52 Hz

Мужики, здорово охуевшие от капитанской новости, тем же вечером всей толпой ввалились в комнату Соупа, вцепились в него намертво и утащили в комнату отдыха, попутно завалив кучей вопросов. По возможности пытаясь ответить на каждый из них, Соуп внутренне нервничал — он толком не мог понять, как теперь к лейтенанту Райли будут относиться другие. В современном обществе омеги служили в армии. Они в принципе могли заниматься всем тем же, что и альфы — каких-либо ограничений на это не было, главное — делай свою работу хорошо. Лейтенант Райли свою работу делал, и делал безупречно — даже лучше, чем некоторые альфы, но ранее о своём вторичном поле никому не сообщал. Джон понимал: если тот молчит — значит на то есть веские причины, но волну недовольства в отряде это вряд ли бы остановило. Поэтому переживания о реакции членов команды на вторичный пол Гоуста и занимаемую им должность Соупа так и не отпускали. Для себя МакТавиш твёрдо решил, что ему плевать — омега ли Райли, альфа, бета, да хоть трансформер — ему железно поебать. Хуже Гоуст от этого точно не стал. Только придётся получше фильтровать свой пиздёж в некоторых моментах и внимательнее следить за руками — но и к этому можно было спокойно привыкнуть. На полное осмысление собственного отношения к лейтенанту у Соупа ушли ещё одни бессонные сутки. Поэтому, сидя на второй день вечером в комнате отдыха и перекидываясь картишками с Алленом, Соуп привычно обернулся в сторону дивана, на котором постоянно восседал Райли, с желанием выдать какую-нибудь остроумную фразу насчёт жопоглазости Джозефа — и, напоровшись на пробел в том месте, моментально сдулся. Поначалу Джон думал, что отсутствие Райли пройдёт для него незаметно, но уже совсем скоро он начал ощущать странную пустоту рядом. Потому что как бы Гоуст не звал его придурком и не отстранял сержанта подальше, он никогда не исчезал полностью — оставался тёмной тенью где-то на периферии взгляда, щекоча нервы своим незримым присутствием. И теперь от его отсутствия становилось неуютно. Даже вечное молчание Райли было бы более приятным, чем… ничего. Парни многозначительно переглянулись между собой, подметив изменившееся настроение Соупа. Роуч, с хитрой улыбкой отпил пива из банки и во всеуслышание заявил: — А я теперь понял, почему лейтенант так охуел в тот раз, когда бухой в щи Джон предложил ему познакомиться с омегой, крутившим вокруг него хвостом в баре Сан-Франциско. Помните? Соуп такого категорически не помнил, поэтому, нахмурившись, отрицательно покачал головой. Газ широко улыбнулся и заговорил: — Конечно, не помнишь, Тав. Ты тогда был пьян в стельку и почему-то решил сыграть роль свахи — вцепился в лейтенанта и пытался утащить его в сторону того сладкого парнишки. Аллен, тоже припомнив эту ситуацию, засмеялся в голос: — Он ещё тогда предлагал быть его шафером на свадьбе. Представляете, как Райли в тот момент сдерживался, чтобы не врезать ему? К заливистому смеху Джозефа присоединились остальные, хватаясь за животы и падая куда попало. Соуп побагровел до кончиков ушей — такого он абсолютно не помнил. Блядь, ну не мог он такого сделать! Роуч, подняв голову от стола, кое-как прохрипел, утирая невольные слёзы: — Да что ты башкой машешь, братан? Бля буду — ты это сделал! А ещё потом искал в телефоне ювелирные магазинчики и выпытывал, какой у лейтенанта размер безымянного пальца. Да если бы кэп тогда нас не разогнал — ты бы ещё и в крёстные к их детям начал проситься. — Я не мог быть настолько пьян… — прохрипел полностью красный Джон, укладываясь на стол грудью и пряча лицо в сгибе локтя. Лицо жгло. Всё ещё прихихикивающий Роуч похлопал его по плечам и навалился сверху: — Мог, дружище, ещё как мог! Потом Райли от тебя ещё два дня шарахался, помнишь? Сука! Да у меня же есть запись! Ну-ка, подожди… Роуч полез в телефон и, отыскав нужное видео, сунул оторопевшему МакТавишу под нос: — Смотри! На видеозаписи было запечатлено тёмное помещение бара: Райли каменным изваянием сидел за столом, а Соуп, слегка покачиваясь, стоял рядом с ним, вцепившись в его руку и упрямо пытался вытащить его из-за стола. Другой рукой Райли держался за край стола как за спасательный круг и расширенными глазами наблюдал за действиями сержанта, который упрашивал его: — Пойдем познакомим тебя с тем сексапильным мальчиком, который пускает на тебя слюни, элти. Я, как твой друг, не могу позволить тебе упустить такой великолепный шанс натрахаться вдоволь. Ну давай, вставай… А если он не хочет одноразовый секс — можем вас быстренько поженить. Я сейчас же сгоняю за кольцами. Какой у тебя размер? Чего ты молчишь, придурок? Видишь — он собирается уходить! Бля, погоди, я его догоню и верну обратно… Слава всем существующим богам, от пьяного забега за якобы омегой всей жизни его лейтенанта, по мнению Соупа, Гоуста спасла тяжёлая лапища капитана, удержавшая МакТавиша на месте. Видеозапись на этом прекратилась. Соуп, невидяще глядя дикими глазами в погасший экран, только и смог произнести: — Да он же меня наглухо уебать мог… Роуч, сидящий рядом, утешительно потрепал его по плечу: — Но не уебал же. Он вообще многое тебе позволяет и спускает с рук. Я чую — и в этот раз всё будет хорошо, братишка. Через неделю вернётся Гоуст — и всё придёт в норму. Я чертовски соскучился по его адским тренировкам, даже как-то простенько стало. — Без него вообще все распоясались, щенки. Пиздят без умолку, решив, что раз он не альфа, то значит можно творить, что вздумается, — Аллен презрительно зарычал, отпивая пиво. — А кэп дал отмашку на перевоспитание, — Кайл закинул в рот чипсы и довольно улыбнулся. Соуп, потихоньку приходящий в себя после шоковой терапии Роуча, с неверием смотрел на них, ощущая, как внутри слабеет стянувший кишки морской узел. Они не стали думать о нём хуже. Блядь, как же он любил этих придурков. — «Без летальных исходов и непоправимых последствий», — довольно процитировал Соуп, расслабленно откидываясь на спинку стула. Понимающие хищные отблески сверкнули в глазах парней. Вечер был закончен на весьма положительной ноте. А утром Соуп со всей ответственностью приступил к своим непосредственным обязанностям — заменил собой пока что отсутствующего лейтенанта. Что ж, чему-то от него он всё же научился — и стоило применить это на практике. Его грозный рык разносился по всему тренировочному полю, когда он уничтожал вяло копошащихся в собственном навозе выблядков. О да, сержант узнал, кто распустил слухи, и кто, подхватив, разнёс их дальше. С каким удовольствием он размазывал скулящие отряды по полю, с каким наслаждением наблюдал, как они валятся один за другим на полосе препятствий, и с не менее злобной радостью скалился им вслед, замечая на себе колкие и обозлённые взгляды. Парни из команды не отставали — находили предлоги проводить у их отрядов тренировки, сменялись с одного на другого, не давая продохнуть никому. Так и прошло время до вечера пятницы. Заскучав, оперативная группа кучей ввалилась в зал. Заданий пока не было, издеваться над шарахающимся от них бравым воинством уже не хотелось, а руки Джона быстро заживали под чутким контролем дока. Светить шрамы от собственных зубов Соуп никому не собирался, поэтому напялил на себя излюбленное спортивное облачение своего лейтенанта — рашгард с длинными рукавами и удлинённые шорты — и шагнул вместе с парнями в пропахшее потом помещение. Предварительно размявшись, Соуп уверенно взялся за штангу. Выжимая веса, он на пару мгновений отключился — и очнулся только тогда, когда откуда-то сбоку прозвучал хохот. Страхующий его Газ помог уложить гриф на место, и вместе они начали прислушиваться к происходящему. В отдалении, у самого ринга спиной к ним собралась кучка почёсывающих языками идиотов. До чуткого слуха сержантов доносился их разговор: — Да я готов очко своё поставить, что они знали об этом, поэтому и держали его в группе — всегда удобно иметь под рукой готовую дырку. — Думаешь, он добровольно подставлялся? — Уверен. Иначе бы его никто и не взял в отряд. На этого громилу бы никто не залез, а так всегда можно с кем-то скоротать время. Они заржали. С каждым произнесённым словом Соуп чувствовал, как по венам разливается кипящее бешенство. Как они смеют?! Как их поганые языки поворачиваются нести подобное дерьмо в сторону Райли?! Впервые за долгое время внутри подняла голову взбешённая таким отношением тварь. Райли был своим. Он был частью стаи. И подобного отношения к своему старшему терпеть четырёхлапый не собирался. В этом вопросе Соуп был с ним полностью солидарен. Я уже думал, ты подох после того раза, и я внезапно стал бетой. Накажи! Поставь на место! Вспори им брюхо, — злобно рычал тот, щёлкая пастью, всё ещё слабый, но твёрдо стоящий на лапах. Что ж, отказывать себе и зверю в удовольствии наказать придурков Джон не стал. В этот момент они были единодушны в своём намерении, слившись в одно разъярённое целое. Медленно поднявшись с тренажёра, Соуп посмотрел на Кайла. Его верхняя губа подрагивала от сдерживаемого гнева. Встретившись с ним взглядом, он вопросительно поднял бровь. Получив ответный кивок, оба хищно двинулись к мнящим себя бессмертными капралам. Те, что стояли к ним лицом, завидев их, резко замолчали, моментально бледнея от ужаса, а вот стоявшие спиной мужчины не видели подходящих сержантов, и так и остались стоять и ржать. Джон провёл языком по занывшим от предвкушения драки клыкам и дёрнул уголком губ в совсем не весёлой улыбке. Стиснув кулаки, Соуп повторял про себя как мантру: «Калечить до непоправимых последствий и убивать нельзя!». Тварь была не согласна с этим, Соуп — тоже, но и с позором вылететь со службы не хотел, поэтому приходилось держать себя в руках. Схватив за плечо особо пиздлявого, он развернул его к себе лицом, положил на плечи ладони и улыбнулся во всю пасть, недобро оскалившись. И чем дольше этот придурок смотрел в лицо сержанта, тем хуже ему становилось — учуявшая кислый запах страха тварь довольно ощерилась в груди. Видимо что-то животное отразилось на лице Джона, потому что идиот-капрал чуть не обоссался на месте. — Фамилия, капрал! — рычаще прогремел МакТавиш. Определённо, долгое нахождение рядом с Райли внесло свою лепту. — Стивенсон, сержант, — проблеял тот, заикаясь и съёживаясь, будто не он буквально пару мгновений назад поливал грязью своего командира. — Капрал Стивенсон, сейчас вы пройдёте на ринг и ответите за каждое произнесённое вами слово, ясно? — Джон сильнее стиснул плечи солдата. — Альфы ведь всегда отвечают за свои слова, — прорычал шотландец, опасно блеснув синими глазами. — Но… — глаза капрала забегали по сторонам, он оглянулся, ища поддержки у своих товарищей. Идиот. Здесь тебе никто уже не поможет. — На маты. Живо, — прошипел Соуп, отталкивая от себя этот жалкий мешок с говном. Пока придурок, источая ужас, перелезал через канаты, Соуп внимательно посмотрел на второго сплетника. Перехватив взгляд МакТавиша, Гаррик двинулся к побледневшему капралу и навис сверху, испепеляя его взглядом чёрных глаз. — Ты пойдёшь следующим, — приказал Кайл отодвигая его дальше от двери и перекрывая пути отхода. К стихийно образовавшемуся шоу начали подтягиваться остальные. Так даже лучше — не придётся повторять несколько раз, — прикинул про себя Соуп, — хватит с них и такой показательной порки. Подтянувшиеся Джозеф и Роуч встали по сторонам, окружив конкретно присевшую на очко компашку. Шагнув следом за проштрафившимся Стивенсоном на ринг, Джон повёл плечами и тряхнул головой — всё тело гудело от предвкушения драки, и очень хотелось выплеснуть скопившееся бешенство. Без непоправимых травм и летального исхода, — ещё раз повторил он про себя и смерил взглядом стоящего напротив червя: вспотевший и белый словно стена, Стивенсон трясся и жалобно озирался по сторонам. Думаешь, кто-то вступится за тебя, идиот? Нееет… Они хотят хлеба и зрелищ. И мне незачем им в этом отказывать. — Готов? — спросил Соуп, вставая в стойку. Стивенсон дёргано кивнул головой в знак подтверждения. — Тогда нападай первым. И лучше бы тебе вырубить меня с первого раза, капрал, — тон, с которым он произнёс последнее предложение, не сулил выблядку ничего хорошего. Набычившийся от пренебрежительного тона Стивенсон рыкнул и неуклюже понёсся вперёд, пытаясь ударить Соупа в лицо. Джон легко отошёл с траектории удара, отчего тот, не успев среагировать, пролетел мимо и врезался в канаты. Оскалившись, Соуп обманчиво мягкой поступью приблизился к нему: — Я ведь предупреждал тебя, капрал. Лучше бы ты вырубил меня с первого удара, — и от души врезал тому в лицо. После этого Соуп выпустил наружу то, что так долго просилось на свободу, превращая Стивенсона в натуральную грушу для битья — кажется, на его теле не осталось ни единого места, по которому бы не прошёлся увесистый кулак сержанта. Соуп довольно рычал, слыша как взвизгивает это жалкое подобие на альфу, мешком валяющееся на матах и закрывающееся от его ударов. Джон отошёл в сторону, скомандовал ему отодрать свою жопу от ринга и встать, после чего снова с удовольствием продолжил раскатывать скулящего капрала в тортилью. Зверь внутри удовлетворённо скалил острые зубы, капая вязкой слюной и радуясь от того, что к нему наконец-то прислушались и дали волю. Когда Стивенсон, уже хныча и захлёбываясь кровавой юшкой, повалился на колени, Соуп, глубоко и часто дыша, встал перед ним и дёрнул за волосы, задирая его голову так, чтобы тот лучше видел и слышал то, что Джон хотел донести до него и до всех остальных: — Если мне не изменяет слух и память, ты недавно ставил очко на правдивость своих слов? — он дёрнул сильнее, отчего капрал тоненько взвизгнул. — Так вот, отныне ты своё очко подставишь лейтенанту по первому его требованию и с огромным удовольствием, понял? — Соуп шипел, словно рассерженная змея. — Потому что ты, сука, не посмеешь больше и рта поганого открыть в сторону своего командира. Только если к тебе обратятся, и при этом ты будешь должен хорошенько подумать, что ты можешь, а что не можешь проблеять, иначе этот урок вежливости повторится ещё раз. — Соуп сжимал волосы Стивенсона с такой силой, что вполне мог бы содрать с него скальп. МакТавиш поднял свой кипящий бешенством взгляд выше и прошёлся им по хмурым лицам стоящим вокруг зевак: — Всем всё ясно?! — гаркнул он, заставив наблюдателей дёрнуться и нестройными голосами подтвердить, что да — ясно как божий день. Отшвырнув уже несопротивляющегося Стивенсона в сторону, МакТавиш с досадой посмотрел на испачканное красным покрытие. Блядь, снова всё в крови… Ну хоть для разнообразия в этот раз не в его. Он пошевелил занывшими от ударов пальцами и, посмотрев на них, закатил глаза, раздражённо выдохнув: опять полез в драку без бинтов. Кожа на костяшках стесалась и на них выступила кровь, смешиваясь с попавшей на них кровью капрала. Поднеся кулак ко рту, Соуп на пробу лизнул её, покатав по языку. Скривившись, он сплюнул на то место, где сейчас лежал Стивенсон: — Что на запах, что на вкус — редкостное дерьмо. Спрыгнув с ринга Соуп, уже не обращая внимания ни на шарахающихся от него сослуживцев, ни на творящееся позади него шевеление, двинулся к душевым, желая поскорее смыть с себя кровь этого убожества и пойти на боковую. Вечер закончился совсем не так плохо, как ожидалось. На следующий день, завтракая с парнями, Соуп узнал, что кучка вчерашних долбоёбов так пересралась после его показательной порки, что те чуть не попадали в обморок, а его самого теперь называют таким же наглухо ёбнутым, как и Гоуста. Услышав последнее, Соуп от неожиданности подавился едой и долго не мог прийти в себя, безуспешно пытаясь откашляться и перевести дух. Роуч довольно ржал, тыкая его в бок: — А Соуп у нас молодец — сменил амплуа придворного шута на личного палача тёмного императора. Шотландец обалдело качал головой — пиздец да и только. Но с этого момента больше никто не смел некорректно отзываться о лейтенанте: остальные сплетники благоразумно предпочли засунуть языки куда поглубже и стали резво съёбываться при одном только появлении на горизонте кого-либо из членов сто сорок первой. Так прошли два следующих дня. А на третий на базу вернулся лейтенант Райли. В тот день Соуп весь извёлся в жутком нетерпении — хотелось рвануть к пропускному, встретить лейтенанта и узнать, как он сейчас. Очень хотелось задать ему охулиард вопросов, которые, скорее всего, останутся без ответа, но так Джон вновь смог бы погрузиться в привычную, возникающую рядом с ним тишину. За завтраком Джон постоянно косился на входную дверь в надежде увидеть, как внутрь просачивается знакомая тень, поглощая собой весь свет, но Райли всё не было. Парни успокаивающе похлопывали его, приговаривая, что ещё не вечер, мол дай лейтенанту вновь влиться в ритм. Но вся соль была в том, что по ощущениям Джона Гоуст никогда и не выходил из ритма, живя одной работой, а на людях он не показывался только из-за него. После обеда Соуп пошёл к капитану и поинтересовался, куда же запропастился Райли, на что получил утешительный ответ, что у лейтенанта скопилось море бумажной работы. Хорошо. Джон даст ему время разобраться с этим и не будет ебать мозги своим присутствием. Зверь недовольно ворчал, ощущая неуютную пустоту рядом с собой и царапал грудину изнутри, требуя найти Райли. Соуп и сам был бы рад, но приходилось уважать чужие личные границы. Ты совсем ёбнулся? — зверь удивлённо поднял морду, но Джон проигнорировал его. Он ждал и не трогал лейтенанта целых три дня. Три ёбанных бесконечных дня Соуп стоически терпел, чтобы не сорваться с места и не ринуться в его кабинет. Пытаясь отвлечься от лезущих в голову мыслей, он отправился в тир. Привычно собрав и зарядив пистолет, он прицелился. Что, сука, можно делать столько времени?! Соуп выстрелил и попал в десятку. Мишени поменяли положение. Он решил перебрать весь архив? Создать свою картотеку? Переписать всё вручную? Что?! Второй выстрел — он и в этот раз попал в десятку. Нет, нельзя бесить его ещё больше. Если заявлюсь на пороге его кабинета сейчас — точно словлю пулю в лоб. Сейчас мишени двигались, но и в этот раз МакТавиш вышиб две из них метким выстрелом в голову. Так, негодуя про себя, он истратил весь запас патронов и к концу тренировки уже чувствовал себя не таким напряжённым. Вечером в тире людей практически не было, и Соуп мог спокойно стрелять один, ни на кого не отвлекаясь. Убрав за собой место, он пошёл на выход, когда в углу одной из комнат заметил до боли знакомую фигуру — Райли сидел на скамье и чистил свою пушку, не поднимая головы. Соуп замер, глядя на него. Зверь внутри взвился от негодования: «Да какого хуя он сидит здесь, если мог уже давно явиться в комнату отдыха ко всем?!» Пока Соуп три дня искал пятый угол, его лейтенант, черти бы его драли, преспокойно занимался своими делами и не показывался перед командой?! Джон забыл, куда шёл, забыл, что хотел сделать, — только тупо прожигал взглядом склонившуюся над пушкой фигуру. Подойти? Уйти? Что делать-то, сука? Как себя повести сейчас, чтобы не откатиться до самого начала, если только это уже не произошло? А? От хаотично скачущих в голове мыслей и тяжёлого выбора его избавил сам Гоуст. — Так и будешь там стоять? — спокойно поинтересовался Райли, не поднимая на него своих глаз. Ах ты сссука… Нахмурившись ещё больше, Соуп крепче стиснул в руках забытый пистолет и тяжёлым шагом пошёл в его сторону. Нет. Не буду. Сейчас подойду — и как въебу тебе со всей силы, чтобы… Он осёкся, когда Райли поднял свои невозможные глаза и пересёкся с ним взглядом. И Соуп сдулся — из него моментально ушёл весь бурлящий, непонятно откуда взявшийся гнев. Он встал напротив и, не моргая, смотрел в глаза человека, которого так сильно хотел увидеть — и не мог заставить себя произнести ни слова. Тупо смотрел. Соуп не смог бы ответить, сколько времени прошло, пока Гоуст не моргнул и не качнул головой, указывая на место рядом с собой. Тяжело опустившись сбоку от лейтенанта, Соуп было открыл рот, но так и не сумев ничего сказать, закрыл его обратно. Наверно со стороны он был похож на рыбу, которой вздумалось погулять на суше. Ну и где все ранее заготовленные тобой слова? — ехидно поинтересовалась тварина, склонив бошку вбок. Самовыпилились, — мысленно рыкнул Джон, получив в ответ презрительное фырканье. Гоуст не мешал ему копаться в себе, он просто аккуратно, дюйм за дюймом, вычищал свой пистолет. И, глядя на это завораживающе методичное действие, Джон смог просипеть только одно дурацкое: — Как ты? Браво. Миллионы лет эволюции прошли только ради одного этого вопроса. Вы бесподобно неподражаемы в своей тупости, сержант МакТавиш. Гоуст коротко посмотрел на него и безэмоционально ответил: — В норме. Ты? Я как?! Да словами не описать как, элти! Я здорово пересрался за тебя, думал, что свихнулся и резиновым мячиком отскакиваю от мягких стен внутри своей комнаты в дурке; думал, что ты там сдохнешь; думал, что больше не вернёшься сюда; думал, что переведёшь меня отсюда нахуй; думал, что больше тебя не увижу; думал, что больше тебе… — Пойдёт, — он ссутулился и неловко провёл ладонью по волосам, приводя в негодность причёску, и опустив голову, отвернулся. Может, смолчать? Может, пустить всё на самотёк? Может, отшутиться и сделать вид, что ничего не было? Закрыть глаза, рот, уши? Вернуться к прежней точке сохранения? А ещё вдобавок нос, да, сержант? Не получится, — тварь покачала головой. Либо пан, либо пропал. Взяв яйца в руки — альфа он в конце концов или кто — Соуп выпрямился, набрал побольше воздуха в лёгкие и, повернувшись всем корпусом к Райли, начал: — Элти, послушай, насчёт того, что тогда произошло, я… Райли резко замер и предупреждающе глянул на него своими глазами-прицелами — казалось, что если шотландец сделает хоть одно неверное движение или произнёт ещё слово, то лейтенант снесёт ему голову. — Соуп, не стоит. — Нихуя подобного! Стоит! Дай мне сказать, хорошо? А потом можешь хоть прибить — но я к тому моменту уже сделаю всё, что хотел. Райли напряжённо свёл брови к переносице, отчего между ними образовалась глубокая морщинка, и не стал его больше останавливать, внимательно наблюдая. — Я сильно и конкретно проебался, элти. Ситуация со слетевшим патчем — полностью моя вина, но я уже закупил другие, клянусь. Я теперь вообще не беру те, что нам всучивают в медблоке, — в этом плане доверия к этим пидорам у меня больше нет. Но… но то, что произошло, то, что случилось там, потом — я признаю свою вину, элти. Я так пересрался — ты бы знал, — он тяжело задышал. — Я думал, ты там сдохнешь сам, либо потом прикончишь меня как ненужного свидетеля, — Джон нервно рассмеялся, потирая глаза. — Клянусь, я никогда и думать не смел о том, что ты… а, неважно! Знаешь — похуй! Ты отличный мужик, Райли, Богом клянусь — ты охуенный командир. Ребята полностью со мной согласны и ждут твоего возвращения. Поэтому, — Соуп нервно сцепил вместе почему-то задрожавшие ладони, — заканчивай бегать и возвращайся скорее. Я очень сожалею о том, что произошло, и если… если работать со мной ты больше не хочешь после всего, то без проблем, я… Сбивчивую речь МакТавиша прервала опустившаяся на загривок тяжёлая ладонь, которая сжала его, моментально выбивая из гудевшей головы все столпившиеся в ней мысли. От неожиданности Соуп застыл, расширенными глазами глядя перед собой. Обычно так поступали родители либо самые близкие — таким жестом успокаивали или одёргивали. Тихий скулёж невольно вырвался из горла сержанта, когда сильная рука помассировала загривок, разгоняя огромный табун мурашек по всему телу. Незаметно для себя Соуп закрыл глаза, и в этот момент Райли заговорил: — Я закончил с бумажной работой и приводил в надлежащее состояние своё оружие, — большой палец лейтенанта легко мазнул по стриженому затылку. — Я на тебя не злюсь и работать с тобой не прекращаю, — чужое лицо наклонилось ближе к уху. — Выкинь из головы всё то дерьмо, что плещется в ней, и выдохни уже, Джонни. Отстранившись, Гоуст отнял руку и вернулся в прежнее положение. Соупу не стал открывать глаза сразу: впервые за долгое время ему стало легко и спокойно — так, как становилось почему-то только рядом с ним — с этим пугающим до усрачки ублюдком. Тряхнув головой, Соуп выпрямился и, наконец, расслабился. Уходить совсем не хотелось, поэтому шотландец невольно завис, глядя на то, как Гоуст ловко собирает пистолет. Соуп потерял счёт времени и почти отключился, когда внезапно прозвучало: — Подай смазку. Хрипловатый голос Гоуста моментально вывел его из анабиоза и Джон, забывшись, автоматически ляпнул: — Какую предпочитаешь? Слова вылетели из его рта прежде, чем он успел прикусить язык. Резко осознав смысл сказанного, МакТавиш охуевшими глазами вперился в застывшую сбоку фигуру, ощущая надвигающийся пиздец. Слово — не воробей. Слово — пуля. И сейчас Райли мог в прямом смысле открыть ответный огонь на поражение. В какой-то момент голова лейтенанта медленно повернулась в сторону замершего сусликом сержанта, и карие глаза уставились прямо в его. Из меня сейчас сделают мыльную стружку, — билось в черепушке МакТавиша. В ответ он услышал совсем не то, что ожидал: — Без запаха, на водной основе. А теперь подай мне оружейную смазку, Джонни. Соуп завис, как старый комп, долго крутя в своём процессоре единички и нолики сказанных слов, пока наконец-то не осознал сказанное и подавился вздохом, закашлявшись до слёз. Сука, это будет самая позорная во всём мире смерть! Тварь ехидно фыркала внутри, наблюдая за его мучениями. Джон замахал руками в немой просьбе помочь, на что этот ублюдок со всей силы врезал ему ладонью по хребту, и сейчас Соуп уже натурально подыхал от нехватки воздуха. Откашлявшись, Соуп обиженно посмотрел на лейтенанта, смаргивая набежавшую на глаза влагу, и сквозь неясную пелену уловил, как тот ехидно сощурился, явно отомстив за столь повышенное внимание к своей персоне. Какой же ты п-придурок. Бросив ему стоящую рядом оружейную смазку, Соуп ещё некоторое время приводил в норму сбившееся дыхание. — В честь чего было выступление? — внезапно прозвучавший вопрос Гоуста заставил его дёрнуться. — А? — Соуп очень надеялся, что у него получится сыграть дурачка. — Что произошло в спортзале пять дней назад? — терпеливо повторил лейтенант. Соуп заалел лицом и резко встал, неловко подхватывая почти упавшее на пол оружие. — Да так, просто попросили показать парочку приёмов, — Джон отвернулся, торопливо убирая в кобуру свой полностью забытый пистолет. — Увидимся завтра, элти. Начисти всё до блеска, чтобы можно было ослеплять ублюдков! — и МакТавиш быстренько сбежал, чтоб не ляпнуть лишнего сверх того, что он уже успел наговорить. По дороге он, прокручивая в уме их с Гоустом разговор, недоверчиво качал головой — жизнь вдруг резко перевернулась вверх тормашками и всё происходящее здесь и сейчас казалось ему чем-то совершенно нереальным.