Ратнарадж

❤️‍🔥

Моя некогда пустынная и мёртвая земля расцвела цветущими садами и обрела своё собственное солнце. Отныне и впредь мой мир живёт лишь благодаря тебе, мой Амир.

      Ранним утром, пока во дворце стоит идеальная тишина, нарушаемая лишь пением птиц, что прилетают к цветам, в груди Намджуна происходит настоящая буря, а голова разрывается от мыслей. Сегодня он наконец воссоединится со своим мужем.       Несколько дней назад его муж, Чимин, принёс в этот мир крепкого и здорового альфу, но к омеге Намджуна не пустили. Роды начались вечером и продолжались всю ночь, Намджун ходит под дверями, не имея возможности зайти в мужу, взять его за руку и просто быть рядом. Не положено. Присутствовать альфам на родах запрещено, даже если это муж. Повелитель пригласил известного в городе лекаря-омегу, тот жил во дворце пару недель, пока Чимин не родил.       После родов омеге полагалось восстановление и обучение уходу на малышом, и только спустя три дня к нему позволили прийти мужу.       Намджун хмурит брови и поглядывает на восходящее солнце, нервничая сильнее с каждой минутой. А когда дверь открывается, сердце альфы ухает в пятки, он весь вытягивается струной, расправляет плечи и большими глазами смотрит на лекаря, что вышел из покоев его мужа.       — Вы можете зайти к нему, он в полном здравии, как и ваш сын, — приподнимает уголки губ омега. — Из наставлений могу сказать, что запрещён любой стресс, господин Чимин очень худой, во время беременности даже не набрал вес, из-за чего у него довольно мало молока. Ему необходимо больше спать и хорошо питаться.       Намджун сдержанно кивает и проходит мимо лекаря в покои мужа. Внутри большая кровать, из окна в комнату проникают лучи солнца, но взгляд цепляет не красивое убранство, подготовленное к малышу, а сам Чимин.       Стоя спиной к альфе, омега, одетый в лёгкие светлые одежды, медленно поворачивается, держа на руках малыша. Намджун не знает, как описать картину, что предстала перед ним, но она настолько невероятна, что он забывает дышать.       В лучах солнца и светлых одеждах, с нежной улыбкой и тёплым взглядом, Чимин покачивает на руках малыша, выглядя не просто омегой и мужем, а божеством, что спустилось с небес, желая забрать душу Намджуна. Перед своим мужем альфа готов пасть на колени, признав его силы над ним.       Ни одно сражение не смогло опустить Намджуна на колени в поражении, но его муж с ребёнком на руках смог. Чимину даже ничего не пришлось делать, он лишь повернулся и открыл глазам Намджуна самую прекрасную картину на всём белом свете.       — Чимин, — шепчет Намджун севшим голосом, пока неотрывно смотрит на малыша, укутанного к ткани.       Омега поднимает глаза на мужа и подходит медленно ближе, гипнотизирует собой, что невозможно оторвать глаз.       — Дай ему имя, Намджун, — нарушает повисшую между ними тишину Чимин и останавливается слишком близко, касаясь телом теплоты, что исходит от мужа.       Чимину хочется тихо посмеяться с того, как явно нервничает его муж. Это заметно по запаху, по тому, как часто Намджун облизывает губы и как переминается с ноги на ногу, хотя держит плечи широко.       — Его выносил и родил ты.       — Да, но мужу полагается давать имя своему сыну, тем более я родил альфу, наследника, — чуть ли не мурчит Чимин. Малыш на рука начинает кряхтеть и чуть приоткрывает глаза, но быстро успокаивается от теплоты своего родителя.       — Его будут звать Чисон, означая мудрость и свет, — даёт имя Намджун и делает краткий шаг, целуя мужа в лоб. Он хмурит брови и жмурит глаза, ведь не может сдержать рвущихся наружу слёз из-за переполняющих его эмоций. — Спасибо, Чимин. Спасибо, что не сдался и даровал нам сына.       Чимин поднимает голову, сталкиваясь с покрасневшими глазами мужа, который так неловко сдерживает слёзы. У омеги внутри всё разрывается от желания обнять Намджуна так крепко, чтобы свело руки, а его муж низко засмеялся.       — Возьмёшь его на руки? — интересуется омега, подмечая, как по лицу всегда серьёзного и уверенного мужа пробежался страх, но тот уверенно кивнул. — Всё хорошо, не волнуйся так.       Намджун бережно принимает в чуть дрожащие руки малыша, который вновь начинает кряхтеть, почувствовав изменения, но не плачет, а засыпает. Большой и грозный альфа неотрывно смотрит на маленького сына на руках, который почти ничего не весит, чуть покачивается из стороны в сторону и не может сдержать предательскую слезу, что стекает по щеке.       У Чимина от вида расчувствовавшегося мужа тоже начинают щипать глаза, он смаргивает слёзы и большим пальцем стирает слезу с щеки Намджуна, даря ему улыбку.       — Мы ждали его больше десяти лет, — шепчет Чимин и становится рядом с мужем, прижавшись к нему боком и разглядывая спящего малыша.       — Он у нас есть лишь по той причине, что ты не сдался, — шепчет Намджун и целует мужа к копну волос.       — Я давно смирился с тем, что не смогу стать папой, но не смог смириться с тем, что ты винишь себя. Ты всегда был главным человеком в моей жизни и я бы не променял тебя на другого альфу, даруй он мне хоть десть детей, — открыто говорит Чимин. Омега поднимает голову и заглядывает в глаза мужа. В них он готов смотреть бесконечно долго, каждую минуту, в любое время дня и ночи.       — А я не могу перестать винить себя за то, что…       Чимин накрывает губы мужа кончиками пальцев и мотает головой, желая закончить этот диалог. Теперь у них есть сын, незачем ковырять то, что только начало заживать.       — Тебе необходимо больше отдыхать и спать, — вспоминает наставления лекаря Намджун. — Я попрошу, чтобы тебе приготовили сытный ужин, а пока ложись спать.       — Малыши обычно хоть и спят много, но Чисон может проснуться в любой момент.       — Я побуду с ним, — решительно заявляет Намджун, хоть не имеет ни малейшего понятия, как смотреть за столь маленькими детьми.       — Но ты ведь ничего не знаешь о детях, — снисходительно улыбается Чимин.       — Думаешь, у нашего сына не будет няни? Я не позволю тебе лишать себя привычной жизни. И я такой же родитель, как и ты, — чуть хмурит брови Намджун и обращает внимание на сына. — Я хочу уметь ухаживать за ним и иметь возможность разделять с тобой заботы о нём.       — Но ты ведь альфа и мой муж, в обществе так не положено, — идёт наперекор Чимин. Пусть он привык к слухам о них с Намджуном из-за отсутствия детей, но он не хочет новых слухов про мужа. Негоже, чтобы в обществе шептались, как альфа нянчится с сыном, пока его муж спит или занимается своими цветами.       — Думаешь, меня волнует мнение общества, когда я держу на руках сына, о котором даже боялся мечтать? — голос у Намджуна становится строже и серьёзнее. — Мнение общества, слухи и нормы не смогут стать между мной и желанием заботиться о Чисоне. Я его ждал десять лет, теперь заботы о тебе и нашем сыне моя главная обязанность. Я всё сказал.       Чимин тихо мурчит в удовольствии и укладывается в кровать, неотрывно смотря на своего величественного мужа, который с небольшой складкой между бровей смотрит на их малыша. Все эти несколько дней, пока к нему никого не пускали, Чимин томился в ожидании, когда встретит мужа с сыном на руках. Он столько лет рисовал этот момент в своём воображении, так мечтал об этом, сам страдал от каждой такой мысли, что сейчас чувствует невероятное облегчение.       С коротким стуком в покои заходит альфа, он низко опускает голову в приветствии. Чимин приподнимает уголки губ, чувствуя сильную сонливость. Все страхи и волнения вмиг отступают, погружая тело омеги в блаженное расслабление.       Альфа, что вошёл в покои, и есть няня для Чихона. Он низкий и худой, с большими глазами и очаровательно вьющимися волосами. Юный, но очень мягкий и до невероятного сильно обожает детей. Когда он появился в покоях в первый раз, Чимин многое о нём узнал. Например, у этого альфы в семье двенадцать братьев, семеро из которых ему не родные. И каждого из них он любит, о каждом заботится с трепетом и обожание. Он прекрасно умеет обращаться с младенцами, знает о них почти что всё, как и имеет навыки врачевания, что может помочь в случае необходимости.       — Я хочу подержать его ещё на руках, — доносится до ушей омеги хмурый голос мужа.       Чимин открывает сонные глаза и приподнимает уголки губ, когда замечает, как Намджун хмурит брови и отказывается отдавать малыша няне.       — Его необходимо покормить, уже пришло время, — объясняет альфа-няня, но забрать малыша не пробует, прекрасно знает, как долго Чимин и Намджун его ждали и как для них он ценен.       Намджун тихо бубнит себе что-то под нос, пока неотрывно смотрит на проснувшегося Чихона.       — Хотите, я вам покажу, как и чем его кормить? — вдруг предлагает альфа-няня, чем вызывает невероятно очаровательную реакцию на лице Намджуна.       Серьёзный мужчина, который всегда ходит с ровным лицом и почти никогда не улыбается, разве что только своему мужу, сейчас показал полные счастья и желания глаза.       — Да, желаю, — шепчет Намджун. — Я желаю уметь заботиться о нём.       Намджун передаёт малыша альфе, после чего подходит к кровати, ловя сонный взгляд мужа, и опускается на корточки. Он берёт его за руку и целует кончики пальцев, чем вызывает улыбку на лице Чимина.       — Я сделаю для тебя всё, что ты только пожелаешь, ты только скажи, всё твоим будет, — шепчет Намджун и касается лбом тыльной стороны ладони Чимина. — Отдыхай, я позабочусь о малыше, позабочусь обо всём. Как только сделаю все дела с Тэхёном, то сразу вернусь к тебе.       Чимин несколько раз кивает и тянется к мужу, на что Намджун тянется навстречу и помогает мужу коснуться своих губ. Поцелуй мягкий и нежный, настолько бережный, будто губы омеги из тончайших лепестков.       Когда Намджун уходит, Чимин почти сразу засыпает с невероятно сильным счастьем в груди.

❤️‍🔥

      В просторном и светлом кабинете пахнет цветущим жасмином, ветки которого заглядывают в окна. Птицы сладко щебечут, пока со двора слышен приглушенный гомон слуг.       Чонгук смотрит в окно, витая в своих мыслях, совсем позабыв о том, что ему нужно пройти тест от повелителя. Долгое время он очень усердно изучает книги по политике, погружается с головой в тему правления, только бы иметь возможность не просто сопровождать своего мужа на всех встречах, но и принимать участие в диалогах.       Полный воодушевления Чонгук сначала всё старательно читал под чутким взором Тэхёна, ведь в книгах множество непонятых для альфы слов, а потом его мозг, не привыкший к такой сложной информации в большом объёме, начал давать сбой. Чонгук начал отвлекаться, погружаться в размышления и даже засыпать. Повелитель никогда не судил его за это, не ругал и даже позволял пускать слюни на стол, но напоминал, что пока Чонгук не сдаст экзаменационный тест, принимать участие в беседах не будет.       Для Тэхёна нет ничего плохого, если Чонгук встревает в диалоги и высказывает своё мнение, оно у него пусть и не политическое, но душевное и заставляет задуматься. Как было с племенем в пустыне, которое продолжает обожать альфу и каждый раз встречает его с вкусным чаем.       Повелителю так же всё равно, что подумают другие, если Чонгук скажет глупость или будет выглядеть наивно, Тэхён его безоговорочно любит. Тот может просто пальцем показать на какие-то земли, как Тэхён их отвоюет. Такого ещё не было, конечно, Чонгук не имеет тяги к завоеваниям чужих земель и к сражениям, но Тэхён может подобное ради него совершить.       Его мужу недавно исполнилось двадцать лет, он всё ещё юн, поэтому ему простительна излишне открытая душа и даже наивность и простота.       Повелитель, что всё это время сидит за столом в другой части кабинета, куда не попадают лучи солнца, да и подальше от окна, бросает взгляд на своего вновь замечтавшегося мужа. То, что Чонгук витает в облаках, нисколько не удивительно. Его окружают заботой и вниманием, на любой вопрос отвечают открыто, а если необходимо, то с подробностями. Чонгук не нуждается в изучении вопросов политики, как и в строгом экзамене, поэтому Тэхён не требует от него быстрого и чёткого прохождения теста.       Он многому его обучил, многое ему рассказал, Чонгук прекрасно может справиться с диалогом с другими повелителями. Тэхёну просто интересно, как его муж ответит на составленные повелителем вопросы.       С тихим вздохом Тэхён встаёт с насиженного места и тихо подходит к столу мужа. Он бегло заглядывает в исписанный красивым и изящным почерком лист, мимолётно вспоминая, как Чонгук старательно учился писать, чтобы было не только понятно, но и красиво. Тэхён обходит стол, чтобы заглянуть в глаза мужа, но замирает на месте, столкнувшись с его неземной красотой.       Глаза закрыты, на губах лёгкая улыбка, ресницы трепещут, а солнце красиво освещает ровную светлую кожу. Волосы альфы собраны на макушке, там красивая заколка с красными рубинами, в ушах объёмные серёжки. Все драгоценности сверкают, но они никогда не сравнятся с красотой Амира. Чонгук подпирает голову рукой, благодаря чему видны браслеты на запястье и кольца на пальцах.       Повелитель поднимает руку, сжимает пальцы в кулаки, боясь коснуться красоты перед собой, но прикасается кончиками пальцев к щеке мужа, чувствуя, как нагрелась кожа на солнце. У Чонгука чуть распухшие губы, ведь они долго целовались некоторое время назад. На нижней есть даже маленькая ранка, повелитель в порыве задел губу клыками. Желание до мужа с приближением гона становится невыносимым.       — О чём ты так мечтаешь, Амир? — мягко спрашивает повелитель, пока альфа медленно открывает глаза и несколько раз моргает, отгоняя сладкую негу.       — Подумал, как, наверное, было бы славно выйти в город, купить сладких персиков и пройтись с тобой, муж мой, — улыбается ему Чонгук и заглядывает в глаза.       Ловко перенимает всё внимание повелителя и задабривает его, ведь тест всё ещё не пройден. Но он и без того знает, что Тэхён на него сердиться не будет. Чонгуку ведь всё позволительно.       — Можем пройтись, как только закончишь с тестом. Говорят, на новой ярмарке есть множество вкуснейших фруктов, — нежно погладив щёку мужа, повелитель убрал руку. — У тебя есть трудности с тестом? Я могу помочь, если тебе тяжело.       — Нет, я хочу справиться сам, просто тема политики утомляет меня. Мне нравится её изучать, но словами, какими ты мне всё рассказывал, а не вот этими «умными», — вздыхает Чонгук и вновь берётся за перо. — Я скоро закончу.       — Хорошо, — повелитель проводит ладонью по лопаткам мужа и отходит к стеллажам с книгами, изучает их, погружаясь в свои мысли.       Как только Чонгук заканчивает тест, он резко встаёт и тянется руками вверх, прогибаясь в спине и звонко и протяжно стонет, разминая затёкшее тело. Он встречается взглядом с мужем и двумя руками указывает на исписанные им листы бумаги.       — Всё ли было понятно? — интересуется Тэхён, подойдя к мужу и целуя его в нагретую солнцем и мыслями голову.       — Да, — кивает Чонгук и прилипает к боку мужа.       С каждым прожитым днём он всё сильнее и сильнее нуждается в ласке, совсем позабыв, что, вообще-то, является альфой. Тэхён позволяет ему озорство, которого Чонгук был лишён в детстве, как и дарую нежность, которой Чонгук не получал долгие годы.       — Я прочту твои мысли чуть позже, ведь сейчас я желаю лишь одного, — жарко шепчет повелитель и опускает пылающие ладони на талию мужа, приподнимает и сажает на край стола, разместившись между его ног.       — Муж мой, — вздыхает Чонгук от неожиданности, но даже не отталкивает и не спешит свести ноги вместе.       Он никогда не отказывает своему мужу, как и не получает отказов в ответ. Их близость, одна из ценных вещей в отношениях, это то, без чего Чонгук уже никогда не сможет. Будучи альфой, он давно смирился и принял своё положение, больше не стесняется ни мокроты, ни наготы, ни собственных разведённых перед мужем ног.       Конечно, случается так, что можно услышать осуждающий шёпот за спиной, но эти люди быстро получают наказание от самого повелителя Ратнарадж. Зачастую это приезжие гости, которые не знают, насколько трепетно повелитель относится к своему мужу и как оберегает его от каждого злого слова.       Чонгук чувствует, как усиливается запах Тэхёна, как он кружит вокруг и ласкает кожу, проникает внутрь и щекочет все органы, что из груди вырывается тяжёлый вздох. Взгляд повелителя каждый раз во время их близости или сладких игр прожигает всего Чонгука. Эти глаза, будто у ястреба, чуть прищурены и смотрят так хищно, что у альфы поджимаются кончики пальцев на ногах, а внизу всё сводит приятным спазмом. Как же Чонгуку нравится этот взгляд. Голодный и полный отчаяния, будто без тела альфы Тэхён погибнет.       — Твой запах сводит меня с ума, а красота, сияющая на солнце, опускает на колени перед тобой, мой Амир, — кладёт голову на плечо Чонгука энигма и жарко выдыхает ему в шею. — Когда я сдерживаю в себе желание коснуться тебя, мои кости будто ломают, а органы сжимают в беспощадны тиски. Я задыхаюсь, когда ты не рядом, но и не могу дышать, когда ты столь красив. Ты моя жизнь и моя погибель, Амир.       Чонгук кладёт ладонь на затылок мужа и прижимает к себе, мягко поглаживая.       — Никогда не сдерживай в себе порыв меня коснуться. Я всегда желаю того же в ответ, — мурчит Чонгук и улыбается, когда повелитель поднимает голову с его плеча, замирая в паре сантиметров от его лица.       Жадно сглотнув слюну, Тэхён целует того в открытую шею и развязывает пояс на штанах, сразу спуская их с бельём. Он не церемонится долго, опускается на колено перед столом и целует чуть дрожащую внутреннюю часть бедра. Сверху слышит, как тяжело вздыхает альфа, поэтому оставляет блеклый укус на чувствительной коже и примыкает языком к члену, что в один момент затвердел от одних лишь слов и мыслей. Чонгуку не нужны феромоны энигмы, чтобы желать его, это в прошлом, это желание у альфы каждый день кипятит кровь, а метка на шее пускает импульсы по телу, превращая возбуждение в сладкую пытку.       Тэхён ласкает альфу долго, закидывает одну его ногу себе на плечо и прижимает за бедро, не давая шанса даже на попытку спасения. От мучительных ласк тело альфы дрожит, а сам он стонет звонко так, откинув голову назад. Не смущается своего удовольствия, открыто принимает ласки, которые Тэхён ему дарит. Чонгук сжимает волосы повелителя на затылке и бросает на него затуманенный взгляд, сходя с ума от картины, которая перед ним открыта. Эти крепкие рук, что сжимают кожу, горячий язык, блуждающий по чувствительным местам, и хищный взгляд, что смотрит в ответ.       Чонгук вспыхивает сильнее былого и закатывает в глаза, не в силах вынести эту картину.       Когда горячий и влажный язык спускается ниже, руки Чонгука не выдерживают и он падает спиной на стол, случайно сбрасывая с него стопки с листам и пару книг. Из горла вырывается сдавленный стон, с ног спадают тапочки, так часто Чонгук вздрагивает и то поджимает, то разжимает пальцы. Он заканчивает быстро, кончик языка успевает лишь покружить вокруг и толкнуться внутрь, как Чонгук издаёт протяжный крик и изливается в ладонь повелителя, которую тот успевает подставить к головке члена.       Альфа смотрит на потолок, дышит тяжело и глубоко, пока его тело продолжает вздрагивать. Во рту пересохло, сердце колотится, но по всему телу растекается невероятное наслаждение. Чонгук не двигается, когда повелитель встаёт с колен, он даже не поднимает головы, пока тот любуется им пару минут, разглядывая румянец на щеках и прислушиваясь к дыханию.       Когда повелитель уходит помыть руки, Чонгук продолжает лежать, не спеша спрятать нагое тело, которое приятно щекочет жаркое солнышко. Повелитель возвращается через минуту и сам надевает одежду на мужа, дразняще касаясь его обнажённой кожи горячими кончиками пальцев. Он опускается на одно колено, касается босой ноги и жарко целует чуть выше пальцев, после чего надевает тапочки и помогает мужу встать со стола.       — Почему ты ничего не просишь в ответ? — вдруг спрашивает Чонгук, садясь на крае стола, неотрывно смотря на мужа.       Такое часто происходит, повелитель ласкает Чонгука в любом удобном и неудобном месте, но никогда не просит ласки в ответ, как и не всегда допускает, чтобы простые баловства языком перешли в полноценную близость.       — А должен? — приподнимает одну бровь Тэхён, смотря на мужа так серьёзно, что Чонгук сразу начинает нервничать.       — Да? — неуверенно отвечает альфа и опускает взгляд, теребя пальцами ткань верхних одежд. — Ты всегда даёшь, но почти никогда не просишь ничего в ответ. Я получаю, а ты нет. Ты ведь повелитель Ратнарадж, который всегда получает желаемое. Это твои слова, не мои.       — Желание обласкать тебя куда сильнее желания получить что-то в ответ, Амир, — горячая ладонь энигмы накрывает пальцы Чонгука, чтобы тот даже не думал нервничать при нём или из-за него. Это недопустимо для повелителя. — Я делаю это по той причине, что желаю отдать тебе всю свою любовь, которую ты во мне пробудил.       — Но ведь… Но разве всё не должно быть взаимно? — осторожно поднимает взгляд Чонгук, смотря на повелителя до невозможности большими красивыми глазами, которые всегда сжимают сердце Ратнарадж в жгучие тиски.       Пусть тот и альфа, но он всё ещё юн, а с заботой и бесконечным вниманием повелителя открыл в себе нежность, очарование и сладость. Чонгук никогда не был похож на омегу, он много тренируется и хорошо питается, но в глазах повелителя он самый-самый, невероятный, красивый и сладостный.       — Всё взаимно, Амир, — приподнимает уголки губ повелитель и оставляет поцелуй на лбе мужа. — Иногда мне достаточно просто обласкать тебя, чтобы утолить собственный голод, да и я желаю дарить тебе столько своего внимания, сколько смогу. Ты даёшь в ответ мне своё наслаждение и открытость.       Чонгук тихо фыркает на такое, отказываясь принимать ответ повелителя.       Кончиками пальцев Тэхён поднимает голову мужа и заглядывает в его глаза.       — Правда в том, что если ты коснёшься меня, то я не смогу выпустить тебя из своих рук долгое время. Я всегда голодный до тебя, мне всегда мало, Амир, — честно говорит Тэхён, смотря в глаза мужа. — Я не хочу, чтобы ты только и делал, что утолял мои желания. Повторюсь, иногда мне достаточно и того, что было сейчас. Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе донести?       — Да, но… Сейчас я бы хотел… — под напором серьёзного и глубокого взгляда мужа речь Чонгука сбивается, а мысли спутываются в клубок. Он облизывает губы и кладёт ладонь на грудь мужа, где бьётся сердце, так он даёт понять, чего желает в данный момент.       Быть растерзанным повелителем Ратнарадж.       Повелитель чуть хмурит брови и прикрывает глаза, собирая всё своё самообладание по кускам. Невозможно держать себя в руках, когда Амир его дразнит и просит. Тэхён стискивает зубы и довольно резко и грубо разворачивает мужа лицом к столу и толкает на него животом. Он ложится следом своим мощным телом и касается пахом чуть приподнятых бёдер.       — Я хочу быть твоей главной зависимостью, — мурчит Чонгук и приподнимается на руках, вжимаясь лопатками в пылающую крепкую грудь.       — Ты посмел подумать, что это не так? — рычит ему на ухо Тэхён и кусает за шею, наказывая за подобные сомнения. Горячей ладонью он скользит по талии мужа, достигает штанов и спускает их обратно к ступням, обнажая ягодицы.       С тяжёлым дыханием повелитель утыкается лбом между лопаток альфы, спускает свои штаны и облизывает губы. Он оттягивает одну ягодицу и входит без подготовки. Медленно и болезненно для Чонгука.       Альфа протяжно стонет и бьётся лбом о стол, чувствуя, как по бедру стыдливо стекает капля смазки, которая также капает с головки члена на пол. У них был долгий секс ночью, но для альфы каждый раз, как новый. Он чувствует член повелителя каждой клеточкой себя и с замиранием ждёт, когда тот коснётся того самого внутри него. И когда это происходит, Чонгук тихо и сладко стонет, обмякая на столе и дрожа всем телом.       Повелитель прижимает мужа к столу широкой ладонью и делает несколько глубоких и ритмичных толчков, после чего переходит на достаточно быстрый темп, лишая собственного мужа рассудка. Чонгук под ним пытается подняться со стола, но у него ничего не выходит из-за тяжёлого и мощного тела сверху.       Не в силах сдержать себя в руках, Тэхён кусает мужа между лопаток прямо через одежду, заставив того жалобно проскулить. Повелитель отрывается от его тела, выпрямляет спину и кладёт ладони на талию, насаживая мужа на себя без конца. Голодный и потемневший взгляд опускается туда, где Чонгук принимает его полностью и с особым желанием.       Повелитель опускает туда одну руку и ведёт большим пальцем по натянутому входу, думая, что Чонгуку может быть больно. Но толчки не замедляет и даже не смягчает. Чонгук дрожит и стонет звонко далеко не от боли.       Как только альфа изливается, Тэхён возвращает ладонь на его спину, не давая возможности увильнуть в сторону от переполняющих его чувствительное тело ощущений. Тяжело дыша, повелитель изливается внутрь и доводит альфу до крика своим узлом. Сам низко стонет, что вызывает множество мурашек на теле альфы.       Чонгук обмякает на столе, пока член повелителя содрогается в нём и наполняет. У него подрагивают ноги и немного болит в груди от частых стонов, но он растягивает губы в улыбке.       — Ты никогда меня не жалеешь, — выдыхает Чонгук и поднимается на руках, оглядываясь на мужа.       — Ты сам желаешь быть растерзанным мной, — усмехается повелитель и выходит из альфы.       Он заботливо обтирает его бёдра платком, после чего прячет нагое тело за одеждой.       — Сейчас хочу показать кое-что, чего ты ранее не видел, — загадочно говорит ему повелитель и мягко берёт альфу за руку Чонгука, предлагая взять себя под руку. — Но тебе придётся держать то, что я даровал тебе, внутри себя до самой купальни.       У Чонгука бегут мурашки по телу, но он ничего не отвечает, понимая, что придётся это сделать. Повелитель желает ему что-то показать и куда-то ведёт, а это явно не купальня и не их спальня.       Они выходят через главные двери, проходят через сад и сворачивают к дорожке, которая ведёт к загону с верблюдами. Когда проходят мимо конюшни, золотой жеребец Чонгука звонко ржёт, заприметив хозяина. К нему альфа подойдёт чуть позже, после того, как повелитель покажет ему что-то новое.       У загонов с верблюдами их встречает альфа в рабочей одежде, он низко опускает голову в приветствии.       — Мы можем посмотреть на него? — интересуется повелитель. Он спрашивает, не отдаёт приказ, как принято. В верблюдах Тэхён не разбирается, для этого есть специальный человек.       Чонгук давно заметил, что повелитель обращается к слугам спокойным голосом, не смотрит до ужаса пугающе и может спокойно стерпеть мелкие оплошности по типу разбитой посуды или пролитого чая. Но если кто-то посмеет допустить малейшую ошибку в сторону его Амира, всё спокойствие и умиротворение повелителя Ратнарадж сменяется ужасающей злостью.       — Да, конечно, — слуга указывает двумя руками в сторону узкой дорожки, которая ведёт к бежевому одноэтажному зданию, где содержаться животные.       Чонгук тут бывал несколько раз, когда хотелось посмотреть на верблюдов, ему даже разрешали их покормить и погладить, рассказывали некоторые интересные факты. Но лошади сильнее покорили его сердце, поэтому много времени он проводит у их с повелителем жеребцов.       Когда их отводят вглубь небольшого здания, Чонгук замечает то, ради чего они сюда пришли. В самом конце, в небольшом загоне находится детёныш верблюда. У него смешное короткое тело и длинные ноги, прямо как у жеребят. А когда они подходят к нему ближе, тот издаёт такой необычный звук, что Чонгук вздрагивает и смотрит на него большими глазами.       — Это он так? — шепчет альфа, с интересом смотря на малыша.       — Да, — кивает слуга. — У малышей голос более звонкий, больше похож на пение птицы.       Когда взрослый верблюд тянется головой через ограждение, Чонгук понимает, что у него нет никакого лакомства в руках, чтобы угостить. Слуга быстро передаёт морковь повелителю, а тот уже даёт её Чонгуку. С улыбкой на лице Чонгук скармливает верблюду морковку, пока украдкой смотрит на малыша, который с интересом трётся около ограждения.       Чонгук осторожно протягивает кончики пальцев в малышу, тот слегка их нюхает и вновь издаёт свой звонкий звук, убегая за родителя. Альфа на такое тихо смеётся, ведь малыш до ужаса очаровательный. И ведь повелитель был прав — такого Чонгук ещё не видел.       За всю жизнь у альфы было мало возможностей увидеть животных, его родители не были богатыми, чтобы позволить себе хотя бы кого-то. В постоялом дворе питомцев не было, могли лишь иногда забредать кошки или собаки, но их сразу прогоняли. А тут, у повелителя, есть лошади и верблюды, бродячих кошек никто не прогоняет, их подкармливают и позволяют бродить по всей большой территории дворца.       — Спасибо тебе, — шепчет Чонгук, когда слуга отходит в сторону, оставив их наедине. — Мы столько времени вместе, а ты продолжаешь показывать мне то, чего я не видел, как и делать каждый мой день красочным и ярким.       — Весь мой мир для тебя, Амир, — с теплотой говорит повелитель и кончиками пальцев касается пальцев на руке альфы, желая крепко сжать его ладонь и не отпускать.       Чонгук опускает взгляд, почувствовав, как касается его повелитель, и сам обхватывает его пальцы, давая понять, что безгранично счастлив быть в этих руках.

❤️‍🔥

      Закатное солнце красиво играет на расписных плитках, птицы поют за окном громче обычного. Чонгук неспешно идёт по просторному холлу в сторону библиотеки, где желает скоротать вечер, пока его муж встречается с советниками. Чонгук за сегодня очень устал, меньше всего ему хочется принимать участие в собрании, тем более Тэхён никогда не настаивает на присутствии Чонгука там.       Чонгук заходит в библиотеку, закрывает за собой двери и замирает, когда замечает маленькую фигуру на высоком кресле за столом, на котором стоит пара свечей. Ноги болтаются в воздухе, волосы в полном беспорядке, а брови чуть нахмурены. Уши альфы улавливают тихое чтение по слогам.       Неслышно подойдя к столу, Чонгук умиляется с того, как маленький альфа ведёт пальчиком по тексту книги, читая вслух. Под ним на кресле две большие подушки, которые помогают сидеть выше, ведь письменный стол не предназначен для детей.       — Юнхо, — мягко зовёт его Чонгук и касается ладонью плеча. — Разве у тебя не было занятия утром? Почему ты пришёл в столь поздний час?       Малыш мелко вздрагивает и поднимает на альфу большие тёмные глаза, которые каждый раз поражают Чонгука своей красотой. Когда он вырастит, то точно будет невероятно красивым альфой.       — Моего брата забрал господин Чимин, а я, не зная, чем заняться, пришёл сюда, — объясняет альфа, открыто разглядывая Чонгука перед собой. У него даже щёки чуть краснеют от смущения.       Этот малыш тут уже почти полгода, как и его младший брат. Их папа не справился с болезнью и умер спустя три месяца, как Чонгук навещал его в первый и последний раз. Дети попали под присмотр соседей, а после стражники доложили, что те остались без крова и тепла. Беременный Чимин сразу начал плакать, а Чонгук почувствовал ответственность за детей и попросил повелителя дать им кров. Тэхён во многом соглашается с Чонгуком, прислушивается к его мнению, поэтому согласился взять осиротевших детей во дворец, но до того времени, как им найдёт приёмную семью. Но… Малыш Чихон быстро привязался к Чимину, ходил везде за ним хвостиком, держась то за мизинец омеги, то за его одежды. А Юнхо понравился Чонгуку, который стал его обучать чтению. Так малыши остались во дворце.       Всё, что радует Амира, повелитель старательно оберегает. Так случилось с племенем в пустыне, а после — с сиротками. Видя, как Чонгук возится с маленьким альфой и как обучает его, Тэхён отозвал приказ о поиске приёмной семьи. Дети остались под защитой повелителя Ратнарадж, что стало новой волной обсуждения среди народа.       Чонгук полагал, что повелитель определит детей где-то в глубине дворца, чтобы они не бегали на видном месте. Также Чонгук полагал, что к ним приставят слуг, которые будут заботиться и воспитывать. Но малыши оказались ближе, чем Чонгук мог себе представить — почти под боком. У малышей есть свои слуги, но их воспитанием занимается Чимин и Чонгук, Намджун и Тэхён оказывают косвенное внимание, но зачастую, если кто-то из малышей рядом с их мужьями, то они могут поговорить, дать совет или что-то показать.       Люди обсуждали почему и зачем, для чего повелитель забрал во дворец сироток и почему не ищет им новых родителей. Ведь раньше тоже были сиротки, но повелитель никогда никого не пускал во дворец, определял в дом малютки и оказывал материальную поддержку до совершеннолетия, чтобы сирота ни в чём не нуждался. Но чтобы забрать во дворец… В один из дней народ увидел, как Чонгук вышел с Юнхо на рынок, и тогда все всё поняли. Муж повелителя альфа — такой родить не может, вот они вдвоём и взяли себе сироток. Никто из этих жителей даже не подозревает, что повелитель Ратнарадж способен не только сокрушить целое войско, но и зачать альфе дитя.       Повелитель оберегает и поддерживает всё, что вызывает счастье и улыбку его мужа. И если Амир решил забрать детей во дворец, то повелитель сделает это ради него.       — Разве к Чимину уже можно? — вскидывает брови Чонгук. С момента рождения малыша прошло не больше недели, ни повелителя, ни Чонгука в крыло замка, где живёт семья Намджуна и Чимина, не пускают по сей день.       — Чихон плакать начал и его пустили, — пожимает плечами Юнхо, не зная ни правил, ни тонкостей жизни во дворце. — Омеги, кажется, любую проблему могут решить слезами, если у них есть альфа.       Юнхо вздыхает, чем вызывает звонкий смех Чонгука. Малыш сразу краснеет и бросает короткий смущённый взгляд на альфу, который лучезарно улыбается, пока смеётся.       В первые пару недель малышей только откармливали и приводили в порядок. Им выделили по комнате в том же крыле, где находится семья Намджуна и Чимина. Но малыш Чихон боялся спать один в первое время, а наличие няни-альфы пугало его ещё сильнее. Да и это неприемлемо, чтобы альфа, пусть даже няня, заходит в покои омеги. Поэтому Чимин приходил к нему, укладывал спать и обнимал перед сном, ведь омеге всего три года, ему необходима ласка и тепло родителя.       Этот малыш стал вторым омегой, которого пустили во дворец повелителя Ратнарадж.       Юнхо же вёл себя спокойно, он спал в своей комнате, ел всё, что давали и ходил туда, куда говорили. Он будто боялся сделать что-то не так, точно тревожился о том, чтобы их не вернули чужим людям или вовсе не разлучили.       Сейчас альфа начал обучение, он уже умеет писать и читать, пусть это и получается с трудом: перо всё ещё дрожит в его ладони, а текст читается лишь по слогам. Он узнал, как правильно вести себя во дворце, во время приёма пищи, на прогулках и даже на уроках, где он один. Его не отправили в школу для детей в городе, Намджун согласился помочь Чонгуку давать уроки маленькому альфе.       — Но почему ты пришёл сюда? Сидишь один читаешь… — вздыхает Чонгук и садится на подлокотник кресла. У него в груди почему-то теплеет каждый раз, когда он видит, как Юнхо выбирает его письменный стол, что стоит у окна, а не стол повелителя. Никто ему не запрещает читать книжки ни за одним, ни за вторым столом.       — Хочу уметь хорошо читать, — чуть хмурит брови альфа, смотря на свои пальцы, что теребят уголок страницы.       Чонгук сразу подмечает, что того что-то тревожит, ведь сам ведёт себя также, когда разговаривает с мужем и боится сказать о своих мыслях.       — Юнхо, — старается мягко позвать его Чонгук. Он не омега, у него нет такого же голоса, как у Чимина: бархатного и сладкого, что любой ребёнок растает. Даже будучи разнеженным повелителем, Чонгук всё ещё альфа, который может говорить грубо и требовательно, вздыхать с раздражением и злиться с полуоборота. — Тебе всего шесть, незачем так спешить. Я вообще читать научился лишь год назад.       — Но мне надо, — тихо, но твёрдо заявляет Юнхо, не поднимая головы.       — Поделись со мной, зачем ты хочешь заполучить это умение так быстро, — чуть нажимает на него Чонгук, желая узнать и помочь малышу избавиться от угнетающих его мыслей. Тот в своём маленьком возрасте даже не играет почти и не смеётся, слишком серьёзный, постоянно спрашивает о брате и старательно учится.       — Когда вы нас вернёте в город, то у нас может не быть возможности ходить в школу, — признаётся Юнхо и беззвучно вздыхает.       Чонгук вскидывает брови, услышав слова маленького альфы. Тело невольно вытягивается, а брови поднимаются вверх. Чонгук даже подумать не мог, что у Юнхо будут подобные мысли в голове, ведь никто и никогда не говорил им, что они вернутся в город в приёмную семью.       — Почему ты так думаешь? — решает спросить Чонгук, не спеша говорить, что малышей никто не вернёт обратно и они останутся здесь, пока сами не решат уйти во взрослую жизнь.       На поставленный вопрос Юнхо лишь сильнее опускает голову, словно провинившийся щенок, которого выгоняют на улицу.       — Юнхо, — уже строже обращается к нему Чонгук и довольно резко поднимает голову ребёнка за подбородок, смотря так серьёзно и строго, что у малыша нет ни единого шанса на молчание или на отказ отвечать.       — Слуги сказали, что мы здесь временно, как только нам найдут семью, то повелитель отправит нас обратно в город, — признаётся Юнхо, заглянув в глаза альфы. — Я… Я стараюсь вести себя тихо, не бегать и не смеяться, только бы не доставлять вам дискомфорт, и уж точно не злить п-повелителя Ратнарадж. Слуги сказали, что он страшен в гневе. Все игрушки за Чихоном убираю сам, только бы слугам не пришлось это делать и они не пожаловались на нас. Но мой брат маленький, он не понимает, что нужно быть тише и не плакать. Простите за это.       Нижняя губа альфы мелко дрожит, глаза наполняются слезами и Чонгук чувствует, как сжимается его сердце и предательски щиплет глаза. Он вспоминает себя маленьким, когда погиб его папа, а самого Чонгука украли в какую-то зажиточную семью, где он не получал ни любви, ни ласки, лишь крики, ругань и побои. Вероятно, можно чувствовать себя брошенным и одиноким не только у злых людей, но и среди роскоши дворца.       Чонгук злится, что кто-то из слуг посмел сказать подобное детям, которых повелитель сам привёл во дворец, сам выделил им комнаты и приказал пошить одежды и относиться с полнейшим уважением и заботой. А тут, оказывается, кто-то крутит носом, потому что это обычные сиротки, которые никак не связаны кровью с Ратнарадж и Амиром.       — Юнхо, — хмурится Чонгук и обнимает малыша за плечи, прижимая к себе. — Никто вас никуда не выгонит, вы теперь живёте здесь. Ты и твой брат под моей защитой, а если вы под моей защитой, то и под защитой Ратнарадж.       — Правда? — поднимает голову Юнхо, глянув на альфу своими большими глазами. Ну до чего же красивый он растёт.       — Никогда не сомневайся в моём слове, — твёрдо заявляет Чонгук и взъерошивает волосы на голове альфы.       — Когда у вас родится сын, то я стану его лучшим другом и помощником во всём! — уверенно говорит Юнхо, быстро сменив тревожный настрой на счастливый. В одно мгновение расцвёл и засиял.       — Я альфа, Юнхо, — напоминает ему Чонгук с интересом ожидая, что малыш скажет дальше.       — Да, но… Повелитель Ратнарадж ведь особенный? Он энги…эним…э…       — Энигма, — помогает Чонгук с краткой улыбкой на лице.       — Да! — звонко соглашается Юнхо. — Значит, у вас может быть малыш. Я слышал, как шептались слуги о такой возможности. Только я не понимаю, как это.       Чонгук тихо смеётся с того, как очарователен и одновременно серьёзен маленький альфа. Он достаточно сообразительный, быстро понял, что энигмы другие, как и сопоставил, что рядом с энигмой альфа, а не омега.       — Малыш действительно может быть, но я расскажу тебе позже, когда ты подрастёшь, — кратко уходит от ответа Чонгук, не собираясь нагружать ещё маленького ребёнка рассказами о том, через что должен пройти организм альфы, чтобы выносить дитя.       — Значит, у вас будет малыш? — осторожно спрашивает Юнхо напоследок, бросив на альфу краткий взгляд.       — Я не знаю, Юнхо, — вздыхает Чонгук, действительно не имея уверенного ответа на вопрос. На протяжении уже многого времени Чонгук думает о наследнике, но ему страшно даже подумать о беременности, его сознание альфы отторгает подобную мысль.       А ещё он помнит, как в тревоге билось его сердце, когда кричал Чимин в ночь рождения их с Намджуном сына. Невозможно представить, через какие муки омега прошёл, чтобы даровать дитя, а ведь его организм предназначен для этого. Он омега, не альфа.       — Давай я помогу тебе с чтением, если хочешь. Скоро начнётся подготовка к пиршеству в честь рождения сына у Намджуна и Чимина, твои занятия будут чуть реже, — предлагает Чонгук, заглянув в книгу. — О… Что ты такое читаешь?       Чонгук вскидывает брови, когда понимает, что это далеко не детская книга с лёгкой историей, а целый сборник с различными цветами.       Неожиданно малыш альфа густо краснеет, пока Чонгук разглядывает книгу и листает несколько страниц.       — Тебе интересны цветы? — вопрос не с укором, для Чонгука такое необычно, ведь он ожидал, что Юнхо со своим нравом старшего брата и лидера в семье, будет желать изучать мечи, броню и сражения, но никак не… цветы.       — Мне интересны не только цветы, но и животные, а ещё пустыня! И… и… десерты! — воодушевлённо признаётся малыш, не почувствовав от Чонгука осуждения.       Чонгук тихо усмехается, смотря на румяные щёки альфы, на его блеск в глазах, пока тот перечисляет свои интересы и мило загибает пальчики на руке.       — Я даже нарисовал некоторые цветы, которые мне особенно понравились! — малыш бегает взглядом по столу в поисках своего рисунка. Он находит его под книгой и кладёт поверх, показывая немного кривой и неаккуратный, но достаточно красивый рисунок редкого цветка, который можно найти только в самой глубине пустыни.       — Юнхо… — поражённо вздыхает Чонгук, коснувшись кончиками пальцев детского рисунка. Альфа набросал его чернилами и пером, что точно было неудобно. — В тебе столько интереса ко всему. А сражаться на мечах не хочешь научиться?       — Хочу! — резво кивает Юнхо.       — А верхом ездить?       — Хочу!       Чонгук звонко смеётся и гладит того по голове. В его руки точно попал необработанный драгоценный камень, который в будущем сможет многого достигнуть, если его интерес никуда не пропадёт, как и стремление учиться новому. Но одно лишь желание маленького альфы учиться читать поздним вечером, вместо того, чтобы играть в комнате, уже говорит о его упорстве.       В будущем, если у них с Тэхёном будет сын, то этот альфа сможет стать ему правой рукой, как Намджун для повелителя Ратнарадж.       — Расскажи мне об этом цветке, Юнхо.       — Р-рассказать? — заикается альфа и вновь краснеет.       Он краснеет почти всегда, когда контактирует с Чонгуком, это в нём, кажется, неизменно. Раньше он даже неприлично открывал рот, когда Чонгук оказывался слишком близко, а иногда Юнхо несдержанно от детской прямоты говорит о красоте Амира.       — Когда я собирал цветы для… для папы, другие дети смеялись надо мной, потому что я любил возиться с цветами, выбирая самые красивые, — рассказывает Юнхо и опускает взгляд, продолжая сохранять румянец на щеках.       — Теперь ты живёшь здесь, а мне интересно узнать, что так воодушевляет тебя, Юнхо, — Чонгук очередной раз гладит малыша по голове, пытаясь его успокоить, но тот лишь сильнее краснеет от смущения.       — Этот цветок называется «Золотая Шамса», — начинает робко говорить Юнхо. — Он растёт только в глубинах пустыни и распускается ночью, сами лепестки похожи на золото, а аромат напоминает жасмин и апельсин. Мне очень нравится, как пахнет жасмин. По легенде, если увидеть его в момент захождения солнца, тот похож на настоящее золото. А если подарить его тому, кто нравится, то вы обязательно станете парой.       — Поэтому ты всегда садишься за мой стол у окна, из которого виден как жасмин, так и чувствуется его аромат? — улыбается Чонгук и бросает взгляд на окно, откуда виднеются белые цветочки жасмина.       — А ещё Золотая Шамса означает первую любовь, — чуть тише добавляет Юнхо.       — В будущем обязательно отыщи эти цветы и подари своей паре, — подбадривает его Чонгук и переводит взгляд на детский рисунок с теперь известным ему цветком.       — О… Да, конечно, — кивает Юнхо, думая над тем, что такой цветок создан для Амира, ведь очень на него похож.       Когда двери в кабинет неожиданно приоткрываются, Юнхо вздрагивает и прячется за Чонгуком, прижавшись в его боку и осторожно выглядывая одним глазом. Он подумал о возможном слуге, который его ищет, ведь уже давно пора спать, а малыш так не хочет находиться в обществе того, кто его недолюбливает.       Но пороге оказывается повелитель Ратнарадж. Его Юнхо не боится, ведь тот сам забрал их с братом и отдал приказ о заботе о детях. Но столь величественная фигура повелителя заставляет маленького альфу дрожать от восхищения и от уважения.       Повелитель подходит молча, смотрит хмуро, что Чонгук замечает по складке между бровей, но чем ближе тот подходит, тем сильнее заметна усталость на его лице.       — В столь поздний час вы здесь? — задаёт вопрос Тэхён, бросив взгляд на книгу, на которой замечает детский рисунок, а после опускает взгляд на талию мужа, где маленькие кулачки сжимаю одежды.       — Да, мы… Изучаем цветы, — улыбается ему Чонгук, желая обнять мужа и обласкать всего, ведь тот, вероятно, безумно устал.       — Юнхо, — обращается к маленькому альфе повелитель довольно твёрдым голосом. Он дожидается, пока малыш робко выглянет из-за спины его мужа. — В это время детям положено спать.       — Д-да, простите, — быстро отлипает от Чонгука маленький альфа и спрыгивает с кресла. Он закрывает книгу, оставив там рисунок в виде закладки, приводит в порядок весь письменный стол и отдаёт низкий поклон повелителю и Амиру.       — Юнхо, — вновь обращается к нему повелитель, сцепив руки за спиной и смотря на малыша сверху-вниз. — В нашем саду довольно много разных видов цветов. Если ты желаешь, то завтра можешь выйти туда с прислугой и собрать себе в комнату столько, сколько пожелаешь.       Маленький альфа резко вскидывает голову, уставившись на повелителя неприлично большими глазами и с открытым ртом. Он такой маленький в сравнении с Тэхёном, что даже смешно.       — Я п-правда могу собрать себе ц-цветы? — заикается малыш от потрясения. Он так хочет посмотреть на Чонгука, ведь тот его сможет успокоить одним лишь взглядом, но не смеет оторвать своих больших глаз от повелителя Ратнарадж.       — Да, но ты должен сейчас же пойти в свои покои, умыться и лечь спать, — ставит своё требование повелитель.       Малыш резво кивает и поспешно убегает в сторону выхода из библиотеки, но когда его тапочки начинают звонко шлёпать, он переходит на быстрый шаг и старается ступать тихо и аккуратно, перед самими дверями не забывает даже оглянуться, чтобы отдать ещё пару низких поклонов. Но перед тем, как закрыть двери, Юнхо успевает заметить картину, которая отзывается колючкой в груди, но и приятным трепетанием.       Чонгук сидит на подлокотнике, а рука повелителя бережно гладит того по щеке. Малыш, который никогда не видел, как его собственные родители проявляют друг к другу любовь, замирает на месте, став свидетелем нежности и ласки со стороны повелителя. Юнхо смог увидеть, как пугающий до дрожи грозный Ратнарадж проявляет свою любовь. Боясь, что его заметят за подглядыванием, малыш поспешно убегает.       — Ты очень уставший, муж мой, — мурчит Чонгук и ластится к руке повелителя, которая гладит его щёку. От теплоты ладони и нежности прикосновения альфа закрывает глаза.       — Иногда советы занимают много сил, после объединения двух земель и двух городов хлопот прибавилось, один я не могу смотреть за столь большой территорией, как и принимать всех жителей с просьбами. А тебя нагружать я не хочу, тем более ты занят своими заботами, — устало говорит повелитель, позволив Чонгуку видеть эту усталость.       За дверями он самый строгий, жёсткий и несокрушимый, но рядом со своим мужем Тэхён сбрасывает броню и опускается на колени перед мужем, желая ласки и заботы.       — Если тебе нужна моя помощь, то ты мне скажи, — Чонгук встаёт с подлокотника и поправляет чуть растрепавшуюся рубашку на муже, после чего обвивает руками его талию и прижимается щекой к мощной груди. — Так легче?       Повелитель низко смеётся с очарования мужа. Ему от Чонгука не нужна помощь в правлении. Если тот желает принять участие — пожалуйста, если нет, то Тэхён в силах справиться сам. Ему главное, чтобы его муж был в полном здравии, счастлив и не знал тревог. Ведь он Ратнарадж, а его жизнь в руках этого ещё молодого альфы. Для него Амир не просто муж, но и отдушина, глоток воздуха и смысл каждого дня. Повелитель ему позволяет вести себя так, как тому угодно, даже если это поведение ребёнка, ведь Амир был лишён детской и подростковой радости.       — С тобой рядом мне всегда легче, Амир, — спокойным голосом говорит повелитель и прижимает мужа к себе сильной рукой за лопатки. — Как у Юнхо дела? Он живёт здесь почти полгода, но кажется ещё скованным и напуганным.       — У него ведь умер папа, от такого быстро не оправляются, я долго плакал, когда его потерял, за что меня постоянно били в рабстве, — тихо рассказывает Чонгук, чувствуя, как ладонь повелителя начинает гладить его по спине, точно желая отогнать воспоминания. — Кто-то из слуг сказал ему, что их выпроводят из дворца, когда найдут приёмную семью.       — Что за нелепый вздор? — хмурится Тэхён. — Давно уже известно, что они останутся здесь и будут воспитанны дворцом.       — Может, это из-за того, что они не наши с тобой дети? Поэтому слуги не оказывают должного уважения, мол, какие-то сиротки, которых чуть что могут выкинуть, — неслышно ворчит Чонгук в грудь мужа. — Юнхо даже смеяться боится. Скорее, они испытывают зависть, ведь сами лишь слуги при повелителе, а сиротки с улицы в один миг оказались выше их.       — Мне поговорить со слугами?       — Я сам.       — Не бойся быть с ними жёсткими, Амир, иначе они будут и дальше доставлять беспокойства детям, — даёт наставления Тэхён и отстраняет от себя мужа, заглядывая ему в глаза. — Да, я ко всем стараюсь относиться с пониманием, ты знаешь. Но никто не имеет права забывать, где чьё место. Все, кто находится во дворце, должны подчиняться каждому моему и твоему слову. Каждому, Амир. И если я сказал, что дети под нашей защитой и им необходима забота и внимание, то это должно быть исполнено. Этот юнец так старательно учится, что даже мне не хочется его никому отдавать. Из него можно вырастить достойного альфу, который сможет стать членом нашего совета.       — Он сказал, что в будущем хочет стать верным помощником нашего с тобой сына, — тихо смеётся Чонгук, но потом затихает. — Прости, я… Я не должен смеяться, ведь не могу даровать тебе дитя. Моя сущность альфы отторгает эту мысль, а я сам ещё не готов даже думать об этом.       — Всё в порядке, Амир, — положив большие ладони на щёки мужа, Тэхён наклоняется и целует того в лоб. — Я никогда не посмею на тебя давить и принуждать. Это твой выбор, как и твоё право.       — Спасибо, — шепчет Чонгук, прикрыв глаза. — Желаешь ли чего-нибудь, муж мой?       — Чтобы ты мне станцевал, — жарко выдыхает повелитель в губы Чонгука и кратко касается их, оставляя поцелуй.       Чонгук поднимает на повелителя блестящие от счастья глаза и лучезарно улыбается, молча давая понять, что это желание будет исполнено.       Уже в покоях, когда солнце давно зашло за горизонт, а комната освещается парой светильников и свечей, Амир дарит повелителю красивый танец, утопая в полном наслаждении, которое исходит от Тэхёна, пока тот сидит на кровати и неотрывно смотрит на своего мужа.       Волосы довольно быстро отрасти, пусть пока они чуть ниже лопаток, но развиваются в танце красиво и притягивают взгляд. Чонгук стройный и красивый, с множеством блестящих украшений. Самая лучшая и невероятная драгоценность, которую повелитель неотрывно держит в руках.       Когда танец заканчивается, Чонгук падает на кровать и утягивает за собой повелителя, теперь высказывая своё желание.       — У меня через несколько недель гон, — напоминает ему Тэхён, разрывая шёлковые одежды на дрожащем в желании муже.       — У меня тоже, — выдыхает Чонгук и помогает повелителю раздеться.       — Редко они у нас совпадают, — издаёт смешок Тэхён, вспомнив, как в последний раз, когда у них совпали гоны, они переломали мебель и оставили друг на друге множество кровоточащих от клыков отметин, а Чонгук после этого всего даже не мог ходить. Его ноги не прекращали дрожать целый день.       Чонгук лишь тихо смеётся и притягивает мужа к себе, желая скорее слиться с ним телами.       На растерзание этому зверю он готов отдавать себя долго, много и без конца.

❤️‍🔥

      Большой цветущий сад поражает маленького Юнхо разнообразием цветов и кустарников. Он долго бродит по дорожкам и узким тропинкам, пока выбирает не только самые красивые цветы, но и с особым ароматом. Пару раз он натыкается на высокие деревья, на ветках которых можно заметить абрикосы и персики. Их сладкий и нежный аромат, что проносится мимо носа ветром, вызывает множество слюны во рту, но попросить о фрукте слугу Юнхо не смеет.       Рядом с этим альфой, который всё время молчит и лишь тихо фыркает из-за долгого брождения по саду под солнечными лучами, малыш чувствует себя напряжённо.       — Кажется, уже достаточно, — заявляет слуга, когда маленький пальчик указывает на ещё один цветок, который будет хорошо смотреться в букете. — Кажется, ты и без того собрал много цветов. Повелитель может разозлиться. Этот сад посвящён его умершему папе.       — Повелитель разрешил собрать все, которые мне понравятся, — осторожно идёт наперекор маленький альфа, помня о словах Амира. Его никто не выгонит, тем более он не делает ничего плохого, лишь тихо собирает цветы. Букет в руках слуги маленький и там не хватает последних цветов.       Слуга стоит на месте, молча высказывая своё недовольство, и наблюдает за альфой, который срывает три цветка с красными бутонами.       — Почему повелитель вообще позволил сиротам жить во дворце? — вздыхает слуга, игнорируя, как маленький альфа мелко вздрагивает от его слов. — Исполняет каждую просьбу своего мужа, в то время как тот ему даже подарить наследника не может.       Юнхо бросает злой взгляд на слугу, желая того пнуть ногой или укусить, а лучше два действия сразу! Малыш много времени проводил раньше на улице среди других детей. И ударить кого-то — первая мысль, пусть он никогда не вступал в драку первым.       Ему горько слышать, что слуга говорит неприятные и пренебрежительные слова в сторону Амира, в то время как Юнхо смотрит на мужа повелителя с восхищением и обожанием.       — Вам не нравится Амир? — смотрит из-под нахмуренных бровей Юнхо, сжав пальцы в кулаки от детской злости.       — Да, мне не нравится тот, кого ты так обожаешь, — проговаривает слуга, чуть ли не шипя эти слова. — На его месте желают оказаться сотни альф, но, увы, повелитель выбрал того, кто не может исполнить одну лишь его просьбу. Амир лишь красив, не более. Он был рабом, что прекрасно видно по его поведению, никаких манер и чувства долга перед повелителем.       — Не смейте так говорить про него! — грозно рычит Юнхо и чувствует, как уголки глаз пощипывает от накатывающих слёз обиды. — Амир самый прекрасный, самый добрый и невероятный. С ним никто и никогда не сравнится! А вы… Вы просто альфа, обычный слуга, у которого нет ничего особенного. А ещё вы злой! Очень злой!       — Жалкий сиротка, — рявкает альфа, желая схватить мальца за шкирку и выкинуть из дворца.       — Кажется, повелитель Ратнарадж ясно дал понять, что Юнхо и Чихон под его защитой, им необходима забота, внимание и ласка, — раздаётся грозный голос за спиной слуги.       Альфа вздрагивает и роняет все цветы, которые держит в руках. На такое Юнхо тихо ойкает и поспешно собирает букет обратно, бережно прижимая цветы к себе. Он выглядывает из-за спины слуги, а когда замечает Чонгука, то по его щеке предательски стекает слеза.       — Господин Амир, — испуганно шепчет слуга и низко кланяется.       — Что в приказе повелителя тебе было непонятно? — надвигается на слугу альфа и смотрит зло так, даже Юнхо делает маленький шаг назад.       Кажется, этот малыш никогда не видел альфу настолько злым и пугающим.       — В твои обязанности входит исполнять приказы и не открывать рта, — продолжает грозно говорить Чонгук, выглядя настоящим суровым альфой, даже нежность его внешнего вида не способна этого утаить. — Как смеешь ты так разговаривать с тем, кого повелитель привёл во дворец? Как смеешь ты обижать того, о ком забочусь я?       — Я вспылил, господин Амир, — тихо говорит слуга, стоя с опущенной головой.       — Вспылил? — усмехается Чонгук. — А у тебя есть право «вспылить»? Мне напомнить тебе, что ты можешь, а что нет?       Чонгук оглядывается по сторонам, замечая нескольких слуг, что притаились в саду, некоторые любопытно выглядывают из окон. Желая, чтобы все услышали его слова, альфа взмахивает рукой, предлагая подойти ближе. Юнхо же он подзывает к себе, пряча за своей спиной.       — Вы все — слуги, — заявляет Чонгук, когда перед ним с Юнхо собираются альфы с опущенными головами. — В ваши обязанности входит исполнение приказов беспрекословно. Пока вы находитесь в стенах дворца, пока вы слуги повелителя Ратнарадж, у вас нет мнения. Только обязанности. К вам относятся с добротой, не ругают за промахи и ошибки, вашим семьям, если они есть, оказывается поддержка повелителя. Но не забывайте, что одно неверное слово или действие может стоить жизни. Повелитель не знает пощады, когда кто-то обижает меня. А обидеть меня легко, я, знаете, весьма избалован повелителем Ратнарадж.       Альфы стоят с опущенными головами, пока за этим всем со стороны дворца наблюдает сам повелитель. Спускаться в сад не спешит, ему интересно, как Чонгук будет вести себя дальше и что он скажет. Настоящий альфа с горячей и бурлящей кровью, который не потерпит пренебрежительного отношения не только к себе, но и к близким.       — Тоже желаешь быть подле повелителя, раз срываешь своё зло на тех, кто дорог мне? — издаёт смешок Чонгук, смотря на слугу испепеляющим взглядом.       У него от слов слуги внутри проснулась сильнейшая ревность. То, что во дворце одни альфы, раздражает Чонгука почти с самого начала. Ему это не нравится, но он молча терпит, прекрасно зная, насколько повелитель Ратнарадж желанный мужчина.       — Подними свою голову и повтори свои слова глядя мне в глаза, — рявкает Чонгук и делает шаг ближе, чуть ли не рыча в сжавшегося слугу.       — Да! — резко поднимает голову альфа, смотря в ответ с уверенностью. — Я бы тоже хотел быть подле повелителя Ратнарадж. Кто может отобрать у меня это желание?!       Чонгук чуть прищуривается, желая схватить слугу за шею и переломать её. Ревность и чувство собственника внутри разрывает сердце на куски, выносить это тяжело. Невыносимо.       — Вы до сих пор не выносили повелителю наследника. Так кто мешает это сделать любому другому альфе? В один из дней повелитель поймёт, что одна ваша красота не сможет спасти будущее земель Эльнур, и тогда он пойдёт против своих правил и против вас, — тяжело дыша заявляет слуга. — Я бы многое отдал, даже будучи альфой выносил бы повелителю сына, и тогда не знал бы бедной жизни и был бы так же, как и вы, Амир, избалован его вниманием.       — Не забывай, что жизнь повелителя в моих руках, он живёт, пока его я его люблю. Не будет меня — не будет его, — говорит Чонгук уже спокойнее. Он чувствует, как его за одежды берёт детская рука. — Наша связь настолько сильная, что ни один легкодоступный альфа не способен её разрушить.       Это знание усмиряет бурю внутри. Повелитель никогда не посмеет посмотреть на другого, как и не посмеет зачать ребёнка на стороне, только бы спасти земли Эльнур. Он не посмеет.       — А ещё, — чуть наклоняется к слуге Чонгук, сверкая на лучах солнца золотыми украшениями с красными рубинами. — Не только повелитель Ратнарадж может убить любого, кто посмеет посягнуть на меня. Я не побоюсь достать свой меч и лишить глаз того, кто посмеет посмотреть на моего мужа с подобными мыслями.       Слуга от слов альфы весь сжимается в страхе, прекрасно понимает, что перед ним не омега, а самый настоящий альфа со своими инстинктами, и Амир действительно способен совершить подобное, ведь повелитель Ратнарадж разрешает ему абсолютно всё. Этот альфа до ужаса избалован повелителем.       Наблюдающий из окна Тэхён приподнимает уголок губ в полном удовлетворении. Ему ещё не доводилось видеть своего мужа таким. Никого ранее Амир так открыто не высказывал своей ревности. Он никогда никому не угрожал расправой, а тут собрал слуг и заявил подобное. Это не может не греть душу повелителя Ратнарадж, ведь он смог воспитать внутри Амира настоящего повелителя, который готов разорвать любого за то, что считает своим.       — Отныне ты больше не слуга во дворце, — заявляет Чонгук. — Я не потерплю подобного. В дальнейшем, если я узнаю о подобных мыслях и желаниях от других слуг, будете вышвырнуты за ворота. А если кто-то ещё раз посмеет обидеть Юнхо или Чихона, то мой гнев не будет знать пощады. Всем разойтись сейчас же.       Слуги низко опускают головы и едва слышно разбегаются, оставив Амира с малышом одних среди цветов, шелеста листвы и пения птиц.       С шумным вздохом альфа оборачивается, опускается на корточки перед Юнхо и поджимает губы, смотря на застывшие слёзы в его глазах от обиды и злости. Тот так громко защищал его, что у Чонгука сердце прониклось к нему ещё сильнее. Но как помочь альфе, как приободрить его и показать, что всё хорошо? Чонгук не знает. Будь перед ним повелитель, Чонгук бы его обнял, ведь знает, как это помогает его мужу.       Малыш негромко всхлипывает и роняет букет на землю, после чего обнимает альфу за шею и начинает плакать. Такое непозволительно, касаться Амира без разрешения нельзя никому, кроме повелителя и Чимина. Но Чонгук не отталкивает, не напоминает про правила. Он замирает. Смотрит куда-то перед собой в глубину сада и тихо вздыхает, положив ладонь на дрожащие в плаче лопатки малыша.       — Всё хорошо, Юнхо. Ты большой молодец, так защищался, как настоящий взрослый альфа, — приподнимает уголки губ Чонгук, поглаживая маленькую спину.       — Нет, — мотает головой альфа. — Я защищал вас. Он посмел сказать столько гадостей о вас, в то время, когда сам...       Малыш замолкает, не желая говорить грубые слова.       — Мне стало так больно, когда я услышал об этом, ведь вы такой красивый, такой добрый и такой... такой... красивый, — повторяется Юнхо и поднимает голову, отстраняясь от альфы с очаровательно красным смущённым лицом. — Повелитель выбрал вас — значит, вы самый-самый.       Чонгук улыбается ему и стирает пальцами влажные дорожки с щёк малыша. Заменить ему родителей он не сможет, даровать любовь — тем более. Но он может позаботиться о нём, дать внимание и необходимую заботу, только бы альфа вырос хорошим человеком.       Резко встрепенувшись, Юнхо оглядывается и поднимает цветы. Он с особой бережностью поправляет лепестки, проверяет их на целостность и улыбается. Не выдержав, он зарывается в букет лицом и вдыхает вкусный аромат.       — Хочешь, я попрошу повара приготовить тебе рахат-лукум? — предлагает Чонгук, пока продолжает сидеть на корточках, разглядывая малыша. И всё же он очень красивый.       Малыш понимает на него большие полные желания глаза, чем вызывает смех из уст Чонгука, вновь краснея. Его согласие понятно без слов. Альфе интересно, исчезнет ли эта краснота с возрастом? Будет ли он и дальше так краснеть от смущения или же станет серьёзным и подавит в себе эту особенность?       — Вы сказали, что пока любите повелителя, он живёт. Повелитель Ратнарадж может умереть без вас? — осторожно интересуется Юнхо, хлопая длинными слипшимися от слёз ресницами.       — Да, это так, — вздыхает Чонгук. — Когда энигма находит своего альфу, когда влюбляется в него, то вверяет не только сердце, но и жизнь. Если энигма влюбляется, то на всю жизнь. Без своего альфы он умрёт. Когда меня смертельно ранили, повелитель Ратнарадж чуть не умер вместе со мной. Его кровь спасла мне жизнь, но и он смог жить, потому что выжил я.       — О... — тихо тянет Юнхо и опускает взгляд, погружаясь в глубокие детские размышления. — Такой грозный правитель, который всех пугает одним своим именем, имеет такую слабость. Это так необычно. Но как же альфе принять подобное, если он не желает быть подле энигмы? Вы сразу его приняли?       От своих же любознательных вопросов малыш смущается, но в интересе хлопает ресницами, продолжая прижимать к груди букет.       — Нет, — мотает головой Чонгук и встаёт на ноги, протягивая руку Юнхо. — Я сопротивлялся, желал сбежать так далеко, где бы он меня не смог найти. Но... Забота повелителя смогла меня покорить, а после я пожелал сохранить его жизнь, приняв любовь и даровав любовь в ответ.       — Любовь... Это такое странное для меня слово, я никогда не понимал, как это, — хмурится альфа, крепко взявшись за руку Амира. У него от одного этого прикосновение детское сердце колотиться начинает. Он так обожает Амира, что не может не нервничать в его присутствии.       — Когда станешь чуть старше, то обязательно влюбишься сам, либо сразишь какого-нибудь омегу своей красотой, — улыбается ему Чонгук и слегка щипает альфу за пухлую щёку. — Ты ведь такой красивый.       Малыш ворчит себе что-то под нос, выглядя со стороны безумно очаровательным.       — А может, ты сразишь своей красотой какого-нибудь энигму, — вдруг говорит Чонгук, на что малыш чуть не роняет букет цветов. Альфе так нравится его дразнить.       — Нет! — громко заявляет Юнхо и выпячивает грудь. — Я ведь альфа! Ой...       — Всё в порядке, Юнхо. Но энигма может быть только с альфой, это знание помогло мне быстрее принять повелителя Ратнарадж, прекратив сопротивляться, — нежно улыбается Чонгук.       — Я не хочу себе пару, я хочу отправиться в пустыню и найти цветок первой любви! — серьёзно заявляет Юнхо.       — Отправишься. Подрастёшь и отправишься, — подбадривает его Чонгук.       Альфа смотрит на него несколько секунд, чтобы убедиться, что тот полностью успокоился после грубого поведения слуги. Юнхо идёт в припрыжку, прижимая к себе цветы и беззаботно улыбается.       Эта детская улыбка вызывает смешанные чувства в груди альфы, а тёплая ладошка, что сжимает в ответ, заставляет серьёзно задуматься о будущем и своих страхах.

❤️‍🔥

      Чонгук не сразу понимает, почему мысли о Юнхо не покидают его даже поздним вечером, когда он лежит в объятиях повелителя и слушает ровное дыхание рядом. Запах мужа всегда успокаивает и рассеивает все тревоги, но не сегодня, не после того, что случилось в саду. В груди остаётся странное чувство после слов слуги, после того, как маленький альфа плакал, уткнувшись ему в плечо, будто боялся потерять единственное место, где обрёл тепло.       Тэхён уже спит. Его рука тяжело лежит поперёк талии мужа, горячее дыхание касается затылка, а за окнами шумит ночной ветер, качая ветви жасмина.       Чонгук осторожно выбирается из объятий, стараясь не разбудить мужа, и подходит к окну. Лунный свет серебрит пол, тонкие шторы колышутся, а сам альфа невольно думает о том, каким потерянным выглядел Юнхо среди этих цветов. Он слишком рано повзрослел, ведь потерял папу и остался один среди этого большого мира с крошкой-братом под боком.       — Не спится? — раздаётся за спиной хриплый после сна голос.       Чонгук оборачивается и кратко улыбается, заметив, что Тэхён смотрит на него из-под полуопущенных ресниц. Волосы растрепались, рубашка распахнута на груди, а сам повелитель выглядит сейчас не грозным правителем, а просто уставшим мужчиной. В груди Чонгука вспыхивает желание прижаться к нему, крепко обнять и получить такие же крепкие объятия в ответ. Самое безопасное место для альфы — руки повелителя Ратнарадж.       — Разбудил? — виновато спрашивает Чонгук, продолжая разглядывать сонного мужа.       — Я чувствую, когда тебя нет рядом.       Тэхён протягивает к нему руку, и Чонгук без раздумий возвращается с ним обратно в постель. Повелитель тут же притягивает его к себе, устраивая в крепких жарких руках, прижимая спиной к груди.       Несколько секунд они лежат молча, каждый думает о своём, пока за окном шелестит листва и отдалённо слышны ржания лошадей в конюшне.       — Ты думаешь о Юнхо, — спокойно говорит Тэхён и касается носом макушки альфы, шумно вдыхая его аромат. Запах жасмина с улицы не сравнится с собственным жасмином Чонгука. Он куда слаще.       — Он слишком старается быть удобным, — мягко признаётся Чонгук. — Мне это не нравится. Не хочу, чтобы он боялся и чувствовал бесконечный страх за себя и брата. Ведь ты, мой муж, позволил ему жить здесь.       Ладонь повелителя медленно гладит его живот поверх тонкой ткани.       — Такие дети всегда самые тихие, — произносит Тэхён и теснее прижимает к себе мужа, желая слиться с ним в одно целое. — Они уверены, что заботу и хорошее отношение нужно заслужить. Юнхо потерял своих родителей, остался без крова с маленьким братом-омегой, которого ему, как альфе, необходимо защищать. Да и тут живу я, а меня он боится, это видно невооружённым взглядом.       У Чонгука болезненно сжимается сердце. Потому что он сам был таким. Он тоже когда-то боялся говорить громко, боялся лишний раз просить еду, смотреть в глаза, смеяться. Но он не боялся, что его выгонят, Чонгук боялся боли, которую могут причинить.       — Сегодня, когда он плакал… — Чонгук замолкает, подбирая слова, ведь в голове полный кавардак. — Я вдруг понял, что не хочу, чтобы он хоть раз ещё почувствовал себя ненужным.       Тэхён молчит несколько секунд, ему не нужно долго думать, прежде чем изложить мысли.       — Тогда не позволяй этому случиться, — негромко произносит он и целует мужа за ухом.       Чонгук опускает взгляд на ладонь мужа, лежащую у него на животе. Он накрывает её своей рукой и притягивает к груди, обнимая.       — Ты ведь уже давно решил оставить их во дворце навсегда? — осторожно спрашивает Чонгук, прекрасно зная ответ. Ему просто хочется услышать, что ответит Тэхён, какими именно будут его слова.       — В тот момент, когда увидел тебя рядом с Юнхо, — честно отвечает повелитель. — Ты смотришь на него так, словно он уже часть нашей семьи. Ты счастлив, а это для меня самое главное. Таким же счастливым ты был в пустыне в том племени. Когда я увидел твои глаза, то понял, что готов помогать им ради твоей улыбки.       У Чонгука перехватывает дыхание. Повелитель всегда говорит так глубоко и открыто, его слова каждый раз греют душу и одновременно стискивают его до невыносимости сильно.       — Я не знаю, смогу ли стать для них кем-то большим, — шепчет он. — Иногда мне кажется, что я сам ещё только учусь жить нормально, ведь у меня не было спокойно жизни. Я столько лет провёл в рабстве, не имел возможности общаться, изучать мир и даже самого себя. Мои мысли были пустыми много лет, теперь же мне хочется позаботиться о нём, помочь и просто дать Юнхо то, чего был лишён я. Боюсь представить, что могло случиться с этими детьми, если бы они стали сиротками не на наших землях, а где-нибудь по соседству.       Тэхён разворачивает его к себе лицом. Даже в полумраке взгляд повелителя остаётся внимательным и тёплым. Такой взгляд лишь для его мужа, для его альфы, который греет одним своим существованием душу энигмы.       — Амир, — тихо произносит он. — Ты уже делаешь для них больше, чем многие родные родители. Многие дети не знают, что такое читать и писать, что такое сладкие фрукты, что такое делиться своими интересами. А некоторые не знают, что такое тёплые объятия.       Чонгук чувствует, как начинают щипать глаза. Он ненавидит становиться чувствительным и настолько эмоциональным. Особенно рядом с этим мужчиной, рядом с которым все внутренности становятся мягкими. Чонгук плакал уже при муже, но для него это каждый раз как в первый. В такие моменты, когда он особенно слаб, Чонгук чувствует себя вновь маленьким альфой, который лишился родителей.       — Юнхо смотрит на тебя так, будто ты его герой, — продолжает Тэхён с лёгкой улыбкой, вспоминая все моменты, когда маленький альфа был рядом с его мужем. — А Чихон плачет, если не видит Чимина дольше часа. Думаю, дети уже всё решили за нас. Даже я, повелитель Ратнарадж, не могу быть настолько жестоким, чтобы убрать детей из дворца. Я не желаю быть жестоким по отношению к тебе. Если сиротки дороги тебе, значит, мне тоже.       Чонгук вполголоса смеётся сквозь подступающие эмоции и утыкается носом в шею мужа.       — Он сегодня сказал, что отправится в пустыню искать цветок первой любви.       — Значит, отправится, — хмыкает повелитель. Он слышал слова мальчишки, когда смотрел на них из окна.       — Ты так уверен?       — Если Юнхо чего-то хочет, он этого добьётся, — спокойно отвечает Тэхён. — Этот ребёнок напоминает мне тебя.       — Меня? — Чонгук тут же поднимает голову, уставившись на мужа.       — Такой же упрямый взгляд, — поясняет повелитель. — И такая же готовность защищать тех, кого он любит. У тебя это есть, пусть ты всё это время стремился защитить себя. Но сегодня ты впервые защитил меня.       — Ты... Ты всё слышал? — чуть ли не вскрикивает Чонгук и чуть отстраняется от мужа. Его кончики ушей начинают гореть, когда он понимает, какие именно слова слышал Тэхён.       — Да. Я всё слышал, ведь наблюдал на тобой и слугами из окна, — довольно улыбается повелитель и притягивает мужа к себе обратно, прижимая к своей груди, где спокойно бьётся сердце. — Я никогда не посмотрю ни на кого другого, Амир. В моей жизни есть лишь ты один. Я знаю, как на меня смотрят некоторые альфы, но они меня никогда не интересовали. Если бы мне нужно было их внимание и близость, то я бы давно создал гарем.       — Я бы сжёг этот гарем, — бубнит зло Чонгук ему в грудь. — Никому никогда не позволю к тебе прикоснуться так, как это делаю я.       — Твоя угроза достать меч была весьма убедительной, Амир, — чуть ли не мурчит в удовольствии повелитель и касается губами его виска. — Иногда мне кажется, что дворец ожил именно после того, как вы все здесь появились.       Раньше этот огромный дворец казался Тэхёну холодным и чужим. Он возвёл его, следуя мечтам родителей: большой дворец с просторными террасами и огромным прекрасным садом. Но будучи постоянно в сражениях, повелитель так и не смог его обжить.       Намджун и Чимин обосновались здесь сразу, им Тэхён даровал целое крыло дворца, но сам он был одинок, жил среди этого холода и мрака, пока в один из дней солнце не взошло на горизонте его жизни.       Теперь же здесь слышен детский смех, беготня маленьких ног по коридорам, возмущённый голос Чимина, когда Чихон снова прячет сладости под кроватью. Удары деревянными мечами в тренировочном зале, шум слуг, которые спешат то к одному, то к другому члену семьи повелителя Ратнарадж. Все, кто дорог Тэхёну, для него семья. Даже сиротки, оказавшиеся здесь по стечению обстоятельств и попавшие под защиту повелителя, стали частью семьи.       Теперь во дворце есть жизнь.       — Когда-нибудь, — мягко говорит Чонгук, — Юнхо станет очень красивым и обходительным альфой.       — Уже стал, — лениво замечает Тэхён. — Судя по тому, как он на тебя смотрит. Ты ему очень нравишься, Амир.       — Тэхён! — восклицает Чонгук в смущении. Восхищённые глаза Юнхо и без того заметны, маленький альфа всегда смотрит так, будто встретил первую любовь.       Повелитель тихо смеётся, пока Чонгук возмущённо бубнит что-то ему в грудь. Хуже относиться к сиротке, который точно очарован его мужем, повелитель не станет. Он достаточно уверен в себе и своём муже, чтобы позволить юному альфе первую влюблённость в того, кто действительно невероятен.       Если сам повелитель Ратнарадж пал перед красотой Амира, то что уже говорить о маленьком альфе?       — Он ребёнок, — напоминает Чонгук.       — А дети часто выбирают первый объект восхищения очень громко и очевидно, — невозмутимо отвечает Тэхён. — Особенно если этот объект красивый, заботливый и пахнет жасмином. Глаза Юнхо достаточно красноречивы, он совершенно не умеет прятать своих эмоций и чувств.       — Прекрати, ему всего шесть лет, — вздыхает Чонгук.       — Ты говоришь мне настолько очевидные вещи, Амир, будто я глупец, — чуть хмурится Тэхён. — Меня не злит то, как на тебя смотрит Юнхо, ведь я прекрасно его понимаю. На тебя невозможно смотреть иными глазами, кроме как полными восхищения.       — Иногда я думаю о том, насколько же я красив в чужих глазах, в твоих глазах, что смог завладеть вниманием и сердцем самого повелителя Ратнарадж, который никогда ни на кого не смотрел раньше, — тихо говорит Чонгук и жмётся к горячему телу мужа, медленно вдыхая его аромат, который всегда приносит успокоение и полное расслабление. — Это всё ещё сводит меня с ума. Повелитель Ратнарадж, которого все боятся, который не знает пощады и весьма жесток к чужакам, полюбил танцующего раба, взял в мужья и даровал бескрайние земли.       — Амир, если бы ты когда-нибудь смог посмотреть на себя моими глазами, то понял бы. В день нашей первой встречи я пришёл после долгого боя, я был раздражён, зол и жаждал расслабления, — рассказывает повелитель, поглаживая лопатки мужа широкой ладонью. — Когда я зашёл в постоялый двор, то ты сразу попал в мои глаза, не заметить тебя было невозможно: в лучах заходящего солнца, твои волосы развивались золотом, украшения сверкали и слепили глаза. Мрак, что окутывал меня, в одно мгновение рассеялся, показав мне прекрасный мир вокруг. Я был жесток с тобой, с тем, кто смог избавить меня от долгих мук и страданий из-за собственной злости. Если бы я тогда не завладел тобой, то не смог бы уже жить, как раньше. Твои глаза пленили меня, Амир, и я пожелал тебя себе во веки вечные.       Повелитель замолкает и его ушей касается тихое сопение. С краткой улыбкой Тэхён чуть отстраняется и смотрит на спящего мужа, который уснул в его руках с чуть приоткрытым ртом. Самый красивый и невероятный.       От одного лишь взгляда на Амира, сердце жестокого и хладнокровного правителя обрастает цветами.       Лучшая защита для земель Эльнур далеко не могущественный хозяин, а альфа, что стоит за его спиной и согревает своим теплом.

❤️‍🔥

      Подготовка к большому пиршеству шла несколько дней. За это время Чимин смог оправиться, а Намджун вернулся к делам правления, чтобы помогать повелителю. Во дворце редко устраивают пиры, потому что их особо никто не любит.       Тэхён предпочитает тишину и покой, Чонгук избегает большого скопления людей, чувствуя себя на пирах не очень комфортно, Чимину на пирах скучно, а Намджун слишком серьёзный. Но устроить пир в честь рождения первого малыша во дворце требуют нормы и правила.       Сидя подле мужа, Чонгук бросает короткие и незаинтересованные взгляды на гостей, среди которых много других повелителей, зажиточных торговцев и тех, кто состоит в совете альф. Сегодня здесь есть даже омеги, но они Чонгука мало волнуют. Это больше по части Чимина, который может с ними пошушукаться.       Молодым родителям преподнесли множество даров, но их повелитель Ратнарадж потребовал позже проверить и только потом доставить в покои Чимина и Намджуна. Завистников и «доброжелателей» здесь полно, Тэхён в этом уверен. Он не может слепо верить своим гостям, пусть и сам выбирал, кого приглашать на пир.       Чонгук бросает взгляд на Чимина, который стоит среди омег и смеётся. Его половина лица спрятана за вуалью, но даже так он не спешит прикрыть рот ладонью. Чуть поодаль стоит Намджун, он держит в руке бокал с вином, но наблюдает за мужем с бесконечной любовью в глазах.       — Амир, — слышится шёпот над ухом.       Альфа мелко вздрагивает и перестаёт смотреть на друзей, он поворачивается к мужу и смотрит на него с лёгкой улыбкой, которую не способна скрыть никакая вуаль.       — Да, мой муж?       — Ты почти ничего не поел за весь вечер, — чуть хмурится повелитель и, игнорируя взгляды гостей, накладывает ему в тарелку порцию мяса и овощей. — Чтобы всё съел.       — Я не хочу, — чуть кривит губы Чонгук, разглядывая красивые кусочки мяса в тарелке, от которых исходит невероятно вкусный аромат. Но аппетита у Чонгука действительно нет.       — Надо.       — Тэхён… — шепчет имя мужа Чонгук. — Я правда не хочу.       — Тебе нездоровится? — беспокоится повелитель и чуть прищуривается, внимательнее смотря на лицо мужа, но с ним внешне всё в полном порядке. Тон кожи ровный, глаза блестят, даже румянец есть от выпитого вина.       — Всё в порядке, может, это перед предстоящим гоном организм так себя ведёт, — пожимает плечами Чонгук и разрывает зрительный контакт с повелителем, обратив внимание на приглашённых танцоров, которым выделили место в центре зала. Там, в основном, конечно же омеги, но есть несколько альф.       — С тобой они не сравнятся, Амир, — заявляет Тэхён, теперь понимая, почему Чонгук такой понурый и без аппетита. — Желаешь танцевать?       — Всё в порядке, я ведь не могу сейчас этого сделать, — пожимает плечами Чонгук и ковыряет вилкой кусочки мяса. — Непозволительно, как твоему мужу, да и никто не имеет права смотреть, как я танцую. Твои слова.       — Да, никто не имеет права видеть твои танцы, они лишь для меня и для тебя самого, но мне невыносимо видеть тебя в печали, — вздыхает Тэхён и незаметно для всех остальных гладит альфу по спине.       Повелитель прекрасно знает, как Чонгуку в его возрасте хочется развлекаться, веселиться и танцевать без конца. Будучи жадным собственником, Тэхён заточил красоту Амира в своём дворце и никому не позволяет на него смотреть. Но он не имеет никакого права лишать его радости жизни.       Одна лишь мысль, что его Амир может вновь потерять желание жить, пугает до дрожи и замирания сердца. Этого допустить повелитель не может. Никогда не простит себе, если жизнь померкнет в глазах Амира.       — Танцуй, — твёрдо заявляет Тэхён.       — Муж мой… — не веря шепчет Чонгук, уставившись на него большими глазами. — Я не могу, это непозволительно, ты ведь сам го…       Неожиданно для альфы повелитель встаёт со своего места. Все в просторном зале замолкают, никто не смеет даже начать шептаться. Каждый из гостей ожидает, что желает сказать повелитель Ратнарадж.       — Мой муж желает станцевать, — сдержанно сообщает повелитель, после чего опускает взгляд на замершего Чонгука. — Никто не смеет смотреть на его танцы, но Амир желает станцевать, а я не смею лишать моего мужа радости, которую он за это получит.       По залу проходятся тихие шёпотки, музыканты вновь играют музыку, а танцоры продолжают танцевать, предоставив место в самом центре для Амира.       — Иди, Амир. Покажи всем, почему ты драгоценность земель Эльнур, — приподнимает уголки губ Тэхён и протягивает ладонь мужу.       Чонгук встаёт с насиженных подушек, большими глазами смотрит на Тэхёна и не верит, что тот позволил ему станцевать перед огромным количеством гостей. Не нахмурил брови, не напомнил про правила, а всем заявил о желании мужа танцевать. Сердце в груди альфы грохочет от происходящего, а сам он не спешит отпустить горячую ладонь повелителя.       Когда музыка достигает ушей, Чонгук расплывается в лучезарной улыбке и убегает в центр зала. Он поворачивается лицом к повелителю и начинает танцевать. На нём красивые одежды тёмно-красного цвета, они расшиты золотыми узорами. Браслеты бренчат на руках и ногах, а волосы подобны настоящему золоту, так красиво их освещают источники света.       Свой танец альфа дарит мужу, взгляды из-под опущенных ресниц для одного лишь повелителя Ратнарадж, который сидит с прямой спиной и смотрит неотрывно, смакуя на языке красное вино. Чонгук уверен, что сейчас бы Тэхён предпочёл смаковать его. Эта мысль вызывает улыбку на лице.       Тэхён смотрит неотрывно, боится даже моргнуть, пока его муж извивается в танце посреди большого зала. Его немного злит, что все неотрывно смотрят на Чонгука, никто не смеет даже говорить. Своё чувство собственничества повелитель сдерживает в себе, лишь крепче сжимает ножку у бокала вина. Чонгука хочется забрать, всё внутри кричит об этом, а подступающий гон чарующе шепчет, как сладок альфа будет в покоях.       Пиршество близится к концу, но как дождаться? Как выдержать эти пару часов, особенно сейчас, когда Чонгук танцует и пленит собой? У повелителя нет сил ждать, но он не может схватить альфу и утащить в покои. Он твёрдо придерживается норм и правил, иногда допускает поблажки, как сейчас с танцем, но забрать Амира и утащить в покои на глазах у всех, это показать себя голодным дикарём, и унизить альфу этим действием. О близости не принято говорить в обществе, а такой поступок скажется на Чонгуке, тот точно почувствует себя оскорблённым.       — Разве ему позволительно танцевать вот так? — слышится приглушенный шёпот за спиной.       — Сам повелитель позволил это, — отвечает второй голос.       — Пляшет перед гостями и вино пьёт, а надо бы думать о наследнике! — восклицает кто-то из гостей. — Земли ведь падут без него, почему ни повелитель, ни Амир этим не обеспокоены?       — Он ведь альфа, балда ты!       — А повелитель — энигма! У них возможно дитя. Я просто не хочу, чтобы в будущем, когда здесь подрастут мои дети, развернулась война, — вздыхает гость. — И земли жалко, они ведь самые процветающие на всём Востоке!       Тэхён их слушает в пол-уха, даже не злится, ведь в шёпоте есть доля истины. Землям нужен наследник, без него, когда Ратнарадж и Амира не станет, земли разорвут на куски.       Многие заикаются о наследнике, но для Тэхёна непозволительно даже малейшее давление в сторону мужа. Чонгук настолько светлый и яркий, такой лучезарно тёплый, что это хочется сохранить навсегда. А если тот родит под давлением, если погрязнет в родительстве, то его свет может померкнуть. Само рождение ребёнка может стать для Амира, как альфы, сильным потрясением. Рождение детей даже для омег не всегда заканчивается хорошо, а что тогда говорить об альфе, чей организм не предназначен для этого.       Пусть его папа был альфой и родил, но Тэхёну неизвестно, насколько это было тяжело и через какие муки прошёл его родитель, пока вынашивал энигму. Тэхён об этом старается не думать много, он терпеливо ждёт, когда Чонгук будет готов. Если будет готов. Без его согласия повелитель ничего не сделает.       Когда Амир заканчивает танцевать, повелитель выпивает третий бокал вина. А когда альфа опускается на подушки рядом, у Тэхёна всё закипает внутри.       — Спасибо, муж мой, — тяжело выдыхает Чонгук и наливает себе бокал вина, что, конечно, не принято делать, после чего быстро его выпивает и кидает в рот кусочек сыра. — Сейчас я готов съесть весь стол.       — Амир… — неотрывно смотрит на него повелитель. Он цепляет взглядом румяные щёки, сияющие глаза и чувствует насыщенный аромат альфы. Это какая-то пытка. — Ты заставляешь меня страдать. Знаешь об этом?       — Тебе нравятся эти страдания, — подмигивает ему в озорстве Чонгук и осторожно придерживает вуаль, пока запихивает в себя кусочки мяса. Набивает едой обе щёки.       — Безусловно, — расплывается в улыбке Тэхён. — Когда мы останемся в покоях, ты познаешь всю мою мощь, которую пробудил своим танцем.       Чонгук давится кусочком мяса и откашливается. Ну, это надо же! Перед гоном Тэхён всегда такой открытый и чуть более развязный на язык. В обычном своём состоянии, тот просто берёт и делает, а тут дразнит и смеет угрожать, чем вызывает жар внизу живота у Чонгука.       — Я пойду побеседую с гостями, — кратко говорит повелитель и встаёт. — Не сиди на месте, думаю, тут многие желают поговорить с тобой.       Чонгук кратко кивает, продолжая есть и тихо мурчать от удовольствия. На его тарелке оказывается то одно, то второе, то третье. Аппетит у него отменный, этого не отнять. Всё это он запивает бокалом вина и встаёт, желая немного пройтись.       Прибывшие омеги Чонгука мало интересуют, а альфы сторонятся, боясь гнева повелителя. Беседовать совершенно не с кем. Намджун занят беседой с повелителем и гостями, Чимин смеётся с омегами и не обращает на него никакого внимания. Чонгук проходится по залу и останавливается у небольшой смешанной группы из альф и омег. Все сразу опускают перед ним головы и приветливо улыбаются.       — Спешим сказать вам, Амир, что ваш танец был очень красив! — заявляет один из омег.       — Мы все были приятно удивлены, что повелитель Ратнарадж позволил вам станцевать, — кивает стоящий рядом с омегой альфа и делает глоток вина из бокала. — Вы ему сказали что-то особенное, раз он позволил вам это?       — Повелитель Ратнарадж сделает всё, только бы я был счастлив, — ровным голосом заявляет Чонгук. Он держит спину прямо, смотрит спокойным взглядом на всех, кто стоит возле него. — Даже если это нарушение норм.       Омеги стройные и одеты в нежного цвета одежды, на них много украшений и можно почувствовать исходящий нежный аромат. Альфы же крупнее, даже Чонгук рядом с ними выглядит куда стройнее и изящнее, они выше его и шире в плечах. Лишь один альфа ниже, но он имеет круглый живот и ужасно некрасивые толстые пальцы с множеством колец. Чонгука от такого передёргивает, ведь он невольно вспоминает купца.       — Позвольте спросить, а что же вы делаете для повелителя Ратнарадж, чтобы он был счастлив? — интересуется альфа, оценивающе осмотрев Чонгука. Вероятно, он думал, что это будет незаметно, но Чонгук заметил. Рабской жизнью в постоялом дворе научен сразу подмечать такое.       — Желаю жить, — вновь даёт краткий ответ Чонгук.       Он не любит эти беседы, они его утомляют и вводят в скуку. Хочется побеседовать с Чимином или Намджуном, а лучше вновь под бок к Тэхёну. Но муж не раз ему говорил, как важно общение, да и такие вечера — редкость в их доме. Если бы сейчас был не поздний час, Чонгук бы отправился к Юнхо, чтобы учить его чему-то новому.       — Думаю, сохранность земель беспокоит повелителя Ратнарадж, — чешет подбородок один из гостей. — Вы ведь знаете, что они падут, когда вас двоих не станет?       — Что? — хмурит брови Чонгук. Ему совершенно не нравится поднятая тема. Иногда гости считают его глупым маленьким альфой, который ничего не понимает в правлении и жизни. Но это не даёт им никакого права лезть туда, куда не следует.       — А вы желаете отобрать себе кусок? — вдруг колко отвечает Чонгук, прозвучав достаточно грозно. Он напоминает всем, что является альфой, дерзким и волевым, а не хрупким и кротким омегой, который не посмеет сказать злого и грубого слова в ответ.       — Н-нет, я просто… — сразу теряется альфа и нервно сглатывает слюну, не ожидая, что Чонгук ему ответит, да ещё так грозно. — Кто будет править после Ратнарадж? Вы ведь альфа, как может быть… Ну… Простите меня, — низко кланяется альфа, не желая продолжать свою мысль под колючим и обозлённым взглядом Чонгука.       — Не забывайте, что стоит мне указать пальцем, и мой муж снесёт вам голову, — почти что рычит Чонгук и уходит, не желая слушать бредни про земли и их будущее. Это не дело каких-то гостей, за земли отвечает Ратнарадж, и никто иной.       — Землям нужен наследник, а он думает лишь о себе и своих желаниях, — добавляет шёпотом за спиной один из гостей, но Чонгук даже не оглядывается, желая оставить всё так, как есть.       Всем заткнуть рты невозможно, как и невозможно сделать так, чтобы его боготворили. Чонгуку важно лишь то, что думает о нём муж, не более.       — Зачем повелителю такой муж, если он не способен даровать сына?       Чонгук мысленно закатывает глаза, но брови невольно нахмуриваются, потому что мысли о наследнике начали наседать на голову, от чего пульсирует в висках.       — Что с твоим лицом? — издаёт хохот рядом Чимин и прилипает к боку Чонгука, слегка его толкая. — Такое ощущение, что развязываешь там войну и представляешь, как уничтожаешь половину пришедших гостей.       — Именно это я и делаю, — ворчит себе под нос Чонгук и мягко отстраняет от себя омегу. Не нравятся ему лишние прикосновения, если это не повелитель.       — Ишь какой! — вновь хохочет Чимин и прилипает к боку обратно, обвив руку альфы и положив голову ему на плечо. Он не даёт Чонгуку себя отстранить и тянется к его уху. — Хочешь... Я покажу нашел с Намджуном сына?       Чонгук замирает на месте, перестав отталкивать от себя омегу. Один лишь его взгляд на Чимина даёт безмолвный ответ. Омега посылает Намджуну знак двумя пальцами, имитируя ходьбу, после чего тянет Чонгука за руку подальше от шумного пиршества.       — Я заметил, что ты очень много времени проводишь с малышом Юнхо, — начинает разговор Чимин, пока они идут по просторному и длинному холлу в другое крыло дворца.       — Он очень смышлёный, — издаёт тихий смешок Чонгук. — Ему столько всего интересно.       — Но ты прям много времени с ним проводишь.       — Просто… Он мне напоминает меня в детстве, только я попал в рабство, а ему повезло сначала столкнуться с нами на улице, а после оказаться здесь. Тэхёну малыш тоже нравится, он даже как-то обмолвился, что если хорошо его воспитать, то в будущем Юнхо может остаться при дворце. А сам Юнхо сказал, что станет верным другом и помощником для будущего наследника, — делится своими мыслями с Чимином Чонгук, смотря куда-то в сторону.       — Но вы ведь ещё не думаете о наследнике, верно? — осторожно поднимает тему ребёнка Чимин. Ему неизвестно, какая реакция может быть, ведь Чонгук всегда реагирует по-разному: то злится, то грустит, то уходит от ответа или молчит.       — Я альфа, — напоминает Чонгук. Он уже устал говорить об этом всем подряд. На омегу Чонгук совсем не похож, но почему-то каждый встречный считает долгом ткнуть его носом в деторождение.       — Чонгук, я прекрасно это знаю, — издаёт тихий смешок Чимин. — Но твой муж — энигма. Ты можешь выносить от него дитя. В последние месяцы беременности я почти не покидал покои, так как у меня отекали ноги, да и мы с тобой почти не виделись, но я много читал. Очень много, Чонгук. Я изучал вопрос рождения дитя у альфы от энигмы. Об этом есть только несколько записей, энигмы всё ещё плохо изучены, но… Если хочешь, я могу дать тебе почитать.       — Для меня чуждо, что я, будучи альфой, могу выносить дитя. Это странно, я будто… Будто совершу что-то отвратительное и выходящее за нормы природы, — хмурится Чонгук, пока пытается объяснить, что испытывает по этому поводу. — Я долго привыкал к тому, что, прости за прямоту, могу течь от желания. Это ведь против природы. Но я привык. А тут… Выносить дитя? Это что-то невероятное и до ужаса меня пугающее.       — Я не могу в полной мере понять, что ты испытываешь, ведь являюсь омегой, для которого не чуждо рождение ребёнка. Но ты, вероятно, всё ещё испытываешь дискомфорт из-за того, что находишься в позиции «омеги» рядом с повелителем, — предполагает Чимин, внимательно смотря на альфу.       — Возможно, но мне нравится то, где я нахожусь, нравится то, кто я рядом с повелителем. И если бы мне дали выбор: остаться подле Тэхёна или же уйти и найти омегу, то я выбрал бы первое. Я не хочу менять ничего в своей жизни, просто… Просто мне нужно время.       — Ты главное не переживай и не заставляй себя, — ладонь Чимина опускается на плечо альфы, слегка похлопывая.       — Мне страшно, что я могу умереть в процессе рождения дитя. Это ведь ужасная мука даже для омеги, что уж говорить обо мне?       — Думаешь, повелитель позволит умереть тебе? — хмыкает Чимин, коротко давая понять, что это невозможно.       Они доходят до детской комнаты, около дверей Чимин прикладывает палец к губам, прося о тишине, после чего заходит внутрь.       Чонгук тихо следует за омегой в комнату. Внутри стоит небольшая люлька с балдахином, пол застелен коврами, есть шкаф и несколько сундуков. Но это не интересует Чонгука, когда он замечает малыша. У него в груди почему-то быстро начинает биться сердце и в волнении потеют ладони.       — Он не спит? — шепчет Чонгук, заметив движения в люльке.       — Вероятно, он проснулся на кормёжку, — кивает Чимин и заглядывает в люльку, улыбается своему сыну, но после берёт Чонгука за руку и отводит в небольшую купальню. — Необходимо помыть руки.       После тщательного мытья рук, они возвращаются в комнату и подходят к люльке. Чимин поднимает малыша на руки и бережно прижимает к себе.       — Он такой маленький, — почти неслышно говорит Чонгук и тянет к тому руку.       Неожиданно малыш достаёт из тканей свою маленькую руку. Чонгук кратко улыбается и касается её кончиком пальца, а младенец сразу его обхватывает, чем вызывает рваный вдох из груди альфы. Чонгук так и замирает, уставившись на младенца, который кряхтит и открывает рот, в поиске молока.       — Как вы его назвали? — интересуется Чонгук, неотрывно смотря на малыша.       — Чисон, что означает мудрость и свет, — улыбаясь, говорит Чимин.       Дверь в детскую тихо открывается, в комнату заходит альфа-няня с бутылочкой молока в руках. Он замирает на пороге, заметив Чимина, а рядом с ним Амира. Глаза альфы округляются и он поспешно отдаёт низкий поклон. Из-за того, что он няня Чисона, альфа находится только в этом крыле дворца, поэтому не имеет возможности даже случайно столкнуться как с Амиром, так и с повелителем.       — З-здравствуйте, — робко, но чётко проговаривает няня и подходит ближе. — Чисону необходимо поесть, — кратко говорит он и показывает бутылочку с молоком.       — Мы покормим его сами, можешь оставить молоко и идти отдыхать, — мягко говорит Чимин и тепло улыбается.       Альфа молча повинуется, вновь кланяется и покидает детскую, тихо закрыв за собой дверь, даже не смея сказать слово против, ведь рядом с Чимином стоит сам Амир.       — Хочешь покормить его? — предлагает Чимин, подметив, что Чонгук так и не высвободил свой палец из крошечной ладони Чисона.       — Нет, — резко отвечает Чонгук, но даже не двигается с места, продолжает смотреть на младенца.       — Тебе не обмануть меня, Чонгук, — вновь негромко смеётся Чимин и подходит ближе, чтобы помочь Чонгуку правильно взять на руки Чисона. — Руку вот так, держишь ладонью вот здесь, да.       Чонгук перестаёт дышать, когда на его руках оказывается Чисон. Он настолько маленький и почти ничего не весит, что Чонгук боится даже хоть немного напрячь кончики пальцев или шевельнуться.       — Чимин, забери его сейчас же, — требует Чонгук, но даже не поднимает взгляда на омегу, большими глазами смотрит на младенца и слушает удары собственного сердца. Он крошечный и тёплый, а ещё так ярко ощущается на руках.       — Вот бутылочка с молоком. Одной рукой держишь Чисона, а второй кормишь, да, вот так, — подбадривает его Чимин, пока помогает разобраться с правильным положением рук. — Ах, видел бы тебя сейчас повелитель.       — Чимин, — предупреждающе зовёт его Чонгук. — Он тогда не станет ждать моей готовности.       — Что за глупости ты говоришь? — хмурится омега, внимательно следя за тем, чтобы Чонгук не менял положение рук. — Повелитель никогда не посмеет сделать что-то против твоей воли. Ты его жизнь, Чонгук. Сделать что-то против твоего желания равносильно тому, чтобы заставить тебя ненавидеть жизнь. Больше всего, я уверен, повелитель боится, что ты вновь захочешь умереть.       — Но он хочет наследника, — вздыхает Чонгук.       — Да, это его желание, но он не посмеет давить.       — Я не вижу себя в роли папы, у меня совсем не такой характер, да и я альфа, я не умею быть ласковым и нежным, как омега. А маленький ребёнок нуждается в этом, — делится своими тревогами Чонгук.       — Тебе и не нужно быть, как омега, — приободряет его Чимин. — Ты есть ты, и, я уверен, ты справишься с этим.       — Почему некоторые считают, что если не будет наследника, то Эльнур падёт? — задаёт волнующий его давно вопрос Чонгук.       — А? — вскидывает брови Чимин, уставившись на Чонгука с искренним удивлением. — Ты ведь изучал политику с повелителем и даже сдал экзамен. Разве нет?       — Тэхён не поднимал со мной эту тему, ведь там пришлось бы говорить о наследнике.       — А… Ну… Без наследника земли Эльнур действительно падут, — кивает Чимин и забирает опустевшую бутылочку из-под молока. — Можешь чуть покачать его на руках, если желаешь.       Чонгук даже не возражает и не просит вновь забрать малыша, молча чуть покачивается, чтобы Чисон уснул.       — Земли действительно падут, ведь у них не будет будущего, даже если повелитель отдаст куму-то свои земли, какому-нибудь достойному альфе, тот не сможет сдержать правление, на него пойдут войной, желая разорвать Эльнур на куски, — рассказывает Чимин то, о чём ему когда-то рассказал Намджун. — На повелителя не идут войной, потому что знают, что не смогут выстоять против Ратнарадж. А если его место займёт альфа, даже сильный и могущественный, у того не будет таких феромонов, как у энигмы. Земли Эльнур должны перейти только энигме, больше ни к кому.       — Так вот, что значили слова Тэхёна, сказанные мне ещё вначале…       — Какие слова?       — «От тебя одного зависит будущее этих земель. В один из дней ты поймёшь, насколько ты значим для будущего земель Эльнур», — повторяет слова своего мужа Чонгук, которые очень хорошо запомнил, но не понимал их истинного смысла. Он-то думал, что это из-за жизни повелителя, которая может оборваться из-за смерти Амира. А тут дело оказалось в наследнике.       — И он был прав, Чонгук, — с горечью соглашается Чимин. — Если ты не решишься на дитя, то после вашей смерти земли разорвут на куски, а великий город Эльнур — падёт. Здесь развернётся настоящая война, и, как мне кажется, многолетняя.       Чонгук поджимает губы и чуть хмурит брови, опустив взгляд на малыша, который уснул на его руках. Смысл слов достигает и самого альфы, теперь он понимает свою ценность не только для энигмы, но и для целых земель и народа.       — Давай мне его, — мягко просит Чимин и замечает, как альфа чуть отстраняется назад. — Чонгук, его нужно положить в люльку, он проспит до раннего утра. Нам необходимо вернуться на пиршество, негоже покидать гостей.       Но альфа даже не двигается с места, продолжая любоваться малышом и очень усердно думать. Готов ли он к тому, что в один из дней на его руках будет их с Тэхёном такой кроха? Скорее нет, чем да.       Теперь же, зная и понимая собственную ценность для земель и тысяч жизней, Чонгук не имеет права думать о своей готовности. Ему необходимо решиться сделать то, что он должен, как муж повелителя Ратнарадж. Это плата, которую он должен принести за своё спасение, за безопасную и безбедную жизнь. И это благодарность повелителю Ратнарадж.       — Чонгук, — мягко зовёт его Чимин и гладит по плечу, чтобы достать его из мыслей. — Ты можешь приходить к нему, если пожелаешь.       Альфа сразу отмирает и заглядывает в глаза Чимина, убеждаясь в том, что тот не обманывает. Он желает передать малыша в его руки, но Чимин помогает уложить Чисона в люльку, чтобы лишний раз не тревожить чуткий детский сон.       Когда Чимин и Чонгук возвращаются в главный зал, пир там всё ещё продолжается. Чонгук быстро находит своего мужа, который сидит за столом и испивает вино, он тихо подкрадывается сзади и садится рядом.       — Тебя долго не было, — чуть хмуро говорит Тэхён, делая глоток вина.       — Чимин показал мне Чисона, — рассказывает альфа и окидывает взглядом всё ещё полный стол. — Я даже покормил его из бутылочки. А ещё… Я не хочу, чтобы из-за моих страхов в будущем Эльнур пал.       Повелитель медленно опускает бокал с вином и шумно вздыхает, обратив взгляд тёмных и глубоких глаз на мужа, который, кажется, действительно тревожится этой мыслью слишком сильно.       — Не думай о будущем, Амир, для этого есть я. Живи каждым днём, радуйся и занимайся тем, чем пожелаешь, — спокойно говорит ему Тэхён, не желая, чтобы муж сам оказывал на себя давление. Повелитель этого не делает, так зачем же Амир вредит сам себе?       — Но как я могу? Эти земли так ценны тебе, они дороги мне, потому что ты мой муж. Но я боюсь и не могу принять мысль о деторождении, — качает головой Чонгук и опускает взгляд. — Ты для меня всё делаешь, исполняешь каждую мою прихоть, а я? Что для твоего счастья делаю я?       — Желаешь жить, Амир, — кратко отвечает Тэхён и кладёт свою ладонь поверх ладони альфы, чтобы тот поднял на него свой взгляд. — Ты Солнце моего мира, поэтому я счастлив. Не смей думать, что ты для меня ничего не делаешь, иначе я буду очень огорчён. И даже зол.       — Но наши земли…       — Если ты боишься или не желаешь, то я позабочусь о наших землях, чтобы в будущем им ничего не угрожало, — твёрдо заявляет Тэхён, смотря в большие и красивые глаза мужа.       — Муж мой, — облизывает губы Чонгук, что повелитель замечает даже через вуаль. — Когда ты говоришь так твёрдо и уверенно, моё тело горит изнутри. Я так сильно желаю тебя. Прямо сейчас.       — Пир скоро подойдёт к концу.       Чонгук мотает головой в протесте, перехватывает руку мужа и встаёт с подушек, утягивая того за собой. Ему плевать на гостей и на то, что они подумают, у Чонгука желание зудит внутри, а повелитель для него всегда на первом месте. Пусть гости думают, что хотят, когда заметят отсутствие повелителя и Амира. Вдвоём.       Скрываясь в длинных и тёмных коридорах, Чонгук тяжело дышит, пока тянет за собой мужа. Он находит укромное место за углом, где нет ни дверей, ни стражи, ни окон. Там лишь маленький закуток среди картин, где можно спрятаться.       — Я желаю тебя так сильно, что не могу больше терпеть, — жарко говорит Чонгук и толкает мужа к стене. Он опускается перед ним на колени и быстро избавляется от штанов и нательного белья. — Муж мой, ты ходил с этим желанием весь вечер?       — Пожелал тебя ещё после танца, но не мог позволить себе украсть тебя за угол, чтобы насладиться тобой сполна. Я полагал, что такое действие унизит тебя в глазах гостей, но ты…       — Мне всё равно на то, что они думают обо мне, главное лишь твои мысли и желания, — с последними словами Чонгук обхватывает крупный член у основания и касается его языком.       — Амир… Что же ты вытворяешь? Как мы потом явимся к гостям? — тяжело дышит Тэхён и сжимает пальцы в кулаки, боясь коснуться мужа, ведь точно в животной страсти разрушит аккуратную причёску и повредит одежду.       — Делай со мной, что пожелаешь, я к ним не вернусь. Хоть искусай всего, — дразнит Чонгук и бросает на повелителя игривый взгляд, вновь ведя кончиком горячего языка по члену. — Мне же можно не возвращаться, верно?       Тэхён стискивает зубы и кладёт ладонь на затылок мужа, чуть сжимает волосы и надавливает, чтобы получить больше ласки. Чонгук устраивает ему настоящую пытку, он настолько умело обращается со своим языком и руками, что у повелителя темнеет в глазах и идёт кругом голова. Ему до ужаса сильно хочется сжать светлые волосы и насадить этот прекраснейший рот на свой член, а после излиться внутрь.       Сделать этого Тэхён не смеет, ведь это может причинить сильную боль, а узел, который сразу начнёт набухать, может привести к серьёзным травмам. В этом вопросе Тэхён старается не терять голову, как бы умело Чонгук не обращаться не только с его членом, но и с телом.       Ладонь альфы скользит под рубашку, кончики пальцев щекочут напряжённый пресс, а после слегка царапают ноготками, вызывая море мурашек по всему телу. Повелитель дышит тяжело, откидывает голову назад, больно ударяясь затылком о стену, и жмурит глаза, так сильно ему хочется кончить. Когда Чонгук берёт глубже, толкаясь головкой в своё горло, Тэхён сильно сжимает его волосы и резко отстраняет от себя.       Альфа падает на бедро и тяжело дышит, пока по его подбородку стекает слюна. Губы по зазывающему распухли, глаза горят, а запах жасмина душит и пробуждает внутри зверя.       — Иди сюда, — требует Тэхён, пока смотрит на своего мужа, а с члена на пол капает смазка.       Жадно облизав губы, Чонгук встаёт на чуть дрожащих ногах и тихо вскрикивает, когда Тэхён довольно грубо прижимает его грудью к стене и быстро избавляет от штанов и белья. Горячей ладонью он проводит между ягодиц, на что альфа чуть прогибается в пояснице, открывая лучший доступ. На ласку повелитель не тратится, растягивает быстро и довольно резко, пока Чонгук скребёт ногтями стену и сдавленно стонет.       Когда Тэхён входит, Чонгук закатывает глаза и готовится уже прокричать на весь пустой коридор, но широкая ладонь поспешно накрывает его распахнутый рот, так и не позволив крику выйти наружу. Каждый раз, когда альфа издаёт подобные звуки, повелитель думает, что доставляет ему нестерпимую боль, но за всё время Чонгук не высказался против. Он даже сам спешит опуститься на член полностью после короткой подготовки, получая наслаждение от жгучей боли.       — Я никогда не смогу больше жить без близости с тобой, мой муж, — жарко выдыхает Чонгук, когда ладонь сползает с его лица. Он кусает себя за нижнюю губу до жжения, пока крупный член входит по самое основание, надавливая там, где особенно приятно.       — А тебе никто и не позволит жить без этого, — усмехается Тэхён ему в ухо и целует в шею.       Повелитель обхватывает талию мужа рукой и делает несколько коротких движений, чтобы тот привык, а после начинает входить размашисто и глубоко, срывая с уст Чонгука жалобные стоны. Тэхён чуть ли не вдавливает того в стену, пока прижимается к лопаткам своей мощной грудью. С его уст срываются тяжёлые стоны, которых он даже не стесняется, открыто показывает своё наслаждение мужем, которого испивает без остатка. Он перехватывает его руки за запястья и поднимает над головой, прижимая к стене. Чонгук полностью в его власти.       Чонгук старается стонать тихо, только бы из него не вырвались звонкие стоны, которые эхом пронесутся по всем коридорам и каждому встречному расскажут о происходящем. Он не стесняется происходящего, как это было ранее, открыто может показывать укусы повелителя, взлохмаченные волосы и распухшие губы. Зачастую, после посещения Чонгуком библиотеки, когда там есть Тэхён, он выходит оттуда взъерошенный и насквозь пропахший мужем. Либо же наоборот, Тэхён приходит к Чонгуку со спокойствием и некой суровостью на лице, но выходит сияющий, с блеском в глазах и посвежевший.       О том, какой голод таится внутри повелителя Ратнарадж, известно, кажется, всем во дворце. Энигма куда более дикий и жаждущий близости, нежели любой рядовой альфа. Ни Тэхён, ни Чонгук, не скрывают своих желаний, особенно перед наступлением гона.       Вот и сейчас Тэхён берёт альфу так, будто голодал несколько дней, а ведь близость у них почти каждый день чуть ли не по несколько раз. Тэхён кусает альфу за шею, оставляет несколько следов от зубов и зализывает их. Кончиком носа он касается своей метки, от которой исходит их совместный аромат. Он лижет её языком, чувствуя, как сильно Чонгук начинает дрожать в его руках. А когда он её чуть прикусывает, альфа вздрагивает и зажимается.       Тэхён успевает зажать его рот ладонью вновь, как Чонгук получает оргазм, чуть ли не крича во всё горло, ведь энигма продолжает дразняще лизать и прикусывать чувствительную метку на шее. Всё тело альфы превращается в оголённый нерв, который терзают и терзают.       Из глаз альфы текут слёзы, он жмурится и будто задыхается, пока крупный член продолжает терзать его изнутри. А когда Тэхён изливается внутрь и тяжело дышит в шею альфы, Чонгук закатывает глаза и весь обмякает в его руках. Узел набухает быстро, он давит на чувствительное место, но у Чонгука нет больше сил, чтобы громко простонать. Он лишь жалобно скулит, отдав свою бренную и лишённую энергии оболочку в руки повелителя.       Тэхён вылизывает всю вспотевшую шею мужа, чуть ли не рокочет и дышит тяжело, пока продолжает сжимать в сильных руках ослабевшее тело, которое наполняет своим семенем. Гон подступает медленно и мучительно, до него примерно месяц, но он уже шепчет о жажде. Инстинкты шепчут о прекрасном моменте для укуса, открытая и вкусно пахнущая шея манит. Всё внутри энигмы кричит и полыхает из-за инстинктов, требуя не просто повязать, но и зачать дитя.       Как только узел спадает, Тэхён покидает жаркое и излюбленное им место, поворачивает альфу к себе лицом за талию и целует. Он терзает сладкие губы с жадностью и напором, пока ладони не отпускают талию и удерживают на месте дрожащее после оргазма тело.       — Умойся и жди меня, — выдыхает в губы Тэхён, смотря на поплывшие глаза Чонгука. — Я провожу гостей и вернусь. Если посмеешь уснуть, то я возьму тебя спящим.       — Ты ведь знаешь, что это не угроза для меня, — тянет уголки губ вверх Чонгук и встаёт на носочки, чтобы дотянуться до уха мужа. — Я обожаю, когда ты так делаешь. До невероятного сильно обожаю чувствовать тебя в себе сквозь дремоту, медленно просыпаться и издавать первые тихие стоны.       У Тэхёна внутри всё вновь вспыхивает, он сдерживает себя от желания вновь взять Чонгука. Ему необходимо вернуться в зал к гостям. Если Чонгуку он позволяет игнорировать нормы и вот так убегать от гостей, то себе не может. Он ведь повелитель Ратнарадж, которого и боятся, и уважают.       Тэхён помогает Чонгуку одеться, одевается сам и наблюдает за тем, как его муж поправляет на нём одежду, приводя в более-менее достойный вид. Но глаза энигмы выдают всё, а запах жасмина, что впитался в кожу, кричит о том, что произошло минутами ранее.       — Буду ждать вас, повелитель Ратнарадж, — дразнит его Чонгук и первым покидает их укромное местечко.       Повелитель чуть прищуривается, но испытывает самое настоящее блаженство, что у него такой муж. Смысл его жизни лишь в одном — делать жизнь Амира яркой и счастливой.

❤️‍🔥

      По просторному и светлому помещению разносятся глухие удары и тяжёлые уставшие вздохи. Закатное солнце играет золотом на стенах и особенно ярко подсвечивает одну фигуру с деревянным мечом в руках.       На лице альфы лучезарная улыбка, его золотые волосы собраны в высокий хвост, одежды простые, рубашка в беспорядке, но в глазах блеск от удовольствия и счастья.       Чонгук чуть прищуривается, делает резкий выпад и выбивает деревянный меч из крепкой мужской ладони. На лице появляется победная улыбка. К нему подбегает слуга и протягивает графин с водой, он мягко и бережно стирает пот на висках Амира полотенцем, пока тот пьёт.       — Когда мы уже сразимся на мечах? — чуть хмурится Чонгук и садится прямо на пол от усталости. — Как дети малые с деревянными тренируемся. Ты такими же учишь Юнхо драться.       Намджун приглушенно смеётся и садится на пол напротив Чонгука, пока жадно пьёт воду. Он заметно крупнее и мышц больше, да и запах тяжелее. Чонгук каждый раз подмечает эти детали и шумно вздыхает, ведь он совсем не похож на него как альфа. Даже смех у Намджуна низкий и басистый, а у Чонгука звонкий.       — Ты ведь знаешь, что Тэхён запрещает это. Если хочешь на настоящих мечах, то это только с ним, — напоминает Намджун и откидывается на руки за спиной. — Он на меня каждый раз зло и предупреждающе смотрит, когда я иду с тобой тренироваться, точно вспоминает тот случай, когда на тренировки я тебя случайно ранил. Даже следа не осталось, царапина была, а он всё никак не отпустит случай.       — С ним тяжело тренироваться, — хмурится Чонгук и шумно вдыхает. — Он либо слишком погружается в тренировку, давя на меня своими феромонами и силой, так что я сразу проигрываю, либо вообще не дерётся, а заигрывает и никакой тренировки не получается.       Намджун вновь тихо смеётся и вытирает пот со лба подолом рубашки.       — Он тебя оберегает, да и ты для него не противник, Тэхён не может иначе, уж это ты должен был понять за столько времени, — с пониманием улыбается ему Намджун.       — Как дела у Чисона? — интересуется Чонгук, вырисовывая кончиком пальца узоры на полу. — Ему же уже месяц.       — Чимин от него почти не отходит, — с нежностью говорит Намджун. — Чихон пока спокойный, но альфа-няня говорит, что это пока, позже всё может измениться, особенно, когда начнут лезть зубы.       — А ты… Проводишь с ним время? — вновь интересуется Чонгук, маленьким шагами подкрадываясь к нужной ему теме. Он не умеет быть таким прямолинейным, как Чимин. Всегда идёт кругом и медленно подступает.       — Да, это же мой сын, которого я так долго ждал, — на лице альфы расцветает короткая, но самая тёплая улыбка. Намджун изучающе смотрит на альфу, разглядывает его чуть взлохмаченный хвост, растрёпанные одежды и нахмуренные брови. — Если тебя что-то беспокоит и ты хочешь спросить, то незачем ходить вокруг да около. Спрашивай прямо, я тебе отвечу. Во-первых, потому что привык жить с любопытным и прямолинейным мужем, а во-вторых, потому что Тэхён мне голову открутит, если я посмею не ответить тебе.       Чонгук приглушенно хмыкает, чувствуя поддержку со стороны Намджуна. Тот достаточно взрослый альфа, который старше его почти в два раза и он очень начитан. К нему точно можно обратиться с любыми вопросами, ведь тот и поймёт, и поддержит, и поможет.       — Как ты заботишься о сыне? Ну… Ты его берёшь на руки? Целуешь? Говоришь что-то? А когда он вырастет, будешь ли ты с ним ласков или ласка будет на Чимине, а ты оставишь за собой строгость? — выкидывает на Намджуна все свои тревоги Чонгук, продолжая нервно выводить неизвестные ему узоры на полу.       — О… Так вот, что тебя тревожит в последние дни, — тихо усмехается Намджун и чуть наклоняется к Чонгуку, внимательно на него смотря. Рядом с ним альфа не носит вуаль, благодаря чему можно заметить искусанные в кровь губы.       — Так заметно?       — Да. Заметил не только я, даже слуги шепчутся, а Чимин пока до тебя не добрался, — альфа складывает руки на груди и серьёзно задумывается над ответом для Чонгука. — Но мне есть, что тебе ответить. Ребёнка я своего люблю и буду любить всегда, буду поддерживать и помогать, конечно, буду давать ему своё внимание. Но я альфа, который рано остался без семьи, а после рос среди сражений. Я помню, какими были мои родители: папа жёстким и требовательным, он желал дать мне лучшее воспитание, самое лучшее образование и найти мне лучшего омегу; отец же был спокойнее, всегда давал советы, учил ездить верхом, а когда я был совсем маленьким, рассказывал мне истории перед сном. Ласку я получал от отца, а не от папы, как принято в обществе.       Чонгук слушает внимательно, даже перестаёт водить пальцем по полу. Оказывается, в семье Намджуна папа не был ласков и нежен.       — Но именно внимания папы мне не хватало, это я прекрасно помню, ему я об этом не говорил, понимая, что ничего не изменится, — вздыхает Намджун и качает головой. — Отец мог поцеловать в лоб в поддержке и обнять, но сдерживал в себе эту ласку, ведь он альфа — не положено. На папу я даже злился, что ласки не было. Поэтому сам я отдам всё, что только смогу. У меня будет альфа, я дам поддержку, внимание и окажу любую помощь, Чимин же подарит ласку и нежность. В обществе действительно не принято, чтобы отец нянчился с ребёнком, много целовал его и часто обнимал. Будь у меня омега, с моей стороны, конечно, было бы много ласки, а с альфой главное не переборщить.       — Значит, его много обнимать и целовать ты не будешь? — уточняет Чонгук.       — Пока он мал, конечно, буду. Отдам всего себя. Но когда он подрастёт, необходимо будет смотреть на его характер и поведение, чтобы мои действия не были для него чем-то противным и странным. Я подстроюсь под его нужды и желания, но сделаю всё возможное, чтобы он никогда не захотел отказаться от моих объятий, — Намджун чуть склоняет голову набок, внимательно следя за тем, как меняется лицо Чонгука. Тот продолжает о чём-то думать. — Ты переживаешь, что не сможешь быть папой, который необходим ребёнку?       Чонгук вздрагивает от вопроса и смотрит на Намджуна большими удивлёнными глазами, но после поджимает губы и со вздохом кивает.       — Почему ты так решил? Расскажи мне, мы оба альфы, я постараюсь помочь.       — Да, мы альфы, но между нами огромная разница. Начиная с внешнего вида, заканчивая тем, что с ребёнком ты отец, а я буду папой. Это разные позиции как в родительстве, так и в системе семьи, — устало вздыхает Чонгук, наконец-то произнеся то, что его так тревожит. — И раз я буду папой, а сын у нас будет энигмой, то мне нужно будет дать ему ласку и нежность, но я альфа, я… Я не умею, это не в моей природе.       — Чонгук, — с пониманием качает головой Намджун. — Почему бы тебе не спросить о том, какой папа был у Тэхёна? Тот ведь тоже альфа, а насколько мне известно, он был достаточно мягким, любил цветы и очень сильно любил Тэхёна. У омег пробуждаются инстинкты к собственным детям, а иногда даже к чужим, как это у Чимина к этим сироткам. Феромоны энигмы меняют природу альф так, что те невольно становятся спокойнее, более сдержанным. Ты ведь проявляешь ласку и нежность к Тэхёну. Я всё видел, и не раз, так что не хмыкай мне тут! И сыну вашему ты тоже сможешь дать всё необходимое. Просто для тебя это неизвестность, которая пугает и заставляет много думать.       — Я просто не понимаю, я ведь альфа, но если дарую повелителю наследника, то как смогу после этого называться альфой? Альфы не могут понести! А я… Кем я тогда буду? Ни омега, ни альфа…       — Рождение ребёнка ведь никак не меняет сущность альфы, никак не затрагивает природу. Да, ты можешь стать спокойнее и сдержаннее, у тебя не будет вспышек агрессии, как это случается. Ты есть ты, ты альфа с рождения, это никак не поменяется и не оскорбит тебя, — пытается поддержать его Намджун, говоря спокойным и ровным голосом. — Ты станешь особенным, ведь никто из альф больше не сможет принести не просто дитя, а наследника земель Эльнур. Никто не дарует будущее рубиновых земель, только ты один, Чонгук.       — А ты бы смог? — вдруг спрашивает Чонгук, чувствуя мурашки по всему телу от слов Намджуна.       Ценность Амира для этих земель невероятная. Ни один человек, проживающий здесь, не способен с ним сравниться.       — Если бы в юности, когда мою семью убили, я не смог улизнуть из рабства, то, вероятно, я бы сам был на твоём месте, но не рядом с повелителем Ратнарадж. У меня нет ни такой красоты, ни утончённости. Ты ведь крупнее омег, у тебя есть мышцы и глубокий взгляд, но при этом ты один из самых изящных альф, которых я когда-либо видел. Поэтому моя участь была бы просто обычный раб. Может, меня продали бы в постоялый двор, чтобы я ублажал омег. Хотя, по юности, у меня была аристократическая стройность, так что, может быть, ублажать пришлось бы далеко не омег. Это после побега из рабства я быстро окреп, возмужал и наткнулся на Тэхёна. Так что всё могло быть иначе. Может, если бы не повелитель Ратнарадж, ты бы сам смог сбежать и возмужать. Кто знает?       Чонгук кратко кивает головой, прекрасно понимая, о чём говорит ему Намджун.       — Но ты не ответил на мой вопрос.       — Думаю, если бы я был в твоём возрасте да подле повелителя Ратнарадж, то выносил бы ему дитя, — честно отвечает Намджун. — Это шанс на миллион, да, тяжело, да, это изменения целого организма. Но я бы сделал это. Сейчас, конечно, нет, я глава семьи и у меня другое видение моего мира. Но ты можешь это сделать. Поверь, многие альфы, что прислуживают Тэхёну, с большой радостью выносили бы ему наследника, только бы познать великую любовь повелителя Ратнарадж.       Чонгук тихо фыркает, чувствуя укол ревности, что кто-то из альф смеет даже думать о подобном. Сразу вспоминается конфликт со слугой. Повелитель только его, и Чонгук сам выносит ему наследника!       — Я смог помочь тебе?       — Да, — кивает Чонгук. — Спасибо, теперь я чуть более решителен и избавился от многих тревог.       Намджун хмыкает и встаёт с пола, протягивая Чонгуку руку. Когда альфа встаёт следом, они вновь берут в руки деревянные мечи.       — Я собираюсь сравнять счёт, — усмехается Намджун, принимая стойку и разминая шею.       — Меня обучал сам повелитель! — гордо вздёргивает нос Чонгук, не собираясь проигрывать.       — А кто его обучал? Я! — скалится Намджун, готовясь сделать первый выпад.       Дверь в тренировочный зал едва слышно открывается, пуская стражника.       — Господин Ким, повелитель Ратнарадж просит вас зайти к нему, — сообщает он и уходит.       — Видимо, что-то срочное, раз он вызывает во время нашей тренировки. Ладно, отыграюсь позже, — Намджун отдаёт деревянный меч Чонгуку и покидает тренировочный зал.       Чонгук падает обратно на пол, откидывается на спину и раскидывает руки и ноги в разные стороны. На полу, под лучами жаркого солнца, его волосы красиво переливаются. К нему подбегает один из слуг и встревоженно заглядывает ему в лицо.       — Господин, вам что-нибудь угодно? Может, воды? Или, может, желаете окунуться в купели?       — Дай мне пару минут, а после мне потребуется твоя помощь, — хлопает рукой по полу рядом Чонгук, предлагая слуге сесть, и закрывает глаза, утопая в своих мыслях. Он собирается сделать нечто в тайне ото всех, и это первый раз, когда он настолько решителен и напуган одновременно.

❤️‍🔥

      Запястье руки слегка ноет от долгого письма, в висках пульсирует от бесконечного чтения, которому, кажется, нет конца. Но прочитать как можно больше обращений граждан и отдать приказы необходимо сейчас — вот-вот начнётся гон, тогда повелитель отойдёт от дел и заниматься этим будет уже некогда. А среди обращений может быть что-то срочное.       Тэхён откладывает в сторону самые срочные, которые остро требуют внимания. Например, одинокий омега с тремя детьми, у которого в стене дома появилась трещина, а его муж сбежал в другой город. Дом необходимо починить, а мужа — отыскать и отправить в темницу. Такого повелитель Ратнарадж не одобряет и не прощает: бросить мужа с детьми и сбежать, поджав свой хвост.       Или просьба альфы, чей отец серьёзно болен, а необходимых лекарств в городе нет. Его отец может не дождаться помощи.       Тэхён откладывает в сторону очередную просьбу, когда в библиотеку заходит Намджун. Альфа кратко опускает голову в приветствии и подходит к письменному столу повелителя, что стоит в самом теневом месте кабинета. В то время как рабочее место Чонгука чуть ли не сияет на солнце.       — Неотложное дело? — интересуется он, сразу взяв в руки меньшую стопку обращений жителей.       — Это в первую очередь, — кратко излагается Тэхён, вручая в руки Намджуна ещё один лист. — Как дела у Чимина? Я его давно не наблюдаю.       — У него всё прекрасно, он весь в нашем сыне, на днях вернулся к своим травам. Метается между изучением и изготовлением снадобьев и заботой о Чисоне и Чихоне. Он уже начал восстанавливаться, — рассказывает Намджун.       — Чонгук ему ничего не говорил? — отрывается от чтения и изучения обращений Тэхён и откидывается на спинку кресла, сцепив пальцы рук в замок.       — А должен был?       — Он немного изменился с момента рождения вашего сына, — хмуро заявляет Тэхён. — Часто погружается в свои мысли и хмурится, словно думает не о чём-то лёгком и приятном. Мне ничего не говорит, отмахивается или придумывает что-то, что ему хочется. Я не хочу на него давить, но и молча наблюдать за этим моё терпение заканчивается. Неужели он надумал что-то от меня скрывать? Даже своё беспокойство по какому-то поводу.       — Вероятно, он думает о наследнике, — пожимает плечами Намджун и садится на край стола одним бедром.       — О наследнике? — чуть вскидывает брови повелитель, не ожидая подобного. Теперь ему понятно, почему Чонгук бегает к малышу Чисону, как и понятно, почему тот стал таким задумчивым.       — У нас была беседа после тренировки, где он поделился некоторыми своими тревогами. Я скажу, но если это останется между нами, — предупреждает того Намджун, не желая, чтобы Чонгук от него закрылся.       Амиру и без того тяжело доверять свои тревоги, не с каждым вопросом он решается подойти к собственному мужу, ведь Ратнарадж решает проблемы решительно и хладнокровно, только бы от этой проблемы или беспокойства избавиться. А если будет некому рассказать, то там недалеко и с ума сойти.       — Не тебе мне ставить условия, — строго проговаривает Тэхён и сменяет лёгкое удивление на серьёзность и строгость.       — Но именно ко мне он пришёл за советом, — тихо хмыкает Намджун и подмечает, как стискивает челюсти Тэхён. — Не злись на Чонгука за то, что он не пошёл к тебе. Твой ответ ему и без того ясен: запретишь беспокоиться и думать о подобном. Но ко мне он подошёл как к альфе.       — И что же его беспокоит так сильно? — выдавливает из себя Тэхён, желая сорваться к Чонгуку и выпытать всё из его уст, а не слушать тревоги мужа через своего помощника. Но сделать этого он не может, не желая давить и наседать.       — Он спросил, как я, будучи альфой, забочусь о своём сыне: дарю ли ему ласку и нежность. Я ему объяснил нашу с ним разницу и положение в обществе. Мы оба альфы, но он будет папой, а я являюсь отцом. Чонгука беспокоит, что он в будущем может быть плохим папой, ведь не имеет омежьей нежности и ласки. Ещё я ему рассказал про своего папу, который был строгим и никогда не проявлял нежность, — кратко рассказывает Намджун, не желая вдаваться в подробности. Он уверен, что повелитель сам узнает всё от Чонгука, ведь спросит не напролом, а будет задавать вопросы обходными путями.       — Так вот в чём дело… — хмурится пуще прежнего Тэхён. — Он беспокоится о подобном сейчас, когда мы с ним даже не говорим о наследнике. За всё время я ни разу ему не сказал, не намекнул даже. А он думает…       — Без него земли падут, Тэхён. Твой Амир об этом знает, как и знает, что от него одного это зависит. Думаешь, он согласится с мыслью о гибели таких процветающих земель, которые создал ты? Чонгук для тебя — жизнь, но и ты его жизнь тоже. Он согласится выносить это дитя в один момент, даже если ты будешь против. Хотя, помнится мне, ты как-то обмолвился, что одним из первых требований к Чонгуку ещё в том постоялом дворе, было рождение наследника, — Намджун вновь издаёт усмешку, прекрасно зная, что напоминание о прошлом сильно злит повелителя.       — Тогда я желал его просто забрать, чтобы он жил подле меня и даровал наследника. В моих мыслях он был первым и единственным альфой, которого я захотел привести домой. Но он завладел моей жизнью. О чём я, конечно же, не жалею, — говоря о муже, голос повелителя сразу становится на тон мягче.       Намджун обожает эти резкие и очень заметные изменения в повелителе. С ним он говорит сдержанно и в меру строго, но как только тема касается Амира… повелителя не узнать.       — Я как-то ездил в далёкие земли с Чонгуком, желая показать чуть больше мира ему. Некоторое время там я провёл в старинной библиотеке, ведь это была моя истинная цель, — рассказывает Тэхён о не столь давних событиях. — В этой библиотеке множество не просто книг, а свитков. Там я нашёл записи об энигмах.       — Было ли что-то ценное? — серьёзным голосом спрашивает Намджун, зная, как такие записи опасны для чужих глаз.       — Ценное я забрал. Конечно же, мне никто слова не сказал, но я даровал им немного рубинов, — приподнимает уголок губ повелитель. — В этих записях есть немного истории энигм, немного о природе и особенностях и о деторождении. Я знаю, что раньше энигм было больше, но их начали убивать, опасаясь сильнейших, поэтому сейчас о таких, как я, мало известно. Я прочитал тексты о деторождении, ведь это волновало меня в первую очередь. Организм альфы действительно меняется, но он не становится омежьим — лишь приспосабливается к деторождению. Альфа действительно может родить сам.       — Меня давно не покидает один вопрос, — трёт переносицу Намджун. — Где находится плод? У альф ведь нет матки. Так…       — После укуса и узла, тело альфы немного перестраивается, благодаря узле и укусу, а ещё феромонам энигмы, плоть альфы сама формирует место под дитя. Оно всё вместе взаимосвязано, — рассказывает Тэхён то, что успел изучить. — Для альфы это первый болезненный и тяжёлый период. Поэтому я не могу настаивать на наследнике. Но после рождения всё сразу возвращается на свои места, будто ничего и не было.       — Но земли падут, Тэхён, — напоминает ему Намджун.       — Я сказал это Чонгуку, скажу и тебе. Это моя забота и обязанность сделать так, чтобы земли Эльнур процветали и дальше. Даже когда меня не станет. Я повелитель Ратнарадж, защита этих земель — моя забота, не Амира. Мой муж рядом со мной для того, чтобы быть счастливым и наполнять мои дни смыслом. А если счастлив Амир, значит, у меня благоприятное настроение, — величие повелителя чувствуется даже через слова.       Тэхён встаёт с кресла и возвышается над Намджуном. Усталым взглядом он смотрит на свой стол, на котором полный беспорядок после долгой работы. Сил убирать всё это у него нет. Единственное, чего Тэхён желает, так это найти Амира и насладиться его красотой.       — Если бы Амир не появился в моей жизни, то мне в любом случае пришлось бы найти способ сохранить земли целыми и невредимыми, — заявляет Тэхён. — Либо мне пришлось бы зачать дитя с каким-нибудь альфой принудительно, но я не настолько жесток.       Намджун кратко кивает в согласии и встаёт со стола, изучая бумаги в руках.       — Займись этими делами в первую очередь, — возвращается к работе повелитель, бросив взгляд на бумаги в руках помощника.       — Не мне тебе указывать, но… заканчивай на сегодня. Я с порога почувствовал, насколько сильно давят твои феромоны. Пора бы уже принять отвар и идти в покои, — даёт краткий совет Намджун. Его, как старшего, повелитель может послушать, но как главный здесь, Ратнарадж может и отмахнуться.       Тэхён не отвечает, провожает Намджуна хмурым взглядом и трёт ладонью слишком напряжённое лицо.       Ему действительно пора заканчивать. Необходимо отыскать Чонгука и закрыться с ним в покоях на несколько длинных ночей.

❤️‍🔥

      По просторным покоям медленно скользит сладостный аромат свечей вместе с жасмином, источником света служат свечи, которые расположены на почти каждой поверхности. На столе стоит большое блюдо с множеством сладких фруктов и бутылка вина с двумя бокалами.       Когда повелитель заходит в покои, на его лице лишь одна суровость и усталость долгого дня. Он зол и голоден до мужа, которого искал долгое время по всему дворцу, но так и не нашёл, пока один из слуг, что встретился на пути, не прощебетал, что тот давно уже в их покоях.       Тэхён замирает у дверей, когда его чувствительный из-за гона нос трогает сладостный аромат жасмина. Хищным взглядом он осматривает комнату, но его мужа здесь нет.       — Амир, — зовёт его повелитель чуть приглушенным голосом, в котором прослушивается требование. — Не испытывай моё терпение, — добавляет в угрозе.       Двери в купальню открываются и оттуда выходит его муж. Дыхание у повелителя спирает, настолько Амир прекрасен, неземной и будто настоящее солнце. Волосы у альфы распущены, они спадают по плечам и спине, ноги спрятаны под свободными штанами, ступни же босые, а желанное тело повелителя скрывает струящийся красный шёлк. На губах альфы игривая и дразнящая улыбка. Тэхён подмечает браслеты на ногах и руках, а ещё цепочки на шее, которые скрываются под краями халата.       Повелитель жадно сглатывает слюну и смотрит диким взглядом на своего мужа, который скользит к нему неслышной поступью, отзываясь лишь тихим звоном украшений. Как только тот подходит, в Тэхёна безжалостно ударяет аромат жасмина. Инстинкты требуют сжать мужа в руках и завладеть им полностью. Стоять и смотреть невыносимо, жестокая пытка.       — Сегодня особенная ночь, — бархатно говорит Чонгук и берёт мужа за руку, уводя к кровати. — Но прежде чем ты сможешь завладеть мной, я хочу подарить тебе танец.       — Амир, это пытка, — у Тэхёна даже не получается звучать грозно, ведь злость и раздражение рухнули на пороге, когда он увидел своего мужа.       — Мне нравится танцевать для тебя, особенно нравится, когда твой взгляд голодный и полный желания завладеть мной, — дразняще проговаривает Чонгук и отходит от кровати.       Тэхёну остаётся только подчиниться воле своего мужа, послушно сесть на кровать и смотреть неотрывно, представляя, как он сожмёт это тело и как вкусит алые губы. Но когда Чонгук отходит на пару шагов и скидывает с плеч халат, оставшись с штанах, дыхание повелителя спирает во второй раз.       Всё тело альфы обвивают золотые цепочки с красными рубинами. Цепочки идут от шеи, вокруг груди, через весь живот и вокруг талии. Его муж в свете свечей сияет подобно самому дорогому и редчайшему самоцвету. И ведь редчайший — таких больше не существует.       Чонгук дарит повелителю улыбку и, неожиданно для того, начинает тихо петь. Тело двигается плавно, украшения звенят, а голос альфы похож на самую нежную мелодию, которую повелитель когда-либо мог слышать. Ещё никогда Чонгук не делал подобного, но теперь он поёт сам, создавая мелодию для своего танца.       Тело двигается плавно, обнажённая кожа манит, её хочется коснуться горячими ладонями, провести по ней языком и оставить множество следов, которые расцветут красными бутонами. Чонгук изящен и невероятен, он отдаёт всего себя в танце и неизвестной Тэхёну мелодии, которую напевает. Повелитель не в силах даже моргнуть, полностью попадает под гипноз своего безжалостно чарующего мужа.       Взгляд из-под опущенных ресниц особый выстрел в сердце, он словно бросает вызов: сможет ли повелитель выдержать эту пытку. Выдержит, он ведь Ратнарадж, ему ничего не страшно, его не пугает никакая пытка и никакие мучения. Но танцующий муж… Это действительно самое жестокое, что может быть в этой жизни.       Не в силах сидеть, Тэхён встаёт с кровати и надвигается на мужа, но не тянется к нему руками, наблюдает хищно и жадно, утопает в аромате и окружает своим загустевшим запахом. Он не желает мешать, настолько сильно ему нравится, как его муж двигается в свете свечей и с мерцанием множества драгоценных камней на теле.       Чонгук кружит вокруг него, слегка касается кончиками пальцем сгорающего от желания тела, щекочет развивающимися в танце волосами и дразнит, дразнит, дразнит. Точно проверяет выдержку мужа, или же испытывает терпение, чтобы повелитель его потом растерзал до потери сознания и дрожи всего тела.       Заканчивает танец Чонгук в руках повелителя, те невесомо касаются обнажённой кожи на талии и тянут к себе. Альфа заглядывает в его глаза и встаёт на носочки, целуя Тэхёна в губы, которые сразу захватывают его в жаркий плен.       Хватка на талии становится крепче, теперь Амир никуда не денется, он самовольно сдаётся дикому зверю, отдаёт себя в его власть, желая утолить голод. Тэхён прижимает того к себе, давит своими феромонами настолько сильно, что Чонгук начинает жалобно скулить в поцелуй и даже кусается, распаляя повелителя сильнее былого.       Тэхён опрокидывает его на кровать, забирается следом и срывает с него оставшуюся одежду в виде штанов. Под ними лишь обнажённое тело, на которое повелитель обрушивает множество поцелуев. Он желает отдать ему столько ласки и внимания, сколько сможет, прежде чем растерзать тело мужа.       Из горла Чонгука вырывается протяжный низкий стон, когда повелитель скользит языком по животу, обходит кругом пупок и скользит обратно вверх. Тэхён целует его тело много и жадно, оставляет алеющие укусы и зализывает их, пока руками изучает каждый изгиб, ласкает каждую чувствительную клеточку бархатного и любимого тела.       — Как же ты прекрасен, Амир, — жарко выдыхает Тэхён и кусает того за сосок, вызвав дрожь всего тела. — Так сильно желаю тебя, что готов сойти с ума.       — Я тоже желаю, муж мой, — мурчит Чонгук и чуть разводит ноги, только бы повелитель слил их тела в одно.       Тэхён чуть ли не скулит от полного сокрушения своим мужем. Повелитель Ратнарадж суров и безжалостен, но он слаб перед своим мужем. Перед его красотой, ароматом и красивыми глазами, которые пленили с первых секунд. Энигма даже не хочет этому сопротивляться.       Горячими ладонями Тэхён скользит по телу, касается бёдер и раздвигает ноги шире, поцелуями спускается ниже и оставляет укус на чувствительной коже, сразу зализывает языком и шумно вдыхает аромат жасмина. Альфа под ним дрожит и извивается в желании, Тэхён не смеет больше мучить своего мужа, поэтому касается кончиками пальцев его чувствительного входа и вставляет два пальца, языком кружит вокруг, лижет много и влажно, кусает бёдра и живот, не обходит вниманием изнывающий член, из-за которого весь живот Чонгука уже влажный.       Чонгук стонет звонко и до того сладко, что у повелителя начинают гореть уши и пылает в груди, внизу всё давно сводит диким желанием ворваться в это тело и повязать. Клыки впервые за долгое время зудят так сильно, кажется, ни разу за прошлые гоны желание укусить мужа не было настолько сильным, будто инстинкты обострились пуще прежнего.       Когда альфа прогибается в спине и упирается пятками в кровать, Тэхён добавляет палец и цепочкой поцелуев поднимается выше. Одними лишь пальцами, что надавливают и ласкают чувствительное место, тот доводит мужа до крика и бессвязного бормотания. Энигма перехватывает руки Чонгука, которыми тот сжимает простыни, и соединяет их над головой мужа, придавливая к кровати, полностью беря власть над его телом. Когда Чонгук громко стонет и жмурит глаза, Тэхён надавливает на чувствительное место внутри него и кусает за метку, делая оргазм мужа настолько ярким, что у того идёт кругом голова.       Руки мужа Тэхён не отпускает. Он нависает над ним мощной и грозной скалой, которая должна пугать, но Чонгука, открывшего глаза и заметив всё великолепие своего мужа, это только будоражит сильнее. Тэхён знает, что тому до безумия сильно нравится лежать под ним, чувствуя себя крошечным и безжалостным. Хищник и его жертва.       Чонгук жадно скользит взглядом по телу нависшего над ним мужа, по мощной груди и прессу, взглядом опускается ниже к своим ногам, между которыми видно то, что каждый раз пугает и заставляет дрожать от волнения. Орган повелителя действительно пугающий и в первые секунды всегда доставляет лишь боль. Смотря на него Чонгук сглатывает вязкую слюну, его бёдра сводит дрожью, желание накатывает по новой. Альфа разводит ноги шире и поднимает взгляд больших и полных желания глаз на повелителя, который любуется им в ответ своими тёмными глазами, в которых плещется опасность и желание растерзать, поглотить всего. На губах же самая нежная и тёплая улыбка, на которую Тэхён только способен. Она полна теплоты и любви.       Когда повелитель медленно входит, Чонгук жмурит глаза и стонет с содроганием. Его тело прижато мощной скалой, запах энигмы щекочет кожу, кипятит кровь в венах и придавливает к кровати. Чонгук принимает его всего полностью и закатывает глаза в удовольствии, бёдра вновь начинают дрожать.       Губы и зубы повелителя возвращаются к желанному телу, оставляют ещё больше укусов и отметин, пока крупный член доставляет боль, смешанную с неимоверным удовольствием. Стоны альфы — лучшая награда. Он стонет на каждый глубокий и резкий толчок, бьёт коленками бока повелителя и призывно открывает шею.       Тэхён отпускает его руки, позволяя к себе прикоснуться. Он просовывает одну руку под шеей мужа, вторую же — под поясницу. Теперь он наваливается на тело Чонгука всем собой, придавливает и отправляет в самое пекло. Кожа к коже, они трутся друг о друга, член Чонгука зажат между ними, заставляя альфу надрывно стонать и прижиматься к повелителю теснее, ища в нём опору и поддержку. Цепочки оставляют царапины на телах, но на них не обращают никакого внимания.       С каждым толчком Тэхён стонет громче, выдыхает в шею Чонгука жарко и лижет её без остановки около чувствительной метки. Его связь с разумом окончательно теряется, инстинкты берут верх, для Тэхёна это уже не просто близость, это желание повязать, присвоить тело Чонгука себе целиком и полностью. Горячие ладони альфы, что гладят широкую спину и полосуют её ноготками, сильнее заводят зверя внутри.       Оргазм накрывает двоих одновременно. Чонгук жмётся к мужу и крупно вздрагивает, пока изливается между вспотевшими телами, в то время как Тэхён толкается до боли глубоко и изливается следом. Узел назревает быстро, Тэхён лижет шею около метки, а после безжалостно кусает, вырывает надрывный крик из уст Чонгука. Тело альфы пронизывает невыносимая боль, из глаз брызгают слёзы, узел впервые приносит не удовольствие, а будто обрастает сотнями шипов. Клыки повелителя оказываются глубоко под кожей около чувствительной метки, от них внутри сильное жжение, которое вынести тяжело без крика.       Чонгук срывает голос, настолько сильно ему больно. Как только повелитель достаёт клыки, альфа заглядывает ему в глаза, в которых инстинкты победили над разумом, и медленно теряет сознание. Все силы в один миг покинули тело Чонгука.       Под действием инстинктов, повелитель зализывает свой укус, доставивший его мужу много боли, после чего выходит из него и падает на кровать рядом. Он дышит тяжело, глубоко вдыхает их общий аромат и приводит дыхание в норму.       Через пару долгих минут Тэхён встаёт с кровати и поднимает Чонгука на руки, он держит его уверенно и одновременно с этим жадно, будто кто-то посмеет вырвать альфу из его рук. Повелитель зовёт слуг, которые сразу оказываются в покоях и замирают с опущенными головами на пороге. Никто не смеет смотреть ни на повелителя, ни на обнажённого мужа на его руках.       — Приведите покои в порядок, — отдаёт приказ повелитель и уходит с Амиром в купальню.       Там он, держа мужа на руках, набирает купель, снимает с Чонгука цепочки, у которых до раздражения оказалось много застёжек. Их он бросает на пол и погружается с альфой в тёплую воду, смывая с них пот и соки жаркой ночи. Чонгука он умывает бережно, любуется им и чувствует непреодолимое желание его поцеловать, зализать каждый алый укус. Гон никуда не ушёл, он лишь требует позаботиться о муже, а после вновь взять его до содрогания.       Тэхён возвращается в покои, где слуги сменили постель и убрали все свечи. Не в силах оторвать себя от Чонгука, повелитель опускает его на кровать и ложится рядом, изучает чуть прищуренными глазами его лицо и всё тело. Светлая кожа безжалостно покрыта чуть ли не сотнями укусов. Укус на шее выглядит самым болезненным из всех, там отчётливо видно две ранки. Тэхён сглатывает слюну и проводит по шее языком, касается укуса и чувствительной метки, на что его муж чуть хмурит брови, готовясь прийти в себя.       Оскалившись, повелитель вновь нависает над мужем, больше не кусает и не терзает кожу, оставляет нежные поцелуи, водит языком по каждому укусу, урча в наслаждении, что муж с головы до пят помечен им. Инстинкты кричат приласкать и забрать всю боль, что повелитель делает, повинуясь природе.       Когда смутное сознание Чонгука проясняется, альфа чувствует жар во всём теле и ощущение полной безопасности. Он чуть хмурит брови и тихо стонет, когда по всему телу пробегается приятная волна. Между его согнутых и разведённых ног Тэхён жадно и влажно касается его языком. Повелитель зализывает каждый свой укус, целует бёдра и водит по телу широкими ладонями, приглушая жгучую боль.       Гон альфы и энигмы никуда не исчезает, он даже не притупляется. Запахи вновь соединяются в один, а желание разрастается пуще прежнего. Они оба пережили первую волну, которая всегда самая мощная и страшная.       Встретившись взглядом с мужем, Чонгук приподнимает удин уголок губ и переворачивается на живот, чуть приподняв ягодицы. Повелитель сразу нависает над ним, проводит пальцами между ягодиц, собирая влагу, он входит сначала медленно, а под конец делает резкий толчок, срывая с уст Чонгука звонкий стон.       На этот раз их близость спокойнее, повелитель целует и трётся о лопатки мужа лбом и висками, чуть ли не рокочет, оставляя на нём свой запах и не давая шанса Амиру на очередное спасение.       Чонгук в ловушке на несколько долгих дней и ночей.

❤️‍🔥

      Утром следующего дня Тэхён просыпается раньше Чонгука. Он чуть хмурит брови из-за солнца, которое даже сквозь балдахин бьёт по лицу безжалостно сильно. Облизав пересохшие губы, Тэхён открывает глаза и приподнимает уголок губ, заметив прижатого к его груди лопатками Чонгука. Альфа спит с приоткрытым ртом и прижимает к груди обнимающую его руку повелителя.       Тэхён целует его в висок, шумно вдыхает запах и собирается уже встать, как чувствует, что находится всё ещё в альфе. Нахмурив брови, энигма поднимает тонкое покрывало и убеждается в своей правоте. Он выходит медленно и садится на кровати, укрыв мужа покрывалом обратно, тот даже не шевелится из-за потери теплоты рядом.       Золотые волосы альфы красиво разбросаны по подушкам, его запах уже не такой яркий, как был до этого. Чуть нахмурив брови, Тэхён смутно вспоминает события былой ночи, подмечая, что не чувствует агонии в теле от гона. Его пульс ровный, сердце не грохочет, а язык не касается острых клыков. Гон отступил за одну ночь.       — Амир, — вполголоса зовёт его повелитель, но альфа даже не шевелится, спит крепко, лишь чуть хмурит брови во сне.       Тэхён опирается рукой о кровать и заглядывает в лицо мужа, пытаясь понять, почему у него беспокойный сон. Смешанный запах свидетельствует о прошлой ночи, но так было всегда, в этом нет ничего особенного, на Чонгуке ведь метка повелителя, альфа давно носит на себе нотки аромата своего мужа.       Серьёзный взгляд повелителя скользит по мужу и достигает шеи. Кончиками пальцев Тэхён убирает светлые волосы, постепенно вспоминая события прошлой ночи. На шее Чонгука виднеется яркий след от острых клыков повелителя.       — Я укусил его, — выдыхает в неверии Тэхён и убирает руки от мужа. — Почему инстинкты взяли верх?       Тэхён чувствует внутри разгорающуюся горечь за свой поступок, но и злость на самого себя, что не сумел сдержать инстинкты под контролем, позволил им затмить разум и сделать непоправимое.       Теперь Чонгук вынашивает их дитя.       Поспешно встав, Тэхён одевается, даже не собирает волосы, и покидает покои. Он встречается взглядом со слугой, что стоит под дверями, в ожидании, когда повелитель вновь к нему обратиться.       — Позови ко мне Чимина. Я буду в библиотеке, — отдаёт приказ повелитель и поспешно уходит.       Аура от него исходит угнетающая и пугающая, слуга кратко кивает и поспешно уходит, ощутив на себе сильные феромоны энигмы, который находится не в лучшем расположении духа.       — Повелитель сегодня суров, как никогда, — едва слышно шепчет один стражник другому. — И гона у него нет.       — Замолкни, а-то головы лишишься, если тебя услышат, — шикает на него второй стражник.       — Ещё никогда он не выходил злым от своего мужа, — продолжает тот, проигнорировав предупреждение.       Повелитель их не слушает, он хмурит брови и пытается привести спутавшиеся мысли в порядок. События ночи накрывают его мощной волной и вызывают болезненную пульсацию в висках. Тэхён вспоминает прекрасный танец, голод и сильнейшую жажду до мужа. Их близость и окутавшие разум инстинкты. А после… Надрывный крик Чонгука.       — Неужели случилось то самое, его муж кричал так сильно, впервые стало страшно за его жизнь, — шепчет стражник.       Неожиданно повелитель оглядывается и заставляет двух альф содрогнуться в ужасе. Глаза повелителя Ратнарадж потемневшие и полны устрашающего гнева. Мужчина подходит ближе и неотрывно смотрит на стражника, что шептался за его спиной.       — Что ты только что сказал? — низким голосом спрашивает Тэхён и испепеляет альфу одним лишь взглядом. Феромоны окутывают стражников и давят на них, заставив сжаться с страхе.       — Простите, повелитель Ратнарадж, — опускает альфа голову и резко падает на колени, понимая, что его любопытство может стоить ему жизни.       — Встань с колен и повтори, что только что сказал! — рявкает повелитель так громко и грозно, что слуги, замершие в коридоре, поспешно разбегаются.       Альфа заторможенно встаёт с колен, но головы не поднимает. Он весь дрожит, испытывая самый настоящий ужас перед повелителем.       — Ваш муж прошлой ночью… Он кричал так сильно, будто вы причинили ему нестерпимую боль, — проговаривает стражник, но головы не поднимает.       Он охраняет покои Чонгука и днём и ночью, сопровождает альфу в городе и приглядывает за ним на всех пиршествах по приказу повелителя. Безусловно, за него он тревожится, ведь привык к нему. Во время прогулок по жаркому и душному городу, Амир часто что-то покупает и отдаёт стражникам, чтобы те могли перекусить и выпить прохладной воды.       Взгляд повелителя с сурового становится ужасающим. Тот делает шаг назад, после чего быстро уходит по коридору, заставляя каждого на своём пути вжиматься в стену и жмурить глаза в поклоне. С момента появления здесь Амира это первый раз, когда повелитель Ратнарадж настолько суров и страшен после близости с ним.       В библиотеке Тэхён делает несколько больших шагов, ожидая прихода Чимина. Обрушивать на него весь свой гнев он не собирается, но именно омега ответствен за изготовление отвара, который приглушает гон. До этого всё было в полном порядке, инстинкты ещё ни разу не брали верх и проведение гона с Чонгуком было безопасным действием.       В этот раз что-то пошло не так, ещё с самого начала Тэхён испытывал сильнейшее желание, которое дробило его кости и разрывало органы. Чонгука хотелось не просто подмять под себя, но и… Зачать дитя.       Тэхён зарывается рукой в волосы и шумно дышит, продолжая ходить по библиотеке. У него в голове полный бардах, в груди всё горит от злости и отчаяния. Обещал, что не посмеет сделать ничего против воли Амира, но не спросил, поддался инстинктам и совершил действо, о котором невыносимо сильно сожалеет.       Будучи одним из самых величественных и пугающих правителей всего Востока, Ратнарадж должен держать лицо, не поддаваться эмоциям, даже если те рвут его на куски. Сейчас он не в силах вести себя сдержанно, но ему необходимо успокоиться.       Когда двери в библиотеку открываются, на пороге появляется сонный Чимин. Омега точно плохо спал ночью, очередной раз пожелал быть около сына, выпроводив няню. Но глаза Чимина выражают тревогу и мелкий страх. Он стоит у высоких дверей, выглядя маленьким и беззащитным, даже мелко дрожит.       Повелитель шумно вздыхает, вспомнив, как тот уже дрожал так однажды на этом же месте. Прикрыв глаза, Тэхён успокаивает себя и возвращает на лицо суровость и даже какое-то спокойствие. Он делает несколько больших шагов в сторону омеги, но останавливается, когда понимает, что тому не безопасно подходить ближе из-за феромонов энигмы, что заполнили всю библиотеку.       — Повелитель, что произошло? У вас ведь гон, — тихо говорит Чимин и опускает взгляд. Он не может смотреть на Тэхёна и говорить с ним легко, когда тот столь суров и смотрит пугающе.       — Гона нет, — заявляет повелитель, смотря на омегу.       — Как это «нет»? — вскидывает голову Чимин, уставившись большими удивлёнными глазами на Тэхёна. — Ваш гон же длится от трёх до шести дней. А Чонгук? Где он?       — Отныне Амир — хозяин земель Эльнур, — заявляет повелитель, смотря в глаза Чимина. — Он вынашивает моего сына, будущего правителя, и в скором времени дарует этому свету будущее для земель Эльнур.       Глаза Чимина становятся ещё больше, удивление сменяется шоком. Омега делает растерянный шаг назад и кратко мотает головой, отказываясь принимать сказанные слова повелителя Ратнарадж.       — Не… Не может быть! — вскрикивает Чимин. — Вы всегда принимали этот отвар.       — Только если ты его не изменил. Другого объяснения я найти не могу, почему мои инстинкты взяли верх, — повелитель продолжает смотреть на омегу суровым взглядом, чтобы тот не посмел улизнуть от ответа или солгать.       — П-повелитель! — заикается Чимин и чувствует подступающие от страха слёзы на глаза. Он падает на колени перед повелителем и отдаёт низкий поклон. — Я бы не посмел, я бы никогда не посмел допустить подобного, повелитель! Прошу, поверьте мне. Отвар заготовлен на несколько гонов вперёд, его лишь нужно разбавить тёплой водой. Я бы не посмел.       — Встань сейчас же! — рявкает Тэхён, не в силах смотреть, как Чимин опускается перед ним на колени. Это вызывает сильнейшую злость и горечь внутри. — Никогда не смей опускаться на колени передо мной. Забыл, что ты член моей семьи, а не прислуга?       Чимин выпрямляет спину, но с коленей не встаёт. Дрожащими руками он прячет лицо и тихо плачет, не в силах выносить строгости Тэхёна и чувства вины за случившееся.       Дверь в библиотеку открывается резко, пропуская внутрь почти что влетевшего Чонгука. Волосы альфы в полном беспорядке, одежда накинута наспех, а ноги босые. Тяжело дыша, альфа смотрит на сидящего на коленях Чимина и закрывшего глаза мужа.       Несколько минут до этого Чонгук стоял под дверями и слушал о чём те говорят, но когда услышал грозный рык повелителя и тихий плач Чимина, не смог больше терпеть и ворвался внутрь.       Чонгук подходит к омеге и протягивает тому руку, молча даёт понять, что необходимо встать. Когда Чимин берётся за протянутую ладонь дрожащей рукой, Чонгук поднимает его на ноги и встаёт между омегой и своим мужем.       — Это я подменил отвар, — заявляет Чонгук, заставив Чимина и Тэхёна уставиться на него удивлёнными глазами.       Чимин закрывает рот ладонями и бросает на повелителя осторожный взгляд.       — Амир… — в неверии шепчет Тэхён и чувствует, как все негативные эмоции, что охватили его душу и разум, резко стихли.       Омега, стоявший за спиной Чонгука, делает несколько маленьких шагов назад, после чего покидает библиотеку, не имея права становиться свидетелем такого разговора. Позже он поговорит и с повелителем, и с Чонгуком. Выслушает обоих. Когда всё уляжется, Тэхён придёт к нему и принесёт свои извинения за вспышку гнева. Но Чимин его понимает и не осуждает. На кого повелитель мог подумать, если не на него?       Чонгук тихо вздыхает и берёт повелителя за руку, отводит к столу и предлагает тому присесть на его край, встав между его крупных чуть разведённых бёдер. Несколько секунд альфа молча смотрит в глаза мужа, после чего поднимает руку и поправляет спутавшиеся смоляные волосы, которые Тэхён даже не завязал в привычный хвост.       — Я действительно сделал это, — вновь повторяет Чонгук.       — Зачем?       — Зачем? — усмехается Чонгук, теперь уже поправляя одежду на муже. — Ни ты, ни я… Мы бы не решились на этот шаг. Ты бы не поверил моим словам о готовности, а я бы никогда не был полностью готов, ведь являюсь альфой.       — Амир, и без наследника можно сохранить эти земли, — идёт наперекор повелитель, стараясь звучать строго. Правда, теперь в этом нет никакого смысла, Чонгук уже вынашивает будущего правителя.       — Эти земли ценны не только для тебя, муж мой. Рубины были найдены твоими родителями, после ты сохранил их и создал такой невероятный и процветающий город, который смог объединись с соседним, сделав земли Эльнур самыми большими и сильнейшими во всём Востоке, — с лёгкой улыбкой говорит Чонгук, смотря в спокойные глаза мужа. Он знает, что за этим спокойствием скрывается множество эмоций, которые Тэхён старается не показывать. — Ты спас меня, забрал из рабства, показал прекрасный мир, исполняешь каждую мою прихоть. Ты каждый мой день делаешь счастливым и показываешь, что я пусть и альфа, но бесконечно сильно желанный тобой. Я ни разу за всё время не усомнился в твоих чувствах ко мне. Делаю ли я столько же в ответ? Нет.       — Амир, делаешь, — перебивает его повелитель и обхватывает ладонь альфы, крепко сжимая. — Ты наполняешь каждый мой день смыслом и светом. Ты желаешь жить, а для меня это самое главное.       — Да, но это всё не сравнится с тем, как много даёшь мне ты, — мотает головой Чонгук. — Я желаю сохранить наши земли, а ещё я желаю сохранить ветвь правления нашей семьи. Я желаю даровать землям Эльнур светлое и процветающее будущее. Ведь я могу это сделать. Только я.       — Амир, — Тэхён кладёт ладонь тому чуть ниже затылка и тянет к себе, утыкаясь в его лоб своим. — Это больно и страшно, ты понимаешь, что обрекаешь себя на муки?       — Я ведь альфа, выдержу. Со мной есть ты, значит, мне нечего бояться, мой повелитель Ратнарадж, — прикрывает глаза Чонгук с улыбкой на лице.       — Почему ты не посоветовался со мной? — этот вопрос беспокоит повелителя больше всего. Амир всегда приходит к нему с тревогами и за советом. Но тут совершил такое сам.       — Потому что я знал, как сильно ты будешь против. Твоё желание обрести наследника не стало бы выше моего благополучия и здоровья, — мягко отвечает ему Чонгук и поднимает голову. — Ты — величайший повелитель Ратнарадж. Кто я такой, чтобы отказать тебе в рождении наследника? Кто я такой, чтобы прервать столь могущественную ветвь правления? Я твой муж, когда я пожелал остаться подле тебя, а не сбежать, когда давал согласие на брак, то уже знал, что мне придётся пережить это. Весь Восток должен дрожать в страхе и уважении, ведь у повелителя Ратнарадж появится сын!       — Амир, ты самый ценный во всём Востоке, — целует того в лоб повелитель.       — Ты перепугал весь дворец, — говорит Чонгук, встав вплотную к мужу, пока руки энигмы скользнули на его талию. — Я когда проснулся, уже понял, что произошло, но тебя рядом не оказалось. Стоило мне выйти из покоев, как стража и слуги опустили глаза и сжались, попятившись в разные стороны.       — Они слышали, как ты кричал во время моего укуса, — признаётся повелитель и опускает голову на плечо мужа, чувствуя сильнейшую усталость от всех своих тревог и злых эмоций. Амир — самое безопасное место для души повелителя, только около него Тэхён может отдохнуть и расслабиться, выпустив наружу всё, что его беспокоит.       — Так вот в чём дело, — с пониманием кивает Чонгук и обнимает мужа, гладит ладонями его затылок и лопатки.       Невероятно, как этот ужасающий и жестокий к чужакам повелитель притихает в руках какого-то альфы, что его очаровал и похитил сердце. От мыслей об этом сердце Чонгука каждый раз трепещет. В одних лишь его руках повелитель Ратнарадж стихает и становится ласковым и самым нежным.       — Они мне поведали, что ты приказал привести к тебе Чимина, я так испугался, что бросился бежать сюда, даже тапочки потерял, — издаёт смешок Чонгук, но повелитель на это никак не реагирует. Крупный мужчина продолжает жаться к хрупкой в его руках фигуре мужа.       — Я такой вины ещё никогда не чувствовал, Амир, — признаётся повелитель. — Я всегда прав, моё решение неизменно. Но когда я понял, что сотворил с тобой, мне захотелось нанести себе сильнейший удар. Мне впервые было так страшно посмотреть на тебя и услышать то, что ты скажешь. Я боялся, что ты возненавидишь меня за этот поступок.       — Я бы никогда не смог возненавидеть тебя, муж мой, — продолжает поглаживать того Чонгук, он прекрасно понимает, что иногда даже сильнейшим людям необходимо сбросить сбрую и выпустить тревоги наружу. Нельзя всегда быть сильным и бесстрашным. — От одного лишь меня зависело будущее земель Эльнур. Я ценен для этих земель, Тэхён. И я понял смысл сказанных ещё тогда, в рубиновой пещере, тобой слов.       Повелитель поднимает голову с плеча мужа и заглядывает в его глаза с бесконечной любовь, сожалением и виной. Кажется, правитель никак не может смириться с мыслью, что допустил зачатие дитя, даже если это бы не его выбор, а Амира.       Чонгук подмечает, что у его мужа чуть покраснели глаза от накрывших его эмоций. С тихим вздохом альфа гладит того по щекам и мягко целует.       — Никогда не вини себя, — выдыхает он мужу в губы. — Нас ждёт светлое будущее с нашим сыном. А земли Эльнур никогда не падут, я не допущу этого, повелитель Ратнарадж.       Заглянув в глаза альфы, Тэхён притягивает того к себе обратно, вжимаясь лицом в его шею и жмуря глаза от переизбытка эмоций. Его светлый Амир, который каждый день сияет счастьем, взял на себя одну из самых тяжелых ношь — рождение наследника. Он единолично решил будущее земель Эльнур, избавив повелителя Ратнарадж от необходимости искать другие способы.

Амир — драгоценность, которой больше никогда не будет на этом свете.

❤️‍🔥

      Первые месяцы беременности оказались для Чонгука одними из самых тяжёлых. Он слёг с температурой, его рвало и не было никаких сил, чтобы встать с кровати. Около него постоянно вертелись слуги, исполняли каждый каприз, но все свои желания Чонгук излагал только повелителю.       В самом начале Тэхён принёс Чонгуку переписанные его почерком записи, которые удалось найти на чужих землях. Повелитель всё изучил несколько раз, после чего переписал в нужном порядке и предложил прочесть Чонгуку, чтобы тот был готов к тому, что может произойти с его организмом.       Благодаря этому нашлось объяснение тянущей боли в животе, мало того, что там уже был плод, так и организм достаточно болезненно перестраивается, чтобы сформировать для него место.       Чонгук почти каждый день проводит с повелителем, отвлекая его от дел правления, но именно рядом с ним, рядом с феромонами энигмы альфа не чувствует никакого дискомфорта, у него сразу появляется аппетит и хочется чем-то заниматься. Альфа много раз просит прощения у мужа, ведь отвлекает его, но ему больно и тяжело переносить беременность одному. Тэхён же, прекрасно понимая, что беременность для альфы мучительна, всегда старается быть рядом с ним, сбросив немного дел на Намджуна, ведь Чимин уже полностью восстановился, да и сам омега старается оказывать как можно больше поддержки.       Когда перевалило за третий месяц, Чонгук смог покидать покои на долгое время и заниматься своими делами не на кровати. В город ему повелитель выходить запретил даже с сопровождением. Поэтому Чонгук каждый день скитается по дворцу, выходит в сад или проводит много времени с Юнхо.       Узнав о появлении в скором времени будущего наследника, малыш Юнхо стал учиться усерднее. А когда Чонгук вновь начал выходить из покоев и появляться в библиотеке, маленький альфа стал вновь прибиваться к нему маленьким хвостиком. За несколько месяцев, что Чонгук был в комнате и не виделся с Юнхо, альфа улучшил свои навыки письма и чтения. А ещё, как Чонгук позже узнал, малыш начал рисовать, ведь у него появились листы и карандаши.       Когда Юнхо увидел Чонгука впервые спустя три месяца, он густо покраснел и смущённо пролепетал о том, какой альфа красивый.       На пятом месяце, когда Чонгук уже собирался ложиться спать, он впервые почувствовал первые толчки. Вся сонливость и усталость рассеялись. Чонгук вскочил с кровати, накинул на плечи тонкую одежду и выбежал из покоев. Он ворвался в библиотеку к мужу, который беседовал там с некоторыми альфами из совета.       Увидев своего мужа взъерошенного, босого и легко одетого, повелитель поспешно выпроводил альф и пригласил Чонгука подойти ближе.       — Что случилось, Амир? — встревоженно спросил повелитель и взял альфу за ладонь с кончиками холодных пальцев. — Ты босой.       Повелитель снял с себя верхние одежды и накинул на плечи мужа, после чего опустился в кресло и посадил на колени Чонгука, уверенно придерживая того за спину. На вопрос муж ему не ответил, взял за руку и молча положил на свой живот. Прошло несколько секунд, прежде чем повелитель смог почувствовать своей жёсткой и сильной рукой крошечные толчки.       — Амир… — поражённо прошептал повелитель и уткнулся лбом ему в плечо, поглаживая живот. — Он такой маленький.       Чонгук тихо хохотнул, вновь наблюдая за тем, как грозный повелитель Ратнарадж ослаб в его руках.       — Тебе, должно быть, так тяжело, — прошептал Тэхён и поцеловал мужа в плечо. — Мне жаль, что я поздно заканчиваю и рано ухожу. На границе начали появляться маленькие нападки, приходится с этим разбираться. Может развернуться война, но я ей быстро закончу.       — Всё в порядке, я справляюсь. Конечно, я всё ещё чувствую себя странно, моя сущность альфы отказывает принимать то, что в этом теле есть дитя, — Чонгук прижался к груди мужа и накрыл его ладонь, что покоилась на животе, своей. — Осталось ещё немного. Но я очень боюсь того дня. Я не представляю, как смогу родить его, будучи альфой, — признаётся Чонгук.       — Я буду рядом, благодаря моим феромонам тебе становится легче и ты почти не испытываешь дискомфорта из-за изменений в организме, — успокаивал его тогда повелитель. и кратко поцеловал в копну волос. — Ты альфа, но твой организм полностью готов к рождению, ты справишься, как это делают омеги. Я буду рядом и не оставлю тебя в такой страшный момент одного.       — Мужьям нельзя присутствовать на родах, это запрещено, Намджуна к Чимину не пустили, — напомнил ему Чонгук о правилах.       Повелителю полагается стоять за дверьми и ждать, когда ему вынесут сына.       — Никто не осмелится что-то запретить мне, я ведь Ратнарадж, — заверил его повелитель. — Ты уже готовился спать?       — Мг, но почувствовал толчки и прибежал к тебе, — сонно протянул Чонгук и широко зевнул, пригревшись на тёплой и удобной груди мужа.       Повелитель тихо хмыкнул, завернул Чонгука в свои одежды и встал с кресла, держа того на руках. Хватит работы на сегодня, его муж нуждается в покое и внимании. Игнорируя нормы, Тэхён вышел из библиотеки и прошёлся по всему дворцу с мужем на руках, чьи босые ступни были видны из-под одежд. В покоях Тэхён оставил того на кровати и ушёл в купальню, откуда вернулся с влажным полотенцем и пузырьком с маслом.       Удобно разместившись на полу у ног мужа, Тэхён протёр полотенцем его ступни и капнул несколько раз маслом, после чего начал сминать кожу.       — Муж мой, — прошептал Чонгук, смотря на то, как сильные руки, которые крепко и уверенно держат меч и поводья коня, сминают его пальцы на ногах и массируют ноги. — Это ведь неправильно.       — Ты вынашиваешь нашего сына, меньшее, что я могу для тебя сделать, так это массаж, — спокойно сказал Тэхён и поднял ногу альфы, коснувшись губами мягкой кожу чуть выше пальцев, чем вызвал тихий смех из уст Чонгука.       После долгого массажа, от которого альфа начал клевать носом, повелитель разместил того на кровати и крепко обнял, чтобы тот смог уснуть под боком того, кто за семью разорвёт на куски.       После этой ночи массаж стал неотъемлемой частью почти каждого вечера, ведь с каждым последующим месяцем ноги отекали сильнее.       На шестом и седьмом месяцах Чонгук стал косо смотреть на всех альф во дворце. Они стали его раздражать, их запахи вызывали приступ рвоты, а наличие хотя бы одного из низ около Тэхёна вызывало сильнейшую злость. Чонгук начал раздражаться из-за любой мелочи, но повелитель терпеливо выдерживал каждые колючие нападки. Прознав о том, что его мужу противны запахи альф, он перестал с ними близко контактировать, только бы не принести лишний аромат в комнату. А когда альфа стал воротить носом от еды, Тэхёну пришлось взять на себя готовку.       За спиной повелителя начали шептаться, что тот идёт на поводу своего мужа, что так нельзя и неправильно. Но Тэхёну на это абсолютно всё равно, ведь он делает это для своего Амира, который вынашивает их сына. Альфе и без того тяжело, повелитель не желает делать хуже. Поэтому и готовил ему простые, но сытные и полезные блюда каждый день.       Чонгуку за такое, конечно, было совестно, ведь он понимал, что унижает великого правителя в глазах прислуги. Но когда на него смотрели спокойные глаза мужа, а с его уст слетало всё в порядке, альфа успокаивался.       Знал бы Чонгук, насколько сильно поредели ряды слуг лишь из-за своих любопытных носов и острых языков.       Последний месяц оказался особенно тяжёлым для Чонгука и повелителя Ратнарадж. На границе дела начали обстоять серьёзнее, нападки участились и всё могло перерасти в войну. У повелителя каждый день болела голова, ведь он погряз в бесконечных заботах о муже, что стояло у него на первом месте, и мыслях о необходимости прекратить нападки на свой народ.       До дня рождения сына остаётся совсем немного, Тэхён сидит за столом и изучает карту своих земель, где красным карандашом отмечено место на границе. Сейчас Чонгук с Чимином, омега высказал предположения, что альфа может родить со дня на день. Решить вопрос с границей необходимо прямо сейчас, иначе простые нападки перерастут в войну прямо в день рождения будущего правителя.       Дверь в кабинет резко открывается, внутрь большими шагами заходит Намджун и показывает письмо.       — Я получил его только что, — тяжело дышит альфа и кладёт распечатанный лист перед повелителем. — Дело плохо, соседний повелитель напал на деревушку и украл нескольких омег и детей. Шесть альф убиты.       Тэхён резко встаёт с кресла и сжимает письмо, пока его читает.       — Собери армию, хватит около ста воинов, я отправляюсь прямо сейчас, — отдаёт приказ Тэхён и стремительно выходит из библиотеки.       — Давай поеду я, Чонгук вот-вот дарует тебе сына, ты должен быть здесь, — останавливает его за плечо Намджун. — Вдруг что-то пойдёт не так? Только ты сможешь его спасти.       — Я справлюсь быстро, — заверяет его Тэхён и уходит к Чонгуку, чтобы сообщить о своём отъезде.       В покои заходит без стука, внутри Чимин и Чонгук пьют чай на мягких подушках. Около них много тарелок со сладкими десертами. Чонгук смотрит на него большими глазами и делает глоток чая. Он уже порывается подняться, что, очевидно, тяжело в его положении, но повелитель жестом руки просит этого не делать. Тэхён сам опускается на корточки и берёт мужа за руку.       — Я уезжаю, — безжалостно ставит перед фактом, но заметив испуг в глазах Чонгука, крепко сжимает его руку. — Вернусь быстрее, чем ты думаешь. На границе соседний правитель напал на деревушку и украл несколько омеги и детей, некоторые альфы убиты. Я не могу это так оставить. Эти жизни в больной опасности.       Страх на лице Чонгука становится сильнее. Теперь не только за самого себя, ведь он до ужаса боится остаться без Тэхёна рядом во время родов, но и за их народ, за омег и детей, с которыми могут успеть сделать ужасные вещи, если Чонгук не отпустит повелителя из-за своих страхов.       — Иди, — отпускает его Чонгук, но крепко сжимает руку мужа, боясь её отпустить. — Расширь наши земли ещё одной своей победой. Будет подарок нашему сыну на его рождения.       Тэхён целует того в лоб и покидает покои мужа. На улице его встречает армия, которая отправится следом на за повелителем на границу. Тэхён садится верхом на своего жеребца и оглядывается окна покоев, где замечает смотрящего на него Чонгука. Ему он кратко кивает, после чего покидает территорию их дома.       Народ расступается в разные стороны, когда по главной улице проносится вороной жеребец с повелителем, а позади него несколько десятков воинов. До границы верхом около часа, Тэхён надеется справиться со всем: спасть омег и детей и свернуть шею повелителю за глупый поступок. И, конечно же, забрать себе ещё одни земли, расширив Эльнур до невероятных размеров.       Около деревни Тэхён замедляет коня и хмурит брови, когда подмечает несколько разгромленных домов, жители встречают его тишиной, они все уставшие и смотрят с мольбой о спасении. Несколько омег плачут навзрыд, без объяснений повелитель понимает, что их детей украли. Он направляет коня к одному из омег и останавливается рядом.       — Я верну всех, готовьтесь принять раненых, — кратко сообщает он и отправляет коня галопом дальше. Жеребец громко ржёт и срывается с места.       Тэхён предполагал, что соседний повелитель будет готов к встрече, но тот собрал огромную армию. Бесчисленное количество воинов энигму не пугает, было и страшнее. Ему сейчас главное справиться как можно быстрее, ведь его ждёт Амир. Тэхён не может позволить себе опоздать, что угодно может произойти, он обязан быть рядом.       К его сожалению, битва затягивается на несколько долгих дней. Тэхён жесток и беспощаден, но громким заявлением о том, что любой желающий может сдаться и перейти на его сторону, даёт альфам шанс на спасение. Часть армии повелителя переходит к армии Ратнарадж, но число всё ещё неравное. Жалкий правитель прячется за своей армией и только сильнее злит Тэхёна, подпитывая желание в груди энигмы пронзить его грудь мечом.       Вечером одного дня, когда сражение было на пике, а Тэхён зажал жалкого повелителя в угол в собственном доме, случилось то, что заставило энигму завершить войну в один миг.       — Повелитель Ратнарадж! — сквозь шум и гам донёсся голос одного из стражников. Тот нёсся через поле боя на коне. — Ваш муж, он…       Он вот-вот явит на свет вашего сына.       Больше повелителю Ратнарадж ничего не нужно было услышать, чтобы положить конец войне. Он приказывает отыскать жалкого правителя и доставить к нему, а всех кто посмеет стоять на пути — казнить. Когда повелитель оказывается перед ним на коленях, Тэхён слезает с коня и направляет на него свой меч. Жалкого альфу выволакивают из его же дома, где он прятался. Никто за него не вступается, жители давно спрятались по домам, боясь выглянуть наружу, а армия почти полностью разгромлена. К повелителю Ратнарадж, от которого исходят сокрушительные феромоны, никто не смеет подойти, все обходят стороной.       — Как посмел ты, трус и слабак, что прячется за армией, напасть на меня, когда мой муж готов даровать сына? Но спасибо за этот глупый поступок, ведь ты даровал моему сыну новые земли, — заявляет Ратнарадж и с полным равнодушием и холодом в глазах убивает повелителя, посмевшего нарушить покой энигмы. Тэхён вонзает свой меч рядом и во весь голос заявляет то, что ставит конец в войне, которая даже не успела продержаться три дня. — Теперь эти земли принадлежат мне! Любой, кто посмеет оказывать сопротивление, будет немедленно казнён без возможности получить моё прощение!       С этими словами он взобрался обратно на своего коня и сделал небольшой круг, окидывая всех суровым взглядом и бросая взгляд на небольшой город, около которого и было сражение.       — Немедленно отыскать украденных омег и детей и вернуть домой, — отдаёт последний приказ Тэхён и покидает поле боя. Его ждёт Амир.       Сначала он думал сохранить жизнь повелителю, ведь можно было получить какую-то выгоду, но когда Тэхёну сказали, что Амир уже вот-вот, думать о прощении он не мог. Из-за этого правителя Тэхён оказался далеко от мужа, который в нём нуждается. Повелитель Ратнарадж решил закончить войну резко и решительно, отобрав себе ещё немного земель. Тем более Амир сказал, что эти земли будут подарком. Мог ли Тэхён их не отобрать?       Во дворец повелитель вбегает весь взъерошенный. У него перепачкана одежда, перчатки на руках в крови и грязи, меч он свой бросил там, у головы убитого правителя. Тэхён поднимается на второй этаж, скидывает грязные верхние одежды в руки слуг, моет руки с миске с водой, которую ему протягивают, и бежит к покоям Чонгука. Ещё на подходе он слышит крик мужа, кровь стынет в жилах, а сердце болезненно сжимается от страха за него.       Около закрытых высоких дверей стоят слуги, они держат в руках какие-то ткани, миски с чистой водой и в переживании тихо переговариваются. Рядом с ними есть Намджун, который ходит из стороны в сторону, со сцепленными за спиной руками. Заметив повелителя, тот облегчённо вздыхает.       — Давно он там? — первое, что спрашивает Тэхён, когда подходит ближе и вновь слышит крик своего мужа.       — С самого утра, — говорит Намджун, подмечая, как резко меняется лицо повелителя.       — Вы не сообщали мне об этом до самого вечера? — рявкает он и порывается пойти в покои, как его останавливают руки Намджуна.       — Нельзя.       — Ты запрещаешь мне? Там мой муж, Намджун, не забывай, — грубо убирает от себя его руки Тэхён.       — Мужьям не положено быть на родах, об этом потом будут много шептаться, — напоминает он повелителю о правилах.       Новый крик Чонгука вызывает тревогу в груди Тэхёна. Что-то точно не так.       — Он альфа, ему могут помочь мои феромоны.       — Там мой Чимин, ему ты можешь навредить, — стоит на своём Намджун.       — Я хоть раз посмел навредить ему, Намджун? Не стой на моём пути, я здесь повелитель, ты обязан слушать каждый мой приказ, — жёстко заявляет Тэхён. — Я не наврежу Чимину, вспомни, благодаря кому у вас есть сын. Для вас я желаю только лучшего.       Когда повелитель порывается уже зайти в покои, оттуда выбегает альфа, что помогает принимать роды. Он замечает повелителя и бледнеет на глазах в ужасе, но решительно подходит ближе, позабыв отдать поклон.       — Повелитель Ратнарадж, он…       — Что происходит? Почему он не может родить с самого утра? — жёстко спрашивает Тэхён, смотря на сжавшегося альфу суровым взглядом.       — Он ведь альфа, всё не так просто, — бормочет тот, но повелитель хватает того за одежду на груди и тянет к себе, из-за чего альфа встаёт на носочки из-за разницы в росте.       — Мой папа родил меня, значит, и Амир сможет! — рявкает повелитель, сжимая в руках одежду слуги, что принимает роды.       — Плод не в том положении и слишком крупный, он не может родить, тем более являясь альфой. Омега, может быть бы смог, но не Амир, — дрогнувшим голосом сообщает слуга и жмурит глаза, боясь увидеть реакцию на лице повелителя. — Вам необходимо сделать выбор, повелитель Ратнарадж.       Вам необходимо сделать выбор: дитя или Амир.       У Тэхёна земля уходит из-под ног. Он замирает статуей после услышанного, смотрит на сжавшегося в страхе слугу, все вокруг замолкают в ужасе. Выбор безжалостный, к такому никто не был готов. Амир — жизнь для повелителя Ратнарадж, а малыш — будущее для земель Эльнур. Гибель одного или второго означает лишь крах всему.       Новый жалобный крик Чонгука приводит в чувство, словно сильная пощёчина. Тэхён тянет слугу к себе ближе и рычит ему в самое лицо.       — Мне нужны оба, — проговаривает он сквозь зубы и отпускает альфу. — Как смеешь ты предлагать мне выбор?       Тэхён скользит по всем суровым взглядом и заходит в покои к своему мужу. Тот лежит на кровати, его ноги согнуты в коленях и спрятаны за простынёй. Чимин возится рядом и помогает альфе выпить какой-то отвар.       — Тэхён, — обессиленно шепчет Чонгук, когда замечает своего мужа. — Ты пришёл.       Повелитель подходит к кровати и опускается около неё на колено, он берёт мужа за руку и крепко сжимает. Целует ладонь несколько раз и прижимает к себе в поддержке. Феромоны окутывают альфу быстро, они снижают боль и оказывают на организм успокаивающее действие.       — Я не могу, — выдыхает Чонгук и жмурит глаза, когда чувствует сильную боль. — У меня не получается, кажется, что сердце сейчас разорвётся.       — Ты справишься. У тебя нет другого выбора, Амир. Ты должен справиться, — твёрдо говорит Тэхён. — Слуги сказали, чтобы я сделал выбор ты или сын. Я не собираюсь выбирать, поэтому роди его, Амир.       — С малышом всё в порядке, — тихо говорит Чимин. — Он просто очень крупный, есть риск сильных повреждений для Чонгука, — хмурится омега и мягко гладит живот альфы. — Давай, Чонгук, ещё раз. Теперь с тобой повелитель, должно стать легче.       Чонгук сильно сжимает руку повелителя и жмурит глаза, когда вновь тужится и кричит. У него из уголков глаз текут слёзы, по вискам и шее стекает пот, но феромоны энигмы действительно облегчают состояние. Ощущение, что тело разрывают на куски, отступает, сердце так сильно не грохочет больше.       — Тэхён, я выдержу, если ты выпустишь больше феромонов, — вдруг говорит Чимин. — Они помогают, так что делай это, главное, чтобы с Амиром и малышом всё было в порядке.       Облегчить состояние альфы повелитель может только феромонами, он не может забрать боль, но быть рядом и поддерживать словами — это в его силах.       — Я забрал нашему сыну ещё часть земель, — шепчет своему мужу Тэхён, пока тот сжимает его руку и вновь тужится.       — Теперь молва пойдёт, что повелитель Ратнарадж закончил войну за три дня, — успевает сказать Чонгук, прежде чем вновь зажмуриться и на этот раз не безуспешно.       — Ещё раз, Чонгук! — подбадривает его Чимин. — Давай.       — Амир, — шепчет повелитель, сжав руку мужа двумя горячими ладонями.       Чонгук вновь тушится и сдавленно кричит, наконец, являя на свет своего сына. Альфа дышит тяжело, он весь обмякает и даже не шевелится, не имея на это никаких сил. Он прикрывает глаза и глубоко вдыхает аромат повелителя, а когда слышит первый детский плач, то устало и облегчённо приподнимает уголки губ.       — Амир, ты такой молодец, — горячие губы повелителя целуют везде и много. Касаются влажных щёк и закрытых глаз, оставляют несколько поцелуев на потерявших краски губах. — Самый сильный и прекрасный.       — Повелитель Ратнарадж, — зовёт его Чимин и обходит кровать, неся на руках завёрнутого в дорогие красные ткани умытого младенца. — Это ваш сын.       Тэхён получает слабый кивок от Чонгука и отпускает его руку, встаёт на ноги и с замиранием сердца смотрит на своего сына. С помощью Чимина берёт его на руки и бережно прижимает к себе. Тот маленький, по дивному сморщенный и имеет светлый пушок на голове.       — Амир, у него твои волосы, — говорит с нежностью Тэхён и чуть наклоняется к мужу, чтобы показать ему их сына.       — Дай ему имя, — шепчет Чонгук, слезящимися глазами смотря на малыша. Он смог. Смог даровать сына великому правителю.       — Тэсон, вот его имя для дома и семьи, оно означает великую силу и мощь, святость и звёздное небо, — заявляет Тэхён, на что получает улыбку от мужа. — А имя будущего правителя — Самиррадж, что означает: «Благородный правитель».       Повелитель приподнимает уголки губ в гордости и полном удовлетворении. С сыном на руках он выходит из покоев и показывает его слугам и собравшимся вокруг альфам из совета.       — Будущий правитель рубиновых земель, наследник и глава земель Эльнур — Самиррадж, — заявляет с гордостью повелитель Ратнарадж, на что получает низкие поклоны от слуг и громкие поздравления.       Несколько слуг с мисками воды и полотенцами пробегают мимо повелителя в покои, подняв тревожный шум. Тэхён оглядывается, желая взглянуть на мужа, как подмечает закрытые глаза.       — Он теряет много крови, — в беспокойстве говорит слуга.       — Конечно, после такого сложно не терять кровь! Он ведь альфа, — отвечает ему другой слуга.       — Повелитель! — зовёт его Чимин в тревоге.       Тэхён почти срывается обратно, как опускает взгляд на сына, которого прижимает к себе. Стоящие вокруг альфы не внушают доверия, он никому не может его отдать, пока Чонгук нуждается в своём муже и теряет кровь. Тэхён натыкается взглядом на Намджуна и без лишних слов передаёт ему своего сына, молча говоря о великом доверии к нему. И пусть тот усомнился, что повелитель навредит Чимину феромонами, Тэхён доверил ему самое ценное — сына.       Лицо Чонгука бледное, простыни под ним все в крови. Тэхён берёт мужа за руку и ужасается тому, как кончики пальцев леденеют.       — Чимин, моя кровь! — коротко и ясно говорит повелитель, посмотрев на омегу серьёзным взглядом.       Медлить нельзя, как тогда, когда Чонгука украли, его сердце может не выдержать. В этот раз повелитель сдержан, ведь знает, как сохранить жизнь мужу. Он не позволит выбору, про который говорил слуга, случиться.       Ради сохранности жизни Амира, повелитель Ратнарадж готов на всё. Амир его дыхание, то, ради чего Тэхён живёт каждый день со спокойствием на душе.

❤️‍🔥

      Утреннее солнце нежно щекочет лицо спящего альфы. Аромат цветов из сада поднимается в покои ветром и растекается по всему помещению. С тихим вздохом Чонгук открывает глаза и хмурит брови, когда лучик солнца бьёт прямо в глаз.       Над ухом слышится тихий смех. Повелитель встаёт с кровати, зашторивает окна и возвращается обратно. Он ложится рядом с альфой и подпирает голову рукой, пока тот моргает несколько раз, пытаясь прояснить сознание. На лице повелителя тёплая улыбка, которую он не в силах убрать, ведь его муж очнулся, значит, с ним теперь всё в полном порядке.       — Доброе утро, Амир, — целует его в висок повелитель. — Ты проспал два дня.       — Наш сын… Где он? — облизывает губы Чонгук и чуть вертит головой, пока его за подбородок не обхватывают горячие пальцы повелителя, заставляя смотреть в чарующие хищные глаза.       — Он сейчас с Чимином. Я никому не мог его доверить, лишь Намджуну и его мужу, они единственные члены нашей с тобой семьи, — успокаивает мужа Тэхён. — Наш сын здоров, ты выносил и родил прекрасного сына. У него очаровательные волосы цвета золота, которые передались от тебя.       — Вероятно, он будет настолько красив, что вокруг него будут виться альфы. Ведь если достались мои волосы, то это ещё одна драгоценность, которой больше не сыскать, — улыбается Чонгук и ластится к руке повелителя, когда та соскальзывает с подбородка на щёку и мягко гладит. — А если ему достанется твой взгляд, муж мой, то ни у одного альфы не будет шанса на спасение.       — Амир, — тихо зовёт его Тэхён, заставляя замолчать на секунду. — Я никогда не позволю тебе умереть, — вдруг говорит повелитель, смотря на мужа уставшими от беспокойства глазами. В них столько боли, что у Чонгука сжимается сердце. Ты не сможешь от меня сбежать никогда, даже в другой мир.       — Муж мой…       — Всю кровь тебе отдам, если потребуется, но умереть не позволю, — добавляет Тэхён. — Когда ты вновь начал терять кровь, решения было найдено сразу, я вновь смог спасти тебя. Но если бы я не успел, если бы задержался на границе. Эти мысли не покидали меня все два дня, что ты был без сознания. Мне иногда кажется, что моя любовь похожа на сильную зависимость, она причиняет мне сильнейшую боль, ведь я безумно боюсь тебя потерять, но и при этом я живу благодаря этому чувству, которое не позволяет тьме меня вновь затянуть на дно.       — Ты второй раз спас мне жизнь, — Чонгук поднимает ослабевшие руки и обвивает ими шею мужа, притягивая к себе. — Ты не позволил выбору случиться. Но если бы меня не стало, ты бы выдержал, в этот раз выдержал, ведь у нас есть сын, который нуждается в родителях.       — Амир, если бы я не умер за тобой следом, то мой мир разрушился бы. Без тебя я не вижу смысла. Ты ценнее всего Востока для меня, ценнее Эльнур, — шепчет повелитель и целует мужа в лоб, нос и губы. Благодаря ему повелитель научился дарить ласку и теперь делится ей без конца.       — Я хочу увидеть сына, — высказывает своё желание Чонгук и отпускает мужа из объятий. — И воды.       — Тебе пока нельзя вставать, необходимо подождать хотя бы частичного восстановления, — предупреждает его повелитель и встаёт с кровати. Он наливает в стакан воды из графина и приносит мужу, помогает тому занять полусидячее положение. — Я принесу нашего сына, но ты не вставай и дождись меня.       — Мне вообще нельзя вставать? А умыться и в туалет? — хлопает ресницами Чонгук.       — Я буду носить тебя на руках, — спокойно отвечает повелитель голосом, который не требует возражений. — Ты даровал мне сына, моя обязанность позаботиться о тебе, Амир. Жди, я принесу Тэсона.       Чонгук согласно кивает и отдаёт мужу стакан, после чего прикрывает глаза в ожидании. Он так боялся, что Тэхён не успеет, без феромонов энигмы могло случиться страшное и непоправимое. Либо сердце альфы не выдержало бы такой боли и потрясения, либо малыш умер бы в утробе.       Когда повелитель возвращается в покои, держа сына на руках, Чонгук чувствует, как начинает быстро биться его сердце. Альфа сглатывает слюну и большими глазами смотрит на мощную фигуру повелителя Ратнарадж, который держит ещё крошечного сына в красных тканях своими сильными руками. Тэхён подходит к альфе и вручает ему их Тэсона, который тихо кряхтит и пару раз то открывает, то закрывает глаза.       — Привет, — шепчет Чонгук и улыбается, чувствуя невероятное счастье, которое его переполняет. — Будущий правитель земель Эльнур.       — Желаешь чего-нибудь? — интересуется Тэхён, любуясь картиной, о которой не смел даже мечтать.       Раньше он думал, что всю жизнь проведёт в войнах и умрёт в одиночестве, ведь любовь для энигм опасна, её сложно найти. Тэхён думал, что если пожелает обзавестись наследником, то заставит какого-нибудь альфу родить. Вокруг него всегда было много желающих разделить ложе с повелителем Ратнарадж. Но никто никогда не вызывал в душе Тэхёна трепетание, которое случатся только рядом с Амиром. Даже от одной мысли о муже внутри всё сжимается и становится тепло.       Тэхён долгое время брёл в одиночестве, смотрел на Намджуна и Чимина, но не представлял, какого это — любить. Но одна случайность, одна битва и постоялый двор, где нужно было отдохнуть. И танцующий альфа в красных шелках с невероятно красивыми волосами, большими чёрными глазами и дерзким нравом. Все эти стечения обстоятельств привели несокрушимого повелителя к его первой и единственной любви.       В голове невольно всплывают воспоминания, как Чонгук танцевал, как кусался словом и противился близости, хотя отдавался всем телом. Их первый день в пустыне, танец альфы у костра, первый поцелуй и город красочных огней. Для Тэхёна эти воспоминания стоят очень дорого, ведь они перевернули суровую и мрачную жизнь великого и грозного правителя. Теперь около него лежит Амир и держит на руках их сына. Тэхёну в это поверить сложно.       — Почему ты улыбаешься, муж мой? — достаёт его из воспоминаний Чонгук.       — Вспоминаю нашу первую встречу, дорогу через пустыню и город красочных огней, — рассказывает повелитель о причине счастья на лице. Он наклоняется и целует мужа в лоб. — Солнце моего мира.       — Я никогда не позволю твоему миру вновь погрузиться во мрак, мой повелитель, — улыбается Чонгук.       Повелитель Ратнарадж верит ему безоговорочно. Только ему одному. Только Амиру, который даровал будущее для земель Эльнур и бережно и верно хранит сердце энигмы в своих руках.

❤️‍🔥