Хедканоны Эрвина и Райнера.

Райнер.

С Эрвином мы встречаемся уже как полгода. У нас ещё ничего не было, даже поцелуев. Хотя я видел, как он этого хочет. Когда мы оставались наедине, его дыхание с каждым разом становилось всё ближе к моему лицу, и на губах ещё долго сохранялось его горячее тепло. Эта пытка с каждым днём становилась всё невыносимее. Я ждал, жаждал. Мне даже снилось, как всё это будет, так что потом приходилось принимать холодный душ и как-то снимать напряжение. Но после он всегда говорил:

— Спокойной ночи, Райнер.

И с сбитым дыханием, с горящим от такой близости лицом мы расходились. Он оставался в кабинете, а я уходил к себе в комнату, где постоянно было шумно. А мне всё чаще хотелось быть там, где тихо, тепло и никто не задаёт лишних вопросов. Где всё можно понять по одному лишь взгляду.

Был конец зимы, какой-то праздник, но я к нему не готовился. Девчонки что-то делали для своих вторых половинок, а я не девочка, чтобы дарить Эрвину что-то яркое и цветное. В нашем деле это будто бы и не нужно. Хотя многие считали, что праздники делают наш мир ярче и интереснее.

Сегодня ещё была тренировка в зале. И я, как всегда, тренировался до изнеможения, чтобы выбить из головы все мечты о чём-то большем с Эрвином. Я понимал, что он серьёзный, что он не из тех, кто станет сразу брать всё, если видит, что другой уже готов отдать ему себя целиком. А может, я просто недостаточно хорош для него? Может, он сам боится сделать что-то не так? Может, ждёт, что первый шаг сделаю я? В голову лезло ещё много чего, но я уже устал об этом думать. Тренировки хотя бы ненадолго делали голову пустой, и это хоть немного помогало.

В зал вошёл Эрвин и сразу подошёл ко мне. Наклонившись, он тихо сказал мне на ухо:

— Приходи сегодня в семь вечера в мой кабинет.

После этих слов по телу сразу разлился жар, и, видимо, на лице тоже появилось смущение. Он никогда раньше не приходил вот так сам и не приглашал меня. Обычно, если мы были вместе, просто шли к нему. Но теперь это приглашение казалось мне особенным. Я долго смотрел на него, сглотнул и, тяжело дыша — то ли после тренировки, то ли из-за его слов, — спросил:

— Ты приглашаешь меня на свидание?

Меня и радовала, и пугала эта догадка.

— Ну, можно и так сказать, — ответил он и будто ждал от меня точного, ясного ответа.

— Я приду, — сказал я.

Эрвин приблизился к моему лицу и нежно коснулся щеки. Почти поцелуй, невесомый. Но и этого было достаточно, чтобы у меня окончательно снесло голову. И как мне теперь дотерпеть до вечера? — спрашивал я себя, когда Эрвин вышел из зала.

— О, я смотрю, у вас прогресс в отношениях. А то надоело наблюдать за твоей вечной беготнёй в душ, — сказал Жан, стоявший ближе всех и, конечно, всё заметивший.

— Отвянь, Жан. Тебя это не касается, — не глядя на него, ответил я.

Он только лукаво улыбнулся и ушёл дальше тренироваться.

Вечер наступил быстро, как ни странно. Ужин, умывание, кто-то читал, кто-то спорил, кто-то играл во что-то, что меня совсем не волновало. Мне уже нужно было идти к Эрвину, но почему-то стало страшно. А вдруг мне не понравится то, что произойдёт? Вдруг Эрвин просто хочет поговорить, как обычно, а я уже напридумывал себе невесть что? Но всё равно я собрался и пошёл к нему.

Остановившись у его двери, я ещё немного помедлил, нервничая, но всё-таки постучал. Услышав короткое: «Войди», я открыл дверь и зашёл.

В кабинете всё было как всегда. Только в этот раз Эрвин стоял перед столом, свет был приглушён, а смотрел он на меня иначе. Не прямо, как обычно, а с какой-то осторожностью и тревогой. Будто сам думал о том, что может случиться здесь сегодня.

Я подошёл к нему очень близко. Эрвин не отстранился, а просто протянул руку к моему лицу. Нежно провёл пальцами по щеке и остановился у губ. От этого движения я прикрыл глаза, дыхание стало чаще, а сердце забилось так сильно, что казалось, он должен был это услышать.

— Я давно хотел это сделать, — тихо сказал он. — Но всё боялся, что ты не примешь моего желания поцеловать тебя. Но сегодня... если ты позволишь, если ты тоже этого хочешь...

Он говорил почти в мои губы, не убирая руки от моего лица. Я выдохнул ему навстречу и тихо ответил:

— Да. Я хочу этого.

Тогда Эрвин медленно провёл пальцем по моим губам — так нежно, что у меня затряслись ноги, а руки сами сжались в кулаки. Я совершенно не знал, как вести себя дальше.

После я почувствовал мягкие, горячие губы Эрвина на своих. Он не торопил меня, будто оставляя за мной право на последний выбор, и я сам ответил на поцелуй — с такой же осторожностью и нежностью, как и он. Одна его рука легла мне на затылок, другая притянула ближе за талию, пока он продолжал целовать то нижнюю, то верхнюю губу. Я в ответ обнял его за шею и прижался всем телом ещё сильнее.

С каждым мгновением поцелуй становился всё горячее. Дыхания не хватало, по телу пробегала мелкая дрожь всякий раз, когда наши языки встречались и поцелуй становился глубже. А потом снова — бережное, почти невесомое касание губ к губам. От этого поцелуя внутри меня всё сильнее разгоралось желание оказаться на этом столе под ним. Я давно этого хотел, и сегодня это могло наконец случиться.

Но в какой-то момент воздуха перестало хватать нам обоим, и голова закружилась от последнего прикосновения его губ к моим. Мы отстранились совсем немного, тяжело дыша и жадно хватая ртом прохладный воздух, а потом просто прижались лбами друг к другу.

Глядя мне в глаза, Эрвин хрипло сказал:

— Это было...

— Потрясающе, — дрожащим голосом закончил я за него.

Он только слегка качнул головой и с едва заметной улыбкой снова коснулся моих губ — коротко, просто, почти невесомо. И я ответил ему так же.

В тот вечер я остался с ним до самого утра. Мы сидели на диване, разговаривая в объятиях друг друга. Иногда просто целовались — не жадно, не страстно, а тихо и неторопливо, будто весь мир мог подождать, пока мы были рядом. А иногда молчали, слушая только биение наших сердец.

Потом я уснул у него на коленях, под тихое тепло его дыхания, когда он в последний раз поцеловал меня в волосы. Впервые за долгое время я заснул спокойно — без страха, что он может оттолкнуть меня, без тревоги, без напряжения. Только под ласковые прикосновения его руки к моим волосам, которые он медленно перебирал пальцами.

И это было только начало нашего пути вместе. Я хотел, чтобы таких вечеров и ночей у нас было больше. И верил, что так и будет.