Ратнарадж

❤️‍🔥

Твоя мечта — моя мечта, всё, что пожелаешь, твоим будет, Амир. Ты только скажи, и я исполню любое желание. А если кто-то обидел, то просто укажи пальцем, я его уничтожу. Ведь я твой самый верный стражник, дикий зверь, что охраняет драгоценность.

      Заходящее солнце приятно греет кожу на открытых руках, в воздухе стоит аромат цветов, которыми украшено всё пространство вокруг. Вода в фонтане тихо журчит, а прилетевшие маленькие птицы звонко поют.       Чонгук скользит взглядом по колоннам, по которым бегут веточки с цветами, по красивым коврам вокруг и замирает взглядом на городе, что украшен множеством огней. Уже минут десять он ждёт Чимина под дверью, который никак не может собраться даже с помощью прислуги. А ведь это именно он упрашивал Чонгука отправиться с ним в город, потому что одному скучно и он хочет поговорить.       Спустя ещё пять минут Чонгук уже жалеет, что покинул общество повелителя, который занимался с ним письмом. И когда Чонгук уже чуть ли не пыхтит от раздражения, ведь омега его точно изводит своими долгими сборами, Чимин выходит из своих покоев, показывая Чонгуку блестящие глаза и распухшие губы.       — Ты… — теряется Чонгук, скользнув взглядом по омеге, который в спешке надевает вуаль и закрывает за собой дверь. — Значит, пока я тебя тут ждал, ты обменивался любезностями со своим мужем?       — Прости, прости, — без чувства вины и стыда проговаривает Чимин и подходит ближе, чуть не сбивая Чонгука крепким запахом Намджуна, что осел на омеге. Они не только целовались, понимает Чонгук сразу. — Я не способен оторваться от него. Да и чего ты злишься? Мне напомнить, как я ждал тебя почти полчаса, пока ты не мог оторваться от повелителя и точно так же обменивался любезностями?       Чонгук закатывает глаза и уходит вперёд по холлу в сторону выхода из дворца. Они с Чимином сдружились довольно быстро. Чонгук часто ходит с ним в город, изучает травы и масла. Однажды он даже прикупил масло для массажа по совету Чимина и опробовал его на повелителе.       Та ночь была незабываема. Бронзовая кожа повелителя блестящая от масла была невероятной. Было скользко, но так хорошо, что Чонгук прикупил ещё пару пузырьков с другими маслами на будущее.       — Так! — нагоняет его Чимин и держит в руках список с предстоящими покупками. — Сегодня необходимо прикупить несколько трав для ранозаживляющей мази. Ещё у повелителя в скором времени будет гон, необходимо подготовить отвар, чтобы он не извёл тебя до смерти и не зачал дитя.       — Разве есть такой отвар? — вскидывает брови Чонгук. — Помнится мне из книг, что во время гона энигмам ничего не способно помочь.       — Этот отвар чуть притупит его инстинкты, — объясняет Чимин. — Если ты решишься с ним провести это время, то он сможет сдержать под контролем свои клыки и не укусит во время вязки, тем самым не сможет зачать дитя. Насколько я знаю, пока повелитель намерен закрыться от тебя, боясь навредить, да и ты после прочитанных книг об энигмах немного боишься гона.       — Я его муж, — вздыхает Чонгук. — Повелитель не станет делать ничего против моей воли, а я уже дал ему своё согласие на это. Это мой долг, как его мужа.       — Ты ведь понимаешь, что никакого долга нет? — бросает на него серьёзный взгляд Чимин. — Не говори подобных глупостей, я тебя прошу. Иначе я нажалуюсь повелителю, что он плохо о тебе забоится, раз ты допускаешь подобные мысли.       Они выходят на улицу, за ними следует стража, двое по бокам и двое сзади, они держатся слегка стороной, чтобы не мешать. Чонгук прекрасно владеет мечом, пару раз даже тренировался с повелителем, чтобы проверить свои навыки. Ведь именно Тэхён сказал, что будет принимать у Чонгука экзамен. В случае неожиданного нападения Чонгук с ловкостью даст отпор, под его верхними одеждами спрятан меч, который ему подарил повелитель. Это красивое оружие, с изящной рукоятью, что украшено рубинами. С собой он носит в добавок к мечу маленький кинжал с гравировкой армии повелителя.       — Разве я могу бросить повелителя в такой период, зная, что он будет нуждаться во мне сильнее былого? — интересуется Чонгук и глубоко вдыхает вечерний запах. — Единственное, к чему я не готов, так это к наследнику. Для меня чуждо то, что я могу понести от него.       — Я понимаю, ты ведь альфа, — кивает в согласии Чимин и оглядывается, когда они подходят к городу. — Повелитель не посмеет настаивать, но насколько я знаю, альфа в этот момент становится почти что омегой, а всё из-за воздействия на его организм феромонов энигмы.       — Знаю, в один из дней я решусь, но пока не могу, — качает головой Чонгук. — А вы с Намджуном? Неужели нет способа помочь вам?       — Я уже свыкся с мыслью, что нам не стать родителями и большой семьёй, но мне больно от того, что Намджун терзает себя этим на протяжении долгих лет, — опускает взгляд Чимин. — Я многое пробовал, столько отваров приготовил, но ничего.       — Но с чем это связано? — чуть хмурит брови Чонгук. Они подходят к первой лавке, где их приветствует омега с широкой улыбкой. Там Чонгук покупает себе и Чимину нарезанные персики. — Насколько я знаю, у него нет гона. У меня ведь тоже не было, но из-за психологической травмы.       — Психологической травмы? — вскидывает брови Чимин. Прошлое Чонгука они ещё не обсуждали ранее, Чимин не совал любопытный нос, а Чонгук не спешил рассказывать личное. Будучи альфой, Чонгук не особо любит рассказывать о себе, как и много говорить.       — До знакомства с повелителем, — Чонгук тихо прочищает горло кашлем. — Сначала я был рабом у какой-то семьи, а после меня продали в постоялый двор, где царила проституция. И меня пожелал один купец.       Чимин замедляет шаг, уставившись на Чонгука большими шокированными глазами. У него между лопаток пробегает холодок, он чувствует, как леденеет тело от услышанного. Он и сам был в рабстве после того, как их деревню почти сожгли дотла, но в сексуальное рабство он не попал, имея слишком дикий вид для омеги.       — Он надругался надо мной, после чего я даже отрезал свои волосы, только бы никто не пожелал меня из-за красоты, — продолжает говорить Чонгук. — Этот ужас оставил на мне след: у меня не было гона, но при этом я даже не знал, что такое желание. Повелитель смог залечить эти раны своими феромонами.       С Чимином Чонгук говорит открыто и простыми словами, прекрасно зная, каков омега по воспитанию. Чимин не раз допускал шутки, которые считаются неприемлемыми в обществе, да и иногда рассказывал об их с Намджуном исследованиях в разных местах, рекомендуя такое и Чонгуку.       — Значит, повелитель, будучи энигмой, смог залечить травму, что сказалась на твоей природе… — размышляет Чимин, двигаясь по улице дальше. — Когда ты умирал на его руках, кровь повелителя смогла спасти тебя. Мало того, что кровотечение остановилось, так и рана затянулась за пару дней.       — Подожди, стоп.       Чонгук резко останавливается, уставившись на Чимина заблестевшими от собственных мыслей глазами. Снующие туда-сюда люди его не волнуют, горожане уже привыкли, что муж повелителя, как и единственный омега во дворце, спокойно выходят в город без своих мужей. К ним все относятся с почтением, но не позволяют себе вольностей, зная, что Ратнарадж и Намджун об этом сразу узнают через охрану.       — Кровь энигмы способна залечивать раны не только физические, но и психологические. У Намджуна нет гона, но он имеет желание к тебе. Кровь повелителя может помочь ему, — выдвигает свои предположения Чонгук. — Ты говорил, что Намджун был ранен.       — Да, когда его семью убили, нападавшие держали нож у горла Намджуна, а когда он пожелал вырваться, его ранили, тем самым повредив важную часть, от которой и исходят феромоны, — рассказывает Чимин и подходит к лавке с травами. — До этого гон у него уже был, Намджун рассказывал мне.       — Может, кровь повелителя способна помочь и тут? — шепчет Чонгук, чуть наклонившись к Чимину. — Мы не узнаем, пока не попробуем.       — Не говори глупостей, Чонгук, — хмурится Чимин и слегка машет рукой, отгоняя от себя альфу и возвращаясь к выбору трав. — Мне вот это, это и это. О, и ещё попрошу мелиссы.       Омега обворожительно улыбается, что видно даже через вуаль. Чонгук внимательно на него смотрит, на омежью изящность в действиях, на красиво собранные волосы и струящиеся светлые одежды.       Когда они отходят от лавки с травами, по дороге пробегает группа маленьких детей. Они громко кричат и смеются. Маленькие альфы держат в руках игрушку и дразняще машут ей над головами, перекидывая друг другу. Чонгук слегка отходит в сторону, пропуская их, Чимин же отойти не успевает и в него врезается самый маленький из них.       Это оказывается омега, одет он бедно, что удивительно для земель Эльнур. Пусть здесь не у каждого есть множество золотых монет, но повелитель следит за тем, чтобы никто никогда не голодал, особенно омеги и дети, всегда напоминает, что каждый из них может обратиться к нему за помощью.       Омега тихо ойкает и делает шаг назад, задрав голову, чтобы посмотреть, в кого он так сильно врезался. Глаза малыша округляются, рот открывается, а сам он стоит на месте, замерев статуей.       — Чихон, — подбегает к омеге мальчишка, который старше на пару лет и медленно поднимает голову, чтобы посмотреть, на кого тот так смотрит. — Ох… Господин Ким и…       Глаза мальчишки обращаются на Чонгука, что стоит рядом. Он поспешно опускает голову в приветствии.       — Прошу простить моего брата, он не смотрел, куда бежал, — тихо, но уверенно говорит тот. Он сжимает в одной руке потрёпанную мягкую куклу и не смеет поднять головы.       Нежная и маленькая ладонь Чимина опускается на голову альфы, поглаживая и давая понять, что всё в полном порядке. Чимин опускается на корточки перед детьми и улыбается им. Наблюдающий со стороны Чонгук сохраняет молчание, желая увидеть, что Чимин сделает дальше. В том, что дети бегают, нет ничего плохого, как и в том, что они врезались в них.       — Всё в порядке, — бархатно проговаривает Чимин и протягивает ладонь маленькому омеге, за которую тот берётся своей слегка чумазой рукой.       — Чихон! — строго проговаривает его брат, заметив, что малыш взялся своей грязной рукой за светлую ладонь Чимина. Это непозволительно, за такое их семью могут выгнать из города, уничтожив.       — Всё хорошо, — вновь повторяет Чимин. — От кого вы так убегали?       — Ни от кого, — бурчит альфа и протягивает своему брату потрёпанную куклу. Малыш сразу отпускает руку омеги и обнимает куклу, крепко к себе прижав. — Альфы забрали куклу, вот я и бежал за ними.       — Где ваши родители? — интересуется Чимин, разглядывая маленького омегу, который неотрывно на него смотрит, точно поражённый красотой взрослого перед собой.       Альфа слегка хмурится, бросает взгляд на стоящего рядом Чонгука и понимает, что ему нет смысла молчать или врать.       — Отец погиб, а папа болен, он дома, — отвечает альфа. — Я единственный альфа в семье, смотрю за братом и хожу за покупками.       Услышав слова мальчишки, Чонгук вздрагивает и вспоминает своё детство, когда погиб его отец, а альфе пришлось заботиться о папе, работая с юных лет.       — Но почему вы не пришли к повелителю? — вскидывает брови Чимин и поднимает маленького омегу на руки. Тот даже не сопротивляется, продолжая разглядывать красивого омегу перед собой.       — Мы только недавно переехали, папа не имеет сил дойти, а меня не пустили, — даёт краткий ответ мальчишка, следуя за Чимином, который зачем-то взял его брата на руки.       — Не пустили? — встревает Чонгук и оглядывается на стражу. — Как такое возможно? — цедит он сквозь зубы.       — Простите, господин Амир, мы не знаем об этом ничего, — опускают те головы.       Чимин подходит к лавке со сладостями и покупает полный мешочек для детей. Он смотрит на маленького омегу, любуется им и чувствует тоску внутри, что никогда не возьмёт так на руки своего сына. Но если он может помочь чужому ребёнку, то обязательно это сделает. Свою любовь к детям, которая живёт внутри него, он будет отдавать чужим, раз не может иметь своих.       Прогуливаясь по рынку, Чимин скупает так много еды и сладостей, что загружает двух стражников. Он бережно гладит маленького омегу по пухлой щеке и улыбается ему, а после передаёт в руки стражника.       — Проводите их домой, — отдаёт приказ Чимин и сжимает маленькую ручку омеги, борясь с самим собой. Так сильно он не хочет её отпускать. Юного альфу же он гладит по голове. — Ты хороший старший брат и сын. Мы обязательно поможем твоей семье, повелитель узнает об этом.       Альфа округляет глаза, а после отдаёт низкий поклон в благодарности и убегает за двумя загруженными стражниками, чтобы указать им путь к своему дому.       — Чимин, — вздыхает Чонгук и подходит к омеге. В глазах друга тот видит блеск от подступающих слёз. — Ты должен родить своего сына.       — Это невозможно, — качает головой омега.       — Необходимо попробовать кровь повелителя, — стоит на своём Чонгук. — Он не откажет, ты больше чем кто-либо другой заслуживаешь стать папой, как и Намджун отцом.       — Чонгук, ты говоришь о невозможном. Ты предлагаешь мне попросить у повелителя его крови? — зло спрашивает Чимин. — Я не могу этого сделать, не будучи уверенным, что такое поможет. А если повелитель и даст своей крови, но Намджун так и не сможет иметь детей, то он…       Чимин опускает голову и тихо всхлипывает. Думать о том, что очередная провальная попытка может сломать Намджуна, который чувствует вину за свою проблему перед мужем, невыносимо больно.       — Намджун тогда сделает всё возможное, чтобы принять неизбежное и перестанет держаться за меня, боясь того, что лишает меня детей, — шёпотом проговаривает Чимин. — Хватит об этом, я прошу. Мне больно думать о том, что я никогда не познаю этого чувства, как быть папой, но и при этом больно думать о страданиях моего мужа.       — Ты лишаешь вас шанса, — вздыхает Чонгук, понимая, что не способен убедить Чимина.       — Я лишаю нас очередной боли, — поднимает на него взгляд Чимин. — Хватит об этом, прошу. Давай закончим с покупками, я проголодался.       — Конечно, как пожелаешь, — соглашается Чонгук и следует за другом дальше по рынку, думая о том, что сам поговорит с повелителем.       Оставить всё вот так он просто не может, не после того, как увидел Чимина с ребёнком на руках. Теперь он понимает, почему Намджуна терзают мысли, что он причиняет Чимину боль. Омега с ребёнком на руках смотрится невероятно прекрасно, Чимин заботлив и нежен, а его сердце, не знавшее родительской любви, полно ласки и тепла. И если он готов дарить всё это чужому ребёнку, то Чонгук боится представить, сколько способен подарить своему.

❤️‍🔥

      Вернувшись во дворец, Чонгук первым делом оставляет покупки в покоях, а после идёт в кабинет повелителя, где горит приглушенный свет. Он плотно закрывает за собой двери и подходит к повелителю, который сидит в кресле и читает книгу.       — Как прогулка по городу? — интересуется Тэхён и кладёт ладонь на поясницу альфы, что опускается на мягкий подлокотник.       — Устал, с Чимином ходить куда-то себе дороже, — издаёт смешок Чонгук и соскальзывает с подлокотника, падая на своего мужа, он укладывает голову на его груди и заглядывает в книгу, но даже не пытается прочитать там хотя бы одно слово.       — Кажется, что-то произошло, — сразу понимает повелитель и закрывает книгу, откладывая её на маленький столик рядом. — Расскажи мне.       Повелитель удобнее устраивает Чонгука на своих ногах и обнимает двумя руками, поглаживая кончиками пальцев. Эту драгоценность он готов держать в руках без перерыва. Он может так есть, спать, писать, что угодно, только бы Чонгук был в его руках всегда.       — Произошло две вещи, — тихо говорит Чонгук. — Но они связаны друг с другом. Одна появилась из другой.       — Хорошо, я выслушаю тебя и постараюсь помочь, если это в моих силах, — заверяет его повелитель. — Желаешь чаю?       — Позже, когда расскажу, — потёршись щекой о грудь повелителя, Чонгук тихо вздохнул. — В городе мы встретили двух детей. Омегу и альфу. Омеге от силы года три, альфа же чуть постарше. Ему где-то шесть, и он единственный альфа в семье. Малыш-омега случайно врезался в Чимина, а Чимин… Он взял того на руки, поговорил с ними двумя, купил множество продуктов и отправил со стражниками домой. Их папа болен, отца нет, тот погиб.       Чонгук отстраняется от груди повелителя и садится, чуть сгорбив спину и нахмурив брови.       — Мальчишка сказал, что пытался попасть к вам, ведь они нуждаются в помощи и недавно прибыли в ваш город.       — Наш город, — поправляет его повелитель.       — Наш город, — кивает Чонгук и продолжает. — Но альфу никто не пустил, скорее всего из-за того, что тот ребёнок. Но его папа болен и не может прийти сам.       — Полагаю, нам необходимо навестить их, — принимает серьёзный вид повелитель. — Эта проблема решаема. Я поручу Намджуну найти стражников, которые не приняли во внимание желание юного альфы посетить меня и получить помощь, а за то, что они не сообщили об этом, будут наказаны. Эта проблема больше не терзает твои думы, Амир?       — Альфа напомнил мне меня, — шепчет Чонгук. — Когда я услышал, что тот единственный альфа в семье, то вспомнил о своём детстве. На душе легче, что в Эльнур нет рабства, ни альфа, ни его брат не попадут в беду, но… Но им нужен их папа и его забота.       — Мы поможем им, не переживай, — повелитель ведёт горячей ладонью по спине Чонгука, поддерживая его. — Но а вторая проблема? Полагаю, это Чимин.       — Как вы догадались? — обращает на повелителя взгляд удивлённых глаз Чонгук.       — Мне ведь прекрасно известно, что Намджун не может иметь детей, а у Чимина рождение их сына несбыточная мечта, — проговаривает Тэхён и накрывает ладонью сцепленные в замок пальцы рук Чонгука, пока вторую руку держит на его спине. — Я пытался им помочь, стольких лекарей и шаманов находил, но ничего не вышло.       — Когда я увидел его с ребёнком на руках, это тронуло даже меня, хотя мне не присуща сентиментальность и нежность, — хмурится Чонгук и кусает нижнюю губу.       — Это ты так думаешь, — приподнимает уголки губ Тэхён. — Самый нежный для меня, — мурчит он и отстраняется от спинки кресла, целуя плечо Чонгука.       — Повелитель, — шикает на него Чонгук.       — Тэхён, — просит он и смотрит на мужа с улыбкой.       — Мы не об этом сейчас! — ворчит Чонгук. — Дайте мне договорить, прошу.       — Конечно, прости. Но позволь перебить тебя. Почему ты продолжаешь говорить со мной на «вы»? Мне это не по душе, — склоняет голову набок Тэхён.       — Как я могу иначе? Это непозволительно.       — Я позволяю подобное обращение. Прошу, Амир.       — Позволь мне договорить, Тэхён, — сдаётся Чонгук и обращается неформально, как не подобает в обществе. Глаза повелителя сразу начинают блестеть от счастья и наслаждения.       — Конечно, но проблему Намджуна и Чимина я решить не в силах, пытался почти десять лет, — признаётся Тэхён. — Вероятно, с ребёнком на руках Чимин прекрасен, раз это так сильно взволновало тебя.       — Есть шанс, но я не знаю, насколько он может сработать, да и как это может сказаться на Намджуне и Чимине в случае неудачи, — кусает себя за губу Чонгук и слегка ёрзает на коленях повелителя, не желая вставать.       — Ты что-то узнал из книг?       — Им можешь помочь ты, точнее, твоя кровь, — неуверенно говорит Чонгук, не зная, как на это отреагирует Тэхён. Никто не смеет покушаться на жизнь повелителя, как и ранить его, а тут требуется кровь.       — Я не понимаю, — хмурится повелитель и гладит поясницу альфы большим пальцем.       — Когда я умирал, меня спасла твоя кровь, — напоминает Чонгук, на что получает кивок от повелителя. — Когда была наша первая ночь, я не знал, что такое возбуждение, но твои феромоны вызвали во мне желание. У меня была травма после того случая с купцом, но лишь благодаря тебе я узнал, что такое гон. После нашей первой близости моего гона не было, он появился лишь после того, как ты спас меня ценой своей крови во время похищения.       — Значит, ты предполагаешь, что залечить травму Намджуна способна кровь энигмы? — приподнимает одну бровь Тэхён и задумывается. Об энигмах мало что известно, как и о свойствах их крови. — Полагаю, мне нужно поговорить с Чимином.       — Тэхён, — обращает на него тревожные глаза Чонгук. — Чимин против этого, ведь считает, что ничего не выйдет и это обернётся болью для них с Намджуном. А ещё он считает, что просить тебя о крови непозволительно.       Повелитель чуть хмурится, думая несколько коротких минут, пока Чонгук молча сидит на его коленях и думает о своём.       — Давай сделаем так, Амир, — вдруг говорит Тэхён серьёзным голосом. — Завтра ты отправишься к тому омеге с двумя детьми, навестишь их и предложишь помощь, как повелитель. Завтра ещё приедут купцы из других городов, сможешь прогуляться и присмотреть для себя что-нибудь. А я в это время поговорю с Чимином, узнаю у него о том, откуда ему известно, что кровь энигмы может спасти жизнь, как это было с тобой. После всего произошедшего у меня не было времени с ним поговорить об этом, ведь я был занят своим мужем.       — Хорошо, — кивает Чонгук и ложится обратно на грудь повелителя, уткнувшись носом в его шею. — Чимин сказал, что приготовит некий отвар, чтобы во время гона ты полностью не погряз в инстинктах и не укусил меня. Я желаю провести это время с тобой и никакие твои слова не заставят меня передумать.       — Амир, — вздыхает повелитель и скользит кончиками пальцев по боку альфы. — Это будет почти неделя дикого секса, когда я буду брать тебя без конца, не в силах остановиться и насытиться. Ты лишишься всех сил и будешь растерзанным мной, понимаешь?       — Понимаю, — жарко шепчет Чонгук. — Я всё понимаю и желаю этого.       — Если ты в моменте передумаешь, то уже не сможешь убежать. Я вцеплюсь в тебя мёртвой хваткой и не отпущу, — продолжает предупреждать его повелитель.       — Я всегда желаю быть в твоих руках, а ещё мне безумно интересно, насколько ты способен быть диким, жадным и голодным до меня, — Чонгук заводит руку за спину, обхватывает запястье повелителя и проскальзывает их руками под свои штаны сзади. — Я всегда желаю быть обласканным тобой здесь. А если не обласканным, то растерзанным до невозможности.       Чонгук слегка надавливает на пальцы повелителя, касаясь кончиками себя между ягодиц, пока продолжает лежать боком на груди Тэхёна, вдыхая его густой и тяжёлый запах.       Горячее нутро так и манит к себе, Тэхён перехватывает ладонь альфы и вставляет два пальца Чонгука в него же, а следом добавляет один свой, растягивая чувствительные и влажные стенки до приятной боли и тихого стона.       — Сразу три? Ты жесток ко мне, — мурчит Чонгук и чуть прогибается в спине, удобнее устраиваясь на повелителе.       — Мало? — хмыкает повелитель и добавляет четвёртый палец под протяжный стон.       Он переплетает свои пальцы с пальцами альфы и проталкивается ими глубоко внутрь, слегка сгибает, касаясь чувствительного места, на что Чонгук вздрагивает и тихо стонет. Альфа облизывает свои губы, слегка касаясь кончиком языка кожи на шее повелителя, которая сразу покрывается мурашками. Тихо проурчав, Чонгук ведёт языком по коже, собирая мурашки и жар энигмы.       — Жду не дождусь, когда ты наполнишь меня до такой степени, что я буду не в силах встать с нашей кровати, — вновь мурчит Чонгук и слегка кусает повелителя за шею, пока их пальцы входят и выходит из него с громким звуком смазки. — Хочу быть обласканным тобой до беспамятства. Хочу плакать и кричать, содрогаться и умолять.       У Тэхёна волоски встают дыбом по всему телу от слов Чонгука. Он хмурит брови, прижимает альфу к себе второй рукой и быстро двигает рукой, доводя того до громкого стона и оргазма. Чонгук весь сжимается на нём и крупно вздрагивает, изливаясь себе в штаны.       — Ты не понимаешь, на что даёшь согласие, Амир, — тяжело дышит Тэхён и достаёт их пальцы из альфы, но кладёт ладонь на ягодицу под штанами, поглаживая её.       — Пусть так, но я твой муж, я дал тебе клятву. И я желаю разделить с тобой все тяжести и невзгоды, а твой гон не может быть для меня бременем, ведь это ты, мой муж, которого я ценю, люблю и уважаю, — мурчит Чонгук и поднимает голову с груди энигмы, заглянув ему в глаза. На губах повелителя он оставляет краткий поцелуй и сползает с его колен на пол. — Теперь мой черёд обласкать тебя.       — Не смей.       — А я посмею, — облизывает губы Чонгук и достаёт из штанов энигмы его набухший член, что давно нуждается в ласке. — Ты всегда доставляешь мне удовольствие при любом удобном и неудобном случае, а сам остаёшься без внимания. Это нечестно, не думаешь?       — Я лишь желаю показать тебе, что пусть ты и альфа, но способен получать высшее наслаждение даже в таком положении со мной, — даёт объяснение Тэхён. — Я желаю каждый раз показывать тебе это, чтобы ты не чувствовал себя плохо из-за того, что будучи альфой, принимаешь меня.       — Я давно уже не чувствую себя плохо из-за этого, даже начинаю привыкать к тому, что мокну из-за тебя, — вновь облизывает губы Чонгук. Он плотным кольцом сжимает член у основания и, смотря в глаза повелителя, проводит языком по его головке.       — Амир, встань с колен сейчас же, — требует повелитель и хмурит брови из-за горячего языка, что ласкает его. Это третий раз за всё время, когда Чонгук опустился перед ним на колени. В первый раз повелитель потребовал этого, но сейчас Чонгук пожелал сам.       — Ни за что, пока ты не получишь удовольствие от моих ласк, — вновь проводит языком по чувствительной головке альфа, а после берёт её в рот, вынуждая повелителя шумно вздохнуть и крупно вздрогнуть.       — Амир…       — Ну же, Тэхён, положи ладонь на мою голову, прошу, — и вновь возвращается к члену. Он посасывает головку и водит языком по всей длине. Повелитель сдаётся перед своими желаниями и кладёт крепкую ладонь на затылок альфы, слегка надавливая.       Чонгук делает всё так умело, что у повелителя идёт кругом голова. Он позволяет себе протяжно простонать низким голосом и слегка сжать светлые волосы альфы. Пару раз даже толкается в жаркий и влажный рот. Держаться долго повелитель не в силах. Его гон должен начаться со дня на день, выдержка просто на нуле.       Слегка сжав волосы Чонгука, Тэхён отстраняет того от себя с громким чмоком, ведь альфа присосался к его члену подобно пиявке, а после бурно изливается с протяжным стоном. Он стонет громко и тяжело, пока Чонгук продолжает водить тугим кольцом из пальцев по его члену, помогая выплеснуть как можно больше спермы.       — Амир, — выдыхает Тэхён и отпускает волосы альфы, сразу поглаживая его затылок, желая приглушить боль. — Ты невероятен, знаешь?       — Полагаю, это так, раз ты бормотал всё это время моё имя, — облизывается Чонгук с довольной улыбкой. — Нам бы в купальню, да? Или мы продолжим…       Кончиком пальца Чонгук поддевает красную головку члена повелителя и стреляет в него хищным взглядом.       — Амир, — издаёт смешок повелитель и наклоняется к альфе, целуя того в губы, совершенно не брезгуя из-за того, что эти самые губы только что блуждали по его члену. Он сам альфу вылизывает каждый раз после того, как побывает глубоко в нём и наполнит собой.       Чонгук обвивает руками крепкую шею и позволяет усадить себя вновь на бёдра. Сегодня он намерен насытиться повелителем сполна.

❤️‍🔥

      Утром следующего дня Чонгук вместе со стражей отправляется к омеге с двумя детьми. Он ушёл рано, только бы его не застал Чимин, который точно бы напросился пойти вместе с ним.       На улице жарко, солнце жжёт безжалостно. Чонгук поправляет платок на голове и ступает по главной улице, чуть хмуря брови. Жители расступаются перед ним и склоняют головы, никто не смеет даже открыть рта, чтобы что-то сказать, пугаясь стражи за спиной альфы. Чонгук никогда не смотрит на жителей высокомерно и холодно, всегда старается быть приветливым, только бы его не боялись, как Ратнарадж.       Очень часто Чонгук сам подходит к лавкам и начинает беседу, что-то спрашивает и даже смеётся. Сегодня на улице жителей довольно много, первый день ярмарки с гостями из других земель. Играет музыка, слышен бесконечный гомон и смех.       Чонгук в интересе разглядывает улицу, множество красочного декора, но даёт себе установку, что сначала необходимо навестить омегу, а только потом можно будет окунуться в открытие ярмарки. По пути Чонгук покупает множество еды и лакомств, а также одежды и красивый платок для маленького омеги.       Дом омеги находится на окраине города, вдали от шумного рынка и ярких огней. Чонгук оглядывает район, смотрит на пустоту вокруг, словно тут никто не живёт больше.       — Почему здесь так пусто? — интересуется Чонгук, вновь оглядываясь.       — Этот район недавно начал застраиваться, — отвечает стражник. — Повелитель завладел соседним городом Арнар, и теперь активно застраивает территорию «между» домами, чтобы соединить два города в один.       Чонгук кратко кивает и подходит к нужному дому, прислушивается и убеждается, что внутри никто не спит, когда слышит детский смех. Один из стражников кратко стучит, а после толкает дверь, намереваясь зайти первым.       — Нет, — останавливает его поднятой рукой Чонгук. — Внутри одинокий омега и двое детей. Чужому альфе непозволительно заходить в такой дом, а я сейчас под статусом повелителя.       — Это может быть небезопасно, господин Амир, — теряется стражник, оглянувшись на других альф, что сопровождают Чонгука. — Вдруг вчерашняя встреча с детьми была уловкой, чтобы заманить вас в дом?       — Всё в порядке, оставьте дары на первом этаже и ждите меня.       Чонгук заходит внутрь и бегло оглядывает убранство. Скромно, но чисто и приятно пахнет. Его встречает юный альфа, он смотрит большими глазами и почтенно склоняет голову.       — Здравствуйте, — чётко проговаривает он, не поднимая головы. — В-вы пришли к нам…       — Подними голову, — требует Чонгук и проходит вглубь дома. — Где твой папа и младший брат?       — В комнате на втором этаже, — быстро сообщает альфа и указывает рукой, поспешно убегая вперёд.       — Как тебя зовут?       — Юнхо.       Чонгук следует за ним и проходит в комнату омеги. Внутри пол застелен коврами, есть даже свежие цветы, точно старший сын постарался, чтобы порадовать папу. Сам омега лежит на кровати, он бледный и исхудавший, его младший сын сидит рядом и играет со своей потрёпанной куклой.       — Ох… — удивляется омега и пытается поспешно сесть на кровати, но ослабевшие руки не позволяют этого сделать и тот падает обратно на подушки. — Господин Амир…       — Не вставайте, — поднимает руку Чонгук и подходит к кровати ближе. — Вчера я столкнулся с вашими детьми на улице, и старший сын поведал мне, что ваш муж погиб, а вы больны, но ваша семья нуждается в помощи.       — Да, простите, что не имею сил оказать вам должное почтение, — омега тихо кашляет, прикрыв рот рукой. — Моего сына не пустили к повелителю, а я не могу даже встать.       — Сегодня к вам прибудет лекарь, о расходах за лечение не беспокойтесь, как и о ваших детях. Пока вы не поправитесь, я велю присматривать за ними, — кратко говорит Чонгук, сцепив руки за спиной и смотря на малыша омегу, который дёргает за волосы своего старшего брата. Они вдвоём сидят на краю кровати и внимательно смотрят на дорогого и почтенного гостя.       — Как я могу принять всё это? — теряется омега и вновь заходится в кашле.       — Повелитель Ратнарадж всегда заботится об омегах, что потеряли своих мужей, — Чонгук тихо вздыхает, смотря за тем, как Юнхо вскакивает с кровати, наливает в стакан воды из графина и помогает папе выпить. — Главное не оставляйте ваших детей.       Чонгук смотрит на то, как альфа заботится о своём родителе и чувствует болезненный укол в груди, невольно вспомнив себя в таком же возрасте. Тогда они с папой бежали от войны, скитались по улице в бедности, без крова и тепла. Папа был слаб из-за потери мужа, пытался заработать хоть что-то, а Чонгук перенял на себя все обязательства единственного альфы в семье.       У него перед глазами всплывает воспоминание, как он бежал домой с множеством фруктов и сладостей, только бы порадовать папу, но всё это оказалось под его ногами, когда он увидел, как его родителя убивают, а самого Чонгука похищают.       Альфа чуть хмурит брови, отгоняя воспоминание и подходит к Юнхо, опустив ладонь на его плечо.       — Пойдём со мной на первый этаж, — кратко говорит он и поднимает взгляд на омегу. — Мои люди будут какое-то время рядом с вами, если что-то понадобится, сразу сообщите. Повелитель Ратнарадж всегда старается помочь. Как только поправитесь, поможем вам найти работу.       — Спасибо вам, господин Амир, — ослабевшим голосом произносит омега и кратко улыбается своему старшему сыну, чтобы тот следовал за альфой на первый этаж.       Внизу около стены стоит несколько корзин с продуктами и необходимыми в быту вещами. Чонгук подходит к одной из корзин и достаёт оттуда красивый платок нежно-голубого цвета.       — Когда выходишь с братом на улицу, обязательно укрывай его голову, чтобы солнце не напекло. Свою тоже прячь. Солнце очень опасно, — говорит Чонгук и подзывает к себе маленького омегу, что последовал за ними. Он опускается перед ним на корточки и накидывает на голову платок, что красиво смотрится с его большими голубыми глазами.       — Спасибо вам, господин Амир, — вновь опускает голову мальчишка. — Когда вырасту, обязательно пополню армию повелителя Ратнарадж и отплачу сполна своей службой и верностью вам.       — Ты хороший сын, — улыбается ему Чонгук, пусть теплоты его улыбки не видно из-за вуали. — Если что-то случится, сразу ступай во дворец, теперь о твоём приходе сообщат.       — Да, — кивает Юнхо и поднимает на Амира серьёзные и полные уверенности глаза. Чонгук смотрит на мальчишку, который больше похож на взъерошенного ворона, но полного жизни и твёрдости.       Малыш омега изучающе смотрит на Чонгука и тянет руку к его лицу, но его быстро останавливает брат, перехватив маленькую ладонь.       — Простите, вы просто так красивы, — неожиданно говорит мальчишка, а после краснеет от своих же слов и отводит взгляд в сторону, не решаясь посмотреть господину в глаза. — Ой, п-простите. Мой брат любит всё блестящее, а ваши волосы подобны золоту. Что же я говорю, я не смею.       Чонгук улыбается на очаровательную реакцию альфы и протягивает ладонь маленькому омеге, дожидается, когда тот за неё возьмётся и притягивает к себе ближе, позволяя тёплой ладошке коснуться своего лица. Он смотрит в большие красивые глаза омеги, пока тот изучает его своим взглядом. Желая ещё немного порадовать малыша, Чонгук снимает с себя одну из золотых цепочек с красным рубином и надевает её на шею омеги.       — Господин Амир, мы не смеем это принять, — вновь краснеет альфа, уставившись на Чонгука большими глазами. Он косится на входную дверь, где видна стража. Боится, что когда дорогой гость уйдёт, те могут отобрать все подарки.       — Для тебя у меня тоже есть кое-что, — обращает свой взгляд на мальчишку Чонгук и просовывает руку под верхние одежды. Оттуда он достаёт маленький кинжал, рукоять которого украшена красными камнями и имеет орнамент армии при повелителе. — Ты единственный альфа в семье, опора и защита. С голыми руками ты ничего не способен сделать. Принимая этот кинжал, ты обязуешься оберегать свою семью и никогда не использовать его во вред окружающим.       — Я клянусь, что буду использовать его разумно, — принимает двумя руками кинжал альфа и вновь опускает голову.       Альфа ещё мал, но очень красив, как и его младший брат. У них двоих большие глаза с длинными ресницами, чуть пухлые губы и волнистые шоколадные волосы.       — Помни, что я всегда рядом, а ты можешь ко мне обратиться за помощью, — приподнимает уголки губ Чонгук и встаёт с корточек. Он окидывает дом взглядом, чувствует тепло в груди от того, что пришёл сюда, пообщался с очаровательными детьми и оказал помощь.       Маленькому альфе пришлось слишком рано повзрослеть, он даже не может быть ребёнком, которым является, ведь приходится стоять во главе семьи, пока папа серьёзно болен.       Чонгук сделает всё возможное, чтобы эти малыши были в полном порядке.

❤️‍🔥

      Блестящими от масла ладонями Чимин скользит по широкой спине мужа, пока сидит на его ногах. Он делает массаж умело, разминает все мышцы, уделяет внимание шее, чувствуя кончиками пальцев длинный шрам. Сегодня у Намджуна будет первая тренировка новобранцев, а чуть позже спарринг с повелителем, Чимин желает подготовить его тело к работе.       От масла приятно пахнет травами, которые не только помогают разгрузить мышцы, но и приятно расслабляют голову от тяжёлых мыслей.       После вчерашней прогулки с Чонгуком Чимин долгое время плакал в купальне, пока Намджун был с повелителем. Тема детей для него тяжёлая, пусть он уже и смирился с тем, что своих никогда не будет, но ведь они с Намджуном могли бы воспитать чужого. Чимин думал об этом не раз, только мужу своему об этих мыслях ничего пока не сказал. Ему страшно, как к этому может отнестись Намджун, может, он начнёт загружать себя тревогами и чувством вины сильнее былого.       — Ты узнал, кто из стражи не пустил маленького альфу на встречу с повелителем? — интересуется Чимин и мнёт пальцами изгибы шеи, чем вызывает шумный вздох из уст мужа.       — Да, они уже получили наказание от повелителя. Их отправили патрулировать город на границе с пустыней, — рассказывает Намджун. — Больше они не будут служить при дворце повелителя, а тихая граница позволит им подумать о проступке.       — Они хоть как-то объяснили это? — хмурится Чимин и целует Намджуна между лопаток, после чего скользит ладонями по всей спине к пояснице.       — То, что они не впустили ребёнка, ещё можно объяснить. Многие используют детей, к сожалению, для отвода внимания, либо же для того, чтобы те нанесли вред, — твёрдо говорит Намджун и вновь вздыхает, когда пальцы омеги надавливают на спину. — Но то, что они не сообщили повелителю и прогнали его — непростительно. Семья ребёнка нуждается в помощи, и если бы его папа не дождался и умер, неизвестно, что случилось бы с малышами. Люди бы, конечно, подняли шум и доложили, но пока есть шанс спасти родителя, его нужно спасти.       Чимин ничего не отвечает, падает на кровать рядом с мужем и смотрит на потолок, на балдахин, что скрывает кровать, но не на мужа. Решиться рассказать об идее Чонгука он не может, язык не поворачивается, а горло сдавливает до неприятного кома. Чимин не хочет видеть, как очередная попытка проваливается.       Последний раз, когда Тэхён пригласил шамана из других земель, но тот так и не смог помочь, Намджун долгое время молчал, а Чимин боялся того, что тот может сказать. Омега знает, что его муж сделает всё возможное, ухватится за каждый шанс, только бы даровать своего мужу сына, но каждый раз неудача оставляет шрам на душе Намджуна.       — О чём думаешь? — Намджун переворачивается на бок и подпирает голову рукой, разглядывая своего мужа. С годами только краше становится, что невозможно оторвать глаз.       — О тех малышах, — признаётся Чимин. — Вероятно, сегодня повелитель и Чонгук пойдут к ним.       — Хочешь с ними? — снисходительно улыбается Намджун, понимая, какой ответ даст его муж. Всю свою любовь и заботу Чимин отдаёт окружающим, даже чужим ему людям.       — Да.       В двери тихо стучат, но никто их не открывает.       — Прошу прощения, повелитель желает видеть вас, Чимин, — сообщает приглушенным голосом стражник.       Чимин бросает растерянный взгляд на Намджуна и поспешно встаёт с кровати, чувствуя странное волнение в груди, что сковало его дыхание. Намджун садится и хмурит брови, но за омегой не следует, ведь если бы они требовались вдвоём, Тэхён попросил позвать двоих, а не одного омегу.       Поспешно умыв руки от масла, Чимин надевает вуаль и покидает покои. Он не знает, о чём с ним желает поговорить Тэхён, тот редко вызывает его к себе одного, обычно все вопросы решаются через Намджуна.       Чимин идёт быстрым шагом, ведь крыло повелителя находится в другом конце дворца. Он волнуется так сильно, что даже не разглядывает красивые цветы и прилетевших к фонтанам птиц. На улице уже взошло солнце, оставляя тёплые лучи на расписанных плитках и коврах.       Около кабинета повелителя Чимин останавливается, наполняет лёгкие воздухом и приводит в порядок своё дыхание. Перед ним открывают двери стражники, пропуская внутрь. Чимин замирает у дверей, которые тихо закрываются за его спиной.       Повелитель сидит за столом и что-то пишет, но как только замечает омегу, то откладывает перо и смотрит на него настолько серьёзным взглядом, что у Чимин скручивает живот, а ноги начинают дрожать. Чимин не помнит, чтобы повелитель хоть раз смотрел на него столь пугающе, будто омега совершил страшный проступок. Повелитель всё спускает ему с рук, на всё закрывает глаза, даже на неподобающее поведение в обществе. Поэтому столь резкая перемена во взгляде пугает до ужаса. Чимину даже кажется, что он сейчас начнёт плакать только от того, как сильно нервничает.       — Подойди, — требует повелитель и встаёт из-за стола.       Омега подходит нерешительно, опустив взгляд и сцепив пальцы рук между собой, желая унять нервную дрожь, которая неожиданно его накрыла. Около повелителя Чимин не сталкивается с феромонами, тот их не выпускает и сдерживает в себе, ведь они могут плохо сказаться на омеге.       — Я слышал от Чонгука о вашей вчерашней прогулке по городу, — начинает говорить повелитель, скользнув изучающим взглядом по Чимину. Он видит и чувствует по аромату, как сильно тот нервничает, на что шумно вздыхает. — Не надо нервничать передо мной, Чимин. Я хоть раз сделал тебе что-то во вред, что ты сейчас дрожишь?       — Простите, повелитель, — шепчет Чимин, но головы не поднимает. — Вы обычно не вызываете меня одного к себе, всё решаете через моего мужа. Ваш взгляд в мою сторону довольно суров.       — Подними голову и скажи мне, я хоть раз отказал тебе или же разозлился? — голос у повелителя всё ещё твёрдый и властный, его он даже не пытается смягчить.       — Нет, повелитель, — робко отвечает Чимин, но головы не поднимает, боясь вновь столкнуться с тёмными и полными строгости глазами Тэхёна.       Тэхён сгибает указательный палец и касается косточкой подбородка омеги, поднимая его голову. Прикоснуться пальцами не смеет, не имеет никакого права трогать омегу, пусть это муж его самого близкого друга и доверенного человека.       — Вернёмся к теме о вчерашней прогулке, — чуть смягчает голос повелитель и отходит от омеги, сделав несколько шагов по кабинету. — Там вы повстречали детей, но твоя реакция встревожила моего мужа.       Повелитель останавливается и бросает взгляд на замершего Чимина, который смотрит на него растерянными глазами, но выглядит так беззащитно, что хочется позвать Намджуна, только бы тот его успокоил и дал чувство безопасности. Если бы в таком положении был сейчас Чонгук, Тэхён бы уже рвал и метал, только бы его муж перестал тревожиться.       — Расскажи мне о книге, из которой узнал, что кровь энигмы способна залечивать раны. Где ты её взял и почему доверился написанному? — повелитель делает несколько больших и медленных шагов, вновь оказываясь около омеги. Он смотрит на него серьёзно, только бы тот не посмел уклониться от ответа или солгать.       Чимин сглатывает слюну и впивается ноготками в мягкую кожу ладоней. Ничего страшного не произошло, но отчего-то же повелитель встретил его суровым взглядом.       — Я купил её давно у одного старика, — старается уверенно говорить Чимин. — Мы тогда были в далёких землях с Намджуном, а этот мужчина продавал безделушки, книги и травы. Я купил у него травы, с позволения Намджуна немного поговорил со стариком, а тот оказался лекарем, что жил при энигме, который позволил себя изучать ради других энигм. За свои долгие годы он изучил энигму, сделал множество записей и продал книгу мне. Точнее, можно сказать, что он отдал мне её с одним условием — я должен продолжить её написание, ведь узнал, что я тоже лекарь при энигме.       — Почему ты поверил ему? Ты ведь понимаешь, что он мог быть подставным человеком, через которого хотели вычислить энигму и навредить? — продолжает говорить Тэхён серьёзным голосом.       — Сначала я её прочитал, а после стал наблюдать за вами. Только наблюдать! — поспешно говорит Чимин, только бы повелитель не успел надумать ничего лишнего. — Ваши феромоны, поведение, гон. Всё, что там было написано, совпало с вами один в один. Рецепт зелья для усмирения вашего гона тоже взят из книги. В первый раз его опробовал альфа, чей гон сразу же затих.       — Из неё ты узнал про кровь?       — Да, — кивает Чимин, постепенно расслабляясь, пусть взгляд Тэхёна всё ещё строгий. — Кровь энигмы действительно способна залечивать раны, что написано в книге. Чонгук выжил только благодаря вашей крови, а после ваша же кровь помогла ему вернуть гон после того, что с ним случилось в детстве.       — Ты сказал, что мой взгляд довольно суров, — вздыхает повелитель. — Как думаешь, почему?       — Вероятно, я провинился перед вами, — вновь опускает голову Чимин. — Но, простите, я не понимаю, что сделал не так.       — Ты действительно провинился, Чимин, — голос Тэхёна с сурового становится огорчённым. — Ты не доверился мне, усомнился, побоялся прийти и поговорить.       — Повелитель… — вскидывает голову Чимин, уставившись на энигму большими шокированными глазами. Чонгук всё рассказал ему, не стал молчать, а повелитель сразу вызвал Чимина на диалог.       — Моя кровь — последний ваш с Намджуном шанс, — сообщает повелитель. — Необходимо его использовать, Чимин, даже если он окажется провальным, ты будешь знать, что испробовал всё.       — Повелитель, я не смею, — опускает голову Чимин и весь сжимается. — Нельзя, непозволительно использовать вашу кровь. В случае с Чонгуком была иная ситуация, он ваш альфа, ваш муж и ваша жизнь. Это нарушение закона о неприкосновенности повелителя и о покушении на его жизнь, нанесении вреда здоровью и много ещё других пунктов. А мы с Намджуном…       — Часть моей семьи, одни из самых близких мне людей, — перебивает его Тэхён и проходит мимо в сторону дверей. — И если есть шанс, то мы его используем.       — Нет, повелитель, я не могу, — мотает головой Чимин.       — Тогда я буду вести диалог с твоим мужем, Намджуном, — ставит точку в разговоре повелитель и открывает дверь. — Позовите ко мне Намджуна.       — Повелитель, вы не можете! — повышает голос на эмоциях Чимин и подбегает к энигме. — Провал этой попытки разобьёт Намджуна окончательно. Прошу вас, сжальтесь.       — Решать твоему мужу, не тебе, — строго проговаривает Тэхён и открывает дверь шире. — Ступай к себе, Чимин. Я желаю говорить с Намджуном об этом. Только он может решать: разобьёт его это или нет.       — Но…       — Ступай к себе, — жёстче проговаривает повелитель.       Чимин опускает голову и поспешно покидает кабинет Тэхёна, скрываясь за первым поворотом, только бы не столкнуться с Намджуном. Тот сразу по глазам омеги поймёт, что что-то произошло, а Чимин не желает прибавлять тревог альфе.       Когда Намджун заходит в кабинет повелителя, то замечает того стоящим у окна. В воздухе витает аромат Чимина, он настолько насыщенный, что Намджун быстро понимает — Чимин был в стрессе.       — Что произошло? — выдавливает из себя Намджун и подходит ближе, чувствуя странное напряжение в воздухе.       Тэхён смотрит в окно на виднеющийся город, на пролетающих птиц и шумно вздыхает.       — Твой муж отказался мне подчиняться, поэтому я решил поговорить с тобой, — медленно поворачивается к альфе повелитель и соединяет руки за спиной, расправив плечи.       Брови Намджуна ползут вверх в удивлении. Чимин не тот, кто станет противиться приказам повелителя, он хоть и не чтит нормы и правила, но Тэхёна всегда слушается, ведь уважает того, как правителя.       — Он должен родить вашего сына, — кратко сообщает повелитель, изучающе смотря на Намджуна.       — Это невозможно, — тяжело вздыхает Намджун, всё ещё чувствуя напряжение во всём теле. Если повелитель говорил об этом с Чимином, то тот с большей вероятностью сейчас где-то плачет. — Мне нужно найти Чимина, если ты говорил с ним об этом.       — Я не разрешал тебе уходить, Намджун, — чуть жёстче проговаривает Тэхён.       — Мы испробовали все средства, я не могу даровать ему ребёнка, — качает головой альфа.       — Не все. Есть то, что вы не попробовали, но Чимин об этом умолчал, боясь, что очередной провал тебя ранит, — сообщает повелитель и проходится по кабинету под угрюмый взгляд друга.       — Что? — хмурится Намджун. — Он смолчал о способе, который мы не попробовали?       — У Чонгука не было ни желания, ни гона до встречи со мной, — вдруг говорит повелитель, сделав ещё несколько шагов по кабинету. — Сначала мои феромоны пробудили в нём желание, а когда он был на грани смерти, его спасла моя кровь. Но, что удивительно, только после попадания моей крови в его вены, у него появился гон.       — К чему ты это рассказываешь? — не понимает Намджун.       — На что ты готов ради вашего с Чимином ребёнка? — интересуется повелитель, пропустив вопрос Намджуна.       — На всё, — без заминки даёт ответ Намджун.       — Даже взять кровь повелителя?       — Кровь повелителя? Твою кровь? — хмурится проще прежнего Намджун. — Это непозволительно.       Тэхён опускает голову и шумно вздыхает. Понятное дело, что никто не пожелает нарушать закон, по которому запрещено ранить повелителя, а его безопасность превыше всего. Но именно Тэхён позволяет воспользоваться своей кровью.       — Намджун, сейчас я с тобой говорю, как близкий друг, с которым ты и в огонь, и в воду, — поднимает голову Тэхён и подходит к Намджуну. — Но я ведь могу начать говорить как повелитель, могу отдать приказ.       — Тэхён, это нарушение закона, — твёрдо заявляет Намджун, заглянув в глаза повелителя.       — Ты представь, как Чимин будет прекрасен с ребёнком на руках. С вашим ребёнком, Намджун, — приподнимает уголки губ Тэхён. — Неужели ты не готов нарушить закон ради своего мужа? Тем более я сам позволяю тебе это, ведь желаю помочь.       — Ради счастья Чимина я готов на всё, — решительно заявляет Намджун. — Но у меня одно условие.       — Просьба. Не нужно ставить мне условия, — качает головой повелитель и отходит обратно к окну.       — Чимин не должен знать, что я дал своё согласие и взял твою кровь, — следует за ним Намджун и останавливается рядом. — Это последний шанс, если ничего не сработает…       — Ты ведь не подумаешь его оставить, Намджун? — обращает на него суровый взгляд повелитель. — Я тебя в темницу брошу.       — Не оставлю. Я не смогу без него.       — Тогда сделаем это, но нам необходим тот, кто возьмёт мою кровь и пустит её по твоим венам, но будет молчать, — хмурится повелитель в раздумьях. Чимин — единственный лекарь во дворце.       — Есть один альфа, который помогает Чимину с его травами и всем прочим, — припоминает Намджун. — Он будет молчать.       — Хорошо. Пригласи его.       Намджун кратко кивает и покидает кабинет повелителя, оставив того в одиночестве среди мыслей. Для Тэхёна Намджун и Чимин — семья, он с ними возвёл этот дворец, вместе с ними стал таким, каким является. Намджун обучал его этикету, помогал строить закон, а Чимин оберегал своими способностями во врачевании. Не только ради Чонгука Тэхён готов пожертвовать своей кровью, но и ради будущего своих друзей, которые желают стать родителями.

❤️‍🔥

      На улице солнце всё ещё припекает безжалостно. Чонгук направляется в сторону ярмарки в приподнятом настроении, он разглядывает множество лавок, где на прилавках лежат украшения ручной работы, различные ткани и столько всего красивого, что разбегаются глаза. Даже будучи альфой Чонгук обожает всё блестящее, ведь когда танцует, вещи и украшения начинают сверкать при движении, создавая невероятно красивый образ.       Чонгук проходится мимо прилавков, всё внимательно разглядывает и останавливается около лавки, где продают шёлковые ткани. Чуть нахмурив брови, альфа касается кончиками пальцев ткани, ощутив знакомую ему текстуру. Когда он танцевал в постоялом дворе, его одежды были из таких же тканей. Все цвета на прилавке яркие и привлекают внимание.       — Кажется, господину приглянулись наши ткани, — слышится голос торговца. — Они доставлены прямиком из далёких земель. Город Баха, что расположен за пустыней.       Услышав знакомое название, Чонгук поднимает взгляд на омегу за прилавком. Значит, он не ошибся и эти ткани действительно ему знакомы. Город Баха славится красивыми рабами, что наполняют постоялые дворы и обслуживают посетителей в роскошных шёлковых одеждах.       — К вашей красоте и светлым волосам подойдут красные цвета, — щебечет омега и указывает на ткань яркого цвета. — Ещё синие и зелёные, но красный — самый лучший вариант.       — Я возьму эти ткани, — кратко говорит Чонгук, продолжая теребить между пальцами скользящую ткань. Перед его глазами возникла картина, как он танцует перед повелителем, а по его коже медленно скользит дорогой шёлк.       К омеге за прилавком подходит взрослый мужчина, у него загорелое лицо, морщинки и вид зажиточного альфы. Чонгук чуть хмурит брови, следя за тем, как омега делает короткий шаг в сторону, чтобы вытиснуть мужчину из своего личного пространства, ведь тот позволяет себе вольности. Мужчина явно при деньгах, он отъел живот, а пальцы рук украшает золото.       Когда мужчина поднимает голову, желая взглянуть на того, кто купил у него дорогие ткани, Чонгук чувствует, как руки и ноги слабеют, а между лопаток пробегает холодок. Тот самый купец, что безжалостно надругался над ним. Чонгук смотрит ему в глаза и, кажется, даже не дышит, пока перед глазами всплывают до ужаса отвратительные картинки прошлого. Этот самый взгляд, эти руки и... Слабый ветер приносит запах купца, из-за чего у Чонгука скручивает живот.       — Из раба в знать? — приподнимает бровь купец, точно узнавший Чонгука. Как не узнать альфу с волосами цвета золота. Таких в округе нет больше. — Кто-то всё-таки смог тебя выкупить. Даже вуаль носишь, значит, альфа для утех.       Чонгук вздрагивает и чувствует, как начинает задыхаться. Вокруг него множество людей, если купец что-то скажет, то об этом узнают все жители Эльнур. Чонгук не желает, чтобы каждый шептался о том, что повелитель взял в мужья раба, грязного и опороченного другим альфой раба без рода.       — А ты всё также красив, Чонгук, — вдруг говорит купец. — Прямо как тогда, в нашу ночь.       От услышанного Чонгук делает короткий шаг назад. У него кружится голова, в груди всё сдавливает, мешая нормально дышать. Он видит, как губы купца шевелятся, тот что-то говорит, но Чонгук совершенно ничего не слышит из-за шума в ушах.       Раб… У него шрамы на руках и ногах после нашей ночи… Продавал своё тело… Ублажал омег…       Чонгук слышит обрывки фраз и касается кончиками пальцев одного из запястий, что скрыто за золотыми лентами. Эти шрамы на руках и ногах Чонгук прячет каждый день, только бы никто не увидел и не узнал, что он бывший раб. Только бы никто не начал шептаться о повелителе, осуждая его за выбор.       Ноги сами уносят прочь из ярмарки. Чонгук бежит через всю улицу, совершенно ничего и никого не слыша вокруг. Стража что-то кричит ему вслед, прося остановиться. Никто из них ничего не понял, ведь Чонгук просит всегда держаться в стороне. Около дворца Чонгук замедляется, оглядывается и поспешно заходит внутрь, где скрывается в своих покоях.       Из глаз брызгают слёзы, Чонгук срывает ленты со своих запястий, открывая взор на блеклые шрамы от тугих верёвок. Ему до ужаса не хватает кислорода, а воспоминания липким холодом скользят по коже. Он словно вновь ощущает те самые прикосновения, до тошноты.       Чонгук умывается холодной водой из купели и прячется под тонким покрывалом, не желая видеть мир вокруг. Ему хочется спрятаться, только бы страшные воспоминание исчезли. Он так лежит до самого вечера, пока в покои не приходит обеспокоенный повелитель. Чонгука не было на обеде, ведь он сослался на отсутствие аппетита, но когда он не пришёл на ужин, повелитель забеспокоился и пришёл к нему сам с тарелкой фруктов, которые альфа обожает.       — Амир, почему ты не ешь и лежишь в кровати? — беспокоится повелитель и садится на край кровати, глянув на своего мужа. — Тебе нездоровится или в городе что-то произошло?       — Я перегрелся на солнце, дурно чувствую себя после прогулки, — врёт Чонгук, не в силах рассказать правду. Он знает, что может довериться повелителю, тот защитит и закроет от всех грязных слов. Но сейчас Чонгук думает лишь о том, что его нагнало страшное прошлое.       Повелитель ставит тарелку у кровати и садится ближе к альфе, кладёт ладонь на его вспотевший лоб и ощущает мелкую дрожь.       — Я позову лекаря, — сообщает тот, намереваясь покинуть комнату, но его останавливает горячая ладонь альфы, ухватившаяся за запястье.       — Не надо, останься со мной, мне сразу станет легче, — просит он и тянет повелителя к себе. Не желает оставаться один, как и боится, что стража может рассказать лишнее.       Тэхён ложится на кровать рядом с альфой, притягивает того к себе и обнимает мелко дрожащее тело, чувствуя странное беспокойство в груди. Что-то не так, но он не может понять, что именно. Чонгук никогда ему не врёт, всегда открыто рассказывает о проблемах и тревогах. Почему же сейчас повелитель испытывает ощущение, что ему врут?       — Амир, что произошло? — чуть строгим голосом спрашивает повелитель, желая заполучить правду сию минуту. Но в ответ получает лишь тихое сопение.       Не желая будить своего мужа, повелитель гладит того по голове и укутывает своим запахом, только бы тот успокоился и увидел хороший сон. Завтра Тэхён обязательно узнает правду, если не от самого Чонгука, то от стражи, что сопровождала его в городе.

❤️‍🔥

      В покои Чимин приходит поздним вечером, когда Намджун уже там. После разговора с повелителем он отправился в сад, где долгое время плакал, а после спрятался в своём маленьком уголке среди трав и множества баночек. Там он сделал заготовку для повелителя, чтобы успокоить его гон, и, боясь встретиться с Намджуном, без конца перебирал все баночки и травы, наводя порядок.       Чимину необходимо было подумать, успокоить свои мысли и перестать злиться на повелителя за то, что тот потребовал разговора с Намджуном, посчитав, что Чимин не прав.       Нарушить закон Намджун не посмеет, он больше, чем Чимин, чтит его и уважает, строго следует всем правилам и каждому пункту. Это Чимин может закрыть на что-то глаза, не испытывая стыда за свои действия. Но даже он не рискнул использовать кровь повелителя.       В покоях приятный полумрак, нарушаемый лишь свечой, что стоит на письменном столе. Чимин принюхивается, подметив, что загустевший запах Намджуна пропитал каждый уголок в комнате. Сам альфа лежит на кровати, что скрыта за опущенным балдахином. Омега подходит тихо, боясь потревожить сон мужа, он снимает тапочки и заглядывает за балдахин.       Лицо Намджуна бледное, на лбу испарина, губы потеряли краски. Чимин наклоняется над ним и кладёт ладонь на влажный лоб, подметив жар и мелкую дрожь.       — Джуни… — шепчет Чимин в испуге и порывается уже убежать за лекарствами, как его за запястье хватает горячая рука. — Муж мой, ты горишь.       — Знаю, но мне не помогут никакие лекарства, — приглушенным голосом отзывается альфа, сильнее стиснув тонкое запястье.       — Что? Почему? — в нарастающей панике спрашивает Чимин, наклонившись ниже к мужу, утопая в его аромате, который приятно обволакивает каждую часть тела омеги.       На шее мужа он замечает рану, которой ещё утром не было. Она не кровоточит, но точно приносит боль, ведь именно в этом месте самая чувствительная часть у всех.       — Джуни… — дрогнувшим голосом шепчет Чимин. — Что… Что это? Тебе необходимо лекарство, чтобы снять боль.       — Мне не больно, — сглатывает слюну Намджун. — Тебя не было весь день, Чимин, вот, что больно.       — Прости, я просто… Просто разговор с повелителем, — Чимин садится на кровать и прислоняется лбом ко лбу альфы, глубоко вдыхая его аромат, который отзывается приятным ощущением внутри омеги. Будто каждый его нерв щекочут пером. Ранее такого ещё не было.       — Я знаю, — вздыхает Намджун и прикрывает глаза, разместив горячую ладонь на пояснице мужа. Ему больших трудов стоит сдерживать себя и от действий, и от правды, которую он готовится сказать. — Я принял решение вместо тебя.       — Что? — резко отстраняется от него Чимин и заглядывает в любимые, но такие спокойные глаза. — Нет, Намджун.       — Тэхён больше всех желает нам с тобой счастья, — подняв руку, Намджун заправляет за ухо омеги прядь волос и гладит его по щеке. — Это был наш последний шанс, и я решил его попробовать, ухватился за него, ведь ради тебя, ради того, чтобы увидеть тебя с ребёнком на руках, я готов на всё.       — Ты не мог. Но твоя рана… Кто это сделал?       — Мы пригласили альфу, что помогает тебе с лекарствами и лечением, он сделал надрез и смешал кровь повелителя с моей, — рассказывает Намджун. — Я полагал, что если всё получится и кровь повелителя меня исцелит, то гон наступит чуть позже, попросил всех молчать и не говорить тебе, но… Я чувствую его, Чимин. Чувствую, как подступает мой гон.       Чимин распахивает глаза и отстраняется от Намджуна, уставившись на него в неверии. Ведь такого просто не может быть! Чимин не может поверить, что спустя столько лет Намджун смог вернуть свой гон.       — Иди ко мне. Ты мне нужен сейчас, Чимин, — просит альфа, положив ладонь на бедро омеги, слегка поглаживая большим пальцем.       — Но твоя рана?       — Можешь зализать её, если пожелаешь, — предлагает Намджун и проскальзывает горячей ладонью ко внутренней стороне бедра омеги, слегка сжимая кожу.       Омега от такого предложения весь вспыхивает, как спичка, а от руки мужа, что прикасается к нему, внизу живота всё сводит приятным спазмом. Нервно облизав губы и заглянув в тёмные глаза Намджуна, Чимин залезает на кровать и нависает над альфой, уставившись на него всё ещё шокированными и растерянными глазами. От знания того, что у его мужа гон, что они могут вновь попробовать зачать дитя, у него дрожат руки и ноги.       — Обычно ты не такой растерянный, — дразнит его Намджун и скользит ладонями по талии мужа, проскальзывает ими под одежду, касаясь бархатной кожи, которая вмиг покрывается мурашками.       — Просто… Ты так пахнешь… — бормочет омега, глубоко вдыхая запах мужа, который кипятит кровь в его венах. — Я всегда тебя желаю, но сейчас… Мной будто завладел сильнейший голод, хочется, чтобы ты скорее завладел мной и… — омега наклоняется к уху мужа, накрыв того своим телом. — И повязал впервые в жизни.       У Намджуна от услышанного волоски встают дыбом, а в самом низу всё сводит от желания скорее ворваться в омегу и наполнить собой. С приглушенным стоном альфа опрокидывает омегу спиной на кровать и срывает с него все одежды. Намджун дышит тяжело, его глаза чернее ночи, руки обжигают, а удушающий запах приковывает к кровати, не оставляя омеге ни единого шанса на побег.       — Ты никуда не убежишь, муж мой, — предупреждает омегу в угрозе Намджун и цепляет его тонкие запястья, соединяя их над головой Чимина. Он сжимает их довольно крепкой хваткой, пока второй рукой разводит ноги и проводит кончиками пальцев по влажному входу. — Здесь ты будешь наполнен мной.       От резкости и грубости в действиях, от прикосновений горячих рук, Чимин закатывает глаза и даже разводит ноги шире, только бы Намджун скорее соединил их тела в одно целое.       Намджун не медлит, он освобождает себя от одежды одной лишь рукой, не смея отпустить запястья мужа, а после, придерживая омегу за одно бедро, входит в него плавным и непрерывным толчком, наполняя до самого конца. Чимин под ним тихо стонет, его бёдра начинают дрожать и пытаются соединиться, но рука альфы не позволяет этого сделать.       — Ноги шире, — требует Намджун и наклоняется к Чимину, проводит языком по его груди, шее и слегка кусает за подбородок, прежде чем закрыть рот поцелуем.       От грубости и резкости, от того, как альфа входит в него глубоко, член омеги дёргается, оставляя на животе смазку. Ладонь альфы с бедра перемещается на омежий член, обхватывает и прячет в своём жаре, на что Чимин вздрагивает и разрывает поцелуй с протяжным стоном.       — Руки, — бормочет Чимин. — Отпусти руки, я… — грубые и глубокие толчки не дают сформулировать просьбу, заставляя из его горла вырываться стонам на каждый толчок. —Прикоснуться. Хочу прикоснуться.       Намджун следует просьбе и отпускает тонкие запястья, после чего опирается руками у лица Чимина и хмурит брови, готовясь излиться. Он стонет низко, сжимает подушки и тяжело дышит, когда толкается глубоко в Чимина и получает оргазм. Омега под ним жмурит глаза и откидывает голову назад, когда изливается следом на свой живот, пока внутри него назревает распирающий до боли узел, пока горячая сперма наполняет без остановки.       Пока член продолжает содрогаться внутри омеги, Намджун сам дрожит и дышит тяжело так, почти что надрывно.       Но как только узел спадает, Чимин поднимает руку, чтобы коснуться лица мужа, как его переворачивают на живот. Он успевает лишь открыть рот, чтобы позвать мужа, но его вновь наполняет член. Чувствительность омеги после оргазма повышена, Чимин вздрагивает на каждый толчок и утыкается лбом в подушки, громко скуля от того, как ему хорошо и плохо одновременно. Свои толчки альфа не останавливает ни на секунду.       Намджун опирается одной рукой о кровать, а второй проскальзывает к груди Чимина, обхватывает пальцами сосок и слегка сжимает его, на что омега мотает головой и закатывает глаза.       — Я наполню тебя до такой степени, что вот здесь, — горячо шепчет Намджун, скользя ладонью с груди к животу, — будет много и тяжело. Ты будешь меня умолять остановиться, но я не сделаю этого, пока не отдам тебе всего себя. Только бы ты от меня понёс.       От услышанных слов Чимин вновь закатывает глаза и подаётся бёдрами назад, чтобы Намджун сделал сказанное. Запах альфы кружит голову и затуманивает разум. Единственное, о чём Чимин способен думать, так это о члене, который наполняет его глубоко, доставляя невероятное удовольствие, от которого всё тело содрогается, а горло разрывается от стонов.       Покрывало под омегой всё мокрое, вероятно, он уже успел вновь кончить, столь сильна стимуляция внутри него.       Горячая ладонь Намджуна касается его между лопаток, придавливает к кровати, пока толчки становятся медленнее, но глубже. Чимин слушает низкие прерывистые стоны и слегка прогибается в пояснице, когда вновь чувствует, как внутри него выстреливает горячая сперма. Ощущения настолько невероятные, что омега сам получает очередной оргазм.       — Я больше не смогу, — бормочет Чимин, чувствуя себя выжатым. Он просто не сможет кончить ещё раз.       — Придётся, — низким голосом проговаривает Намджун и выходит из омеги.       Альфа кладёт ладони на румяные ягодицы от частых шлепков, разводит их и облизывает свои губы, прежде чем наклониться и коснуться входа языком. Чимин под ним дёргается с тихим стоном и сжимает подушки, желая уйти от приятных ласк. Его тело всё ещё дрожит после нескольких оргазмов, а внизу живота чувствуется жар и тяжесть. Во время гона спермы намного больше, чем при их простом сексе. Чимин об этом знал, но не думал, что настолько.       — Джуни… — тихо стонет Чимин и поднимает голову, закатывая глаза. У него поджимаются пальчики на ногах, а горло раздирает от нового стона. Язык альфы вытворяет нечто невероятное, он ещё такой горячий, что сводит с ума.       Оторвавшись от омеги, Намджун переворачивает того обратно на спину и отбирает подушку, в которую Чимин вцепился двумя руками. Если тот желает к чему-то прикасаться, пусть прикасается к мужу.       — О пресвятые… — шепчет Чимин, бросив взгляд на дикие глаза мужа, который заводится только сильнее.       Намджун закидывает одну ногу Чимина себе на плечо, вторую же сгибает и прижимает к кровати, после чего наполняет вновь под звонкий стон. У омеги на щеках застыли дорожки от слёз, его член дёргается при толчках, пачкая и без того влажный живот смазкой. Горячим языком Намджун проходится по коже омеги, крепче сжимает бедро и обхватывает пальцами его покрасневший член, на что Чимин выгибается дугой и пытается убежать от ласк.       Кажется, ещё немного, и омега сойдёт с ума, его тело разорвёт на несколько кусочков, а сердце просто остановится, так быстро то бьётся от переполняемых омегу ощущений. Намджун не останавливается, он кусает кожу, ласкает член и наполняет собой вновь и вновь, пока омега с новым бурным оргазмом просто не теряет сознание. Намджун вновь заканчивает в него и ложится рядом за спиной Чимина, разместив ладонь на животе омеги и слегка прижав к себе.       Когда утром Чимин открывает слипшиеся от слёз глаза, то чувствует горячее дыхание за спиной, горячую ладонь на животе и то, как тянет его вход, ведь Намджун даже не вышел из него, уснув вот так. Чимин кусает себя за нижнюю губу и пытается самостоятельно выбраться из оков мужа, но член, что находится внутри него, до того приятно касается нервного комочка, что омега тихо стонет и жмурит глаза, а возбуждение накрывает стремительно быстро.       Чимин хватается за руку альфы, что обнимает его за живот и чуть поддаётся наверх, а после вниз, насаживаясь на член мужа. У него живот тянет от того, как много альфа в него заканчивал, но это нисколько не мешает омеге, лёжа на боку, заводить мужа вновь. Он впивается ноготками в кожу Намджуна на руке и тихо стонет в подушку, дрожа всем телом. Неожиданно член толкается глубоко в него, вырывая из горла надрывный стон. Рука, что обнимала его за живот, сдерживает на месте, пока проснувшийся Намджун делает несколько толчков.       Отпустив живот омеги, Намджун поднимает его ногу за бедро, раскрывая сильнее, что теперь член входит глубже. Очередной раз излившись в омегу, Намджун медленно выходит, пачкая ягодицы омеги своей спермой. Он опускает взгляд вниз, смотря за тем, как эта самая сперма капает с его члена на кровать и тихо стонет, желая ворваться в омегу вновь, но Чимину необходим отдых.       — Я никогда не сталкивался с гоном альфы, но это что-то дикое, — тяжело говорит Чимин и переворачивается на спину. Намджун лежит рядом на боку, подперев голову рукой и разглядывая лицо мужа. — Тебя действительно много.       — Отдохни немного, — целует того во влажный висок Намджун. — Я попрошу принести завтрак.       — Ни за что! — вдруг резко садится Чимин, уставившись на мужа. — Гон может закончиться в любой момент, а я желаю ещё, больше. Ведь как только у альфы и омеги происходит правильная сцепка, гон начинает спадать.       Не давая возможности Намджуну сказать слово против, как и встать с кровати, Чимин седлает его и хитро улыбается, когда привстаёт на коленях и заводит руку за спину, касаясь влажного члена.       Намджун лишь нахмурил брови, но не стал сопротивляться собственным желаниям, хоть и понимал, что омеге необходимо поесть, ведь тот истощён после бурной ночи. Никогда ранее Чимин не получал столько оргазмов, тот даже спал с членом внутри себя, но никак не угомонится.       Как только Чимин полностью насыщается и падает рядом на кровать, Намджун гулко сглатывает слюну и пытается выровнять дыхание, как и успокоить бушующее сердце. Им необходимо отдохнуть и поесть, чтобы продолжать.       Омега льнёт к Намджуну, трётся лбом и носом о его плечо, после чего касается языком раны на шее, из-за чего альфа вздрагивает. Самое чувствительное место вновь ранено, но теперь там кровь повелителя, которая исцелила Намджуна.       — Это было больно? — шепчет Чимин и закрывает глаза, уткнувшись носом в шею мужа. — Тебе пришлось ранить самого себя.       — Всё ради нашей семьи, ради тебя, ради нашего ребёнка, — с заботой отвечает Намджун и обнимает Чимина одной рукой, прижимая к себе. — Если тебе удастся стать папой, я буду самым счастливым человеком на всём свете.       — Ты нарушил закон ради меня, — напоминает Чимин и сам жмётся ближе. Ему всё равно, что у них грязные тела, которые необходимо умыть в купальне, но поговорить хочется сильнее. — Как ты решился на это? Ты, Намджун.       — Тэхён спросил у меня, не как повелитель, а как друг, готов ли я ради тебя нарушить закон. Я без промедления ответил согласием. Кому, как не ему знать, насколько сильно ты желаешь ребёнка, и как сильно я виню себя из-за отсутствия возможности тебе его даровать, — вздыхает Намджун и зарывается носом в волосы омеги на макушке. — Он сам дал мне свою кровь, только бы помочь нам, ведь мы ему дороги.       — Мы столько пережили страданий, но теперь… Теперь ты не будешь терзать себя чувством вины и сожаления, а я буду спокоен, — мурлычет омега.       — Да, теперь и я спокоен, — отвечает Намджун и целует омегу в волосы. — Необходимо помыться.       Под тихий стон омеги Намджун поднимает его на руки и уносит в купальню, где отпускает омегу и наполняет водой купель.       — Теперь мы просто обязаны будем помочь Тэхёну и Чонгуку обзавестись наследником, — говорит Чимин, выбирая на полочке мыло с ароматом цветов.       — Всё не так просто, ведь Чонгук альфа, а нам не известно, насколько это может оказаться тяжёлый процесс не только физически, но и морально, — нравоучительным тоном говорит Намджун и вновь берёт Чимина на руки, опуская в воду. — Вспомни, как он сопротивлялся заботе Тэхёна.       — Я понимаю, но вдруг мы сможем как-то помочь Чонгуку принять себя в нынешнем положении. Без давления, просто лишь разговорами, — Чимин намыливает плечи Намджуна, избегая раны на шее. — Этим землям необходим наследник, если не сейчас, то позже. Не будет наследника — не будет будущего Эльнур. После смерти повелителя эти земли разорвут на куски войнами.       — Ты больше проводишь с Чонгуком времени, можешь пробовать говорить.       — А ты занимаешься с ним фехтованием, — напоминает Чимин и приподнимает уголки губ. — Одно дело, если Чонгук просто не захочет ребёнка, тогда можно не продолжать диалог, а другое, когда он будет сопротивляться из-за природы.       — Хорошо, — соглашается Намджун, пока руки омеги умело втирают мыло в его кожу, приятно расслабляя.       Своему мужу он отказать не способен, но теперь Намджун чувствует, что раз сам станет отцом, то необходимо помочь повелителю обзавестись наследником.

❤️‍🔥

      Утром следующего дня Чонгук просыпается позже обычного, его даже никто не стал будить из слуг. Он тянется на кровати и блаженно улыбается, но воспоминания о вчерашнем дне быстро окутывают его мысли. Чонгук резко садится на кровати и оглядывается, подметив, что повелителя рядом нет.       — Почему он меня не разбудил? Мы ведь всегда вместе встаём, — Чонгук встаёт с кровати в тот момент, когда в покои заходит прислуга.       Он быстро умывается, одевается и спускается к завтраку, где его уже ждёт Тэхён. За столом повелитель один, нет ни Намджуна, ни Чимина, а ведь каждое утро они обсуждают распорядок дня.       — Почему вы меня не разбудили? — интересуется Чонгук и садится рядом с Тэхёном. У него совсем нет аппетита после вчерашнего, а серьёзный вид Тэхёна вызывает нервный комок в груди.       — Ты горел всю ночь и плохо спал, — кратко отвечает Тэхён. — Сколько мне ещё раз напоминать тебе об обращении на «ты»?       — Простите, мне тяжело при людях, — шепчет Чонгук и опускает взгляд. — Что о вас подумают, если услышат непочтительное отношение с моей стороны?       — Повторюсь, мне всё равно, что говорят за спиной. Люди, посмевшие шептаться, лишатся языков, раз не умеют ими пользоваться, — довольно жёстко проговаривает Тэхён, из-за чего у Чонгука по всему телу бегут мурашки.       — Муж мой, что тебя разозлило с самого утра? — осторожно интересуется Чонгук.       Тэхён чуть хмурит брови, желая высказать Чонгуку своё недовольство, ведь тот скрыл от него нечто важное, смолчал и не поделился, не обратился за помощью и защитой. Ранним утром повелитель встретился с охраной своего мужа и поинтересовался, что произошло в городе. От них он и узнал, что прогуливаясь по ярмарке, Чонгук пожелал купить ткани для одежд, но из-за того, что альфа постоянно просит охрану держаться чуть в стороне, те так и не узнали, кто вынудил Чонгука бежать во дворец.       — После завтрака мы отправимся в город, — кратко сообщает повелитель, искоса наблюдая за реакцией Чонгука. И в подтверждение догадок Тэхёна, Чонгук давится соком.       — Для чего? Ты ведь редко его посещаешь, а я вчера перегрелся на солнце и пока не желаю гулять, — поспешно говорит Чонгук и отводит взгляд от мужа, боясь, что тот сразу подметит его волнение.       — Вчера было открытие ярмарки, хочу её посетить, — добавляет Тэхён непринуждённо. — На неё съезжаются купцы из разных городов, а сама ярмарка устраивается раз в год.       — Могу я остаться дома? Хочу встретиться с Чимином, меня беспокоит его состояние после встречи с детьми, — Чонгук знает, что получит отказ, но всё равно пробует попытку избежать встречи с купцом вновь.       — Нет, — твёрдо говорит Тэхён, посмотрев на Чонгука суровыми глазами. — Если я сказал, что мы идём в город, то мы идём вместе. Я желаю появляться в свете только со своим мужем.       — Как скажешь, — кратко кивает Чонгук в смирении.       — Чимина пока не беспокой и не ищи, вероятно, они с Намджуном объявятся через несколько дней с хорошими новостями, — голос повелителя смягчается, и он даже приподнимает уголки губ. Весть о вернувшемся гоне его друга не может не радовать, а это значит, что во дворце появится долгожданный малыш.       — Они… — Чонгук хмурит брови, припоминая, что течка омеги была полмесяца назад, и они не могли скрыться в покоях по этой причине, только если не… — Не может быть, — вскидывает голову Чонгук, уставившись на мужа.       — Я расскажу тебе позже. А теперь заканчивай с завтраком и собирайся, отправляемся через час.       Повелитель ставит точку в диалоге, наблюдая за тем, как без энтузиазма Чонгук продолжает запихивать в себя еду. Тэхёну не нравится, что его муж скрывает от него какие-то проблемы, которые повелитель может решить щелчком пальца, как и не нравится заставлять Чонгука нервничать и говорить с ним в приказном тоне, не давая возможности воспротивиться.       После трапезы они выходят на улицу под палящее солнце. Повелитель держит голову высоко, на лице суровое выражение, из-за которого Чонгук никак не может расслабиться. Они сразу направляются на ярмарку, где больше всего людей. Именно там Чонгук чувствует на себе множество глаз, слышит тихий шёпот и желает убежать обратно во дворец, только бы его никто не видел.       Словно не слыша свой народ, повелитель идёт по центральной улице и разглядывает товары на прилавках, изучает их и даже что-то покупает, пока Чонгук бросает осторожные взгляды на окружающих его людей. Он видит, как на него поглядывают, а после поспешно отводят глаза. В горле застревает комок, руки и ноги леденеют.       У Чонгука идёт кругом голова от того, как ему тяжело дышать. Ещё немного, и они дойдут до той самой лавки с тканями, где Чонгука нагнало страшное прошлое. Тэхён идёт рядом с ним, будто не замечая состояние альфы, разглядывает товар и даже о чём-то переговаривается с охраной.       Когда они приближаются к той самой лавке, купца не видно, там лишь тот самый омега, который вчера любезно предложил купить красные шелка. Чонгук чувствует облегчение, но когда встречается взглядом с омегой, тот машет ему рукой, но заприметив рядом повелителя, сразу тушуется и округляет глаза в ужасе.       — Господин, вы забыли вчера ваши покупки, — робко проговаривает омега и достаёт из-под прилавка свёрток бумаги, в котором лежат ткани.       — Ты купил вчера шёлк и забыл его здесь? — удивляется повелитель и подходит ближе к прилавку, пока Чонгук сохраняет молчание и послушно следует за ним. — Откуда эти ткани?       — П-повелитель Ратнарадж, — отдаёт низкий поклон омега в уважении и приветствии. — Эти ткани из земель Баха.       — Баха? — хмурит брови повелитель. — И где же хозяин лавки?       — Он отошёл несколько минут назад к другой лавке, — тихо сообщает омега, но головы не поднимает.       — Неужели повелитель прибыл узнать правду о своём муже от того купца? — доносится шёпот из толпы.       — Тот ведь был рабом, такое никогда не удастся скрыть, — другой шёпот.       — Вероятно, повелитель его выкупил, но взять такого в мужья…       — Тэхён, прошу, пойдём домой, мне не хорошо, — тихо говорит Чонгук, ухватившись за локоть повелителя дрожащей рукой. Ещё немного — и от всех шёпотов вокруг, от каждого слова и от людского внимания он потеряет сознание.       Повелитель оглядывается на стражу и даёт им короткий знак взглядом. Через несколько секунд из толпы выводят четырёх альф. Их опускают на колени перед повелителем и его мужем, заставив опустить головы и сжаться в страхе.       — Осмелитесь повторить сказанное за спиной глядя мне в глаза? — голос у Тэхёна жёсткий и холодный, он зол, что его народ, за который он стоит горой, посмел осуждать не только Чонгука, но и выбор самого повелителя Ратнарадж.       Чуть прищурив глаза, повелитель окидывает альф изучающим взглядом, подмечая по одежде, что это не жители его города. Простые гости, которые прибыли на ярмарку, но посмели зло высказываться в сторону самого ценного человека этих земель.       — Повелитель, простите нас, мы были не правы, — дрогнувшим голосом бормочет альфа, ударяясь лбом о землю в поклоне.       Страх накрывает мощной волной. Альфы полагали, что в толпе не будет понятно, кто говорит, но стража у повелителя Ратнарадж очень внимательная.       — Вы знаете, что случается за осуждение действий повелителя, за грубые и обидные слова в адрес моего мужа, — Тэхён обнажает меч и делает несколько шагов в сторону грубых нарушителей, посмевших шептаться за спиной.       — Повелитель! — вскрикивает Чонгук и хватает мужа за руку, что крепко держит меч. — Прошу вас, смилуйтесь. Не стоит убивать их за это.       — Кто вам сказал, что Амир был рабом? — задаёт новый вопрос повелитель, убрав от себя руку мужа и слегка оттолкнув его в сторону. Слушать мольбы Чонгука не станет. Наглядно покажет своему народу, что прикасаться к мужу повелителя запрещено даже словесно. — Кто осмелился говорить о моём муже подобное?       Альфы, что стоят на коленях, сжимаются в страхе, народ держит молчание, не смея открыть рта. Все они видели, как повелитель обнажает меч, но ещё никогда ранее тот не устраивал публичную казнь. Каждый из них поддался волне обсуждения, ведь в их глазах Чонгук невероятно красивый, словно с небес свалившийся в руки повелителя. Откуда такой мог взяться? Но когда появился купец из земель Баха, который сообщил о встрече с Чонгуком, всё стало ясно. Земли Баха славятся красивыми рабами, а красота Чонгука не сравнима ни с чем.       — Хозяин лавки, купец, что торгует шелками, — доносится робкий голос из-за спины.       Чонгук оглядывается вместе с повелителем на омегу за прилавком. Он бледный, глаза большие и полные страха, а под взглядом повелителя тот и вовсе сжимается и грозится упасть в обморок.       — Подойди, — требует Тэхён, крепко сжимая меч.       Омега нервно сглатывает слюну и медленно подходит в страхе, боясь, что этот меч сейчас лишит его головы за то, что тот посмел открыть рот без разрешения.       Заметив, как сильно дрожит торговец, Чонгук встаёт между ним и Тэхёном, только бы омега не смотрел на меч в сильной руке. Как только альфа становится около омеги, то замечает, что у того босые ноги. Всё сразу становится ясно — раб. И одним небесам известно, что купец успел сделать с этим ещё юным омегой.       — Теперь поведай мне, что произошло, — тон повелитель не смягчает, но его меч не направлен на омегу в угрозе. — За честность и смелость я дарую тебе свободу.       Омега вскидывает голову, уставившись на повелителя, что непозволительно, но Тэхён не смеет потребовать опустить глаза в землю. В омеге Чонгук узнаёт себя, когда ещё в постоялом дворе повелитель сказал, что заберёт его.       — Вчера мой хо… Купец встретился с вашим мужем и поведал во всеуслышание, что виделся с ним ранее в постоялом дворе, — рассказывает омега и опускает голову, боясь взглянуть на наводящего ужас повелителя.       — Амир… — тихо шепчет Тэхён, сразу поняв, кого встретил Чонгук вчера и кто довёл его мужа до дрожи и температуры от сильного стресса. Повелитель сдерживает себя от желания обнять мужа и спрятать его от боли прошлого, разогнав воспоминания. Взгляд Тэхёна темнеет и устрашает, он поворачивает голову к страже и кивком головы отдаёт новое указание.       Купца приведут к нему, но живым тот никуда уже не уйдёт. Повелитель обязательно заставит испытать того ужас и унижение, которое пережил Чонгук. Но для начала он напомнит своему народу, что каждый из них находится под защитой повелителя, но это не даёт им права обсуждать и порицать.       — Я разочарован вами сегодня, — вдруг заявляет Тэхён, скользнув суровым взглядом по столпившимся вокруг людям, которых становится всё больше и больше. — Многие из вас были спасены мной из рабства, вы получили кров и тепло, в Эльнур нет рабства, ведь я не желаю никому из вас страданий. Вы все равны и вольны заниматься своими делами, но, по всей видимости, я слишком добр к вам, раз вы посмели вонзить мне нож в спину.       Чонгук покрывается мурашками, слушая слова своего мужа, который стоит перед ним и отчитывает народ. И пусть здесь меньшая часть людей, меньше чем через час каждый житель города будет знать о случившемся. Чонгук уверен, что Тэхён ещё перепишет закон, добавив пункт, в котором будет сказано, что его муж — неприкосновенен даже словесно.       — Я полагал, что вы достаточно благодарны мне, чтобы защищать моего мужа, самое ценное, что есть в моей жизни, но стоило вам услышать грязные слова в адрес Амира, как вы вместо того, чтобы закрыть его собой, развесили уши, а после разнесли грязные сплетни по всей округе, — повелитель вновь скользит взглядом по людям, что опустили головы. — Отныне и впредь, любой, кто осмелится сказать злое слово в адрес моего мужа, будет казнён. Снисходительным в этом вопросе я не буду.       Тэхён поворачивается к Чонгуку, что застыл около него с большими глазами, из которых готовы потечь слёзы. Он бережно берёт его за руку и готовится уже уйти, как стража приводит мужчину низкого роста и толкает его в спину, из-за чего тот падает на колени.       У Чонгука холодок пробегает между лопаток, а горло сдавливает невидимая рука. Он невольно делает шаг назад, желая спрятаться за своим мужем. Ему не страшно, купец не сможет больше ничего сказать, как и сделать. Но травма после пережитого оставила свой след.       — Значит, ты тот самый купец, что не дорожит ни своим языком, ни глазами, ни, тем более, жизнью, — низким угрожающим голосом проговаривает повелитель и подходит близко к мужчине, у которого на висках собирается пот.       Чонгук видит, как тот боится, видит ужас на его лице, но не спешит остановить повелителя. Этого человека он защищать не станет, даже рта не откроет и позволит Тэхёну сделать всё, что тот пожелает.       — Я не знал, повелитель Ратнарадж, я не знал, — опускается в низком поклоне купец, ударяясь лбом о землю.       — Всем известно, что подле меня альфа с волосами цвета золота. Таких в округе больше нет. Ты знал, чей это муж, но посмел открыть рот, — Тэхён медленно идёт вокруг купца, пока народ стоит в стороне и наблюдает. Сам же купец мотает головой и молчит, боясь открыть рот. Альф, что до этого посмели шумно обсуждать повелителя и его мужа, увела стража. Им своего прощения повелитель не даст. Никому не даст, ведь злые слова ранят. — По какому праву ты решил, что имеешь право говорить с моим мужем? Распускать слухи и небылицы?       — Больше этого не повторится, — быстро говорит купец, не поднимая головы.       — Конечно, не повторится, — острие меча касается земли у головы мужчины, наводя на того ещё больший ужас. — Я не позволю этому повториться.       Тэхён смотрит на мужчину потемневшими от злости глазами, но лицо его сурово, оно ровное и такое красивое, что у Чонгука заходится сердце. Ему нравится, когда Тэхён ведёт себя как повелитель, внушает всем страх вокруг, даже самому Чонгуку, а альфа от этой опасности плавится. Ему хочется коснуться огня, в котором горит душа Тэхёна.       — Да, Чонгук был рабом, я был рабом, многие из вас и ваши близкие были рабами, — вдруг во всеуслышание заявляет Тэхён, из-за чего Чонгук вздрагивает и замирает статуей на месте. Повелитель только что подтвердил, что альфа был рабом, но и заявил о том, что сам был когда-то в рабстве. — Но почему вы порицаете это? Почему вместо помощи вы даёте осуждение? Разве кто-то виноват, что его забрали в рабство?       Чонгук сжимает пальцы в кулаки и пробегается взглядом по людям, которые стыдливо опускают глаза.       — Я тоже был рабом, — неожиданно неуверенно проговаривает омега из толпы и выходит вперёд. — Мне стыдно, что я не попытался заступиться за вашего мужа, ведь именно вы спасли меня из рабства.       — И я был рабом! — громко заявляет один из альф, выйдя вперёд к омеге.       — Вы вернули мне моего ребёнка, — выходит ещё один омега.       — А меня вернули родителям!       Один за другим люди высказывают благодарность повелителю и почтено опускают головы.       — В благодарность вам мы будем защищать спину вашего мужа, нашего Амира, от каждого злого слова, — заявляют они, а у Чонгука предательски слезятся глаза.       Он знает, что в прошлом повелитель многое сделал для своего народа, для многих, кто здесь живёт. Когда Тэхён только победил в сражении и захватил эти земли, здесь царило рабство и торговля детьми, но благодаря Тэхёну город Эльнур стал первым, кто запретил рабство на законном уровне. Сюда даже нельзя прибывать со своими рабами, ведь об этом сразу становится известно, а рабов отбирают, даруя свободу.       Город быстро начал расти, многие прибыли сами, ведь жить в мире, где нет рабства, а повелитель ценит и уважает свой народ, желают многие. Но не меньшую часть повелитель спас за столько лет правления. Он оказывает поддержку омегам, чьи мужья погибли в сражениях, никого не бросает.       Тэхён чувствует приятное тепло в груди и поворачивает голову к Чонгуку, который смотрит на него со слезами на глазах. Сейчас он желает лишь убежать со своим мужем, зажать его в укромном месте и поцеловать так, чтобы у альфы подкосились ноги. Но он не спешит со своими желаниями, ведь есть ещё два незавершённых дела.       — Заберите его и доставьте в темницу, — холодно заявляет Тэхён, указав мечом на мужчину, что за всё время так и не поднял головы.       — П-повелитель Ратнарадж! — вскидывает тот голову, уставившись на него полными ужаса глазами. Он бросает короткий взгляд на Чонгука, но Тэхён быстро делает шаг в сторону, закрывая собой мужа. Даже перед смертью не позволит купцу смотреть на Чонгука. — Я ведь из других земель!       — Твой повелитель за тебя даже верблюда не отдаст, — с пренебрежением заявляет Тэхён и отворачивается от него, уже не слушая, что тот кричит, пока его уводит стража. Он бросает взгляд на омегу, который крупно вздрагивает и весь сжимается, опустив голову. — Отныне ты больше не раб, а новый житель земель Эльнур, — заявляет повелитель и подзывает к себе одного из стражников. — Омеге необходимо оказать поддержку. Помочь с работой и жильём.       — Благодарю, повелитель Ратнарадж, — отдаёт низкий поклон омега. — Я отплачу за вашу доброту своей верностью.       Тэхён приподнимает уголки губ и уводит мужа, что не проронил ни слова за всё время, прочь от людских глаз. Он даже не стал наказывать тех, кто шептался за спиной, закрыл на это глаза, не желая, чтобы подобное видел Чонгук, как и не желая пугать народ сильнее. Пусть потомятся в темнице немного без дневного света.       В моменте Тэхён сворачивает в переулок, в котором между домами нет ни окон, ни дверей, лишь две высокие стены. Оставшаяся стража остаётся у поворота, чтобы никто не побеспокоил повелителя и его мужа. Тэхён уходит чуть дальше, скрывшись за низко висящим ковром.       — Амир, — шепчет повелитель и отпускает его руку, но кладёт ладони на щёки альфы и поднимает его голову, только бы смотреть в глаза. — Почему ты мне не рассказал сразу? Почему решил пережить подобное в одиночку? Это меня так злит, ты не представляешь, насколько сильно!       — Больше всего мне хотелось спрятаться за твоей спиной, — шепчет Чонгук, дрожа всем телом от пережитого.       — Пока ты мой муж, никто больше не посмеет сказать злого слова. А если посмеют, то я вырву языки, посмотрят косо — лишу глаз. Ты мой муж, Амир, а я самый верный твой стражник, твоя безопасность и защита, — Тэхён берёт альфу за две руки и поднимает их, касаясь губами холодных кончиков пальцев. — Ты моя жизнь, мой кислород. Я не желаю, чтобы ты боялся ходить по улице лишь из-за злых слов, косых взглядов или чужого мнения.       — Тэхён, — шепчет Чонгук и освобождает свои руки, обвивает ими крепкую шею повелителя и встаёт на носочки, касаясь любимых губ. — Мой мир, моя свобода, верный хранитель моего сердца.       Тэхён кладёт ладони на талию альфы, притягивает к себе ближе и вовлекает в глубокий поцелуй. Сдержать себя от этого не может, даже не пытается, утопая в аромате Чонгука, в его открытости ему. Чувства, что переполняют повелителя, невозможно описать никакими словами, они сжимают сердце, будто желая его разорвать, но при этом не смеют причинить вреда.       Ладонь Тэхёна скользит со спины к пояснице, после чего опускается к бедру и ловко поднимает одну ногу альфы, вжимаясь в него своим пахом, где чувствуется жар.       — Я желаю тебя прямо сейчас, — жарко выдыхает Тэхён и ведёт языком по челюсти Чонгука, опускается к шее и слегка кусает, пока Чонгук возвращается в реальность и принимает услышанное.       — Но мы же на улице! — смущённо восклицает Чонгук и чувствует, как горят уши, но повелителя не отталкивает, ведь тот до головокружения приятно покрывает кожу поцелуями и позволяет себе её прикусить несколько раз.       — И что? — отрывается от любимого тела Тэхён, крепче сжимая поднятую ногу Чонгука за бедро.       — Это ведь против норм! А если нас увидят? — продолжает возмущаться Чонгук нравоучительным тоном, пока держится за плечи повелителя и подставляет шею под поцелуи.       То, как тело реагирует на прикосновения Тэхёна, до сих пор кажется чем-то нереальным. Чонгук всё ещё не может поверить, что спустя столько лет «бессильности», его тело отзывается и подстраивается под ласки, а сам альфа чуть ли не мурчит в наслаждении.       — Смотри, — низко проговаривает Тэхён и отстраняется от сладкой кожи, которую уже всю зацеловал.       Чонгук разлепляет глаза и расфокусированным взглядом смотрит за повелителем, который указывает рукой на натянутую между домами верёвку, на которой висит ковёр и несколько тканей.       — Нас никто не увидит, поэтому дай мне насладиться тобой прямо здесь и сейчас, — возвращается к шее альфы Тэхён, слегка прикусывает кожу и шумно вдыхает его аромат. — Хочу всю жизнь дышать лишь тобой, так вкусно пахнешь.       — Тэхён, твой запах довольно густой и тяжёлый, — чуть хмурит брови Чонгук и сжимает верхнее одеяние на плечах повелителя, откинув голову назад и подставившись под все поцелуи и укусы.       — Скоро начнётся мой гон, я желаю тебя особенно сильно, — сообщает Тэхён и замечает, как у альфы сбивается дыхание, а тело покрывается мурашками от услышанного. — Если ты не готов провести это время со мной, то скажи мне сейчас. Я ведь буду желать тебя без конца, не смогу даже остановиться.       — Я желаю, чтобы ты поглотил меня полностью, чтобы упивался мной и брал без конца, даже если я потеряю связь с реальностью, — бесстыдно шепчет Чонгук и тянет повелителя к себе ближе, только бы жар его тела окутал с головы до пят.       — Амир…       Тэхён кусает того за шею, оставляет новую метку и поворачивает Чонгука лицом к стене, сам прижимается сзади, проскальзывает горячей ладонью под штаны и сжимает налитый кровью член альфы. От столь жаркого прикосновения Чонгук тихо стонет и закатывает глаза, его тело слегка дрожит, а запах усиливается.       — Ты будешь наполнен мной до ужаса сильно, — шепчет Тэхён своему мужу на ухо и слегка кусает за ним.       Он спускает штаны с альфы, обнажает ягодицы и ведёт по ним ладонями, слегка раздвигает и сжимает мягкую кожу. На такое действие Чонгук прогибается в пояснице, что вызывает сухость во рту Тэхёна. Будь они сейчас на удобной кровати, он бы вылизал его всего, довёл бы до судорог. Но желание ворваться в жаркую тесноту сильнее былого от одного вида обнажённой кожи.       Кончиками пальцев Тэхён касается влажного входа и проталкивает внутрь сразу два, с его уст срывается протяжный стон, настолько сильно ощущения внутри альфы невероятные. Чонгук стонет тихо, точно укусивший себя за нижнюю губу, только бы не позволить звонкому стону вырваться наружу. Тэхён надавливает на чувствительное место, будто издеваясь, тело под ним крупно вздрагивает, но стон так и не срывается с уст Чонгука.       — Я желаю слышать тебя, — вновь шепчет тому на ухо Тэхён и добавляет третий палец.       В подготовке почти нет необходимости, у них близость случается довольно часто, Чонгук всегда готов принять его. Но повелителю нравится дразнить того своими пальцами, чтобы альфа томился в ожидании, когда их тела сольются в одно целое.       Тэхён спускает свои штаны и достаёт пальцы из Чонгука, после чего разводит его ягодицы и мучительно медленно входит, пока Чонгук скребёт ногтями по шершавой стене. Если бы они были дома, эти самые ногти бы полосовали спину повелителя, оставляя там свои узоры на долгие дни, которые не успевают заживать.       От сладостной пытки, что ему устроил повелитель, у Чонгука идёт кругом голова. Он сильно кусает себя за нижнюю губу, только бы наружу не вырвался крик, и резко подаётся назад, насаживаясь на крупный член полностью. Ноги начинают дрожать, в них Чонгук совсем не чувствует необходимой опоры. Горячие ладони повелителя опускаются на тазовые косточки и придерживают.       Повелитель не медлит, как только член оказывается весь погружён в жаркий плен, он срывается на довольно быстрый и грубый темп. Чонгук опускает голову и упирается локтями о стену, не в силах сдержать свои стоны, которые раздирают горло. Желанное тело Тэхён берёт безжалостно, входит по самое основание до звонких шлепков тела о тело, что точно слышно снаружи.       Желая прижать альфу к себе, Тэхён берёт того одной рукой за горло и отрывает от стены, прижав лопатками к своей груди. Чонгук на такое закатывает глаза и дрожит сильнее былого. Но на этом повелитель не останавливается, он подхватывает одну ногу альфы под коленкой и поднимает её, входя до неприличия глубоко. Кончики холодных пальцев Чонгука касаются его боков, ведь он пытается найти опору в повелителе, пока тот берёт его быстро и безжалостно, будто голодал. Он как хищник, что набросился на лакомый кусочек после долгой голодовки.       Чонгук чувствует, как подступает оргазм, он откидывает голову на плечо повелителя и зажимается, готовясь излиться. Повелитель толкается глубоко в него и изливается вместе с ним. Крупный член содрогается внутри, наполняя горячим семенем, пока Чонгук пачкает стену перед собой и гортанно стонет вместе с Тэхёном.       Носом повелитель утыкается в шею Чонгука, желая того укусить, чтобы узел повязал альфу и у них появился наследник. Клыки саднит от сильного желания сделать это, но он помнит, что Чонгук пока не готов. Повелитель обещал, что без его желания никогда не допустит беременности альфы. Пусть в первую встречу Тэхён заявил, что Чонгук должен будет ему родить наследника в обмен на свободу, но тогда он ещё не питал столь сильных чувств к альфе.       Как только узел спадает, Тэхён отпускает горло и ногу альфы, но поспешно придерживает за талию, только бы тот не рухнул на ослабевших ногах после оргазма. Он поворачивает того к себе и целует в губы с голодом, слегка сжимает того в руках и глубоко вдыхает сладостный аромат жасмина.       — Необходимо скорее вернуться домой, иначе я растерзаю тебя прямо здесь, — говорит он во влажные и распухшие губы.       Повелитель с трудом отстраняется от Чонгука, помогает тому одеться и одевается сам. Они поправляют одежду друг на друге, только бы выглядеть прилично и опрятно, когда выйдут из переулка. Распухшие губы альфы из-за вуали никто не увидит, а вот дикий горящий взгляд повелителя и его припухлость губ заметна будет всем.       — Идём скорее, муж мой, желаю как можно скорее утонуть в твоём гоне, — улыбается ему Чонгук и берёт за руку, собираясь именно так выйти с повелителем в люди. Ему плевать, что так неприлично, своего мужа Чонгук желает касаться всегда и везде.       Тэхён целует того в тыльную сторону ладони и расправляет плечи. Ещё немного и гон затуманит его разум, необходимо скорее добраться до дворца и выпить отвар, чтобы в порыве сильнейшего желания не укусить Чонгука и не повязать.       Во время гона Тэхён не позволит себе сойти с ума, ведь есть риск нанести повреждения Чонгуку, а этого он допустить не может. Его Амир самое ценное, что есть в жизни, его целостность и благополучие стоит у повелителя на первом месте.

❤️‍🔥

      О гоне энигмы Чонгук наслышался много от самого повелителя, даже Чимин внёс свой вклад, предупреждая почти каждый день о том, что повелитель будет жаден до него и безумно голоден. Но Чонгук и предположить не мог, что Тэхён будет в нём почти всё время.       У Чонгука нет сил. Он лежит на холодных простынях, только умывшись в купели, потому что невыносимо было уже от собственной спермы, что перепачкала весь живот и даже грудь. С последним оргазмом он успел обмочиться, откладывать поход в купель было нельзя. Именно там Тэхён взял его ещё два раза, сам умыл, а после наполнил вновь.       Сейчас Чонгук лежит на боку, одну его ногу повелитель поднял за бедро, вбиваясь в него глубоко и до потемнения перед глазами. Чонгук почти что задыхается в аромате энигмы, тот невероятно густой и мощный, он окутал собой и сжал по рукам и ногам, только бы альфа не подумал даже о попытке побега.       Чонгук сжимает руками подушку, прерывисто стонет, пока член продолжает двигаться в нём без остановки. За весь сегодняшний день Чонгук принял бесчисленное количество узлов, как и получил множество оргазмов. Он совершенно выжат, но феромоны энигмы продолжают возбуждать его. Чонгуку даже кажется, что дело не в феромонах, а в его собственном голоде до повелителя, ведь тот безумно сексуален, у Тэхёна дикий взгляд, жаркие прикосновения и сам он много целует, будто извиняясь за то, что вбивается в его тело без остановки.       С очередным узлом Чонгук поджимает пальцы на ногах и гортанно стонет, когда его вновь наполняет семя. Кажется, больше уже некуда, но повелитель не останавливается.       Гон энигмы можно описать двумя словами: жарко и мокро. Безумно мокро. Мало того, что сам повелитель без остановки наполняет его собой, так Чонгук с каждым оргазмом сильнее пачкает простыни, которые покрыты множеством мокрых пятен.       Повелитель дышит в затылок Чонгука жарко и тяжело, пока сжимает в руках содрогающееся тело в очередном оргазме. Чонгук почти что плачет в его руках, но даже не просит о передышке, принимает как Тэхёна, так и всё его семя.       — Как же ты вкусно пахнешь, — шепчет Тэхён и ведёт носом по плечу альфы, оставляет несколько влажных поцелуев и блаженно прикрывает глаза.       После оргазма Чонгук дышит тяжело и устало, у него дрожат ноги и грохочет сердце в груди, но он находит в себе силы, немного поворачивается и целует повелителя в губы. Тот напорист и жаден, Чонгук тихо скулит, когда Тэхён набрасывается на его губы диким зверем, терзает их почти до крови и болезненной пульсации. Повелитель даже из него не вышел, так и замер внутри альфы. К этому Чонгук уже начал привыкать, кажется, что они даже спать будут так. Если сон будет им позволен самой природой.       — Знаешь, я начинаю привыкать к тому, что ты постоянно во мне, — мурчит Чонгук и слегка сжимает член в себе, вызвав шумный вздох из уст повелителя. Тэхён сжимает бедро Чонгука и толкается в него под тихий стон.       Чонгук слегка толкает повелителя на лопатки и седлает его бёдра. Член покидает его лишь на пару секунд, ведь Тэхён сразу подхватывает его под бёдра и насаживает на себя, не давая даже минуты на передышку. Сильными ладонями он сжимает мягкие бёдра, которые дрожат от очередной стимуляции. Член Чонгука весь покрасневший и влажный, с него крупными каплями падает на живот Тэхёна смазка.       — Мало, — выдыхает Тэхён, пока толкается бёдрами навстречу альфе, входя глубоко. До звонких стонов из любимых губ.       — Что? — чуть хмурит брови Чонгук, но закатывает глаза, когда его накрывает дрожь, а внутри вновь назревает узел. Повелитель даже не пытается держаться между оргазмами, наполняет и наполняет. Отдаёт всё.       — Ты ещё мало наполнен, — объясняет Тэхён и отслеживает, как Чонгук откидывается назад, облокотившись руками о его бёдра и получает оргазм. Пресс альфы красиво напрягается, бёдра дрожат, а грудь прерывисто поднимается.       Тэхёну кажется, что он голодный зверь, который никак не может насытиться. За целый день у них было столько заходов, что страшно даже представить. Чонгук ни разу не воспротивился и не попросил остановиться. Повелитель бы и не смог отпустить его от себя, им сейчас руководит природа энигмы — взять, повязать и никуда не отпускать. Тэхён желает его держать в руках без конца, наполнять и наполнять, пока альфа не начнёт плакать в его руках. Тэхён желает услышать, как тот просит повязать его для дитя, этого требует природа и саднящие клыки.       Отвар хоть и действует, но Тэхёну приходится прикладывать не мало сил, чтобы не сорваться и не вонзить клыки во время узла в шею Чонгука. Не простит себе, если позволит подобное. Знает, что имеет право потребовать от Чонгука наследника, ведь тот его муж, по законам это прямая обязанность альфы. Но Тэхён не может. Он своему мужу ноги целует, боготворит и делает всё, только бы тот был счастлив. Сделать нечто столь жестокое для Тэхёна выглядит как предательство.       Тэхён наблюдает за тем, как Чонгук приподнимается, член выскальзывает из него, а по внутренней стороне бедра стекает смазка смешанная со спермой. Чонгук даже не в силах держать всё в себе, настолько он наполнен.       С грудным рыком Тэхён опрокидывает альфу на кровать грудью, ладонью прижимает между лопаток и входит вновь, не давая тому даже малейшего шанса на спасение. Чонгук приглушенно стонет и закатывает глаза от того, как внутри него всё сверхчувствительно. Он даже приподнимает ягодицы, только бы повелитель входил глубже, а сам сжимает до побеления костяшек простыни. Ему кажется, что он безумно истощён и просто не сможет кончить вновь. Во рту сухо, хочется сделать хотя бы глоток прохладной воды, только бы восполнить ресурсы организма.       Тэхён ложится сверху на альфу, придавливает к кровати и отправляет в самое пекло. Окутывает собой со всех сторон, не даёт даже права на нечто иное, кроме как принятие энигмы и нового узла.       — В один из дней ты выносишь наше дитя, — шепчет Тэхён тому на ухо и лижет шею, терпя боль от того, как сильно ему желанно укусить Чонгука. — И наши земли будут процветать дальше, а не погибнут вслед за нами.       Чонгук прячет лицо в простынях и надрывно стонет, получая очередной оргазм. У него темнеет в глазах, дрожит всё тело и совершенно нет сил. На слова повелителя он ничего не отвечает, но понимает, что без его согласия Тэхён не посмеет перейти грань.       В будущем Чонгук бы хотел дитя, но он не готов к тому, что именно он должен будет его выносить. Это против природы, так нельзя и неправильно. Он ведь альфа, а не омега.       — Муж мой, — тихо зовёт его Чонгук. — Можно мне стакан воды? Кажется, я весь выжат.       Тэхён проводит языком между лопаток альфы, выходит из него и отходит к столу, где наливает полный стакан воды. Подойдя к кровати, он держит стакан и помогает Чонгуку выпить его до самого дна. На некоторое время гон отступает, позволяя позаботиться о муже не только в постели, но и в жизни. Тэхён приносит блюдо с несколькими видами мяса и овощами. Самостоятельно кормит своего мужа, только бы тот не упал в обморок, ведь у них впереди ещё бесчисленно количество заходов, которые Чонгуку необходимо будет пережить.       Как только альфа наедается, Тэхён целует того в лоб и уносит в купель. Там освежает тело, умывает и вновь соединяет их тела в одно целое, не позволяя Чонгуку промыть себя изнутри.       — Не смей, — рычит тому на ухо Тэхён, вжавшись пахом в его ягодицы и сжав талию альфы сильными руками. — Даже не смей думать о том, чтобы избавиться от моего семени. Ты должен быть полон здесь, — ладонь повелителя гладит живот Чонгука.       Чонгук облизывает губы и облокачивается о спину повелителя, послушно его принимая.       — Ты понял меня, Амир?       У альфы хватает сил лишь на кивок, ведь единственное, о чём он может думать, так это о члене повелителя, который терзает его изнутри, а чувствительное место доводит до нового оргазма за считанные минуты.       — Муж мой, — тихо зовёт его Чонгук и поворачивает голову к Тэхёну, положив ладонь на его щёку. Лопатками он прижимается к горячей и мощной груди, в которой сердце бьётся от безграничной любви и обожания. — Даже если я усну или потеряю сознание от твоих ласк, терзай моё тело столько, сколько потребуется. Я вверяю его в твои руки и позволяю сделать всё.       Тэхён жмурит глаза и опускает голову, вжавшись лицом в шею Чонгука, пока альфа послушно расслаблен в его руках. Невыносимо от того, насколько сильно Тэхён его желает даже после оргазма. Сладостное тело даже не хочется покидать. Поэтому повелитель вылезает из купели с альфой на руках, тот обвивает руками его шею, а ноги смыкает на бёдрах, только бы не позволить разъединить их тела.       До самой глубокой ночи Тэхён не давал своему мужу сомкнуть глаз. Если бы он его укусил и повязал, как требует природа энигмы, то гон отступил бы уже к утру. Но раз альфа против, значит им придётся несколько дней провести среди бурного и дикого секса. Тэхён будет терзать любимое тело, доводить до крика и судорог, а Чонгук будет всё принимать, отдавая себя в жертву. По-другому не будет.       Короткий сон дался с трудом, но Тэхён понимал, что если бы не дал альфе поспать, тот бы отключился у него на руках. Несколько часов сна они провели тесно прижимаясь друг к другу. Острые лопатки Чонгука прижимались к мощной и горячей груди повелителя, в то время как изнывающий член был внутри альфы даже во сне.       На утро повелитель медленно вышел из альфы и осторожно перевернул того на живот. Сам он разместился между его ног и развёл ягодицы достаточно широко, чтобы разглядеть припухший и покрасневший вход. Во рту стремительно собралась слюна, так сильно захотелось приласкать мужа, который стоически выдерживает напор энигмы, не противится и подставляется даже будучи альфой.       Тэхён наклоняется и широко мажет языком между ягодиц, пока пальцами впивается в ягодицы. Пока Чонгук спит, повелитель чувствует, как его тело вновь начинает пылать изнутри, а в голове лишь одно — взять и наполнить. Тэхён ласкает вход, толкается языком внутрь и даже целует, пока спящий Чонгук тихо ворчит во сне и слегка ёрзает на влажных простынях. Вероятно, тому снится красочный и невероятный сон, запах альфы вновь становится ярким, что говорит о возбуждении.       На такое повелитель скалится, отпускает одну ягодицу и вставляет в альфу два пальца, скользя языком вокруг, не прекращая ласки. Чонгук тихо мычит и двигается на кровати активнее, трясь прижатым членом о кровать. Повелитель поднимает голову и замечает, как альфа сжимает руками подушку. Глаза Чонгука всё ещё закрытые, но губы распахнуты, с них срывается тихий стон, от которого у Тэхёна бегут мурашки по всему телу.       Повелитель добавляет третий палец и массирует чувствительное место, пока Чонгук протяжно стонет и медленно открывает глаза. Тэхён этого не видит, продолжает блуждать языком по натянутому входу, который принимает в себя пальцы. Энигма лижет ягодицы, целует их и позволяет себе несколько раз укусить, так желанна им эта сладость.       Облизав губы, Чонгук переворачивается на спину и разводит согнутые ноги, столкнувшись взглядом с повелителем, что сидит между его ног и облизывается голодным зверем. На лице Чонгука появляется усмешка с вызовом. Он разводит ноги чуть сильнее и скользит ладонью по своему телу, не трогает изнывающий член и опускается к входу, который секундами ранее ласкал горячий язык.       Два пальца альфы входят в горячее нутро, пока глаза Чонгука неотрывно смотрят в тёмные и голодные глаза повелителя. Чонгук отслеживает, как Тэхён сглатывает слюну, когда его взгляд опускается на пальцы альфы, что ласкает сам себя перед лицом повелителя.       На лице Тэхёна появляется хищный оскал. Он добавляет в альфу два своих пальца, вынудив того упасть со стоном обратно головой на подушку. Бёдра Чонгука начинают крупно дрожать, когда пальцы повелителя переплетаются с его и толкаются достаточно глубоко, чтобы у Чонгука пошла кругом голова. Язык повелителя, который вновь касается входа, срывает с уст Чонгука протяжный сладкий стон, а тело альфы накрывает оргазм.       Тэхён достаёт их пальцы и садится между разведённых ног альфы, который видит перед собой лишь звёзды и круги. Широкой ладонью Тэхён обхватывает свой член, проводит по нему тугим кольцом и замечает, как взгляд Чонгука падает на него и внимательно следит за сильной рукой и членом, который готов вновь ворваться в него.       Ладонь Чонгука вновь скользит вниз, кончики пальцев касаются горячей и влажной головки у члена повелителя, Тэхён убирает свою руку и позволяет Чонгуку немного приласкать его, хотя желает ворваться в него и растерзать. Альфа водит пальцами по члену, исследует длину, собирает каждую набухшую венку и щекочет головку. Кончиками пальцев Чонгук собирает смазку и приподнимает уголок губ, когда, заглянув в глаза повелителя, погружает этот палец себе в рот.       Чонгук готов поклясться, что увидел, как в глазах повелителя вспыхнул опасный огонь. С грудным рыком Тэхён набрасывается на него, входит непрерывным толчком под протяжный стон. Он накрывает Чонгука собой, придавливает к кровати, пока тот сжимает бёдрами бока повелителя. Кончиком носа Тэхён касается шеи, шумно вдыхает сладостный аромат и проводит языком по клыкам. Если бы ему позволили, эти клыки прямо сейчас могли вонзиться в эту кожу.       Два пальца повелителя касаются подбородка альфы, а после погружаются в горячий и влажный рот. Чонгук смыкает губы и посасывает их, ласкает языком и мычит на каждый толчок, пока повелитель не прекращает грубо вбиваться в него.       Губами и языком повелитель скользит по коже, опускается к груди и лижет сосок, на что Чонгук кусает его подушечки пальцев. В долгу Тэхён не остаётся и слегка кусает сосок. Чонгук на такое прогибается в спине и изливается между их телами, пока мощное тело повелителя не выпускает из своего плена, а сам Тэхён продолжает терзать его изнутри.       Когда внутри назревает очередной узел, а сперма касается чувствительных стенок, Чонгук закатывает глаза и не прячет своих слёз, которые стекают из уголков глаз. Ему безумно нравится каждая их близость, даже если сам Чонгук истощён. Чонгук даже не прячет в себе крика, полного наслаждения.       Как только узел спадает, Чонгук вылезает из-под груды мышц сильного тела и встаёт с кровати, повелитель садится следом и смотрит на того хмуро, одним взглядом требует вернуться в кровать и лечь под него. Чонгук же берёт со стола поднос с различными лакомствами и возвращается к кровати.       Повелитель сидит на краю кровати, смотрит голодно и сурово, будто следит за попытками жертвы сбежать от него. Но Чонгук на это лишь усмехается.       — Необходимо поесть, — кратко говорит он, смотря в тёмные глаза повелителя. Пусть тот и утоляет голод телом мужа, но долго столь дикий и мощный зверь не протянет без еды.       — Я голоден лишь до тебя, — сообщает повелитель и касается кончиками пальцев бока альфы, желая сжать эту талию и посадить Чонгука обратно на свой член.       — Такими темпами тебе нечем будет наполнять меня, — издаёт смешок Чонгук и перекидывает одну ногу через бёдра мужа, а после медленно садится. Он держит поднос одной рукой, второй же помогает себе опуститься на член повелителя.       — Поэтому ты кричал подо мной и весь дрожал.       Тэхён опирается руками о кровать за спиной, наблюдая за тем, что делает его муж. Тот решил обхитрить повелителя, который нуждается лишь в близости, но при этом накормить его нормальной едой.       Опустившись по самое основание, Чонгук нахмурил брови и не сдержал в себе тихого стона, даже пальцы на ногах поджал. Чуть дрожащей рукой он взял с подноса ломтик мяса, сочных овощей и завернул всё в кусочек лаваша, после чего коснулся едой сомкнутых губ повелителя.       — Необходимо поесть, — требует он и слегка сжимает член в себе.       Повелитель повинуется, принимает еду из рук своего мужа. Он позволяет накормить себя, хоть и не испытывает никакого голода, кроме до тела своего мужа.       Как только Тэхён наедается, то отодвигает поднос как можно дальше и падает с Чонгуком обратно на кровать, собираясь восполнить другой голод.       Несколько ближайших дней он будет питаться лишь своим мужем, а после, когда это безумство закончится, он приласкает его и сделает всё, чтобы тот быстрее восстановил свои силы.

❤️‍🔥

      Первые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь полупрозрачный балдахин и играются на лице спящего альфы. Чонгук хмурит брови и переворачивается на другой бок в кольце крепких рук, касаясь кончиком носа груди. Он медленно открывает глаза и поднимает голову, столкнувшись взглядом с глазами Тэхёна, который мягко ему улыбается и целует в лоб.       — Доброе утро, муж мой. Как ты себя чувствуешь? — мурчит Чонгук и тянется наверх, чтобы поцеловать Тэхёна в губы.       — Это я должен у тебя спросить, — кончиками пальцев он убирает пряди волос с лица альфы. — Спасибо, что провёл со мной это время. Ты ни разу даже не попытался остановить меня.       — Потому что я дал своё согласие на гон с тобой, да и о какой попытке остановить тебя ты говоришь? — издаёт смешок Чонгук и целует мужа чуть ниже ключицы. — Мне было безумно хорошо с тобой в эти дни.       — Я ведь не давал тебе даже отдохнуть, — чуть хмурит брови повелитель и прижимает к себе мужа теснее, зарывшись носом в его волосы.       — А мне понравилось, — ворчит Чонгук.       — Не хочешь после завтрака навестить племя в пустыне? Мы давно не были там, а они ведь ждут тебя каждый раз, — предлагает Тэхён, смотря на колыхающийся балдахин.       — Только меня? — чуть отстраняется от повелителя Чонгук.       — Благодаря тебе они получают воду и другие необходимые ресурсы, а караваны могут проходить мимо них без опаски, — напоминает Тэхён.       — Но кто стоял за моей спиной, когда я разговаривал с повелителем тех земель, когда он отказывался принимать условия вождя? — улыбается Чонгук, согревая душу повелителя. — Лишь благодаря твоему суровому взгляду тот повелитель согласился, а переговоры прошли успешно.       — Хорошо, твоя правда, — соглашается Тэхён, вспоминая, что тогда действительно стоял за спиной Чонгука, пока альфа проводил свои первые переговоры между повелителем и вождём.       В тот день Тэхён решил не вмешиваться, дал право Чонгуку самому попробовать решить проблему и назревающий конфликт. Для Чонгука было дикостью прогонять племя, которое десятки лет живёт в пустыне, лишь ради караванов из дальних земель и безопасности товаров. Тэхён разделял мысли своего мужа, пусть и не собирался оказывать помощь, племя не его люди, не его народ и воины. Но Чонгук так просил, говорил, что если они помогут племени и повелителю найти компромисс, то обзаведутся полезными союзниками.       После совместного времени в купели и плотного завтрака, они оба подбирают друг другу одежды и выходят из покоев. Всю стражу оставляют во дворце, ведь в пустыне на территории племени им не грозит никакая опасность. Чонгук для них сродни божества, лишь благодаря ему они улучшили условия своей жизни, а повелителю навредить никто из них не решится.       Когда они выходят в главный холл, Чонгук замедляет шаг, разглядывая большой фонтан и множество ковров с цветами. Это место безумно красивое в лучах солнца, каждый раз Чонгук чувствует, как замирает у него сердце.       — Тэхён, Чонгук! — доносится крик со спины.       Повелитель останавливается и резко поворачивается, когда слышит звонкий голос Чимина. Помня, что тот единственный омега во дворце, Тэхён не может не почувствовать тревогу на звонкий и взволнованный оклик.       Чимин быстро спускается по широкой лестнице со второго этажа и бежит к ним, пока его пытается нагнать Намджун. Тяжело дыша, омега добегает до повелителя и Чонгука и смотрит на них полными слёз глазами.       — Что случилось? — встревоженно спрашивает Чонгук, не понимая, почему Чимин может плакать, да ещё и ранним утром.       — Я хочу сказать, я… — Чимин облизывает губы и резко низко кланяется. — Спасибо вам двоим. Спасибо, повелитель. Спасибо, Чонгук.       — Я тебе говорил, чтобы ты не смел кланяться передо мной, — хмурым голосом сообщает Тэхён, но не смеет прикоснуться к омеге, чтобы заставить того выпрямиться. Не имеет права трогать замужнего, пусть тот его друг.       — Я просто… Я не знаю, как выразить вам свою благодарность, — медленно выпрямляется Чимин и заглядывает в глаза Тэхёна, не пряча своих слёз. Намджун подходит к нему со спины и обнимает за плечи.       Именно этот омега больше всех заслуживает стать папой, Чонгуку безумно больно от их истории. То, что омега отказался от ребёнка в пользу Намджуна, то, что Намджун готов был отказаться от омеги, только бы тот построил настоящую семью. Они оба держались друг за друга, но при этом страдали и зализывали друг другу раны.       Больше десяти лет Чимин выбирал только своего мужа, уже смирился с мыслью, что никогда не сможет стать папой, но даже не допускал мысли, чтобы уйти от мужа. Он терпел все слухи и грязные слова, но верно и преданно шёл за Намджуном. Чимин больше всех на этом белом свете заслуживает стать папой, то, насколько сильно он желает своего ребёнка, вызывает мурашки по всему телу.       — Чимин, ты… — шепчет Чонгук, не в силах договорить волнующий его вопрос.       — Ещё неизвестно, — мотает головой Чимин и звонко шмыгает носом.       — Могу сказать по одному лишь твоему запаху, что у вас получилось, — спокойно заявляет повелитель, пока глаза омеги округляются, а Намджун медленно расправляет напряжённые плечи. — Примите мои поздравления.       Голос у повелителя спокойный и сдержанный, но тот чувствует сильнейшее облегчение за своих друзей. Много лет он наблюдал за ними, на их сильной и чистой любовью, за их страданиями. То, как они оба нуждались друг в друге, но при этом один плакал от невозможности иметь детей, а другой разрушал себя внутри за то, что не может даровать омеге нужного счастья.       — Что… — шепчет в неверии Чимин и делает короткий шаг назад. — То есть… То есть я…       — Да, — кратко кивает Тэхён, следя за тем, как бледнеет Чимин, как тот оглядывается на своего мужа и получает в ответ улыбку.       Чимин срывается с места и крепко обнимает повелителя за талию. Этого делать нельзя, ему непозволительно ни как замужнему омеге, ни как простому смертному. Но он стискивает энигму в своих руках и тихо плачет.       Стоящий рядом Чонгук немного отворачивается, чувствуя, что у него щиплет в уголках глаз. Он ведь не бесчувственный, с Чимином успел сдружиться, как и с Намджуном.       — Простите, — шепчет Чимин и отпускает повелителя, делая несколько шагов назад. — Я так благодарен вам, что не могу выразить этого словами.       Тэхён приподнимает уголки губ, совершенно не сердясь на омегу за то, что тот поступил непозволительно и нарушил нормы приличия. Он лишь заглядывает в глаза Намджуна и кратко ему кивает, молча давая понять, что рад за них двоих безгранично сильно. Они оба — часть семьи повелителя Ратнарадж, Тэхён за них головы свернёт, как и сделает всё возможное, чтобы они оба жили в благополучии.       Когда Намджун уводит Чимина, Тэхён выходит с Чонгуком на улицу и чуть хмурится от яркого солнца. Он поворачивается к Чонгуку, чтобы накинуть на его голову платок, как замечает на щеке влажный след.       — Ты плачешь, Амир? — обеспокоенно спрашивает повелитель и чуть наклоняется к альфе, стирая большим пальцем дорожку от слезы.       — Новость о том, что Чимин ждёт ребёнка, вызвала во мне столько эмоций. Я так рад за них, они заслуживают семейного счастья, — улыбается Чонгук и заглядывает в глаза повелителя. — Прости, что я не могу даровать тебе подобное счастье.       — Я не настаиваю, ты ведь знаешь, — спокойно отвечает Тэхён и берёт альфу за руку, уводя его в сторону конюшни. Там их уже ждут два красивых жеребца.       Конь Чонгука сияет на солнце, его длинная грива блестит подобно шёлку, сам он фырчит бьёт копытом по каменной дорожке. Рядом с ним стоит вороной жеребец повелителя. Он отличается спокойным нравом, не издаёт ни звука. Его шкура чёрная, подобна ночи, грива длинная и слегка волнистая.       Как только Чонгук подходит к своему коню, тот громко фырчит и слегка толкает альфу головой, требуя лакомство, которое Чонгук с тихим смехом ему даёт. Конь повелителя лишь подставляет голову под ласку и тихо фыркает.       Они вместе покидают двор, сразу направляясь к бескрайней пустыне, к обжигающему песку и месту, которое особенно сильно полюбилось альфе. Ведь именно среди песка и солнца Чонгук впервые осознал, что жаждет быть подле повелителя Ратнарадж.       Племя встречает их шумно, вождь сразу предлагает испить чаю в главной палатке, дети бегают вокруг Чонгука и лошадей. Одного из них Чонгук поднимает и сажает на своего коня, что тихо фыркает, но не смеет воспротивиться. До главной палатки идут так, а дальше лошадей уводят.       В главной палатке они садятся на подушки и распивают чай.       — У вас всё хорошо? — интересуется Чонгук. Он вспоминает, что при первой встрече дети были одеты очень бедно и бегали по горячему песку босиком. Сейчас же они одеты более опрятно, а их нежные ступни больше не босые.       — Благодаря вам, господин Амир, и благодаря защите повелителя Ратнарадж, — с уважением говорит вождь и кратко опускает голову.       — Караваны исправно доставляют всё необходимое? — спрашивает Чонгук и делает глоток вкусного чая.       Племени ничего не достаётся бесплатно, многие из них трудятся на земле повелителя Ратнарадж, пусть и не причисляют себя к его народу. Они работают и оплачивают ресурсы от другого повелителя по заниженной цене, но не желают покидать пустыню, где живут уже много поколений.       — Да, — кивает вождь. — Но в последний раз люди из каравана обмолвились, что в скором времени не будут ходить больше. Это нас немного беспокоит, ведь мы вновь можем столкнуться с отсутствием ресурсов.       — Вот как, — хмурится повелитель. — Мне об этом ничего неизвестно.       Чонгук бросает на мужа взволнованный взгляд. Он успел привязаться к этому племени, ведь обожает пустыню, а именно среди этих людей он чувствует себя особенно хорошо. Они его чуть ли не боготворят и обожают всем сердцем. Чонгуку каждый раз тяжело покидать их и возвращаться во дворец.       Именно здесь ни он, ни повелитель не держат маску правителей и высшей знати. Они веселятся, вольно общаются и много улыбаются, чего не делают в своём городе, придерживаясь норм.       — Если это произойдёт, то мы не оставим ваше племя без поддержки, но у меня будет лишь одно условие, — голос у повелителя серьёзный. Он делает глоток чая и опускает взгляд, когда его ладонь смыкают пальцы Чонгука. — Ваше племя станет частью моего народа.       — Частью народа Эльнур? — вскидывает брови вождь, а альфы, что сидят рядом с ним, шумно перешёптываются.       Чонгуку известно, насколько сильно эти люди дорожат своими землями, своей историей и тем, что ведут подобный образ жизни.       — Да, — кратко кивает повелитель и опускает пустую чашку, которую сразу наполняют ароматным чаем. — Я знаю, как вы цените свою историю, свободу и земли. Но я помогаю лишь своему народу, забочусь и не бросаю в беде. Знаю ваши тревоги, ведь вы боитесь за свои земли. Если бы мне они были нужны, я бы давно их захватил вместе с вами всеми, — бросает повелитель, чем вызывает новые шёпотки.       — Повелитель, — шепчет Чонгук, заметив, как побледнел вождь перед ними. — Не так сурово, я прошу.       — Мне ваши земли без надобности, вы будете частью моего народа, я буду вам оказывать поддержку, — сообщает повелитель, сжав ладонь Чонгука своими горячими пальцами.       — Вы хотите сказать, что мы сохраним нашу культуру, историю и образ жизни, наши земли останутся только нашими, но мы будем вашим народом? — уточняет вождь, чуть хмуро смотря в глаза повелителя.       — Да.       — Но почему? — хмурится пуще прежнего вождь, пока за его спиной альфы просят прекратить задавать подобные вопросы и просто согласиться. Заполучить покровительство повелителя Ратнарадж — почти невозможная вещь, а тут он сам заявился на порог и предлагает подобное.       — Я могу объяснить свои действия лишь одним словом: Амир, — в доказательство своих слов Тэхён поворачивает голову к мужу и смотрит на него с теплотой и обожанием в глазах. — Ваше племя ему по душе, мне бы не хотелось лишать его этой радости и счастья быть здесь, с вами.       Чонгук чувствует, как краснеют кончики ушей от слов Тэхёна, он даже не находит, что сказать.       — Вы делаете моего мужа счастливым, я же дарую вам своё покровительство, — заявляет Тэхён и отпивает чай. — Но малейшая ошибка в адрес моего Амира, и вы познаете весь мой гнев.       — Повелитель, — вновь тихо зовёт его Чонгук, слегка сжав ладонь. Невероятно, как Тэхён способен сначала говорить красиво, что в душе цветут цветы, а потом срубает всю лёгкость своими угрозами.       После долгого чаепития и длительных переговоров они выходят на улицу. Солнце постепенно спускается к горизонту, прекращая делать воздух, как и песок, таким раскалённым.       Недалеко от палаток разожгли костёр, а вокруг него разместили ковры и подушки. Там же можно найти различные лакомства и чай. Повелитель опускается на подушки и утягивает за собой Чонгука. Они ведут беседы с кочевниками, повелитель не запрещает Чонгуку беседовать с другими альфами и омегами, те делают его живым и счастливым. В беседах нет ничего плохого и зазорного.       Когда группа из альф и омег начинает играть музыку у костра, а народ тихо напевает свои песни, Чонгук чувствует, как всё его тело желает танцевать. Он бросает взгляд на повелителя, получает одобряющий кивок и ускользает к костру, оставив от себя лишь пару тапочек.       Движения у альфы плавные и до того красивые, что все собравшиеся смотрят лишь на него одного. Голоса людей сливаются в красивую песню, в танце Чонгук широко улыбается, у него в груди всё сжимается от счастья. То, как Чонгук двигается, чарует, что невозможно оторвать глаз.       Тэхён неотрывно смотрит на своего мужа, который подобен языку пламени, волосы красиво развиваются в танце, а тело двигается так плавно, что у повелителя спирает дыхание. Он часто видит танцы своего мужа, они вызывают бурю эмоций в груди энигмы, но некоторые танцы оказывают сильнейший эффект. В самом начале их пути, потом в пустыне среди песка и звёзд, в городе под яркими огнями и вот сейчас, пока племя поёт свои песни, а Чонгук двигается под их слова, отдавая душу и всего себя.       Около альфы собирается несколько детей, они пытаются повторить за ним, повелитель смотрит на них и приподнимает уголок губ, стирая суровость с лица окончательно. Конечно, он хочет сына, но для него в первую очередь стоит Амир и его благополучие. Но это не мешает Тэхёну думать о том, как бы Чонгук был прекрасен, будь у них сын, как бы они его воспитывали и каким бы тот родился красивым, если бы унаследовал волосы Чонгука, характер Тэхёна и их общую внешность.       Тэхён утопает в своих мыслях, погружается в мечты и представление. В этих мечтах он обучает сына фехтованию и езде верхом, рассказывает про правление. Тэхён знает, что беременность и роды даже омегам даются тяжело, многие умирают либо в процессе, либо после. Такого он Чонгуку не желает, а тот альфа, чей организм для подобного не создан. Тэхён знает, что дети даются омегам в муках, Тэхён не хочет принуждать своего драгоценного мужа к этому.       Из мыслей выводит звонкий детский смех. Тэхён смотрит на Чонгука, который обучает детей танцам. Это отзывается особым теплом в груди сурового правителя. Чонгук помогает детям двигаться правильно, даже позволяет себе касаться их, чтобы помочь делать движения верными. Одному из омег он отдаёт свою шаль, тот точно особенно сильно смог очаровать Чонгука собой.       В кругу детей Чонгук проводит длительное время, терпеливо обучает их и даже смеётся вместе с ними. Он не противится, когда те его обнимают, и гладит их по головам с нежностью.       К Тэхёну приходит осознание, что он никогда не видел эту сторону Чонгука. Во дворце нет детей, поэтому повелитель не мог узнать, как Чонгук относится к детям. Он даже полагал, что Чонгук не хочет ребёнка не только по той причине, что необходимо его выносить и родить, но и по той, что просто не испытывает нежности к детям. Но эти сомнения разбились, когда Тэхён увидел, как Чонгук относится к чужим детям даже будучи альфой. Он о чём-то с ними говорит, Тэхён не слышит, но всё равно наблюдает.       С одним из альф Чонгук говорит особенно долго, а когда заканчивает, то с горящими глазами возвращается к мужу и садится на подушки рядом, сам наливает себе чай и делает несколько глотков.       — Ты прекрасен, Амир, — голосом, полного обожания, говорит Тэхён.       Чонгук тихо смеётся и заглядывает в глаза повелителя с улыбкой. Он садится к нему непозволительно близко, ведь никто из этих людей не посмеет его осудить. Все они его обожают и боготворят. Чонгук сделал для них достаточно, чтобы его ценили. Дети к нему тянутся, с ними Чонгук особенно мягок.       — О чём ты говорил с одним из альф? — интересуется повелитель.       — Ему нравится омега, которому я подарил свою шаль, — приподнимает уголки губ Чонгук и опускает голову на плечо мужа, устремив взгляд на детей у костра, которые звонко смеются и танцуют, пытаясь повторить движения Чонгука. — Я поговорил с ним, как альфа, поддержал и сказал, как лучше поступить.       Тэхён чувствует новый приток тепла к груди. Он целует альфу в копну волос и переплетает с ним пальцы рук, наслаждаясь прекрасным вечером и тем, что его муж счастлив.       Однажды, в будущем, они приведут сюда своего сына, чтобы показать ему этот мир.       Повелитель сделает всё возможное, чтобы в один из дней Чонгук ему доверился и согласился даровать землям Эльнур наследника.

❤️‍🔥