Речные воды молчат о чувствах прошлого

Столько ночей мои слёзы лились градом 

Я боялся, что унесу своё разбитое сердце с собой в могилу 

      Судя по голосу, Цзян Чэн пребывал в бешенстве.        Вэй Ин усмехнулся, чуть ли не с ноги открывая дверь в кабинет главы, он, тем не менее, проскользнул незамеченным. Саньду Шэншоу ругался с подчинёнными, выдвигал им претензии насчёт дел, которые те наворотили в деревне на окраине у границ.        Молодые адепты выглядели по-настоящему огорчёнными, юноши клялись, что не подозревали, что тварь окажется такой сильной.        И если вначале Вэй Усянь даже поразился тому, что Цзян Чэн отчитывает их всего лишь по такому пустяку, то услышав, что пострадали и простые жители, он только сочувствующе покачал головой.       Поняв, что мальчишек пора спасать, пока на них не спустили всех собак, Вэй Ин вклинился в разговор, безапелляционно заявив, что те невиновны и могут идти и «не бойтесь, Чаншэн Лянь отпускает» проводил их взглядом.        Ваньинь напротив радостным не выглядел. Знакомая складка на лбу уже показывала насколько «уместно» было выступление заместителя.        — Думаешь можешь командовать? — Он провёл пальцем по Цзыдяню.        Вэй Ину эта привычка казалась милой. Даже очень.        Он легко улыбнулся, качнув головой:        — Конечно же нет, Цзян Чэн, — добавил сразу же. — Просто подумал, что нам с тобой не помешало бы расслабиться и вылазка была бы отличной идеей, что скажешь?        Цзян Чэн не выглядел таким раздражённым, каким хотел казаться, и Вэй Усянь, заранее зная, что победил, лукаво улыбнулся, дожидаясь, когда глава сдастся добровольно.        — У нас полным-полно работы, — хоть тот и старался показаться грубым, выходило из рук вон плохо. А это сорвавшееся так естественно «у нас» заставляло Вэй Ина светиться поярче солнца.        — Думаю, что если нас не будет денёк-другой, Орден не развалится, — большую часть работы они сделали, осталось совсем немного, мелкие прошения можно было передать старшим адептам, а им стоило бы выкроить несколько дней для себя.        К тому же, Вэй Усянь до безумия хотел провести побольше свободного времени с Цзян Чэном. Вспоминая слова Цзинь Лина, в груди предательски затаилась надежда. Впрочем, слепцом он не был, если поймёт, что перебарщивает тут же остановится. Ну, постарается.        — Соглашайся, Цзян Чэн, — проканючил он.       Тот показательно устало выдохнул, покрутил головой и, с видом самого большого мученика, хлопнул себя по лбу.        Вэй Ин едва слышно рассмеялся. Он уже победил.        — На границе, да? Думаю за три дня управимся.        — Ты ведь говорил про пару дней, — перестав хмуриться, сказал Ваньинь. — Откуда взялся третий?        Вэй Ин надулся.        — Вам нужно почаще отдыхать глава, а то скоро пылью покроетесь, — акцент на возраст делать явно не стоило, но это он понял позже, когда услышал ответ.        — Пылью? — Цзян Чэн беззлобно фыркнул. — Ну, значит будешь сдувать с меня пыль. Опыт у тебя всё-таки многовековой.        Вэй Ин, не ожидавший такой подставы с последним предложением, до глубины души обиделся, состроив грустную мину. Его шиди совсем не щадит его старческое душевное равновесие. И сердце.        Сердце он точно не щадит, когда так улыбается.        «Какой же ты красивый, Цзян Чэн», — обижаться долго у него бы не получилось всё равно. Обижаться на Цзян Чэна, который тут показательно строил из себя строгого главу, в то время как на лице против воли показывалась улыбка — было что-то из разряда невозможного. Точно не для Вэй Ина.       — Цзян Чэн, — позвал его он.        Тот прищурился, в уголках глаз появились лёгкие морщинки, Вэй Ин, увидев это, не мог не залюбоваться этим. С каждым проведённым днём вместе его любовь, что итак была всецело отдана этому прекрасному мужчине, росла. Любить взрослого Цзян Чэна оказалось так приятно.        — Ну чего? — Он первым не выдержал чужого пристального взгляда.        Вэй Ин был готов поспорить, что видел слегка порозовевшие кончики ушей.        «Прелесть», — он улыбнулся, а затем, с самым серьёзным видом подошёл ближе, встав напротив.        — Ты такой ворчун, знаешь? — И тут же отскочил назад, пока его не схватили за воротник.        — А ну сюда иди!        А проходившие мимо кабинета главы ученики могли слышать громкий смех его заместителя под такие же громкие крики и обещания переломать ноги.

Я зубами вцеплюсь в свои сомнения, 

Ведь только тебя я хочу

      Деревенька откуда поступила просьба о помощи оказалась небольшой, а местные очень приветливыми. Они радушно встретили двух заклинателей. Не ожидая увидеть лично главу и его заместителя, те чуть ли не в ноги кланялись мужчинам.        — Пожалуйста, расскажите нам поподробнее о твари, что вас беспокоит, — Цзян Ваньинь не забыл сперва извиниться за то, что адепты Юньмэн Цзян не смогли справиться и помочь им. И лишь потом, когда они расположились в гостевой комнате главы поселения, он задал вопрос касаемо их дела.        Вэй Ин сидел рядом и помалкивал.        Глава деревни не рассказал им чего-то необычного, лишь сказал, что животина стала пропадать, а по ночам они слышат какие-то странные звуки. Ту же информацию рассказали и ученики. Им так и не удалось столкнуться с тварью, однако в ходе процесса поимки, та ранила двух мужчин. К счастью, они не пострадали сильно.        Саньду Шэншоу не мог не отметить, что его партнёр подошёл к делу серьёзно. Вэй Ин не пререкался, не шутил, на радость главы Цзян, он даже не смотрел на него, внимательно слушая старосту.        Такая серьёзность этого человека немного напрягала, но вместе с тем и радовала. Было очевидно, что прожитые годы и огромный опыт сделал его немного серьёзнее. И это не могло не радовать Цзян Ваньиня, которому действительно не хватало надёжного человека подле него.        Вместе с тем, он старался не заострять внимание на том, что Вэй Ин совсем не смотрит на него. За последнее время чужое пристальное внимание вошло в их привычную размеренную жизнь, и, чего греха таить, полюбилось. Вэй Ин умел смотреть по-особенному. Или скорее смотрел так, что заставлял чувствовать себя особенным.               В груди теплилась приятная мысль о том, что у них будет несколько дней наедине.       Цзян Чэн конечно знал, что он жадный, особенно до этого человека. Он всегда хотел его себе полностью. Но, казалось, прошедшие годы заставили его всё понять и отступиться окончательно. Теперь же…        Странно ли это идти бок о бок с человеком и понимать, что он одновременно знаком тебе и в тоже время нет?        Саньду Шэншоу мог поклясться себе, что отпустил Старейшину Илина давным-давно, а последний разговор стал конечной. Но вместе с тем прямо сейчас, когда Вэй Ин шёл впереди, рассуждая о том, какая же это тварь может быть, Цзян Чэн чувствовал что-то сродни спокойствию и нежности.        Вэй Усянь всегда вызывал в нём только глухое раздражение и горечь. А может и нет. Но тот период времени, когда это было не так, уже почти забылся, стёрся из памяти.       Вэй Ин ощущался, как дом. Будто недостающий кусочек пазла, которого он лишился в далёком прошлом, снова оказался в его руках. Весь… его? Заклинатель больше не говорил слова признания, Цзян Чэн и не просил. Не был уверен, что готов услышать их снова, но…        Дело было не в них. Точно не в этом. Дело было в том, как Вэй Ин смотрел, как касался, как шутил, как проявлял понимание и терпение, как заботился о Цзинь Лине, как помогал ему, как выдвигал собственные предложения для будущих соглашений.       И снова, как смотрел. Смотрел, смотрел, смотрел. Саньду Шэншоу всегда чувствовал этот прожигающий взгляд, замечал, как тот задерживается на его руках, когда он случайно, по старой привычке, касается Цзыдяня. Смотрел, когда он читал письма. Смотрел, когда он поучал адептов. Смотрел, когда он кричал и ругался.       Смотрел так, будто ничего интереснее главы Ордена Юньмэн Цзян не существует.       Паршивца не смущало даже присутствие Цзинь Лина. Уже, наверное, все кто видел лучше крота, заметили.       Пустота приправленная горечью начала заполняться совсем иными чувствами, и хуже всего, что Цзян Ваньинь не смог уловить, когда всё изменилось. Будто в одночасье человек стал для него всем.        Снова.       Дважды. Дважды один и тот же человек. И это Цзян Чэн то называет Вэй Усяня дураком? Кто здесь настоящий дурак, так это он.        — Мы на месте, — голос прозвучавший у самого уха вырвал его из клубка мыслей. И когда только он подошёл так близко? Даже дыхание можно почувствовать. Мурашки прокатились по телу, и, чтобы скрыть это, он шагнул вперёд, ответив ёмкое «вижу».       — Видишь что-то необычное? — Саньду Шэншоу осмотрелся вокруг, но ничего примечательного разглядеть не мог. То ли из-за внезапной неловкой сцены, в которой на самом деле ничего такого не было, то ли из-за собственной рассеянности.        — Не-а, — так же негромко отозвался Вэй Ин и, незаметно для Цзян Чэна, окинул его долгим взглядом.        — Посмотрим в лесу? — Он собирался развернуться, но внезапно оступился. Нога зацепилась за спрятанный под листьями камень, и Цзян Чэн по-глупому завалился вперёд, готовый вот-вот встретиться лицом с грязной и холодной землёй.        Его поймали знакомые руки. Лицо Вэй Ина оказалось недопустимо близко. Взгляд серых в глаз невольно метнулся к губам напротив, и Цзян Чэн против воли сглотнул. Они ведь уже целовались. Вэй Ин, кажется, тоже смотрел на его губы. И даже когда он встал и не нуждался в опоре, тот продолжал придерживать его за талию, не отойдя ни на цунь.       Цзян Чэн потянулся первым и вздрогнул, услышав шорох позади.        Он, как ужаленный, отошёл от мужчины. Анализировать произошедшее или вернее непроизошедшее времени не было. Рука легла на рукоять меча, в любой момент готовая вытащить его.        Вэй Ин, к счастью, последовал его примеру. 

Раньше я думал, что непокорный, как скала 

Проводил ночи в одиночестве 

      Тварь была хитра, но недостаточно изворотлива. Против двух сильнейших мечников ей нечего было противопоставить. Лютый дух медведя был агрессивным, даже очень. Становилось понятно, почему рядовые ученики не могли с ним совладать. Медведи не самые умные животные, однако сильные и любят охранять свою территорию.       — Ну конечно, — протянул Вэй Ин, чуть наклонив голову.        — Замолчи и смотри по сторонам, — холодно бросил Цзян Чэн, уже выхватывая меч.        Неестественно огромное животное напало первым, агрессивно пытаясь дорваться до наглецов, посмевших зайти на его территорию.        Вэй Ин ушёл в сторону легко, почти лениво, откровенно дурачась. Его меч описал дугу, не столько ударяя, сколько направляя поток энергии, заставляя тёмную ци зверя «соскользнуть» в сторону.       — Слева, слева! — Весело крикнул он. — Или ты хочешь, чтобы он тебя обнял?       — Я тебя сейчас самого обниму мечом, — процедил Цзян Чэн, резко разворачиваясь и встречая удар лапы лоб в лоб.       Искры разлетелись, когда его клинок выдержал силу удара. Он не отступил ни на шаг.       Вэй Ин хмыкнул:        — Глава Ордена Цзян такой суровый мужчина, умеет удивлять, — заискивающе протянул заклинатель.        — А ты умеешь только бубнить? — Отрезал Цзян Чэн.       Он резко сместился в сторону, и их движения на миг совпали — как будто они всё ещё понимали друг друга без слов. Цзян Чэн давил, жёстко, прямо, не давая зверю развернуться. Вэй Ин, напротив, обходил, перехватывал поток энергии, заставляя его терять равновесие.       Они двигались слаженно, чувствуя каждое намерение другого, как своё собственное.       Медведь взревел, и земля под ногами дрогнула.       — Серьёзно? — Вэй Ин ловко перепрыгнул через удар. — Он обиделся.       — Он сейчас тебя съест, если ты не заткнёшься, — мрачно бросил Цзян Чэн.       — Заботишься обо мне? Как мило.       — Думаю, как буду объясняться перед всеми, что Чаншэн Лянь был сожран медведем, — Цзян Чэн прекрасно знал, что тот просто издевается, хотел бы — давно бы прикончил животину. Играется, придурок.       Вэй Ин рассмеялся, припираться с Цзян Чэном — одно удовольствие.       — Тогда постарайся не отставать, глава.       — Попробуй меня обогнать, старый идиот, — бросил Цзян Чэн в ответ и рванул вперёд, не обращая внимание на громкий смех и протянутое «А-Чэн, неужели ты так обиделся на ту шутку о возрасте?»       То, что ему безумно нравилось вновь быть с Вэй Ином по одну сторону, он пока был не готов признавать.       Им не потребовалось много времени, они управились с монстром в два счёта.       Полдня придётся потратить на дорогу обратно, а значит в запасе у них оставалась сегодняшняя ночь, завтрашний день и завтрашняя ночь, а утром можно было и отправиться в дорогу. В такой глуши делать, конечно, было нечего, но Вэй Ину много и не нужно было, кроме как приятно провести время вдвоём.        Староста поблагодарил их за работу, щедро накормив и позволив помыться.       А затем их ждал большой и неприятный сюрприз.        — Простите, простите, — староста низко поклонился, не переставая бормотать извинения. Их деревушка не большая и путники здесь почти не останавливаются, вот и гостиницы нет, и в качестве ночлега они могут предложить только одну скромную комнату на верхнем этаже.        Вэй Ин принялся успокаивать мужчину, в конце концов, они взрослые мужчины, нет ничего такого в том, чтобы переночевать в одной комнате.        Правда, когда он смотрел, как дёргается от гнева глаз Саньду Шэншоу, мысленно взмолился. Староста не предупреждал об одной кровати, пусть та и была огромной.          — Давай сегодня перетерпим, а завтра долетим до соседнего города, м? — Предложение звучало спокойно, логично, а главное так, что не придраться. Внутренне Вэй Ин ликовал, он был только рад поспать в одной кровати, как раньше. Сам уже и не помнил это щекочущее чувство внизу живота.       Цзян Чэн ничего не выражающим взглядом окинул его фигуру и медленно кивнул.        Они незаметно переместились на постель, Вэй Ин вот вообще не запомнил, когда успели снять верхнее и лечь. Зато он прекрасно может запомнить, как бьётся его сердце от чужой близости. Язык так и норовится сказать что-то глупое, но разрушать атмосферу нервного спокойствия не хочется. Сколько лет прошло с их совместного лежания в одной постели? Цзян Чэн зол? Ему неприятно?        За всей беготнёй мыслей он едва не пропускает мимо ушей чужое бурчание:        — Прекрати вертеться.        Вэй Усянь поворачивает голову и натыкается на чужую крепкую спину. Широкая. И хотя у него такая же, эта воспринимается иначе. Интересно, что будет если он прижмётся к ней своей грудью?        — Ты что делаешь?! — Возмущение в голосе звучит скорее растерянно и ошеломлённо, чем по-настоящему зло, и именно поэтому Вэй Ин не спешит отстраняться. Хотя инстинкт самосохранения всё ещё подсказывает, что делать это стоило бы немедленно.       — Я скучал, — только и сказал он после затянувшегося молчания.        Цзян Чэн судорожно вздохнул, но не стал перебивать.        — Я не знаю всего, что случилось в этом мире, хотя врать не буду, ознакомился, — хмыкнул Вэй Усянь, пуская по чужому телу дрожь. — Не знаю, что произошло у тебя с ним, но… я не он.        Цзян Чэн помолчал, прежде чем ответить:        — Я знаю, — негромко отозвался он.       — Я не смогу стать им, — продолжил Вэй Ин после. Он надеялся, что звучит не слишком жалко. — Я тоже через многое прошёл, ты даже не представляешь, — руки до этого мирно покоящиеся на его собственном теле внезапно обхватили поперёк талии, прижимая мужчину ближе к себе. Сложно представить, что на него нашло, что такая откровенная чушь вырвалась наружу. Может правду люди говорят, что чем старше становится человек, тем болтливее он? А ему в последние годы компанией было лишь собственное отражение и изредка сны, которые он начинал путать с реальностью. — Столько раз я спрашивал себя зачем? Почему? Почему ты посчитал, что моя жизнь дороже твоей? И это после всего, что я вытворил… после того, как я помог Лань Ванцзи и они пришли в наш дом.        Ваньинь проигнорировал чужое имя из уст шисюна, вместо этого он обратил внимание на другое.        — Ты ни в чём не виноват, — он смутно помнил, как сразу после всего у него случился эмоциональный срыв. Но точно знает, что совсем не следил за словами и обвинил во всём Вэй Усяня, поддавшись гневу. А ведь тот был немногим старше его и тоже в одночасье потерял дом.       — Не думай, что я не понимаю, Цзян Чэн. Я ведь не такой дурак, — на губах проступила слабая улыбка. — Но понимать и чувствовать это немного разное. Умом я понимаю, а чувствую себя всё ещё паршиво.        Не из-за твоих слов, — осталось неозвученным, но вполне ясным.       Цзян Чэн ничего не ответил, про себя лишь подумал, что тот не соврал — вообще ни разу после их встречи Вэй Ин не соврал ему. В самом деле изменился. И в тоже время остался таким, каким был.        — Шицзе плакала, а Цзинь Цзысюань был её поддержкой, — он фыркнул, вспоминая павлина в те годы. — И моей тоже. Удивительно, да? Этот павлин стал мне другом, после всего через что мы прошли, было бы странно будь оно иначе. Но тебя это всё равно не заменит.        — Я рад, что у вас всё сложилось там, — Цзян Чэн не стал спрашивать, кому сейчас Вэй Ин говорит эти признания. Возможно, они и вовсе не предназначены для его ушей.        Но тот, словно чувствуя чужие сомнения, лишь усмехнулся краем губ и продолжил:        — Я говорю это тебе, если что, — тихо добавил он. — Ты был им, но он не стал тобой.        «И что это значит?»        — Это значит, что я люблю тебя.        Саньду Шэншоу едва не задохнулся воздухом. Мысли спутались мгновенно и беспорядочно; он даже не успел понять, сорвались ли эти слова с его губ вслух или же шисюн каким-то невозможным образом научился читать его мысли и ответил ему.       — Я давно отпустил его, — продолжил Вэй Ин, не оставляя Цзян Чэну ни секунды, чтобы прийти в себя. — Хотя всё равно скучал.       Он усмехнулся едва заметно, устало и удивительно мягко.       — Но стоило мне снова увидеть тебя, как я сразу понял, что окончательно пропал. Ты совершенно невозможный, Цзян Чэн.       — Ч-что… — Голос предательски осип. Он судорожно сглотнул, будто в горле внезапно пересохло, и лишь затем сумел выдавить: — Что это значит?         — Что, я тобой восхищаюсь? — Как ни в чём не бывало, вопросом на вопрос ответил Вэй Усянь. — Цзян Чэн, ты отстроил Орден в одиночку. У меня была шицзе и Цзысюань, а ты был совершенно один с маленьким ребёнком. Ты заработал себе имя, тебя уважают и боятся, но люди твоего клана любят тебя. Разве это не заслуживает восхищения?       — Это моя обязанность.        — Да, я знаю. Вот только ты не должен был быть один. Как минимум, с тобой должен был быть он.        Цзян Чэн раздосадовано покачал головой:       — Он не виноват. У него не было выбора.        Вэй Ин фыркнул, зарывшись лицом в чужую копну волос на затылке. Приятный запах. Хотелось утонуть в нём.       — Это он тебя в этом убедил?        — Это правда, — едва он договорил, как вздрогнул от неожиданности: чужая рука бесцеремонно скользнула ниже, касаясь нижнего даньтяня прямо поверх ткани одежд.       От этого наглого, почти вызывающего жеста по телу пробежала резкая дрожь. Вэй Ин как будто почувствовал причину. Откуда только узнал?       — Он его мне отдал, представляешь? — Голос дрогнул тихим, почти болезненным смешком. Должно быть чужие откровения влияют на него слишком неблагоприятно. Или, быть может, он слишком давно хотел сказать это. — Два дня и две ночи терпел невыносимую боль, пока из его груди вырывали ядро.        В этих словах странным, уродливым узлом переплелись жестокая правда, горечь и какая-то надломленная ирония, от которой становилось только хуже.       Всё ещё не отболело.        Не было нужды говорить почему Старейшина Илина так поступил, оба мужчины понимали причину, хоть и по-разному.        Вэй Ин продолжал легко поглаживать, про себя вспоминая ужасы их войны, что они пережили. Он бы никогда не хотел превращаться в того себя снова. Становилось стыдно и противно. Возможно, Вэй Усянь из этого мира тоже не хотел, но у него не было выбора. Тех, кого Вэй Ин беспощадно убил, Вэй Усянь защищал ценой собственной репутации.        Как они похожи.        Это должна быть насмешка от судьбы. Параллельных миров такое бесчисленное множество, а он попал именно в этот… Жестоко.        Всё, как он и хотел. Цзян Чэн жив.        — Я сделал кое-что ужасное, — внезапно признался он и тут же ощутил, как тело под ним напряглось и заледенело. Каким он будет в любимых глазах, когда расскажет? Монстром? Убийцей? Поехавшим? Прошло так много времени, что он почти забыл об этом.        — Что? — Ледяным, не терпящим лжи, голосом спросил Саньду Шэншоу.        Вэй Ин уже знал отношение главы Юньмэн Цзян к тёмному искусству. Проклиная себя на чём свет стоит, он всё же признался:        — Я тоже однажды использовал энергию инь. В борьбе против Вэней и… и немного позже, — это не было оправданием, и он даже не заметил, что дрожал, но, похоже, это заметил его собеседник.        — Почему?        Одно слово. Всего одно. А у Вэй Ина весь мир рушится от леденящего кровь ужаса.        — Мы не справлялись, армия Вэнь Жоханя была слишком сильна. А потом… потому что я эгоист, — лимит его откровения на сегодня был исчерпан. Даже под страхом смерти он не сможет сказать правду о второй причине. Он подорвался с постели, желая скрыться от чужих глаз, но твёрдая хватка на запястье не позволила ему двинуться дальше.        — Ты продолжил пользоваться ей?        Продолжил ли ты использовать тёмную энергию, захотел ли стать кем-то всесильным и править с её помощью? — Вот что на самом деле спрашивал глава Цзян.        — Никогда, — еле слышно выдохнул он, с трудом размыкая губы.       Цзян Чэн, казалось, удовлетворённый этим ответом, коротко кивнул. Напряжение всё ещё не исчезло, оно звенело в воздухе натянутой струной.        Он медленно убрал руку и, помедлив лишь мгновение, тихо произнёс:        — Спи.        — Злишься? — Растеряв прежнюю смелость, он лёг рядом так, чтобы не касаться чужого тела.        — Нет.        И услышав ответ, Вэй Ин уже не решился спросить врёт ли он или в самом деле не злится. 

Никогда не думал, что услышу громкий стук своего сердца, 

Но чёрт побери

      Утро наступило грешно рано. Вэй Ин не хотел просыпаться. Они должны были отправиться сегодня в соседний городок, хотя у самого заклинателя были подозрения, что Саньду Шэншоу после вчерашнего не захочет оставаться в его обществе более и прикажет немедленно отправляться в Орден. Но нет, они в самом деле сейчас, в самую что ни на есть рань, собираются отправиться в маленькое путешествие.        С присущей ему игривостью, заклинатель старался втянуть главу в разговор, но тот напрочь игнорировал его. Вэй Ин может и хотел бы обидеться, но прекрасно понимал чужие чувства. Не та правда, которую хочется услышать, особенно после того, как в мире уже существует один пример, который ничем хорошим не закончился.        Грустить и злиться он не стал, рассчитывая задобрить шиди после приземления в город. Он точно помнил, что, когда первый раз попал сюда в своём мире, пришёл в настоящий ужас! Количество собак в городе превышало всевозможные нормы. Сейчас только и оставалось радоваться, что все страхи рано или поздно проходят, у него поздно, но, как оказалось, не зря.        Они остановились в гостинице, взяв один номер, но две раздельные постели.        — Я отойду ненадолго, ладно? — Дождавшись кивка, Вэй Ин убежал.        Где-то здесь, он точно помнил, был рынок с щенками-оборотнями. В прошлом такая была у Цзинь Лина, страшное создание, названное феей, ребёнок страстно обожал, а он, в свою очередь, был готов визжать и проклинать всех, что никакая это не фея, а настоящий монстр. Перестал бояться он её только спустя двадцать с хвостиком лет — и то только её. Других псин заклинатель всё ещё побаивался. Окончательно страх ушёл после, когда он однажды спас ребёнка от смерти. Малыша чуть не загрызли насмерть. Пришлось преодолевать свои страхи. С тех пор его личный страх прошёл.        Со всей возможной скрупулёзностью он выбирал между щенками, но в итоге взгляд остановился сразу на двоих. Женщина, завидев хорошего покупателя, с радостью демонстрировала и нахвалила своих щенят.        «Ладно, пусть будут оба. В конце концов в Юньмэне должно быть два героя, даже если те щенята», — он показал на двух милашек, один из которых рыженький — хмурился, и даже грозился цапнуть его, а вот чёрненький наоборот весело тявкал, крутясь вокруг своего хвостика и вокруг рыженького.        В час Козы Вэй Ин вернулся в гостиницу. 

•••════ •⊰❂⊱• ════•••

      Цзян Чэн не мог выбросить слова об использовании тёмной энергии из головы. Он и сам понимал, что в своё время у них было преимущество только благодаря Вэй Усяню и его мертвецам, но услышать, что, даже не теряя ядро, Вэй Ин всё равно использовал энергию инь на войне, оказалось неприятно. И если это он ещё мог понять, то о второй причине оставалось только гадать. Неприятно, но терпимо.       В тот момент, когда он рассказал собственную болезненную тайну, которая для многих уже ею и не была, ему показалось, что ничего не поменялось. Словно он всё ещё в том же храме и вынужден выслушивать это снова. Но чужая рука, нежно проводящая поверх одеяний, заставила бурю эмоций поутихнуть. Вкус разочарования остался на языке, смешавшись с благодарностью.        Настолько, что он едва мог держать себя в руках, чтобы не повернуться и не прижаться к чужой груди. Оставалось довольствоваться мягкими касаниями и приятным будоражащим дыханием в затылок.       Вэй Ин не назвал причину, по которой он вновь прибегнул к тёмной ци после войны, и Цзян Ваньинь нутром чувствовал, что та ему не понравится. Недомолвки успели порядком утомить Саньду Шэншоу, но он чувствовал, что ни он, ни Вэй Ин не готовы к этой правде и не стал давить.        Он спросит чуть позже, когда будет готов.        Лёжа поперёк кровати, он бездумно водил взглядом по потолку. Сейчас он, как никогда, был рад остаться одному в комнате, хотелось обдумать всё произошедшее. А слова, произнесённые под покровом ночи, так и продолжали набатом стучать в голове.        Им восхищаются.        Всю свою недолгую жизнь с родителями, Цзян Чэн в тайне соревновался с шисюном, надеялся превзойти его однажды и поймать гордый взгляд матери и восхищённый взгляд Вэй Усяня. А теперь, Вэй Ин сам сказал, что восхищается им. И сердце предательски повелось.        — Я неисправим, — обе руки закрыли лицо, а губы сжались в тонкую линию. Он хотел поцеловать его. В той деревушке, до столкновения. Если бы монстр объявился хотя бы мяо позже, он бы сделал это. Притянул бы болтливого засранца к себе и заставил бы заткнуться.       Я люблю тебя.        — Заткнись, — собственный голос прозвучал до того хрипло, что будто и не его вовсе.        Я люблю тебя.        — Да заткнись же ты! — Рявкнул Цзян Чэн, не слишком разбираясь, на кого именно он сейчас злится: на ситуацию, на мир или на собственные душевные терзания, которые всплывают в его голове, как у юнца.       В следующую секунду несчастная подушка, ставшая случайной жертвой его ярости, уже летела в дверь — с удивительной точностью и ещё более удивительным отсутствием совести.       Дверь, разумеется, должна была открыться именно в этот момент, для большего позора главы Цзян.        И подушка с мягким, почти торжественным «пфух» впечаталась прямо в лицо Вэй Ина.       Наступила короткая, подозрительно спокойная пауза, которая тут же прервалась испуганным лаем.        — Какого? — Он нахмурился, приподнимаясь на локтях.       Вэй Ин сиял так ярко, что Цзян Чэн не поверил своим глазам.        — Что это? — Хрипло не то от шока, не то от накатившего волной возбуждения спросил он.       — Щенки.        Он видел, что щенки. Только что они делают у Вэй Ина на руках?! Что, собственно, и спрашивает.        Маленький комок шерсти чихнул, и Вэй Ин закрыл дверь, войдя вглубь комнаты. Он остановился напротив притихшего Цзян Чэна.        — Ты боишься собак, — как-то отрешённо сказал он.        — В моих годах боятся собак уже не солидно, — беззлобно припомнил затянувшуюся шутку о возрасте заклинатель.        Цзян Чэн закрыл глаза. Громко показательно выдохнул и протянул руки вперёд.        — Дай сюда, — сказал он.        Он осторожно взял сразу двоих. Те тут же начали обнюхивать незнакомца.        — Как назовёшь?        — Зачем купил их?        Они сказали это одновременно. Ваньинь мог поклясться, что видит искреннее недоумение на лице шисюна. Тот даже открыл и закрыл рот, переваривая услышанное, пока не взорвался возмущённым:        — Они же такие милые! — Пылко воскликнул он.        Милые. Цзян Чэн ни разу не слышал, чтобы тот хоть раз назвал собаку милой и держал её в руках, а здесь даже не одна, а сразу два щенка.        — Милые? — Насмешливо изогнул бровь он, впрочем в душе был согласен. Невероятно милые, а потому глава Цзян не отказал себе в удовольствии погладить их. Те мигом прильнули к тёплой ладони, не стесняясь щекотать её мокрым язычком, они отчаянно нуждались в человеческой ласке.        Сердце забилось быстрее от осознания. Вэй Ин вчера расстроил его и сам всё понял, поэтому решил загладить вину таким нехитрым способом. А ещё он назвал «страшных монстров» милыми и сам принёс их. И он совсем не выглядел, как человек, который панически боится собак.       Это был подарок. Два щеночка-оборотня для Цзян Чэна.       — Подумал, что Юньмэну не хватает ещё двух героев, — Вэй Ин опустился на одно колено, потянувшись к рыжему комку шерсти. Тот тут же попытался укусить заклинателя, но зубки были настолько мелкими, что не причинили бы вреда и мухе.               Саньду Шэншоу с неверием смотрел на то, как заклинатель позволяет покусывать свои пальцы, улыбается и совсем не боится.        — Так что, как назовём? — Вэй Ин, казалось, и вовсе не замечал чужого ступора.       — Тучка и Принцесса.        — Снова Принцесса? — Переспросил он, улыбаясь. — Это ведь мальчики, Цзян Чэн.        — Они милые, сам же сказал, — фыркнул мужчина.        И Вэй Ин не мог не согласиться с ним. Наблюдая, как грозный Саньду Шэншоу гладит щенят, он только и мог, что улыбаться, как дурак.        — Да, те ещё милашки, — и взгляд его был прикован к статной фигуре. 

•••════ •⊰❂⊱• ════•••

      Они зашли в небольшую таверну внизу, оставив щенков под талисманом защиты. Те, утомлённые после загруженного дня, погрузились в сладкий сон. Цзян Чэн долго смотрел на них, не в силах оторвать взгляда. А Вэй Ин не был в силах оторвать свой взгляд от него, продолжал сидеть на полу.        Саньду Шэншоу не заводил собак с самого детства, хотя всё ещё любил их. Ему нравилось играться с маленькой Феей, а когда та подросла, он искренне радовался, что собака была смышлёной и не только помогала своему хозяину, но и главу Цзян слушалась. Собака любила его. Однако, даже несмотря на всё это, он не решался заводить собак в Пристани больше. Ему, слишком занятому делами всего клана, не было времени лично обучать собаку-оборотня, — упустим тот факт, что он помогал с воспитанием Феи полностью, — а оставлять питомца на кого-то другого совершенно не хотел. Какой смысл в домашнем животном, если доверять его кому-то другому? Разве же тогда он твой питомец, если всю заботу, ласку и внимание ему уделяет кто-то другой? Руководствуясь этой мыслью, он так и не завёл ни щенка, ни уже взрослой умелой собаки-оборотня.        И вовсе не потому что Вэй Усянь боялся собак и если бы его дух захотел посетить дом, то не смог бы подойти ни на цунь к Пристани Лотоса.        Теперь же, наслаждаясь приятным чувством тепла от мягкой шерсти, он задумался о том, что придётся всерьёз взяться за их обучение. Они должны выйти отличными помощниками на Ночной охоте. Думая об этом, Ваньинь невольно улыбнулся. В далёком детстве отец был тем, кто подарил ему щенков, но он же и отнял его у них. Истина была очевидна, словно солнце в зените: маленький Вэй Усянь боялся собак. Любых. Даже самых маленьких, безобидных и послушных. Даже сейчас Цзян Чэн может припомнить, как ему было обидно и каким ненужным он себя почувствовал. Почему стоило какому-то проходимцу появиться в их доме и у него тут же отобрали то, что ему нравится? Ещё тогда, ребёнком, он подумал «А теперь так будет всегда?». И не ошибся. Так было всегда. Любовь и внимание отца, которое он так пытался заслужить, доставались А-Сяню просто так. Даже его добрая сестра приняла мальчика и относилась со всей заботой. А матушка… с приходом Вэй Усяня в Пристань Лотоса, матушка тоже изменилась. Он итак почти не слышал добрых слов с её уст, а после и вовсе перестал.        До этого момента Цзян Ваньинь искренне считал, что свыкся. Какой-то период времени, после смерти Старейшины Илина, у него и вовсе не было человека, с которым нужно было соревноваться за всеобщее внимание. Даже людей, перед которыми он хотел бы выглядеть хоть немного лучше, уже давным-давно не было.        «И что в итоге?», — он хмыкнул про себя.        «Передо мной сидит человек, который добился бессмертия, его уровень самосовершенствования превосходит мой в десятки раз, он снова впереди, а я здесь. Сижу и радуюсь, как дурак, что он подарил мне щенков.»       Или что он преодолел свой страх и вспомнил о том, что Цзян Чэн любит собак?       Разбираться со своими чувствами всегда было так сложно.        Они ждали свой заказ, ничего особенного: пара чарок вина и суп с мясом.        Вэй Ин сидел напротив с задумчивым лицом и смотрел на улыбку мужчины прямо перед ним. Цзинь Лин в свой последний визит по секрету сказал ему, что давно не видел дядю в таком приподнятом настроении, ещё и на регулярной основе. Это грело. Хотелось радовать Цзян Чэна, дать ему почувствовать себя любимым и нужным.        Он не соврал, когда сказал, что восхищается Саньду Шэншоу. Таким человеком невозможно не восхищаться. Это честь — иметь право называть его детским именем, видеть его улыбки, слышать его ругань и угрозы, помогать ему с нагрузкой, драться с ним бок о бок, шутить, и подкалывать, и препираться почти как в юности.        Цзян Чэн безумно красивый. В самых смелых мечтах он никогда не смел представлять взрослого Цзян Ваньиня. Не знал, каким тот будет. Боялся узнать о том, что он отнял у этого человека. Боялся разочаровать его посмертно.        А теперь мог не представлять, теперь знал и видел, какой он. Сильный, смелый, статный, гордый, непреклонный, уважаемый, до щемящей боли в рёбрах родной.        Хочется остаться. Всегда быть рядом, как угодно. Вэй Ин уже без него не сможет. Не после того, как узнал, как он хмурится, когда читает прошения своих людей; как увидел его наставления для младших адептов; как увидел, с какой теплотой в глазах он смотрит на своего племянника (Вэй Ин никогда не смел мечтать, чтобы увидеть это. Каждый раз, когда слышал «шишу» мысленно просил прощения у Цзян Чэна, что отнял у него возможность услышать «цзю-цзю»); как услышал собственное детское имя, произнесённое этим голосом и которого он не слышал с самого детства; и как увидел, что неровная складка на переносице распрямляется во сне и строгое лицо становится мягким.        «Я люблю тебя. Как же я люблю тебя, Саньду Шэншоу.»       — Ваш заказ, дорогие гости, наслаждайтесь, — хозяин с приветливой улыбкой поставил заказанные блюда и с чувством выполненного долга удалился.        — Что за взгляд? Ешь давай.        — Какой ещё взгляд? — Он лениво подпёр щёку рукой, недоумённо вскинув бровь.        «А то сам не знаешь», — хотелось съязвить мужчине, но он усилием воли заставил себя промолчать.        — Мне что, уже и смотреть на тебя нельзя? Глава Цзян такой жестокий, — проканючил заклинатель, показательно надувшись.       Щека Цзян Чэна дёрнулась.        — Ешь, — чётко сказал он. — Нечего комедию ломать.        Он успел заметить, как Вэй Ин уже порывался открыть рот и сказать что-то подстать ему, и прервал его:        — Чаншэн Лянь, разве не ты хотел задержаться подольше? — В тон ему ответил Цзян Ваньинь. С нечитаемым выражением лица он приступил к еде.        Тот насупившись, выдыхает. Молча признаёт поражение. Правда надолго его не хватает, и он с новым приливом сил начинает разговор.        — Вкусно?        — Да, — с тем же лицом отвечает Цзян Чэн. А затем, увидев, как заклинатель хочет продолжить нести чушь, едва слышно выдыхает.        «Неугомонный.»       — Ну что там у тебя? — Он решил сначала выслушать Вэй Ина.        — Сходим вместе на Ночную охоту? Цзинь Лин и несколько адептов Ланьлин Цзинь тоже присоединятся.        Вэй Ин прекрасно знал, что из-за отсутствия прямых наследников, Саньду Шэншоу сейчас в поисках того, кого смог бы обучать на роль следующего главы. В его мире ему по случайности удалось наткнуться на далёкую побочную ветвь семьи Цзян, однако проверив бывшее место жительства его преемника, он обнаружил, что тот и не рождался, а у семьи родилась миленькая дочурка.        — Не пойму, тебе в самом деле заняться нечем? — Цзян Чэн нервно покрутил Цзыдянь на пальце. — Добавить тебе работы?        — Конечно нет, — он мягко улыбнулся. — Просто подумал, что мы могли бы больше времени проводить вместе.       Не скажет ведь, что жизнь так быстротечна, а он не успеет и глазом моргнуть, как снова останется один.        Возможно, Цзян Чэн его понял, а может и нет. Но своё согласие глава Цзян дал.        Как только выдастся свободное время, они обязательно сходят на Ночную охоту.  

Коснись меня, чтобы я понял, что не сошёл с ума 

Я никогда не встречал таких, как ты

И боялся любви, но что поделать? 

      — Да они с ума меня сведут, — Вэй Ин стонет, заваливаясь в кабинет.        — Как прошло собрание, Чаншэн Лянь?        — Не издевайся надо мной, Цзян Чэн, — Вэй Ин садится за второй маленький столик рядом. — Они настоящие изверги, нарочно несли какую-то чушь. За идиота меня считают?        Небольшое собрание было проведено спустя какие-то две недели. Не прошло и нескольких дней с того момента, как они вернулись после их небольшого приключения, как все главы решили собраться и обсудить нечто очень важное. Глава Юньмэн Цзян и сам мог бы присутствовать на нём, однако сослался на дела. Во-первых, старейшины, похоже, и впрямь считали нового заместителя Саньду Шэншоу глупцом, который не разбирается в политике. Это был отличный шанс продемонстрировать им обратное. Во-вторых, Цзян Чэну и самому было интересно, как поведёт себя Вэй Ин в его отсутствии, и, судя по отчёту старших адептов и письму от Цзинь Лина — Чаншэн Лянь заставил их всех раскрошить собственные зубы от злости. Конечно, тот факт, что он очень хорошо разбирался в документации уже был известен главе Цзян, он неоднократно видел и выслушивал высказывания по делу, где-то даже был готов признать, что шисюн разбирается куда лучше, чем он сам.        Отправить Вэй Ина одного на собрание было также поводом для него побыть одному.        — Ты сильно занят, Цзян Чэн? — Вэй Ин крутит кисточкой, выпятив губы.        Саньду Шэншоу неопределённо пожимает плечами.        Ему нужно было немного времени собраться с мыслями, и он думал, что за время отсутствия шисюна сможет это сделать. Как он наивен.        — Может сходим куда-нибудь, м?        У Вэй Ина красивая улыбка. По-усяневскому задорная с хитринкой, есть в ней что-то завораживающее. Иначе бы Цзян Чэн не смотрел бы так пристально.        — А-Чэн?        У Вэй Ина приятный голос, вызывающий мурашки по коже.        — Ты чего застыл, ну? Не хочешь, так и скажи, — он хмурится, и, похоже, обидевшись, хочет уйти.        Вэй Ин красиво обижается. Делает это по-особенному, так что хочется смеяться, а не злиться на чужую дурость.        — Теперь ещё и смеёшься?!        Вэй Ин возмущается, складывает руки на груди и искренне не понимает, чего такого смешного он сказал. Он ведь просто хотел время с шиди провести, понимаете? А Цзян Чэн, кажется, наконец-то понимает. Вэй Ин ведь ребячится с ним, как с маленьким, разве может такое главе именитого Ордена понравится? А Цзян Чэну нравится. Очень. До щемящей нежности под сердцем.        Что же ты делаешь, Вэй Ин?        — Пошли, — Цзян Ваньинь поднимается, негромко хмыкнув.        У Вэй Ина, оказывается, и такое лицо может быть.        «Почаще его дразнить, что ли?»       — Да что с тобой, А-Чэн?               — Двигай давай, — бросает Цзян Чэн, даже не оборачиваясь, лишь ускоряя шаг и задевая его плечом.       — А ты не пихайся! — Вэй Ин тут же отталкивается в ответ, недовольно морщась, но в голосе уже сквозит привычная насмешка.       — А ты не возмущайся, нечего в проходе стоять, бездельник, — сухо отрезает Цзян Чэн, наконец кидая на него короткий, колкий взгляд.       — Ничего я не бездельник! — Тот возмущённо вскидывает брови, но почти сразу в его выражении проступает что-то живое, упрямо-игривое. Лёгкая перепалка странным образом вызывает щекотливое чувство у обоих. — Я вообще-то очень устал, пока там отдувался за двоих.        — Не за двоих, а за весь Орден, балда, — фыркает Саньду Шэншоу, закатывая глаза, но уголок его губ на мгновение всё же дёргается. — Сам вызывался помогать.        — Ты поэтому гоняешь меня везде? — Вэй Ин чуть наклоняет голову, заглядывая ему в лицо сбоку. — Я, между прочим, ещё и учеников учу вообще-то.        — Видел я твои учения, они с ног валяться после пары выпадов, — Цзян Чэн хмыкает, скрещивая руки на груди.       — Так в этом вины моей нет! — Он вскидывает руки вверх, кончиком пальцев задевая чужой подбородок.        — За ластами следи! — Тут же прилетает в ответ. — И вообще, как тебе в голову пришло тренировать их нерабочей рукой?        — Чем это тебе мои руки не нравятся, а? — Он снова вскидывает их, на этот раз нарочно пытаясь коснуться чужого лица. — Это потому что местные учителя не рассчитывают на тяжёлые времена.        — Война давным-давно закончилась, незачем их так гонять, — хмыкает в ответ глава Цзян. — Да твою ж за ногу, Вэй Ин! Убери руки.       Тот же, в свою очередь, наваливается на главу всем телом, оказываясь слишком близко.        У Вэй Ина снова по-детски надутое лицо, что совсем не вяжется с образом взрослого и сильного заклинателя.        — Что это ты имеешь против моих учений, м? Они стали сильнее, — голос опускается до шёпота, а лица находятся друг к другу настолько близко, что слышно чужое дыхание.       К щекам Цзян Чэна на краткий миг прилила краска.       У Вэй Ина красивая улыбка. Саньду Шэншоу уже успел привыкнуть к этой улыбке, она мелькает на лице его верного помощника постоянно, иногда с хитринкой, иногда лукавая, иногда слишком нежная, чтобы это можно было списать на помутнение его собственного рассудка. Цзян Чэн никогда не может отвести взгляд. Вот и сейчас замер и не может не смотреть.        Улыбка, да?..        Губы шевелятся, говорят что-то, только вот глава Цзян не может понять что.       Наверное, в его собственном взгляде мелькает что-то такое, что заставляет придурка придвинуться совсем близко.        Ваньинь сглатывает.        Улыбка уже как с минуту превратилась во что-то другое: что-то между ухмылкой и нервным хихиканьем. А Цзян Чэн всё ещё не в силах оторвать взгляд.        Сильные руки обхватывают талию, лицо отклоняется в сторону и у самого уха раздаётся чужое тяжёлое дыхание.        Цзян Чэн невольно вздрагивает, когда чувствует лёгкое касание зубов на мочке. Хриплый полувздох вырывается случайно, а руки невольно касаются плеч. Мощные очертания мышц можно увидеть даже сквозь одежду, а под руками те и вовсе ощущаются каменными. Слюна скапливается во рту. Ваньинь не понимает чего он хочет, оттолкнуть заклинателя или напротив притянуть его как можно ближе. Вэй Ин тем временем продолжает покусывать мочку уха, меняя нехитрое действие на полизывание. Цзян Чэн жмурится до красных пятен перед глазами.        И вдруг.        Укус. Прямо в шею. От неожиданности он ахнул, широко распахнув глаза. Цзян Чэн растерянно уставился вперёд, взгляд упорно продолжал цепляться за собственные пальцы, которые до посинения сжали чужие плечи и не выпускали.        Он всё это время не отталкивал Вэй Ина, а притягивал его ближе к себе.        Вэй Ин внезапно шумно выдохнул. Словно осознал.       Кажется, Цзян Чэн молчал слишком долго.        — Извини, — тот резко отстранился, выглядя по-настоящему виноватым.        Это было что-то новенькое. Вэй Усянь почти никогда не выглядел виноватым.        Он сам отцепил его руки, и, ещё раз пробормотав тихие извинения, выбежал, оставив, всё ещё не пришедшего в себя, Цзян Чэна одного.        Ваньинь прерывисто выдохнул, про себя проклиная тело, что предало его.        — Гуль с тобой, Вэй Ин, — он тихо выругался, взглянув вниз. Придётся помедитировать немного, чтобы успокоиться, а уже после отправиться на поиски сбежавшего шисюна. 

Я не могу поверить, не могу поверить 

Что наконец-то нашёл кого-то 

      Вэй Усянь избегал его большую часть дня. Стоило ему появиться в одной части Пристани Лотоса, как его заместитель оказывался совсем в другой. Адепты и вовсе не знали, где находиться Чаншэн Лянь и у Цзян Чэна были подозрения, что тот подговорил их. Когда нужно, его было не найти, зато когда ему хотелось побыть наедине, — и он не придумал ничего лучше, чем отослать шисюна на собрание и совместить полезное с полезным, — то Вэй Ин прохода ему не давал.        Ситуация выглядела абсурдно. Он — глава Ордена, по всей Пристани бегает в поисках своего заместителя, который умело скрывается.        Злиться, однако же, не выходило. Саньду Шэншоу прекрасно понимал, почему Чаншэн Лянь бегает от него. Он бы, конечно, мог поскорее поделиться своими умозаключениями с тем, но, похоже, эта игра пришлась ему по вкусу.        Цзян Чэн хмыкнул своим мыслям. С приходом Вэй Ина он стал чаще позволять себе ребяческое поведение, чаще улыбался, шутил, пребывал в хорошем расположении духа и менять ничего не хотелось от слова совсем.        Он становится мягче. Ещё лет десять-пятнадцать эта мысль привела бы его в неподдельный ужас, но сейчас… Юньмэн Цзян был одним из самых великих ныне имеющихся Орденов, если не самый. Торговля, дипломатия, сильные воины — дела шли вверх, и с каждым днём всё лучше и лучше. На их стороне Ланьлин Цзинь, племянник давным-давно заменил неугодных людей предыдущего главы на своих собственных, которым безоговорочно доверял. Все крысы были убраны без лишнего шума, и дела Ордена Цзинь пошли вверх. Репутация Саньду Шэншоу всё ещё оставляла желать лучшего за пределами Юньмэна и Ланьлина, но главу Цзян это нисколько не волновало.        Всё действительно было прекрасно. Настолько, что подобные мысли должны были страшить. И так и было. Раньше. Он бы обязательно забеспокоился о том, что за всем хорошим непременно грядёт плохое, но теперь эти сомнения казались далёкими. Отчего-то появилась уверенность в том, что всё будет хорошо и дальше.        Уверенность в завтрашнем дне.       Он не врал Вэй Ину, когда сказал, что они не на войне. Более того, той и не намечалось. Но если Чаншэн Ляню так хочется потренировать адептов и сделать их ещё сильнее, глава Цзян ничего против не имеет.        — Надо сказать ему, — в конце концов, подумал вслух Цзян Чэн, покачав головой. А то идиот ведь так и продолжит бегать.        Цзян Чэн вот устал, за последний десяток всё чего он хочет это стабильности. Мысль, что он опять ошибается даже не приходила в голову. Вэй Ин был таким назойливым, чуть ли не в рот ему заглядывал каждый гуев раз, а сегодняшний порыв окончательно вывел из равновесия, доказав, что все его жалкие попытки удержать самоконтроль смехотворны.        Однако даже к концу дня, глава Цзян так и не смог пересечься со своим заместителем. Тот старался не попадаться ему на глаза, а когда пришло время сна, должно быть, совсем незаметно прокрался в свои покои.        Решив, что выловит несчастного завтра, он отправился к щеночкам. Те радостно закопошились у его ног, стоило Цзян Ваньиню присесть рядом и коротко потрепать их по мягким головам. Лишь после этого он позволил себе омыться и наконец лечь спать.        Однако утро принесло новые поводы для раздражения. Выполнив первые обязанности и машинально отметив, что день подозрительно спокойный, Цзян Ваньинь внезапно понял: его личное бедствие всё ещё самым смехотворным образом избегало встречи с ним.       — Позовите его ко мне в кабинет, — бросил глава Цзян через плечо одному из адептов.        Тот внезапно сжался, а взгляд его забегал из стороны в сторону.        Цзян Чэну вдруг стало не по себе. Между лопаток неприятно пробежал холодок, а в груди шевельнулось смутное, совершенно необъяснимое беспокойство. Он медленно нахмурился, чувствуя, как раздражение начинает смешиваться с тревогой.       — Понимаете, глава, — с заминкой начал юноша. — Ещё до восхода солнца, Чаншэн Лянь пропал. Никто не видел, как он покидал территорию Пристани Лотоса.       Вэй Ин исчез.