Запретная магия

Весь оставшийся день превратился для Гермионы в изощрённую пытку. Время тянулось подобно густому, удушливому зелью. На уроках Заклинаний она умудрилась трижды перепутать взмах палочки — невиданная оплошность для лучшей ученицы курса. Профессор Флитвик лишь обеспокоенно покачал головой, списав всё на «послевоенный синдром». Если бы он только знал, какой именно синдром выжигал её изнутри. Рон крутился рядом всю вторую половину дня. Его внезапное проявление заботы, обычно такое привычное и тёплое, теперь вызывало у Гермионы глухое раздражение, граничащее с тошнотой. — Пойдём к Черному озеру после трансфигурации? — Рон попытался взять её за руку, когда они шли по загруженному коридору третьего этажа. — Гарри занят с Джинни, а мы могли бы... ну, побыть вдвоём. Поговорить. Мы почти не общаемся нормально с тех пор, как тебя переселили в эту башню старост. Гермиона мягко, но решительно отняла свою ладонь, сделав вид, что поправляет ремень переполненной сумки. Пальцы Рона показались ей слишком мягкими, слишком... чужими. Её кожа всё ещё требовала жёсткой, болезненной хватки Малфоя. — Прости, Рон. У меня сегодня дежурство по замку, а перед этим нужно сдать Макгонагалл отчёты по патрулям, — солгала она, не моргая. Каждое фальшивое слово оседало на языке привкусом пепла. — Опять Малфой спихнул на тебя свою часть работы? — Рон мгновенно помрачнел, его лицо залилось нездоровым румянцем, а кулаки сжались. — Этот холёный ублюдок совсем обнаглел. Гарри говорит, что Министерство держит его на коротком поводке, но в Хогвартсе он ведёт себя так, словно этот замок всё ещё принадлежит его дружкам-Пожирателям. Если он хоть пальцем тебя тронет или оскорбит... — Я сама со всем разберусь, Рон, — резко перебила его Гермиона. Её голос прозвучал холоднее, чем она планировала. — Я не маленькая девочка и умею постоять за себя. В этот момент толпа студентов впереди раздалась в стороны. Из-за угла вышла группа слизеринцев во главе с Малфоем. Он шёл вальяжно, засунув руки в карманы мантии. Забини что-то негромко говорил ему на ухо, и Драко кривил губы в своей привычной, высокомерной усмешке. Когда они поравнялись, Малфой на секунду замедлил шаг. Его серые, штормовые глаза скользнули по Рону с глубочайшим презрением, а затем переместились на Гермиону. Взгляд задерживался на её губах, затем опустился к воротнику блузки, под которым скрывались наколдованные иллюзорные чары. Малфой едва заметно раздул ноздри, словно улавливал её запах среди школьной суеты, и в глубине его зрачков промелькнуло сытое, хищное торжество. Он ничего не сказал. Просто прошёл мимо, едва задев её плечом. Но этого короткого касания хватило, чтобы по телу Гермионы прошла волна дрожи, а внизу живота болезненно потянуло. — Видала? — прорычал Рон, оборачиваясь ему вслед. — Точно прирезать тебя готов. Как он смотрит на тебя... Меня от этого взгляда наизнанку выворачивает. «Меня тоже», — мысленно отозвалась Гермиона, с трудом сдерживая рваный выдох. Но только выворачивало её не от ненависти, а от дикого, извращённого голода. К семи часам вечера замок погрузился в полумрак. Из-за сильного тумана, пришедшего с гор, факелы в коридорах едва рассеивали темноту, создавая причудливые, пугающие тени. Гермиона шла по восточному крылу пятого этажа. Официально — патрулировала. Практически — искала его. Она знала, что он придёт. Ломка, о которой Драко говорил утром, оказалась взаимной. Это была невидимая нить, натянутая до предела между двумя повреждёнными разумами. Дверь в заброшенный класс заклинаний, не использовавшийся со времён Первой магической войны, была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука, но Гермиона почувствовала его присутствие ещё до того, как переступила порог. Этот запах — морозный воздух, дорогой табак и едва уловимая нотка горького миндаля — въелся в её подсознание. Она скользнула внутрь и закрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Стоило замку тихо щелкнуть, как из полумрака запыленного класса выросла высокая фигура. Драко не стал тратить время на язвительные приветствия. Он настиг её в два широких шага, грубо впечатав спиной в закрытую дверь. Из её груди вырвался короткий возглас, который он тут же заглушил своим ртом. Этот поцелуй был ещё более яростным и голодным, чем прошлый. Малфой целовал её с какой-то отчаянной, злой агрессией, словно наказывал за то, что она заставила его ждать весь этот бесконечный день. Его язык бесцеремонно ворвался в её рот, заставляя подчиниться. Гермиона застонала, сильнее вжимаясь спиной в деревянные доски двери, пока её пальцы судорожно цеплялись за лацканы его мантии. — Грейнджер... — прорычал он в её губы, отрываясь на секунду, чтобы сорвать с неё школьную мантию и швырнуть её прямо на запыленный пол. — Ты пахнешь Уизли. От тебя за версту несёт его дешёвым одеколоном и тупостью. — Мы просто... разговаривали, — тяжело дыша, ответила она. Её глаза блестели в темноте. — Он хотел пойти к озеру. — Мне плевать, куда он хотел пойти, — Драко жёстко перехватил её за горло, не сжимая до удушья, но фиксируя её голову так, чтобы она не могла отвернуться. Его большой палец надавил на её нижнюю губу, пачкая её в помаде. — Ты не пойдёшь с ним. Ты вообще больше ни с кем не будешь тратить своё время, кроме меня. Ты поняла меня, грязная маленькая вещь? Слово «грязная» больше не ранило её. В его устах оно звучало как клеймо собственности, которое она принимала с пугающим упоением. — Покажи мне, — выдохнула она, бросая ему вызов. — Покажи, что я твоя. Серые глаза Малфоя полыхнули безумием. Он рванул воротник её блузки, и пуговицы с тихим треском посыпались на каменные плиты, утопая в многолетней пыли класса. Его свободная рука скользнула под юбку, безжалостно сжимая бедро и оставляя на нежной коже будущие тёмные следы. Он приподнял её, заставляя обхватить своими ногами его талию. Гермиона подчинилась, полностью повиснув на нём, удерживаемая лишь его сильными руками и прижатая к твёрдой двери. Драко действовал лихорадочно. Избавившись от мешающей одежды ниже её талии, он расстегнул свои брюки. Острие его желания упёрлось в её истекающее влагой лоно. — Смотри на меня, Грейнджер, — приказал он хриплым, сорванным голосом. — Запомни этот момент. Ни один твой святой гриффиндорец никогда не прикоснётся к тебе так. И с этими словами он одним резким, сокрушительным движением вошёл в неё на всю глубину, заставляя её закричать от шокового, пронзительного наслаждения, которое эхом разнеслось по заброшенному классу.