу становилось всё более скверным.       Главу Цзян раздражало всё, он стал чаще срываться на адептов, — и те мысленно, в тайне от Саньду Шэншоу, разумеется, молились на скорое возвращение Чаншэн Ляня, — допоздна засиживался за документами и даже глава Цзинь не мог заставить его пойти отдохнуть.        В один из вечеров, когда за окнами кабинета уже давно сгустились сумерки, а свечи догорали одна за другой, Цзян Ваньинь всё ещё сидел за столом, разбирая прошения, взятые из стопки, что принадлежала Вэй Ину. Бумаги раздражали. Начинал раздражать даже чужой почерк, который стал гораздо лучше. Хотелось сорваться, и желательно на одном конкретном человеке, но усилием воли Цзян Чэн отгонял эти мысли. Он не слепой, жизнь научила его быть готовым к ударам в спину, но от Вэй Ина он не ощущал ни капли лжи в произнесённых им словах. Умом он понимал, что всё не так просто, но проклятое сердце, что успело привязаться, предательски подкидывало тёплые воспоминания и вторило «тебя опять бросили».        Цзян Чэн выдохнул, коснувшись Цзыдяня. Его штормило — настроение менялось настолько стремительно, что даже он сам не улавливал этот момент.        Немного погодя он успокоился. Цзян Чэн резко перелистнул очередной свиток и замер. Взгляд скользнул по нескольким строкам, брови сошлись на переносице, после чего мужчина поднялся, оперевшись руками о стол. Лицо его потемнело, взгляд стал острым.        — Что это? — Тихо произнёс он, а затем уже громче с плохо скрываемым бешенством: — Почему это здесь?! Кто отправил это?!        Голос главы Ордена словно раскат грома настиг находящихся неподалёку кабинета главы адептов.        Снаружи тут же послушались торопливые шаги. Несколько адептов остановились у двери, поспешно постучав, однако, не дождавшись ответа, всё же приоткрыли её.       — Глава?.. — осторожно позвал один из них. — Что-то случилось?       Цзян Ваньинь медленно поднял взгляд. От его выражения лица у младших адептов мгновенно пересохло в горле.       Скомкав прошение в руке так, что бумага жалобно затрещала, он процедил сквозь зубы:       — Позовите главу Цзинь. Немедленно. 

Серое небо, а воздух так и липнет

Я засыпаю и просыпаюсь — и так по кругу

      Пещера Гуй Хэньдун была слишком отдалена от всех великих Орденов, чтобы кто-либо когда-либо отправлялся туда. Внутри располагалось озеро, по легенде впитавшее в себя души тысячи смертных, что отдали свои жизни и умерли в муках, всяк сюда входящий должен был готов никогда более не вернуться и не увидеть белый свет.       — Нам точно нужно туда? — Как-то неуверенно спросил Лань Цзинъи, вглядываясь в темноту.        — Глава Цзян, не сочтите за грубость, — Лань Сычжуй вежливо поклонился мужчине, прежде чем спросить: — Чаншэн Лянь достаточно сильный заклинатель, если он не справился, нам не стоит так рисковать.        — И что ты поделаешь? — Резко отозвался Саньду Шэншоу, повысив голос. Разумеется, он как никто другой понимал, что тот сильнее их всех вместе взятых в разы, однако…        — Духи не испытывают какой-либо ненависти к тем, кто невинен, — помотал головой тёмный заклинатель. — Отсюда не могут найти выход лишь самые гнусные из злодеев.        Цзян Ваньинь показательно хмыкнул на это заявление.        Сложно было сказать, есть ли среди них настоящие праведники, которых бы духи отпустили. Ханьгуан-цзюнь с ними не пошёл, и хотя у главы Цзян есть определённые мысли на этот счёт, ему всё равно. Возможно, его племянник и эти двое Ланей сошли бы за чистые души, но отпускать пусть и опытных, но всё же людей, которые так или иначе каждому из здесь присутствующих дороги по-своему, никто не станет. Значит пойдут все вместе. Подыхать — так всем.        Мысль повеселила, поэтому он едва заметно фыркнул и двинулся вперёд первым.        Цзинь Лин поёжился от пронизывающего до костей холода и двинулся следом за дядей.        Внутри пещера выглядела обычной, ничем непримечательные камни.        — Почему он отправился сюда в одиночку? — Поинтересовался Цзинъи. Желание нарушить гнетущую тишину давило.        — Потому что какой-то идиот подсунул ему неверную информацию, — напряжение в голосе главы Цзян напрягало, пожалуй, всех, кроме Старейшины Илина, который беззвучно хмыкнул, услышав это. — Я не проверял, что он подписывает, он хорошо знаком со всей документацией, отвечал на прощения, отправлял адептов по необходимости, — стал перечислять Саньду Шэншоу. — На собраниях он тоже показал себя с наилучшей стороны, поэтому я не утруждался тем, чтобы перепроверять информацию. То, что должно было попасть именно к главе — попадало ко мне, а со всем остальным справлялся он. Мы разделили нагрузку на двоих, но помимо этого, я в любом случае подготавливал некоторых учеников, как помощников.        В последние годы глава Цзян занялся поиском преемника среди самых талантливых старших адептов, это не было секретом. Жениться глава не был намерен, собственными детьми не обзавёлся, но и вечной жизнью не обладал, рано или поздно кто-то должен будет встать в управлении Ордена.        Нынешняя ситуация была довольно странной: молодой глава Цзинь всё ещё не обзавёлся невестой, Цзэу-цзюнь не так давно вышел из уединения, и всё ещё не был замечен ни с кем из представительниц прекрасного женского пола, Не Хуайсан предпочёл отмалчиваться на этот счёт, хотя последний год ходили слухи о том, что он собирается жениться на одной знатной даме, дочери купца.        — Другими словами, — Вэй Усянь вздохнул, они продвигались всё глубже и глубже, но озера так и не было видно. — Кто-то намеренно отправил его сюда?        — Зачем кому-то делать это? — Наконец подал голос Цзинь Лин. — Вэй Ин ни с кем даже не ругался, он образец дружелюбия и послушания, я даже на совете не замечал, чтобы он с кем-то припирался.        Цзян Чэн устало покачал головой:        — Они боятся его силы.        — Но ведь за прошедшее время он никому не сделал ничего плохого! — Упрямо отозвался племянник.        — И что? — Хмыкнул Саньду Шэншоу. — Он одним махом свалил огромное чудище, которое убило бы нас всех там. Такая сила не даётся просто так. Такие, как он, предпочитают держаться подальше от простых людей. Такой силой никто не должен владеть, — Цзян Ваньинь, заметив, что племянник не допонял его, быстро проговорил: — Она не должна принадлежать кому-то. А сейчас она принадлежит Ордену Юньмэн Цзян.        — Но дядя… Вэй Ин ведь…        — Какая разница какой он? — Голос главы звучал устало, словно последние сутки он совсем не спал. — Кому какое дело до его моральных принципов? Всегда найдутся люди, которые захотят эту силу себе.        Должно быть на лице у Цзинь Лина промелькнуло что-то такое, что заставило Цзян Чэна остановиться, прежде чем серьёзно добавить:        — Не волнуйся, Вэй Ин сильный, с ним ничего не случится, — он не увидел, как Вэй Усянь и двое его учеников замерли. — И Юньмэн Цзян тоже сильный. Мне хватит силы защитить его от чужих нападков. Лишь бы сам не лез куда не просят.       Цзинь Лин поражёно замер, медленно кивнув. Верно, и ему, и дяде хватит сил защитить Вэй Ина от чужих нападок.        Наконец они добрались до возможной середины озера. Туман окутывал пространство вокруг. Заклинатели замерли, все пять чувств обострились, однако они не услышали ни единого шороха, кроме дыханий друг друга.        Цзян Чэн негромко позвал:        — Вэй Ин?        В тоже мгновение они услышали завывание и… плач?        — Почему? Почему-у? — Протянул чей-то голос.        — Умри! Старейшина Илина должен умереть!        Заклинатели нахмурились.        Все они понимали, кто станет приманкой для неупокоенных душ, едва они войдут сюда.        — Да разве такой, как он, может стать следующим главой? Да он скорее служащим Вэнь Жоханем станет.        — Как он мог? Чудовище!        — Старейшина Илина защищает этих псов, а ведь они уничтожили его Орден!        — Убийца! Монстр!        — Сегодня он бесчеловечно вырезал весь клан, а что будет завтра?        Цзян Ваньинь отошёл от озера подальше, ближе к Цзинь Лину. Туман поднимался всё выше. Вэй Усянь последовал его примеру, рукой махнув Сычжую и Цзинъи встать рядом. Они кучкой встали рядом, продолжая слушать разноголосый несвязный шёпот.        — Проклятое озеро приняло его за учителя Вэя? — Поинтересовался Лань Цзинъи.        — Нет, — покачал головой тёмный заклинатель. — Здесь что-то другое. Только не могу понять что…        — Вслушайтесь в то, что они говорят, — прервал его Цзян Чэн.        Они прислушались. Голоса мешались один с другим, но если где-то они чётко могли уловить обвинения в сторону Старейшины Илина, крики ужаса и проклятья Вэй Усяня, то где-то проскальзывало что-то, что определённо не могло принадлежать к проклятьям в сторону тёмного заклинателя.        — А Мадам Юй то была права, он навлёк беду на весь Орден!        — Наглец! Да как ты смеешь?! Думаешь, что если молодой господин Цзян погиб, то тебе всё можно? Хочешь занять его место?        Слой тумана сгущался и вскоре Цзян Чэн схватил Цзинь Лина за руку, а тот в свою очередь Сычжуя, пробормотав едва слышное «хватайтесь друг за друга».        — Цзян Ваньинь…        Мужчина напрягся, услышав своё имя. Вскоре смешание голосов исчезло, и перед ними открылась совершенно другая картина.        — Кем он себя возомнил?!        Лес был неспокойным. Не смотря на то, что вокруг стояли караульные, все были настороже. Мужчины шагнули внутрь палатки, тихо переговариваясь.        — Я слышал, молодая госпожа Цзян проплакала три дня и три ночи, — проговорил один из них, присаживаясь за стол.        — И не мудрено! — Отозвался второй мужчина, поправляя верхние одеяния. — Потерять родителей и младшего брата в один день, а этот бесстыжий мальчишка единственный кто выжил!        — Дядя, они говорят о… — Цзинь Лин не продолжил мысль, но всем было понятно о каком дне идёт речь.        Саньду Шэншоу поджал губы, коротко кивнул.        Больше не было нужны держаться друг за друга, поэтому заклинатели отошли на несколько цуней друг от друга, продолжая всматриваться в иллюзию чужой жизни.        Мужчины ещё недолго переговаривались о произошедшем несчастье и о трагедии семьи Цзян, когда их прервали вошедшие внутрь молодые господа.        Цзинь Лин сглотнул, увидев молодого юношу, так похожего на него. Тот выглядел даже моложе, чем он сейчас, и Жулань прекрасно понимал, что так и есть, ведь отец умер не достигнув его возраста.        Следом за господином Цзинь в палатку вошли ещё несколько, среди которых были и Два Нефрита Гусу Лань, и Лань Цижэнь, и глава Ордена Не.        А позади…        Самым последним вошёл…        — Вэй Ин, — тихо сорвалось с губ главы Цзян.        На нём были тёмные мятые одежды, отчего создавалось впечатление, что он не менял их уже пару дней. Хвост юноши был растрёпан, а в волосах болтались опавшие с деревьев листья. Бледная кожа резко контрастировала с тёмно-синими кругами под глазами, уголки которых были в мелких красных ранках. Неужели от слёз?        Юноша — ни жив ни мёртв, — прошёл вперёд, встав где-то позади. На лице не было ни тени осознанности происходящего. Каждый из смотрящих мог заметить не только нездоровый цвет кожи и резко возникшую худобу, но и пустой рассеянный взгляд.        Мужчины расселись по местам и приступили к обсуждению плана.        Саньду Шэншоу нахмурился, пытаясь припомнить, какой план строили они сами в надежде вызволить захваченные земли. Старейшина Илина же не был заинтересован в этом, он хмурился, оглядываясь на иллюзорный туман, который менялся слишком быстро. Как им выбраться отсюда?        Иллюзия сменилась другой и перед заклинателями предстала совершенно другая картина. Внутри находились только молодой господин Цзинь и его подчинённые, некоторые старейшины тоже сидели неподалёку.       — Посмотрите на него, — не скрывая презрения в голосе, проговорил один из старейшин. — Молодой господин Цзян умер, а он остался в живых и ни капли не раскаивается.         — У девы Цзян траур, а он здесь сидит и чести не знает.        — Наверное ещё и доволен тем, что выжил, — поддержал третий голос.        Цзян Ваньинь нахмурился. Слушать оказалось неприятно, а на Вэй Ине и вовсе не было лица, он замер у самой двери и выглядел совсем потерянным. Словно уменьшился.        — А может он этого и добивался? Мадам Юй всегда говорила, что этот мальчишка навлечёт беду на Орден, и посмотрите! — Адепт воскликнул громче нужного, даже не скрывая неприязни в голосе. — Вся семья мертва, а он один выжил, а теперь ещё и смеет руководить остатками выживших. А дальше? Займёт место главы? Слуга и на месте главы?        Вэй Ин как-то резко вздрогнул, его взгляд прояснился. Он молча уставился на юношу, что продолжал сквернословить о нём, припоминать все его оплошности, приговаривать о его статусе слуги и о том, что…        — Цзян Ваньинь умер, а этот негодник остался в живых! Уму непостижимо, может это он убил молодого господина Цзян?        Лицо Вэй Ина перекосило от гнева и боли, он в мгновение ока подорвался с места, оказавшись подле нахала. Никто не успел и слова вставить, как тот полетел в стену от сильного удара в лицо.        — Как ты смеешь?! — Тут же опомнился кто-то из старейшин.        А до этого? Где все они были до этого? А, точно. Сами порицали его.       — Мадам Юй была права, — незамедлительно отозвался другой. — Мальчишка навлёк беду на весь клан, не смог сберечь своего господина от гибели.        Цзинь Цзысюань метнул пристальный взгляд в сторону Вэй Ина, которого уже оттаскивали другие адепты. К их удивлению, он не кричал, только лишь пытался дорваться до наглеца, что ранее дурно отозвался о его намерениях в отношении Цзян Чэна.        Он уже набрал в грудь воздух, собираясь что-то сказать и разрядить обстановку, но не успел.        Вэй Ин вдруг заговорил сам. Голос его дрогнул, надломился на полуслове, и звучал до того разбито, что становилось жалко.        — Я не убивал… Я его не… я бы никогда, Цзян Чэн был… он мне…        Договорить ему не дали, пощёчина прилетела мгновенно. Вставший с места Цзинь Цзысюнь выглядел разгневанным. Вэй Ин едва ли мог понять, что происходит. Пощёчина за пощёчиной обрушивались на его щёки, голова вертелась из стороны в сторону, словно тряпичная.        — Хватит! — Цзысюань подошёл к кузену, прекратив избиение.        Адепты отпустили его, отряхнувшись, словно коснулись чего-то грязного.        Решив, что разберётся с кузеном и другими позже, он повернулся к Вэй Усяню, собирался принести извинения, но…        — Я не убивал, не убивал, я не… Цзян Чэн не… я его не мог, это не я… Я…        Он мотал головой в стороны, не дышал, нет, задыхался от рвущихся слёз. Вэй Усянь был на грани панической атаки.        — Цзян Чэн… Я… э-это я виноват, он… он умер, я… Цзян Чэн мёртв, а я жив…        —…й Усянь, — дозваться не выходило, тот не слышал его.        — Как я могу жить… — слова вырывались обрывками, застревали в горле. — Я жив… а он… нет?        Он резко вдохнул и не смог. Цзинь Цзысюань дёргал его за плечи, просил дышать вместе с ним, но у него не получалось. Воздух словно исчез. Грудь судорожно сжалась, дыхание обрывалось, красные пятна начали расползаться по лицу от нехватки кислорода.        — Н-нет… такого… не может быть, — Вэй Ин хватал ртом воздух, но каждый вдох выходил коротким, с рвущимися наружу всхлипами.        Он чувствовал чужие взгляды на себе. Они смотрели с омерзением. Ненавистью. Отчуждением. Безразличием.        Цзинь Цзысюань слышал, как некоторые покинули помещение, громко хлопнув дверью. Настолько их не волновало чужое состояние. Негодование начинало смешиваться с раздражением, скребло внутри. Да, он тоже не питал добрых чувств к этому человеку, но не настолько чтобы… оставить его так.        Пальцы Вэй Ина дрожали, грудь ходила ходуном, он не слышал того, что ему говорили. Он вцепился в себя, сжав руки до синяков, а мир вокруг поплыл окончательно, сделав звуки глухими.        — Это я… должен был… — хрип вырвался на последнем вздохе.        Он покачнулся, будто земля ушла из-под ног, и сдавленно застонал, напоследок проронив:        — А-Чэн не может, не может…        Цзинь Цзысюань едва не упал, поймав чужое тело своим.        Вэй Усянь потерял сознание.        Цзинъи отошёл первым, неловко кашлянув, иллюзия менялась медленно, в отличие от прошлого раза.        Никто не решался нарушить тишину.        На этот раз их встретили чужие покои, они были скромными, однако было видно, что принадлежали барышне.        В углу сидела девушка.        Цзян Чэн невольно сжал кулаки, увидев сестру. Она тихо плакала, сжимая в руках колокольчик, слёзы непрерывно катились по её лицу, а с губ сорвалось болезненное «мой А-Чэн… мой братик, как же так…»        Они даже не успели обдумать это, иллюзия вновь сменилась.        Глухой стон вырвался из чужих уст.        На губах Вэй Ина улыбка, лёгкая и отвратительно неестественная.        Лань Ванцзи хмурится, ему не понять этого азарта в мёртвых глазах.        Вэй Ин рубит Вэней одного за другим, прорывается вперёд с мрачным лицом, даже когда его окружают. Их отправили на зачистку небольшим отрядом, адепты Гусу были под командованием Второго Нефрита, адепты Юньмэна под командованием господина Вэя.        Лань Сычжуй с трудом отвёл взгляд. В его глазах ещё дрожало увиденное, но голос он заставил прозвучать ровно:        — Души не стали бы держать узника. Если поначалу они спутали его со Старейшиной Илина из-за одинакового облика, то после, заглянув в нутро его души, должны были отпустить Чаншэн Ляня.        — Сычжуй прав, дядя, разве его не должны отпустить? — Цзинь Лин тоже не хотел продолжать смотреть, сцена чужого истеричного припадка всё ещё стояла перед глазами. Ему нравился Вэй Ин, он был хорошим, и видеть такое оказалось неприятно.        Оба взрослых промолчали. Ни Саньду Шэншоу, ни Старейшина Илина не были настолько наивны. И хотя оба испытали по-своему неприятные ощущения от увиденных сцен, подозрения всё ещё не отпускали.        Цзян Чэн словно нутром чувствовал, что это лишь малая часть кошмара.        Из размышлений его вырвал шокированный возглас Лань Цзинъи. Взглянув в сторону иллюзии, Цзян Ваньинь обомлел.        Вэй Ин кружил среди Вэней, словно вихрь, не давая глазу зацепиться за его силуэт. В левой руке он держал Суйбянь — холодное лезвие раз за разом проходило сквозь тела, он бил точно, беспощадно, ублюдки падали мгновенно — горло, сердце, нижний даньтянь, и тела падали, больше не вставая. А в правой руке взору явилась фиолетово-красная молния, она притягивала взгляд, двигалась столь плавно, что складывалось впечатление, будто Цзыдянь в руке вовсе не оружие, а продолжение той самой конечности. Размах — и разряд с оглушительным треском костей сметал сразу нескольких, выдирая чужие конечности. На землю повалились оторванные руки, ноги, кровь залила всё вокруг.        — Э-это… — Голос дрогнул, захлебнувшись то ли ужасом, то ли неверием.       Тёмный заклинатель подошёл ближе, вглядываясь в иллюзию.        — А это и есть причина, по которой его отсюда не выпускают души, — невесело заключил он, продолжая наблюдать, как его семнадцатилетняя копия из другого мира рубила тела напополам мечом и беспощадно лупила их Цзыдянем, не скупившись на жестокость: оторванные части тела летели во все стороны.        Следующая сцена не заставила себя ждать.        — Такой молодой и такой жестокий, чем он лучше Вэнь Жоханя? — Вопрошал кто-то из адептов.        — Такой человек и правда станет главой Юньмэн Цзян? — В голосе отчётливо прослеживались опасения.        — Какой кошмар, кто же мог знать, что в старшем ученике Юньмэна будет столько безумия?       Послышался невесёлый хохот:        — Безумия? Безумной ярости, раз уж на то пошло.        — Он не был таким, — робко ответил адепт в фиолетовом ханьфу. — Я даже не знал, что он может быть таким жестоким.        — Не был, — согласился ещё кто-то с ним. — Но если так и дальше пойдёт, то пора начать переживать.        — И то верно, — хмыкнул ещё один голос.        Смешок показался нервным.        — Трусите что ли?        — Трусим? Ты хоть раз был в его отряде, умник? Видел как он сражается? Да он заставляет их свои кишки жрать, — громче нужного сказал младший адепт.        — Я вот тоже бился, и если так пойдёт дальше, то бояться надо будет не Вэнь Жоханя, а Вэй Усяня, — хмыкнул он.        Цзян Чэн нахмурился.        — У тебя есть идеи, как освободить его? — Он повернулся к тёмному заклинателю, который тоже очевидно думал об этом, но по его выражению лица можно было сделать вывод, что пока неутешительно.        — Пока нет, нам нужно найти причину, почему духи настолько озлобились. Нужно убить немало людей, даже с Суйбянем и Цзыдянем невозможно убить стольких.        — Вэй Ин вовсе не плохой, — Цзинь Лин сжал кулаки, закусив губу. В груди неприятно кольнуло. Ещё недавно этот человек рассказывал ему о родителях, смеялся и улыбался ему, выглядел таким искренним. Неужели он ошибся? И дядя? Если ему так больно, то что чувствует дядя?        Мягкий голос вывел его из неприятных дум:        — А-Лин, давай не будем делать поспешных выводов, — Саньду Шэншоу не выглядел злым, но Цзинь Лин слишком хорошо знал его, чтобы не уловить отголосок боли в глазах. Цзинь Лин не хотел накручивать себя, поэтому кивнул, чтобы не расстраивать дядю.        Если Вэй Ин обманул их, он ему не простит этого. Ни за что. Он пообещал себе, что не даст дядю больше в обиду.         Следующая сцена оказалась не такой неприятной, как они ожидали.        Молодой Вэй Ин сидел в кабинете, в руке у него был талисман. Он с абсолютно пустым выражением лица крутил его в руке.        — Это что, базовый талисман? — Цзинъи всегда нравилось наблюдать за учителем Вэем, когда тот придумывал очередную интересную вещицу.        — Зачем он ему?        — Понятия не имею, Цзян Чэн, — устало ответил тёмный заклинатель. Его порядком напрягал Вэй Ин и, глядя на всё его прошлое сейчас, он был настроен крайне негативно. Однако не смотря на всё это, он смог уловить, что глава Цзян вовсе не злится, скорее снова чувствует себя преданным. Цзинь Лин тоже выглядел понурым. Мысленно Вэй Усянь пообещал себе во что бы то ни стало спустить шкуру с ублюдка, если тот всё это время водил за нос дорогих ему людей.       Вэй Ин поднялся, с тем же пустым выражением он отдал приказ никого не пускать к нему в кабинет в его отсутствие и покинул территорию.        Идея казалась даже ему абсурдной, однако если у него получится, то они смогут снизить их потери. Среди Юньмэн Цзян отчаянно не хватало людей, сейчас они набирали всех желающих, однако все мужчины тут же отправлялись на тренировочную площадку обучаться ведению боя, а в последствии ходили на зачистки. Уже было не до того, кто каким стилем сражается, главное — чтобы умели меч в руках держать и могли сражаться. Однако даже так им не хватало людей и пропитания. Территория Юньмэна была оккупирована, и Вэй Усянь понятия не имел, где ему взять деньги на снабжение: не хватало ни на еду, ни на оружие.        Он не хотел нагружать этим шицзе, однако она и сама заметила. Девушка предложила свою помощь, сказав, что позаботится о деньгах. Вэй Ин честно пытался добиться от неё вразумительного ответа откуда она их возьмёт, но та лишь покачала головой. Ему ничего не оставалось, кроме как отступить. Он мог лишь догадываться, что здесь замешан павлин, после всего произошедшего эти двое сблизились. Похоже, что молодой господин Цзинь наконец созрел. Возможно она также запросила помощи у Мэйшань Юй — Вэй Ин в любом случае не знал, но был благодарен за это.        Он работал на износ. Не позволял себе ни минуты лишнего отдыха. Оказывается, он та ещё бездарность. Он совершенно не смыслит в политике, срывается на старейшин, за что огребает словесно по самое не хочу. Он настолько жалок, что павлин — очевидно, что шицзе попросила приглядывать за ним, — останавливает его от порывов высказаться и, закатив глаза, объясняет ему очевидные для любого, но не для Вэй Усяня, вещи.        Он ничего не смыслит в политике. У него не получается командовать людьми, хоть те и тянутся за ним: это больше похоже на хватку из последних сил за поломанную соломинку.        Он совершенно не годится.        И как только у них получается судачить о том, что покойный глава Цзян хотел сделать его своим преемником? Ну какой из него глава? Он же только и может, что беду навлекать на весь клан.        За тяжкими думами, он и не заметил, как добрался до пещеры Черепахи-Губительницы. Ещё тогда Вэй Ин почувствовал исходящую от меча злобу, ужас холодом пробрал его тело. Он скривился от одного только воспоминания. Больше не хотелось касаться этого проклятого иньской энергией меча, но выбора не было.        Либо они окончательно потеряют шанс на победу.        Они вскользь понаблюдали за тем, как Вэй Ин вытащил меч, а затем отправился с ним обратно в лагерь. Заперевшись в кабинете, он принялся что-то чертить, раз за разом сминая бумагу.        Следующая сцена оказалась слишком резкой.        Кровь и ужас.        Крик донёсся с такой пугающей ясностью, что на мгновение стёрлась сама грань между миром иллюзии и настоящим. Он прозвучал слишком живо.        — Это он?        Тёмный заклинатель неопределённо пожал плечами. Сейчас в иллюзии они могли видеть, как Вэй Ин проводил опыт, соединения энергию инь и ян, а те кто пострадал от этого опыта — Вэни, которые сходили с ума и начинали душить сами себя.        — Думаю да, — наконец отозвался Старейшина Илина.       Сычжуй, по большей степени предпочитающий молчать, проговорил негромко, но без тени сомнения:        — Нам нужно найти его.        Его друзья кивнули на эти слова, однако все понимали, что выхода из мира иллюзий нет. Насильно можно быть только втянутым, здесь они не властвуют, особенно над тем, что являлось ещё и истиной прошлого. Такие иллюзии им не под силу разрушить.        Следующий крик прозвучал из иллюзии.        — Ты лжёшь! Лжёшь!       Мужчина рассмеялся, а затем, убив одного из адептов в фиолетовых одеждах, оттолкнулся на мече и вновь заговорил:       — Он спас тебя! — Повторил он так громко, чтобы мог слышать каждый на поле битвы. — Он попался в руки Вэнь Чао и Вэнь Чжулю вовсе не потому что решил сбежать в одиночку. В том городке, через который вы проходили, был надзирательный пункт, и он увидел отряд, который был неподалёку. Он выбежал из укрытия, когда понял, что ещё немного, и ты попадёшь в лапы Цишань Вэнь! Слышал, Вэй Усянь?! Он спас тебе жизнь! Если бы не он, тебя бы сейчас здесь не было!       Вэй Ин взревел, не в силах продолжать слушать он закрыл уши руками:       — Нет! Нет! Нет! Заткнись! Заткнись! — Надрываясь, закричал он.        Вэй Усянь пошатнулся. Перед глазами резко потемнело, Сычжуй и Цзинъи едва успели подбежать к нему, подхватив под руки.       — Учитель Вэй! — Испуганно выдохнул Цзинъи.       Но Вэй Усянь не слышал их. В ушах шумело, а в голове набатом стучали слова неизвестного Вэня из иллюзии.               Он смотрел в пустоту широко распахнутыми глазами, и в них медленно, мучительно проступал настоящий ужас.       Нет. Этого не может быть. Цзян Чэн не мог…        С трудом сглотнув, он перевёл взгляд на Цзян Чэна. И, к своему ужасу, увидел, как Цзинь Лин отводит взгляд в сторону, тем самым подтверждая все его опасения.        Он знал. И ни слова не сказал ему.       Перед глазами стояла картина прошлого: измученный лежащий без сознания Цзян Чэна; он сам, который боялся не успеть нагнать шиди и страшился услышать о его смерти.        Вэй Ин резко согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Его внезапно затрясло так сильно, что пальцы не слушались.        — Ты… — Губы дрогнули. — Ты потерял ядро… из-за меня?        Последние слова прозвучали едва слышно, шёпот на грани слышимости. В груди стало так больно, что он приложил руку, схватив ворох одежд. Картинки прошлого продолжали мелькать. Он невольно вспомнил, как сразу после того, как они встретились, Цзян Чэн вернул ему меч. Откуда он мог знать, что они увидятся именно тогда? Не знал. Конечно, Цзян Чэн ничего не знал. Он просто все те три месяца носил Суйбянь с собой, он искал Вэй Усяня. А он тогда ничего не понял. Не смог смириться с потерей ядра и отдалился, и даже в глубине души был рад, что смог сбежать из под внимательного взгляда шиди.        Вэй Усянь внезапно вспомнил, с какой яростью Цзян Чэн кричал на него после войны. Как ненавидел его уход. Как цеплялся за прошлое с такой болью, будто у него отнимали последнее. Отнимали, внезапно понял тёмный заклинатель. В попытке сбежать, поступить по-своему, поступить правильно, он не только попросил исключить его из Юньмэн Цзян, но и в самом деле поругался с Цзян Чэном, по-настоящему.        А ведь Вэй Усянь сказал ему о…        — Почему? — Он с трудом выпрямился, не без помощи учеников. — Почему ты…        Цзян Чэн взгляд не отвёл. Смотрел так пристально, будто только и ждал, когда Вэй Усянь сам поймёт.        Ну конечно. А разве же он дал ему шанс? Вэй Усянь ушёл с Лань Чжанем, трусливо сбежал, наговорив напоследок слова о долге и о том, что прошлое следует оставить в прошлом. Вэй Усянь не дал Цзян Чэну ни шанса рассказать ему, а после произнесённых им слов это и вовсе выглядело бы жалко. Как гнусная попытка привязать его чувством вины.        — Цзян Чэн… ты ведь…        Мог умереть, — хотел сказать тёмный заклинатель, когда внезапно понял, что так и было, но не для него. Для того самого Вэй Ина из другого мира всё так и было. Его Цзян Чэн умер.        — Смотрите! — Цзинь Лин резко вскинулся, указывая на сменившуюся иллюзию.         Вэй Ин сидел на коленях и пустым взглядом смотрел, как чернеют его руки.        — Что он сделал? — Осоловело переспросил Цзян Ваньинь, насторожившись.       Не одному ему казалось, что они спят. Возможно ли такое? Вэй Ин объединил две противоположные энергии, заключив их силу в том мече.        — Нет, — как-то истерично неверяще проговорил тёмный заклинатель, переместив фокус внимания. Стоило бы загнать собственные чувства подальше, оставить до лучших времён. Как Вэй Ин мог сделать такое? — Он не просто объединил тёмную и светлую энергию, он освободил все озлобленные души, всю их обиду, что была в том мече, он освободил их и переправил на каждого…        Он вдохнул, прежде чем продолжить:        — На каждого из Ордена Цишань Вэнь, — Вэй Усянь тыкнул в иллюзию. На земле лежал пропитанный кровью талисман, где был всего один иероглиф «温».        — М-меня сейчас стошнит, — Лань Цзинъи пошатнулся.        Каждый когда-либо носивший фамилию Вэнь — будь он частью Ордена или нет, взрослым или ребёнком, каждый незамедлительно повинуясь отданному приказу — затолкал свои же руки себе в брюхо. Люди вытаскивали вываливающиеся кишки наружу, раздавливая их прежде чем упасть замертво.        — Т-там…        Они синхронно повернули головы в сторону, выдох застрял в горле.        Дети душили себя. Старики ломали себе конечности.        Цзыдянь на пальце искрил от бурлящего негодования.        И чего он ожидал, правда? Он всегда ошибается в людях. Дважды… Он дважды доверился одному и тому же человеку, рассчитывал на другой расклад? Вэй Ин ведь предупреждал, что использовал тёмную энергию.       Он смотрел, стиснув кулаки.       Все, кого когда-либо защищал Старейшина Илина, прямо сейчас убивали себя самостоятельно. С губ Вэнь Цин едва сорвался крик имени брата, прежде чем она упала рядом с ним мёртвая.        — Цин-цзэ… — Вэй Усяню плохо. Его тошнит. Он даже не замечает, как падает на колени, а следом его рвёт.        Перед глазами стоят лежавшие трупы А-Нина и А-Цин, а недалеко от бабули А-Юань, что сам задушил себя, своими маленькими ручками потянулся к шее и задушил себя.        — Ублюдок, — сквозь стиснутые зубы проговорил тёмный заклинатель, когда рвота сошла на нет. Предыдущая иллюзия словно забылась, перед глазами встала дымка.       Ненависть поднялась мгновенно — тяжёлая, удушающая; он даже видел всколыхи тьмы, что довольно вилась вокруг ног, уже готовая помочь своему хозяину. Стереть. Уничтожить. Не оставить даже мокрого места.        Пальцы дрожали от ярости, от усилия удержать себя на месте, не поддаваться тьме. Она убеждала его, шептала его потайные желания. Он хочет его убить. Нельзя. Если позволит этой тьме вырваться, пути назад не будет.        Почему?        Этот вопрос бился внутри, как застрявшая тьма, не находящая выхода. Почему это снова происходит. Почему именно он.        — Учитель Вэй, придите в себя, — он мог почувствовать тёплые руки тёплого, живого А-Юаня. Тот уговаривал его успокоиться и шептал слова о том, что это всё не они. Ничего подобного не было в их мире.        Прошло меньше одной пятой кэ, когда он смог успокоиться и обуздать гнев внутри. Он тут же поднял взгляд вверх, Цзинь Лин замер каменным изваянием, увидеть лицо Цзян Чэна не удавалось, зато он прекрасно видел Вэй Ина.        Его окутала тьма, тёмная злоба стремилась заполучить всё, ей было мало.        В этом хаосе никого даже не волновало, что Вэнь Жохань лично вырвал собственное сердце из груди, раздавив его в своих руках.        Они видели, как тьма поднимается, а одновременно с ней могли каким-то образом чувствовать биение чужого сердца. Неровное. Как и отчаянно бьющееся золотое ядро. Оно сопротивлялось тьме.        Цзинь Цзысюань был далеко, но даже так он мог видеть этот пустой взгляд. Поднялся хаос. Они доверились Вэй Ину, и все его предложения оказались как никогда действенными: талисманы работали замечательно, потери уменьшились, снизились практически до нуля. Последняя битва наступила раньше, чем они ожидали.        Адепты вокруг замерли в ужасе.        Страх на их лицах холодил кровь. Цзинь Цзысюань сорвался вперёд.        Сам не понял, когда это случилось.        В тот момент, когда он сблизился с девой Цзян, помогая ей пережить горе? Она оказалась замечательной милой девушкой, у неё было прекрасное сердце, она поддерживала его после каждой битвы, готовила невероятно вкусный суп и слушала об успехах. Она не просила, просто упомянула, что беспокоится за А-Сяня и Цзысюань пообещал присмотреть за ним. Просто чтобы не расстраивать деву.        Или в тот момент, когда он увидел абсолютно потерянный взгляд Вэй Усяня, который всегда был чересчур самоуверенным, наглым, не знающим своего места. Цзысюань никогда прежде не видел, чтобы слуги катались на спине у своих господ. Тогда это стало открытием. Кажется, прошла целая вечность с того времени. Чужой взгляд отныне всегда был пуст, потерян и безжизнен.        А может это произошло сейчас, когда он в толпе хаоса услышал «Убейте этого психопата!»        — Вэй Усянь! — Он впервые кричал так громко. Пытался докричаться, но видел что бесполезно.        Ужас сковывал внутренности. Почему он так медленно бежал?        Руки заклинателя уже почернели, но тот даже не шевельнулся, когда услышал лязг мечей. Мяо назад эти мечи были направлены на врагов, которые убивали их и давили числом, а теперь обернулись против их спасителя.        Цзинь Цзысюаню показалось, что он бежал целую вечность.        — Вэй Усянь!        Он потряс заклинателя за плечи, но тот не реагировал. До того безжизненный и пустой взгляд, суженые зрачки, и тьма расползающаяся по телу пугали, что молодой господин Цзинь не мог винить себя за страх, что клокотал внутри. Что ему делать?        — Вэй Усянь? Вэй Усянь! Ну же!        Он видел, как к ним пытались подступиться заклинатели, однако Второй господин Лань встал на их защиту, преграждая путь. Хорошо. Хорошо. Иначе бы он в одиночку не справился.        — Слышишь меня? — Он взял его за руки, пальцы казались деревянными, негнущимися от слова совсем, словно у трупа, только чёрные, будто прогнившие. — А как же твоя шицзе? — В отчаянии выпалил заклинатель. — Неужели ты хочешь оставить её? Не верю! Вэй Усянь!        Паника не на шутку захлёстывала Цзинь Цзысюаня, до слуха продолжали долетать обрывки чужих фраз. Одна хуже другой. Они предлагали убить Вэй Усяня, они выкрикивали проклятья в его сторону, предлагали разделить территории Юньмэн Цзян.        — …сли способен на такое, то каким тогда главой он станет? С такой мощью! Он будет хуже самого Вэнь Жоханя!        — Чем заслужили эти люди такое? За всю историю заклинательства нет ни одного заклинателя, поступившегося принципами до такой степени!        — Даже Вэньский тиран не творил таких бесчинств! — Прогремело громче остального. — Сегодня они, а завтра он прикажет это сделать нам?!        Людьми овладел страх. Их голоса дрожали.        Голос молодого господина Цзинь дрожал ещё сильнее. Что ему делать?!        Слова были бесполезны, он не слышал ничего, а тьма продолжала расползаться, он нутром чувствовал, как золотое ядро внутри Вэй Усяня дрожало от перенапряжения. Такими темпами оно не выдержит и разрушится.        Он сглотнул, продолжая шариться по чужому телу. Касался лица, плеч, туловища, меча, пальцев рук и тут… Взгляд зацепился за кольцо.        — Цзыдянь, — он выдохнул это с таким благовонием, что незамедлительно понял — это его последняя надежда.        Ледяными дрожащими руками он коснулся кольца, силясь передать ему свою духовную энергию.        — Ну же, пожалуйста, — энергия не доходила, он чувствовал как та испарялась, словно тьма поглощала её, но Цзысюань не сдавался. Он влил ещё больше, отдавая почти всё, что у него осталась после тяжёлой, изнуряющей битвы. — Твой хозяин хотел защитить его! Цзыдянь! Слышишь?       Это казалось абсурдом. Чистым безумством. Но духовные оружия имели душу, они хранили воспоминания о своих владельцах, о тех, кого признали.        — Цзян Ваньинь хотел защитить его! — В отчаянии крикнул он.        Фиолетовые искры пробились внезапно, резко, он не успел отскочить и обжёгся о них. Но это было неважно. Цзыдянь наконец услышал его зов. Мощная фиолетовая плеть развернулась сама по себе, явила свой лик и тут же обернулась вокруг тела.        Цзинь Цзысюань едва не оглох, услышав пронзительный вой, полный чистой боли.        Вэй Усянь согнулся в три погибели и кричал.        Кричал. Кричал. И кричал.        Цзыдянь оплетал тело, сильнее и сильнее, фиолетовые всполохи жалили, кровь проступала по всему телу, спина превратилась в месиво.        Но…        — Больно! Мадам Юй, больно! — Он плакал, вопя от боли. — Цзян Чэн! Спаси меня, А-Чэн! — Слёзы стекали по лицу.        На грани сознания он звал своего шиди, который всегда защищал его.       Тьма отступала, вынуждено покидала каждый захваченный участок. Искры не прекращались.        — Вы ведь никогда не били меня так сильно!        Своим воплем он остановил бойню за их спинами, где Второй Нефрит со своим братом пытались успокоить разбушевавшихся заклинателей.        — Да! Да! Я виноват, это моя вина! — Цзысюань мог поклясться, что видел проблески сознания во взгляде напротив. — Цзян Чэн умер из-за меня! Я виноват! Мне очень жаль… Мне так жаль…        Тьма отступала с каждым вырвавшимся признанием, с каждым криком боли, с каждой вспышкой молнии.        — Я больше так не буду, клянусь! Не буду, обещаю. — Он завалился вперёд, прямо на Цзысюаня. — П-пожалуйста, Цзян Чэн, спаси меня…        Упавшего в обморок Вэй Ина Цзинь Цзысюань подхватил и без лишних объяснений вынес его на спине с поля битвы.        Передышки не было. Они были шокированы и едва смогли понять, что произошло, когда сцена сменилась.        Вэй Ин плакал. Не важно где он был, на кровати, за столом, свернулся в углу комнаты или перед табличками покойной семьи Цзян. За окном мелькали света: утро, день, ночь.        Он продолжать плакать.        Изредка с его губ срывался невнятный шёпот:        — Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите.       Смотреть на обезумевшего юношу лет восемнадцати-девятнадцати не было сил. Цзян Чэн отвернулся.        — Я не заслуживаю жить. Нужно было умереть ещё тогда. Почему я жив? Почему Мадам Юй отправила меня с Цзян Чэном? Я ничтожество. Это из-за меня А-Чэн умер. Я слабак. Я…        Его прервал тихий стук и ласковый голос:       — А-Сянь, — Яньли старалась скрыть дрожь в голосе, она присела в угол к юноше, прижав его голову к груди. — Мой милый А-Сянь.        Неконтролируемая дрожь била Вэй Ина, слёзы продолжали литься потоком. Какой он жалкий. Это шицзе потеряла родителей и брата, а разнылся тут он. Бесполезный. Он должен был умереть.        — Не должен, А-Сянь, — она мягко погладила его по голове, стиснув губы в тонкую полосочку. — А-Сянь, как же я буду без моего шиди?        Второй рукой она мягко коснулась Цзыдяня.        Её милый брат сходит с ума, а она не в силах помочь. Шли месяцы, а Вэй Ин всё ещё не реагировал ни на что вокруг. Лишь продолжал шептать глухие мольбы простить.        Иногда она видели проблески сознания, совсем редко, а затем это всё снова тонуло в безмолвном шёпоте извинений.        Служанка, что присматривала за Вэй Ином последние месяцы, кормя его, переодевая, помогая искупаться, лишь грустно качала головой, мысленно сочувствуя деве Цзян. Какое несчастье, потерять родителей и младшего брата и остаться в одиночку заниматься Орденом с сумасшедшим на руках.        — А-Чэн, — она заметила, как имя брата заставило вздрогнуть, но не могла не продолжить. — Пожалуйста, А-Чэн, помоги мне вернуть нашего А-Сяня.       Её пальцы касались Цзыдяня, поглаживая кольцо в надежде на чудо. Молодой господин Цзинь периодически приезжал в Пристань Лотоса, он не только помогал ей разобраться с множественными прошениями, отвлекал от забот, но и вливал духовную энергию в кольцо её матушки. Перед её смертью оно стало принадлежать её брату, и наследник Ланьлин Цзинь искренне верил, что то снова может пробудить Вэй Усяня от забытия.        — Я не могу потерять ещё и его, понимаешь? — Она обратилась в пустоту, мысленно сетуя на то, что младший брат, её А-Чэн, всё равно не слышит её. Одинокая слеза покатилась по её щеке.        Лекарь сказал, что золотое ядро чудом выдержал напор, ещё бы чуть-чуть и тьма бы поглотила душу её брата, обратив в полное безумство. Однако даже так тьма просочилась внутрь и не хотела отпускать молодого господина Вэя. Каждый, кто пойдёт по кривой дорожке, заплатит и телом и душой. Она знала, но как же она надеялась, что её А-Сянь справится.        — Вернись, вернись ко мне, А-Сянь, — тихо молила девушка, продолжая гладить тёмную макушку.        Слуги позже увидели их, сидящих на холодном полу в углу.        Цзинь Лин старался поймать взглядом каждую сцену с матерью и отцом, не упуская ни единой детали. Благодаря рассказам Вэй Ина, он уже многое знал о своих родителях, но увидеть самому ощущалось иначе. Похож ли он на них хоть чем-то — в чертах, в жестах, в том, как смотрит на мир?        — Он сошёл с ума? — Вопрос был скорее риторическим, чтобы нарушить неловкую тишину.        — Похоже, что да, — тёмный заклинатель мог примерно предположить, что чувствовала его другая версия, в конце концов, он сам испытал нечто подобное в конце своей жизни.       Дальше иллюзия показала им… сны?        — Ему снится Пристань Лотоса?        Во снах они видели старую Пристань, Цзинь Лин никогда не видел её такой, поэтому теперь сам с любопытством рассматривал.        Во снах они были детьми, потом подростками. Они смеялись.        Жулань видел своих бабушку и дедушку, он знал о них совсем немного. И всё же ему было нестерпимо любопытно — какими они были на самом деле. Какие у них были лица, улыбки, взгляды?       — Вэй Усянь, — Цзян Чэн вздохнул, прислонив руку ко лбу. Его шисюн был неисправим. — Не будь идиотом.        Вэй Ин нахмурился, услышав такое заявление от своего любимого шиди.        — М? Ты о чём, Цзян Чэн? — Он замедлил шаг, повернувшись.        — О твоём поведении, — толчок в плечо заставил потерять равновесие, и старший едва не упал в озеро.        — Да что я уже сделал? — Обиженно пробубнил Вэй Ин.         — Вэй Ин, видишь то облако впереди?        Иллюзорный Вэй Усянь обернулся синхронно с заклинателями. Они нахмурились.        — Оно? — Резко спросил Саньду Шэншоу.        — Нет, но теперь мы знаем, где можно попробовать поискать.        «Там.»       — Ого, какое чёрное, гроза что ли будет? — Присвистнул Усянь, переминаясь с ноги на ногу.        — Вэй Ин, — шиди редко звал его так, он не слышал своего детского имени из уст Цзян Чэна с самого детства, поэтому он с улыбкой повернулся, всем своим видом показывая интерес к беседе. — Обещай мне.        Вэй Ин нахмурился, но кивнул.       — Что угодно для моего шиди, — он улыбнулся, так ярко, что солнце и близко не стояло.        Как странно, но Цзян Чэн улыбнулся в ответ.        — Улыбайся чаще, обещаешь?        — Обещаю, — растеряно отозвался старший.        — Заботься о сестре.        — Ну конечно, Цзян Чэн! Что за вопросы? — Он показательно обиделся, но заметив чужой суровый взгляд, кивнул, добавив тихое «обещаю».       — Два героя, помнишь?        Снова кивок.        — Сможешь один?        Вэй Усянь снова нахмурился и невольно подумал, что превращается в своего шиди. Скоро будет хмуриться так же часто, как Цзян Чэн, и тогда девушки будут бояться его.        — Почему?        Цзян Чэн пожал плечами и отвёл взгляд в сторону.        — Просто обещай, — он вновь повернулся к нему, встав напротив. Взгляд пробрал по самое не хочу. — Обещай улыбаться, обещай жить, обещай что будешь жить, а не существовать. Обещай оставаться собой, договорились?        Вэй Ин растеряно кивнул. Он уже порывался спросить, не заболел ли его шиди, но тот прервал его.        — Прости, А-Ин, у меня не получится сдержать наше обещание.        — Я не понимаю, — он растерянно покачал головой, непривычно мягкое «А-Ин» причиняло боль.       — То облако, — он кивнул за спину. — Я с ним разберусь, а ты иди домой.        — Нет! — Вэй Ин схватил его за руку. Ему не хотелось отпускать Цзян Чэна. Отчего-то казалось, что если он его отпустит, то больше никогда не увидит. Но ведь такого не может быть, не может ведь, да? — Пойдём вместе.        Цзян Чэн посмотрел на него… неправильно. Слишком тоскливо и печально. Одним взглядом говорил «прости».        — Сестра уже давно ждёт тебя. Не будь таким упрямым, послушай меня хоть раз, — юноша не сдержался и закатил глаза.        Вэй Ин сам не понял, почему слегка шершавые пальцы касаются его щеки. И почему она влажная.        — Давай же, А-Ин.       Он мягко уговаривал его уйти домой, а сам пообещал разобраться с тем страшным облаком.        Вэй Усянь растеряно шёл вперёд, отдаляясь от Цзян Чэна, он всё ещё не понимал почему они не могут вместе. Они ведь всегда вместе.        В последний момент Вэй Ин решился обернуться.        Цзян Чэн стоял, скрестив руки, словно ждал, что он, как непослушный ребёнок, обернётся.       — Иди уже, — хмыкнул Цзян Чэн.        Вэй Ин нерешительно кивнул, продолжив путь. До края уха долетело лёгкое «прости и спасибо», но обернуться ему не удалось.        Внезапно висок пронзила боль, и он увидел чужое бездыханное тело. На руке проступила кровь, будто от укуса, и он испугался. Крик оглушил его, пока он не понял, что это он кричит, кусая собственную руку до крови перед мёртвым телом Цзян Чэна.       Он резко проснулся и зажмурился от дневного света. По щеке скатилась слеза.       — Ай-яй-яй, — простонал заклинатель. — Моя голова.        — А-Сянь?        Яньли выглядела растерянной, но уголки губ уже поползли вверх.        — Шицзе? — Воспоминания возвращались неохотно, смутно, но осознание накрыло мгновенно. — Ох… шицзе… что же я натворил…        Он смутно помнил, что ему что-то снилось… но никак не мог вспомнить что.       — А-Сянь! Ты вернулся, вернулся к нам, правда, — только после этих слов он заметил, что Яньли была не одна в комнате. Цзинь Цзысюань смотрел слишком пристально.        Он нерешительно кивнул ему в знак приветствия, продолжая обнимать плачущую девушку в ответ. Своё он, кажется, уже выплакал.        — План отца сработал, — зачем-то сказал Цзинь Лин. Несколько пар глаз обратили своё внимание на него, и он неловко пожал плечами. — Ну, Цзыдянь.        Вэй Усянь медленно кивнул, соглашаясь.        Следующая иллюзия не заставила себя ждать. Они видели чужие кривые улыбочки и попытки влиться в нормальную жизнь, видели, как Вэй Ин просыпался от кошмаров и не мог уснуть. Во сне, в бреду, он продолжал извиняться.        Вэй Ин пил. Много. Он бесконечно извинялся и старался загладить вину перед всеми.        Днём он делал вид, что в порядке ради шицзе, ради её счастья. Она действительно светилась. И если Цзинь Цзысюань тот, кто заставлял его дорогую шицзе так сиять, то он не посмеет сказать и слова против. Ему даже казалось, что становилось лучше. Правда. Но после того, как шицзе покинула его, став госпожой Цзинь, он понял, что это было не больше не меньше иллюзией.       Не было желания делать что-либо, его преследовали совершённые им ошибки. И смерть Цзян Чэна. Кошмары. Бесконечные, нескончаемые кошмары, которые не прекращались, стоило ему проснуться. Ведь все эти кошмары были его прошлым.        Они невольно стали свидетелями разговора, в котором сквозь каждое слово проступала напряжённая искренность: Цзинь Цзысюань чётко обозначил позицию, которой руководствовался Цзянь Ваньинь, когда пожертвовал собой.       Саньду Шэншоу хмыкнул, удившись, насколько точно прозвучали слова. Было приятно видеть, что следующие сцены оказались приятнее. Вэй Ин потихоньку приходил в себя, входил в новую для себя роль и улыбался, как и обещал. Поначалу нерешительно, но с каждым годом больше, лучше. Особенно часто он улыбался подле маленького А-Лина, лелея ребёнка.        И всё было хорошо, пока через тринадцать лет он не наткнулся на печать.        — Это ведь та же!        — Да, — Вэй Усянь кивнул. Тёмный заклинатель уже изучил её, ничего необычнее он не видел.        — Это даже логично, — фыркнул Цзинь Лин, увиденное потрясло его, он испытывал смешанные чувства к Вэй Ину, но больше склонялся к положительным. — В нашем мире, Старейшине Илина пожертвовали тело через тринадцать лет, что повлекло за собой ряд событий. В их мире этих трагедий не совершилось. Да что там, посмотрите, — он кивнул на иллюзию, где Вэй Ин учил маленького Цзяна из отдалённой ветви, как быть молодым господином и будущим преемником великого Ордена. — Но что-то должно было произойти вместо, так ведь?        Конечно, они видели, что Цзинь Гуаньшань скончался, по той же причине, что и в их мире. Но события всё равно в корне отличались.       Следующие иллюзии поначалу показались заклинателям скучными, там Вэй Ин с головой ушёл в опыты и разработки. Сестра ни о чём не знала. А вот павлин беспокоился.        — Ты забыл, чем это закончилось тогда?!       — Знаю я, знаю, — кричать не хотелось, он слишком устал. — Но я не могу, понимаешь? Я должен хотя бы попытаться.        — Ты не изменишь прошлое! Это невозможно.        Вэй Ин кивнул. Он знал. Конечно он знал, он ведь не идиот. Но эта чёртова надежда, когда он наткнулся на эту печать и изучил её. Если существовали параллельные миры, то где-то там ведь должен быть мир, в котором у них с Цзян Чэном всё хорошо, так? Где-то должен быть мир, где Цзян Чэн жив, где они счастливы все вместе. Где-то их копии, но не они. Он уже больше трёх лет занимается этой разработкой, она никак не мешает жить ему нормальной жизнью. Но он всё равно заставляет беспокоится дорогих людей.        — Что по-твоему ты можешь? — Цзинь Цзысюань успокоился, однако всё равно выглядел нервным. Конечно, Вэй Усянь был гениальным человеком, его различные изобретения поражали, а порой и доводили до нервного тика праведников из Гусу.        При воспоминании о состоянии Вэй Усяня во время войны с Цишань, — о том, каким растерянным он тогда себя чувствовал, какие смешанные чувства в нём перемешались по отношению к человеку, которого он недолюбливал, — его невольно одолевала злость.        Это был пройденный этап в их отношениях, они давно стали друг для друга опорой. Но не сказать глава Цзинь не мог.        — Что ты можешь сделать?! Ты возомнил себя богом? — Он повысил голос, не в силах смотреть на развернувшуюся картину перед ним.        Бесчисленное количество свитков валялось по всей комнате. И на этот раз он даже боялся представить их содержимое.        Вэй Усянь рассмеялся, как-то истерично и совсем поломано.        — Я всего лишь хочу попытаться, понимаешь?        — Нет, не понимаю и не хочу! Думаешь, что если существуют параллельные миры, то ты способен создать его сам? Если эти самые миры существуют, то где-то там он жив, и у вас другая судьба.        — Не он! Тот, кто жив — не он. У этого человека другая судьба. Другая, понимаешь? — Он с надеждой взглянул в глаза друга. — Я всего лишь… всего лишь хочу создать другую ветку реальности. В этой ветке Цзян Чэн, которого знал я, будет жив. Не его копия, а он.       — Ты с ума сошёл, — поражённо выдохнул Цзысюань.        Вэй Ин грустно улыбнулся.        — Я должен попробовать, — произнёс он негромко, но твёрдо. — Не прощу себя, если не попробую. Я просто хочу, чтобы он выжил, чтобы его не убили.        Цзинь Цзысюань замер. Взгляд опустился вниз на пергамент.        — Я люблю его, — признался Вэй Ин. — Я не могу не попытаться. Если есть хоть малейший шанс…        Он сглотнул, не зная как объяснить свои чувства. Их было так много, он не привык говорить о них. Он поклялся себе не возвращаться в то состояние, в котором оказался после войны в Вэнями. Он не станет. Просто… это ведь Цзян Чэн.        — Мне не нужно видеть его, мне достаточно будет знать, что где-то там есть мир, в котором мой Цзян Чэн тогда выжил. Мой, не какой-то там, о котором я никогда не буду знать. А мой.        Цзинь Цзысюань медленно кивает.        — Я просто… просто люблю его. Всю жизнь. Я дурак, знаю, — смешок вышел невесёлым, ироничным. — Я вёл себя как настоящий придурок. Я знал, что ему обидно из-за дяди Цзяна и Мадам Юй, но по правде говоря меня вообще это не волновало. — Вэй Ин отвернулся, встав ближе к окну, погода была поистине прекрасна, даже птички пели. — Ну а чего ты ожидал услышать? Мне было пятнадцать, я был малолетним придурком, мне нравились наши шутки и приколы, да и я тот ещё выскочка был, мне в целом нормально было.        — Это чистосердечное, Вэй Усянь? — Цзысюань усмехнулся. Он помнил того пацана, о котором сейчас говорил Вэй Ин. Он с ним поругался ещё во время обучения в Гусу Лань.        — Оно самое, — кивает, — я любил его, но себя, пожалуй, любил чуточку больше. По крайней мере тогда меня всё устраивало, да, я хотел его касаться, хотел поцеловать, но рушить то, что у нас было не хотел.        — И ты меня павлином называл? — Наигранно обиженно отозвался Цзинь Цзысюань.        Вэй Ин усмехнулся.        — Я хотел его внимания. Что поделать, — он пожимает плечами. — Он обращал на меня внимание только тогда, когда завидовал и ругал.        — Может надо было вести себя нормально?        — Легко говорить, когда ты взрослый и у тебя за плечами есть опыт и мозги, а мне было пятнадцать. Пятнадцать, понятно? Я не хотел подавлять себя только из-за его загонов.        Вэй Усянь кажется впервые был таким искренним. Теперь об этом можно говорить проще, с усмешкой, как будто в этом ничего такого.       — Я думал, что рано или поздно мы повзрослеем и это пройдёт и просто наслаждался моментом. Я никогда по-настоящему не хотел, чтобы он чувствовал себя хуже. Ты думаешь он был хуже?        Цзинь Цзысюань нахмурился, он не был близок в тот период времени с двумя первыми учениками Юньмэн Цзян, поэтому неуверенно ответил, что не знает.        — Да не был он хуже, гуль тебя дери, — вздохнул Вэй Ин, повернувшись к другу. Он лениво опёрся руками об оконную раму. Вся его поза кричала о расслабнем состоянии, почти небрежная. — Он так сильно загонялся, что не замечал, что эти страхи ограничивают его, — спокойно продолжил он. — Может в чём-то я правда превосходил его, но не во всём. Просто Цзян Чэн сам убедил себя в том, что я могу больше. Его же неуверенность в себе не давала ему раскрыть свой потенциал. Он ничем не хуже. Даже лучше.        Саньду Шэншоу медленно повернулся к тёмному заклинателю, вздёрнув бровь. Тот не смотрел на него, его глаза лихорадочно бегали по иллюзии чужой жизни, по чужим признаниям. В его взгляде мелькнуло напряжённое удивление. Если ритуал действительно сработал, если их мир был отражением другого, то всё должно совпадать до мелочей… и тогда подобные оценки звучали почти невозможной роскошью, слишком лично.        — Я мечтал всю жизнь быть рядом с ним, я пообещал ему.        — Быть рядом всю жизнь? — Переспросил Цзысюань.        — Типа того, — слишком по-детски легко ответил заклинатель. — В Ордене Гусу Лань есть Два Нефрита, а у нас, в Юньмэн Цзян, будут два героя.        Вэй Усянь на миг прикрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Один гуй знает, что дёрнуло его тогда, но Яо дери, он не жалеет. Он мечтал провести подле Цзян Чэна всю свою жизнь, ему не важно было как. Ничего дороже Ордена и Цзян Чэна у него не было. Прошли годы, но, кажется, ничего не изменилось.        Они не успевают досмотреть иллюзию — та внезапно рушится, рассыпаясь на острые, звенящие осколки, будто хрупкое стекло под невыносимым давлением. Пространство искажается, плывёт, и в тот же миг из глубины пещеры вырывается пронзительный крик, от которого холодеет кровь.

He’s my man

And i love him like nobody else can

He’s my man

He’s gonna quite mad

      Сквозь расплывающийся туман, зыбкий и неровный, им всё же удаётся уловить обрывок происходящего — тень ритуала, едва различимую, почти ускользающую. Чужой голос звучит глухо, будто из-под воды, но слова пронзают яснее любого крика:       — Пусть он выживет. Пусть в тот злополучный день Цзян Чэн выживет.       И в этих словах всё: отчаяние, решимость и цена, которую заклинатель уже заплатил.         Крик повторился.        — Дядя ты не можешь пойти туда один, мы даже не знаем где он! — Цзинь Лин подбежал к мужчине, останавливая его. Краем глаза он мог видеть всё ещё не отошедших от увиденного друзей и какого-то совсем разбитого дядю Вэя.        Цзян Ваньинь скрипнул зубами, мысленно соглашаясь с правотой племянника. И что теперь? Ему стоять здесь и ждать чуда?        После всего… после всего, что он увидел, злость кипела внутри. Ему хотелось встряхнуть хорошенько одного идиота, хотелось приложить точно так же второго. И Яо дери, ему хотелось расплакаться от переполняющей нежности. Не ошибся. Он не ошибся. Вэй Ин любит его. И Цзян Чэн, что умер — это он. Придурок создал другую ветвь одного единственного злополучного дня, переписав его. Это повлекло последствия, но он сделал это ради него.        Тот самый второй раз, о котором Вэй Ин говорил ему. Он воспользовался тёмной энергией, чтобы создать Вселенную, где не найдёт мёртвое бледное тело Цзян Чэна.       Впору было задуматься о собственных проблемах с головой, раз это впечатлило его. Но это не помешает ему устроить паршивцу хорошую взбучку.        На душе всё равно было спокойно. Его любят. Любят Цзян Чэна. Вэй Ин любит Цзян Чэна, Саньду Шэншоу.       — У тебя есть предположение откуда доносится звук? — Цзян Ваньинь обернулся к Вэй Усяню, тот выглядел неважно: бледен, как смерть, и нем, как рыба. Совсем не похоже на его обычное поведение.        — Догадываюсь, придётся подраться с парочкой призраков, — под «парочкой» он подразумевал гораздо больше, чем сотня.        Саньду Шэншоу хищно улыбнулся.